Cage of Choice// Оковы свободы

Я оказалась заперта в маленькой комнате без окон, пропахшей сыростью и безысходностью. Тусклый свет люминесцентных ламп, казалось, давил на плечи. Здесь не было ничего лишнего: унылая кровать-раскладушка в углу, рядом с ней сколоченная из грубых досок старая тумба, стол с двумя стульями и дверь, ведущая в ванную комнату. Я растерянно блуждала взглядом по серым обшарпанным стенам, стараясь зацепиться хоть за малейший шанс на спасение, но здесь не было ничего. Помещение походило на тюремную камеру, а я была ее обреченной пленницей.  Ноги, словно налитые свинцом, повели меня в душевую, хотя все, чего желала душа -  рухнуть на кровать и провалиться в беспамятство, чтобы забыть весь этот кошмар. Я была измотана. Морально раздавлена. Внутри зияла черная дыра, которая высасывала все остальные чувства и эмоции, оставляя лишь апатию.   «Неужели, я буду гнить в этой комнате, не видя солнца, пока эти звери не решат избавиться от меня?» Я с дрожью повернула кран в душевой кабине, подставляя ладони под обжигающую ледяную воду, ожидая, когда она хоть немного нагреется. Сбросив одежду, я замерла перед мутным зеркалом, краем глаза уловив багровые отметины на коже. Ожидаемо - тело пестрело синяками, словно холст безумного художника. Ноги, руки, ребра, шея… Все они служили напоминанием этой сумасшедшей ночи. Из зеркальной глубины на меня смотрела молодая девушка, с рыжими, взлохмаченными волосами, длиной достающими до груди. Овальное лицо, сплошь усеянное веснушками, украшал аккуратный вздернутый носик и пухлые покусанные губы. Но глаза… глаза цвета малахита, обрамленные густыми черными ресницами, смотрели потеряно и отчужденно, хотя совсем еще недавно в них горел огонь надежды, и они мечтали о светлом будущем. Теперь это будущее было перечеркнуто одним человеком, который возомнил себя богом.  *** Открыв тяжелые веки, первое, что я увидела - это еда на столе. Видимо, я так крепко спала, что даже не услышала, как кто-то заходил в комнату. Часов здесь не было, как и солнечного света, поэтому я чувствовала себя несколько дезориентированной, оторванной от времени. Я не помню, как уснула. Помню лишь, что приняла душ, а дальше - провал. Перевернувшись на другой бок, я подтянула колени к груди и обняла их. Попыталась уснуть вновь, но не получилось. Так я пролежала на кровати еще некоторое время, после чего сходила умыться и поела грибной суп и салат, что любезно принесли для меня. Еще раз осмотрела помещение. Вчера я не заметила, но оказывается в помещении работали камеры наблюдения. Одна в углу комнаты, обозревая кровать и стол, вторая - в ванной комнате, что было чертовски унизительно. Кто бы мог подумать, что эти ублюдки так заморочатся?  Прошло около трех дней, если считать дни по приемам пищи. Все, что я делала - спала или часами сидела в душевой кабине под теплой водой. Других занятий здесь не было, и я старалась просто не сойти с ума.  Я обняла себя рукавами, кутаясь в длинный пиджак, и в очередной раз принялась мерить комнату шагами. К сожалению, никто из этих животных не додумался дать мне одежду или не посчитал нужным. Сначала я думала, что имею дело с обыкновенными бандитами, но оказалось, это организованная преступность. Целая банда. Если мне каким-то чудом удастся сбежать, каковы шансы на успех, что меня не поймают? Куда бы я смогла пойти без денег, без документов? Домой? Смешно. В полицию? Адам недвусмысленно дал мне понять, что закон ему не помеха, а значит полиция на его стороне. Они не смогут меня защитить. Да и поверят ли на слово? «Черт, черт, черт! Что же мне делать? Что, блять, делать?» Зачем я нужна этому человеку? В качестве секс-игрушки? Он со своим влиянием и внешностью может купить себе любую девицу, которая добровольно согласится выполнять все его прихоти. Может дело во власти? Может ему нравится унижать, издеваться над своим партнером? Это определенно что-то извращенное и аморальное. А может он просто смотрит камеры и ждет, когда я начну лезть на стены от отчаяния. Мысли становились все более мрачными. Воображение рисовало самые страшные картины, какие я только могла представить. Их бесконечный поток прервал звон ключей за дверью. Сначала я подумала, что принесли еду, но в комнату зашел блондин. Тот самый психопат, что привез меня. Руки невольно сжались в кулаки при виде него.  — Как любопытно. Адам решил завести себе домашнюю зверушку? — он окинул меня оценивающим взглядом, нахально ухмыляясь. — А я-то думал, ты уже сегодня ты будешь раздвигать ноги в борделе.  — Катись. Отсюда. Нахрен. — чеканя каждое слово, прошипела я.  — Родители не учили тебя, что грубить старшим - нехорошо? — светловолосый недобро прищурился, медленно приближаясь ко мне, точно хищник к добыче. —Оуу. У тебя их теперь нет. Сначала тебя бросила мамочка. А недавно - папочка. Бедняжка.  С каждым произнесенным им словом, во мне закипала ярость. Этот мерзавец с профессионализмом виртуоза играл на моих чувствах. Его тон был раздражающе ласковым, а голос плавным. Он откровенно насмехался над моей слабостью, и это доставляло ему садистское удовольствие. Боже, как же мне хотелось ударить его, разбить это самодовольное, ухмыляющееся лицо — Убирайся. Я не хочу тебя видеть. Ты просто больной садист.  — Больной садист… ты не представляешь, как часто мне это говорят. Но из твоих уст звучит как комплимент. Можешь звать меня Винс или папочкой.  Я скривила губы, выражая свою неприязнь: — Если я зверушка твоего босса, зачем мне знать твое имя?  — Малышка, мы с тобой будем о-очень часто видеться. Возможно даже чаще, чем с Адамом. Он же еще не сказал, с какой целью оставил тебя здесь?  — Нет, может ты мне расскажешь, Винс? Ты ведь такой умный и благородный.  В моих словах плескался яд и презрение, которое я не пыталась скрыть за фальшивой любезностью. Теперь, когда меня лишили самого дорогого - свободы, я не боялась последствий своих слов. Самое страшное, что он мог сделать - это ударить или принудить к близости. Но после встречи с Адамом, я поняла, что по- настоящему бояться стоит только его.  — Вот мы и подошли к моменту истины. Собирайся, крошка, Адам хочет тебя видеть.  — Собираться, говоришь? У меня ничего нет. Даже обуви. — Ну, извини, что не прихватил твои пушистые тапочки из дома. Если бы ты тогда вела себя чуточку сдержаннее, то не ходила бы сейчас босиком.  — Вы меня, блять, похитили. И ты говоришь, вести себя сдержаннее? Боже, поверить не могу. Какие же вы все ненормальные.  — Что ж, малышка, значит действуем по плану Б.  Неожиданно, Винс подхватил меня на руки, отчего я чуть не захлебнулась от возмущения. Но, когда он вынес меня из комнаты, я поняла, что он просто не хочет, чтобы я шла босиком. Нехотя, я обхватила его за шею, чтобы ненароком не упасть. И почему-то была уверена, что блондин этого не допустит. А мне казалось дико неправильным находится так близко к нему, после всего того, что мне пришлось выслушать.  На улице стояла глубокая ночь. Здание, в котором меня держали было похоже на складское помещение с бесконечными коридорами и комнатами. По пути к выходу я насчитала человек пять, но, наверняка, их было гораздо больше. Винсент вынес меня на улицу. Рядом со входом стоял тонированный ярко-красный спорткар. Я чуть не лишилась дара речи, когда какой-то мужчина в строгом костюме спешно открыл перед нами дверь, а блондин посадил меня в машину. Если Адам - босс, то кто здесь Винсент, если его так слушаются и уважают? — Скажи сразу: связать тебя, или ты будешь вести себя адекватно?  — Не надо, я ничего не сделаю.  Мужчина утвердительно кивнул и сел за руль двухместной Феррари. Я в свою очередь задумалась, почему вдруг он поинтересовался моим мнением, словно я была не пленницей, а гостьей. Винсент вел себя слишком уверенно для того, кто вчера похитил девушку. Он завел машину и выехал с огороженной высоким забором территории. На удивление, с момента, как мы покинули комнату, он не пытался уколоть меня или как-то оскорбить. Напротив, он словно переключился и предстал передо мной другим человеком. Сосредоточенным и серьезным.  «Психопат. Садист. И похоже биполярщик. Какой же он странный и непредсказуемый. Его действия невозможно предугадать.» Я посмотрела на свои руки. Они были свободны. Мысль перехватить его руль и попытаться устроить аварию - была заманчива. Это вывело бы машину из строя и привлекло ненужное для бандита внимание. Главное при этом умудриться не пострадать самой и вырубить Винса. И это было самое сложное в моем глупом плане.  — Даже не думай.  Я удивленно моргнула, когда блондин обратился ко мне, не отрывая взгляда от дороги. Мы выехали на трассу, где автомобиль стремительно набирал скорость.  — О чем не думать?  — Я вижу как ты бросаешь на меня короткие взгляды, могу предположить, — он усмехнулся уголком губ, и, к моему ужасу, продолжил давить на педаль газа. Стрелка спидометра указывала на 80 миль/ч и росла выше. Некогда оживленная трасса ночью была практически пуста.  — Я не связал тебе руки только потому, что знаю: любой твой план - самоубийством.  — А если я готова пойти на это и утащить тебя за собой?  — Ты забавная. Если бы ты хотела умереть, вскрыла бы себе вены в этой коморке или еще несколько лет назад, живя с папашей. А раз ты терпела насилие на протяжении стольких лет и не бьешься в истерике, умирать ты не хочешь, а значит, будешь терпеть и дальше. Кстати, я отключил твою подушку безопасности.  Я судорожно вздохнула, закрывая глаза. Было сложно что-либо ответить после того, как он разбил меня в пух и прах. Мужчина читал меня как открытую книгу. Он был на шаг впереди, а я не могла ему противостоять. Я не знала о нем ничего, в то время как он, казалось, знал всю мою жизнь.  «Это не просто преступники… это высокоорганизованная банда психопатов. Чем они промышляют, кроме торговли людьми? С чем мне придется столкнуться? И зачем им понадобилась такая, как я?» Оставшаяся часть пути прошла в тишине.  Каждый раз, как Винсент открывал рот, во мне закипали эмоции. Он был способен одной фразой выбить почву из-под ног и нарушить хрупкое равновесие. Поэтому я отвернулась к окну, дабы вновь не провоцировать ненормального. Вместо этого попыталась сориентироваться в незнакомой местности, однако я даже не могла представить, в какой части города мы находимся. Из-за темноты за окном и тонировки на стеклах эта задача усложнялась в разы.  Примерно через полчаса езды блондин свернул с трассы, и мы оказались в закрытом для посторонних районе. Я только раз слышала о нем, но никогда не видела. Жить в таком месте мог позволить себе лишь один процент населения: знаменитости, бизнесмены, политики… и, видимо, бандиты. Вход на территорию осуществлялся строго по пропускам, но Винсу даже не пришлось что-либо делать: камера, установленная у охранной будки, безошибочно считала номера автомобиля, и турникет открылся. Мы беспрепятственно въехали в сектор, дома в котором сильно отличались от тех, что я привыкла видеть. Богатые коттеджи в несколько этажей с огромной прилегающей территорией возвышались над головой, пока мы ехали по пустой, ухоженной улице. Еще десять минут, и машина наконец остановилась у забора из черного кирпича с широкими секционными воротами высотой в десять футов. Они медленно поднялись, и моему взору предстал шикарный особняк, который они тщательно скрывали. Он был словно мечта, воплощенная в реальность: два этажа, ослепительно белые стены, украшенные изящной лепниной; окна, высокие и арочные, с прилегающими открытыми балконами на верхних этажах. Огромная территория вокруг представляла собой тщательно продуманный ландшафт с идеально постриженным газоном. Особняк был не просто домом, а настоящим произведением искусства, символом достатка и безупречного вкуса. Выйдя из машины, я невольно залюбовалась, пока Винсент не подтолкнул меня по направлению к ступенькам.  — Давай, красавица, поторопись. Мне еще нужно с некоторыми делами разобраться.  — Кого-нибудь избить и похитить пару девушек?  — Ага, а еще труп закопать, — не задумываясь, буднично ответил тот.  Я с сомнением покосилась на мужчину, пытаясь понять, шутит тот или нет, а он лишь криво ухмыльнулся в ответ, как бы говоря «додумай сама». И я не сомневалась, что Винс вполне мог ответить серьезно, ведь от этого чудовища можно ожидать что угодно. Я вошла в дом, который внутри оказался еще роскошнее, чем снаружи. Среди дорогой мебели, высоких потолков и зеркальных поверхностей я внезапно почувствовала себя не в своей тарелке. Босая, в огромном пиджаке, словно в плаще - я была среди этого великолепия чужеродным предметом и совершенно не вписывалась в обстановку. Блондин проводил меня до гостиной, в которой я увидела человека, в чьих руках находилась моя жизнь. Адам сидел в кожаном кресле возле камина. Отблески пламени отражались в его бездонных светло-карих глазах. На круглом стеклянном столике покоилась граненая пепельница, а в сильных руках - бокал с плескавшейся янтарной жидкостью, похожей на застывший солнечный свет.  — Садись.  Его голос был низким, бархатным, но в то же время в нем чувствовалась сталь. Темноволосый жестком указал мне на кресло напротив и сделал глоток крепкого дорогого алкоголя. Под его пристальным холодным взглядом мне стало неуютно, я ощущала себя бабочкой, приколотой булавкой к энтомологической доске. «О чем он думает, когда так смотрит на меня? Что творится в его чертовой голове?» — С этого дня ты будешь жить в моем доме. Твою комнату наверху уже подготовили. Дом и двор - в твоем распоряжении, однако за его пределы выходить запрещено.  «Он точно извращенец. Будет держать меня рядом, чтобы мучить и издеваться, когда его душе угодно.» — Но пригласил я тебя не только для этого. Как я уже сказал раннее, ты теперь моя собственность и будешь выполнять все, что я тебе скажу. В конце концов ты сама сделала этот выбор, и если ты начнешь доставлять мне проблемы, я продам тебя в место, где с тобой не будут церемониться. Это основное правило. — он достал из черной папки файл и протянул его мне. — А это - список требований, которые ты обязана соблюдать.  Адам одним своим видом вселял в меня страх и тревогу, которую мне было сложно подавить. Я неуверенно взяла в руки документ, представляющий собой внушительный список, и пробежалась по нему глазами. Если говорить коротко, то все написанное здесь сводилось к тому, что я должна его слушаться, не перечить, ухаживать за своим телом, внешностью и здоровьем, заниматься спортом, питаться как человек, не доставлять неприятности, не спать с другими мужчинами, не распространять о характере наших отношений, а также обо всем происходящем в банде. Полная конфиденциальность и покорность.  — Если ты попытаешься сбежать или нарушишь какое-либо правило - столкнешься с последствиями и будешь наказана.  — Я не понимаю, зачем я тебе? И весь этот список требований… ты хочешь, чтобы я была твоей любовницей? — я озвучила вслух мысли, что на протяжении последних дней крутились в моей голове и не давали покоя. Уголки губ Адама тронула едва заметная, хищная усмешка. Мой страх, моя дрожь – он ощущал их, как охотник чует запах дичи. — Я не беру женщин силой, Кристина. Только если они сами этого хотят, — от его слов с плеч будто свалилась тяжелая плита, и я облегченно выдохнула. — Я оставил тебя, потому что мне нужна спутница для некоторых мероприятий, красивая девушка рядом, верная мне. Однако есть моменты, которые тебе не понравятся. Тебе придется оставить свои моральные принципы, гордость, и порой делать вещи, которые тебе не по душе. Запомни: твоя ценность определяется твоей полезностью. И если я пойму, что ты не справляешься со своей задачей, мне придется избавиться от тебя.