Время и смерть. Противостояние

Гарри на ватных ногах вернулся к своему столу и замер — на стуле сидел Рон. Увидев Гарри, он поднялся и шагнул ему навстречу. — Я отправлюсь с тобой на поиски. — Это невозможно, Рон. Мы не имеем права брать с собой посторонних, — покачал головой Гарри и, повернувшись к подошедшей Саманте, сказал: — Собери остальных, и ко мне. Быстро. — Я не посторонний, — возмутился Рон. — Ты понял, что я имел в виду, Рон. Когда ты последний раз видел Гермиону? — тихо спросил Гарри, не узнавая свой голос. — Утром сегодня, — ответил Рон. Гарри раскрыл папку и стал судорожно листать бумаги в поисках отчета с именем Гермионы. — Она аппарировала прямо из дома в Министерство? — Нет, она уже неделю ходит на соседнюю улицу, покупает кофе. Говорит, в той кафешке он особенно вкусный, — Рон вздохнул. Команда Гарри, состоящая из десяти авроров, уже окружила их. — А потом аппарирует в Министерство. Гарри резко поднялся. — Отправляйся в магазин, Рон, — сказал он, накидывая мантию. — Я сообщу тебе, когда что-то узнаю. Рон грустно усмехнулся. В коридоре второго уровня все напугано шарахались в стороны, чтобы не быть сбитыми с ног бегущими аврорами. Гарри мчался к лифтам сломя голову, полы его тяжелой мантии, развевающейся от бега, хлестко били прижимающихся к стенам магов, которые провожали команду напуганными взглядами. Видеть бегущих авроров — плохой знак. Аппарировав возле дома Рона и Гермионы, Гарри и остальные авроры сразу наложили на себя магглоотталкивающие и маскирующие чары и быстро отправились на поиски злосчастного кафе. Маггловская забегаловка никаких тайн в себе не хранила. Гарри в отчаянии вновь и вновь применял поисковые и следящие чары, но они, словно назло, отказывались что-либо находить. — Гарри! — окликнула его Саманта, стоя на противоположной стороне дороги. — Здесь что-то есть. Нечто странное. Смотри, — заговорила она, когда Гарри перебежал дорогу. — Явный след магии. Но не обычной. Гарри смотрел на витрину ничем не примечательного маггловского книжного магазинчика. — Заклинания странно себя ведут, не находишь? — проговорила Саманта и направила палочку на магазин. — Гоменум Ревелио. Однако луч вместо того, чтобы пройти сквозь витрину внутрь помещения, растворился в воздухе, не долетев до стекла. — Иллюзия, — произнес Гарри, делая шаг ближе к магазину. — Что? — переспросила Саманта. — Магазин — это иллюзия, — повторил Гарри и вытянул руку. Но вопреки ожиданиям, никакой преграды не обнаружил, а сделав еще несколько шагов, беспрепятственно коснулся рукой витрины. — Почувствовал что-нибудь? — взволнованно спросила Саманта, когда Гарри вернулся на прежнее место. — Нет, — Гарри сосредоточенно вглядывался в пространство перед магазином. — Фините Инкантатем. — Ничего, — констатировала Саманта. — Гарри, мы все проверили, — сказал подошедший Дин. — Как обычно, никаких следов. А вы что здесь замерли? — Этот магазин — иллюзия, — ответил Гарри и направился к его входной двери. — Гарри! — воскликнула Саманта. — Мы не знаем, что там, и нас слишком мало. Он обернулся. — Неужели ты думаешь, что дом, скрытый какой-то неизвестной сильной магией, так легко откроет свои секреты? — К тому же, когда дело касается Гермионы, Гарри ничто не сможет остановить. И никто, — негромко добавил Дин и поспешил за ним. Но дверь оказалась заперта и не поддавалась ни одному заклинанию — они так же растворялись в воздухе, не долетая до цели. — Что за чертовщина? — пробормотал Роджер. Остальные авроры выглядели не менее растерянными. Обследовав дома остальных жертв и не найдя никаких подсказок, следов или, на худой конец, очередных иллюзий, Гарри с командой вернулся в Аврорат. Собственное бессилие неимоверно его злило. Каждая минута раскаленной иглой впивалась в мозг, рождая в воображении все новые картинки того, что сейчас могло происходить с Гермионой. И каждый образ был страшнее предыдущего. Получив сообщение о еще одном похищении, Гарри опять сломя голову бросился на выход, и вымотанным аврорам не оставалось ничего, кроме как поспешить следом. Небольшой обшарпанный домик на окраине Лондона встретил их выбитыми стеклами, полуразрушенной крышей и болтающейся на одной петле входной дверью. Внутри все было разгромлено. Под ногами громко хрустели щепки от мебели и осколки посуды. Обои свисали со стен уродливыми лохмотьями, картины валялись на полу вперемешку с истерзанными книгами. И кровь. Везде. На полу, на стенах, на дверце чудом уцелевшего шкафа. — Вы чувствуете этот странный холод? — спросил Итон Кимберли, перешагивая через валяющийся посреди комнаты подлокотник кресла. — Замогильный, — кивнул Роджер. — О нет, — простонала Саманта, и Гарри тут же оказался рядом с ней. В углу комнаты, за диваном, на полу лежал маленький ребенок. По истерзанному окровавленному телу было трудно определить, мальчик это или девочка. Глаза были открыты, и их мертвый взгляд, в котором даже сейчас читался сильнейший ужас, был устремлен в небо, видневшееся через разрушенную крышу. — Кто мог сделать такое? — прошептала Саманта, и Гарри заметил, что ее глаза полны слез. — Возьми себя в руки, Сэм. Ты аврор, — произнес он нарочито деловым тоном, хотя самому сейчас хотелось просто рухнуть на колени рядом с растерзанным малышом и завыть в голос. — В этот раз защита дома разрушена, — послышался голос Дина из коридора, и Гарри обернулся, не замечая на себе злобного взгляда Саманты. — Преступник стал ошибаться? — Защита могла рухнуть в тот момент, когда погиб хозяин дома, — ответил Гарри, обводя глазами окровавленные стены. — Или же ее не было вообще. Но в любом случае это похищение разительно отличается от предыдущих. — Зачем понадобилось убивать ребенка? — возмутилась Саманта, закрывая ему глаза. — Да еще и таким ужасным способом. — Да, Авада была бы гуманнее, — заметил Роджер. — Не нравится мне все это, — прошептал Дилан Белл, наклоняясь и рассматривая диванную подушку, на которой четко виднелись три ровных одинаковых пореза. — Чем этот маньяк орудовал? Ножами? Бросив взгляд на подушку, Гарри еще раз осмотрел комнату, замечая такие же следы на стенах, на разломанном буфете и даже на потолке, и опять подошел к детскому телу. — Ножами? — эхом повторила Саманта и посмотрела на характерные порезы, тянущиеся от шеи до живота ребенка. — Или это... — Когти, — закончил за нее Гарри, поднимая с пола лист бумаги, лежащий недалеко от трупа. — Что это? — севшим голосом произнес Итон, заглядывая через плечо Гарри. На бумаге было изображено некое существо, отдаленно напоминающее гарпию. Огромные когти на руках, мощные ноги, длинный хвост с некими зазубринами на конце, большие кожистые крылья. Головы существа на рисунке не было. — Это ребенок нарисовал? — потрясенно прошептала Саманта. — Это и есть похититель? — У него в руке до сих пор зажат карандаш, — сказал Дин, бросив взгляд на ребенка. — Убрали как свидетеля? — подал голос Итон. — Что это за тварь?! — воскликнул Мэтт Льюис. — Может, этот рисунок все-таки никак не связан с похищениями? — с надеждой в голосе произнес Роджер. — Ага, а следы от когтей? — ответил Мэтт, снова взглянув на рисунок и поморщившись. — Инсценировка, — пожал плечами Роджер. — Слишком замудрено, — Итон покачал головой. — Инсценировка да с убийством? — Гарри? — тихо позвала Саманта, пока авроры спорили между собой. — Чего ты молчишь? Гарри неотрывно смотрел на рисунок. Он не был похож на плод детской фантазии. Нарисовано было очень схематично, второпях. Линии то обрывались, то накладывались одна на одну. У Гарри перед глазами замелькали картинки того, как ребенок, спрятавшись за диваном, старается как можно быстрее запечатлеть на бумаге монстра, убивающего его отца. Вот только на голову не хватило времени. Гарри закрыл глаза, заставляя себя не думать, что и Гермиона лежит где-то окровавленная и растерзанная когтями этой твари. Кстати, действительно, а что это за существо? — Гарри? — повторила Саманта и тронула его за плечо. — Ты слышишь меня? — Да, — Гарри сложил лист бумаги и спрятал его во внутренний карман мантии. — Возвращайтесь в Аврорат, а я вызову команду зачистки. * * * Джинни тихо вошла в библиотеку, из которой, несмотря на поздний час, беспрерывно раздавался громкий шелест. Гарри судорожно листал книги в поисках ответа на вопрос: кого же нарисовал погибший ребенок? Джинни поставила на стол чашку крепкого кофе и села на стул напротив Гарри. — Нашел что-нибудь? Он молча покачал головой и с грохотом захлопнул объемную книгу. Заметив новую чашку кофе, вымученно улыбнулся: — Спасибо, — и откинулся на спинку стула, закрывая глаза. — Ты уже вторые сутки не спишь, — тихо сказала Джинни. Гарри кивнул, не открывая глаз. — А толку никакого, — хрипло отозвался он. — Ни в «Мифах и легендах», ни в «Мифических существах», ни в «Магии и ее монстрах», в общем, нигде не упоминается похожее существо. — Может, этот рисунок действительно никак не связан с убийством? — проговорила Джинни, коротко взглянув на лежащий лист бумаги. — Не знаю, — Гарри сделал глоток кофе. — Хочешь сказать, что ребенок выдумал некого монстра? Но тогда почему нарисовано в такой спешке? — Ну, может, это было вовсе и не в спешке, — Джинни заерзала на стуле под пристальным взглядом Гарри. — Может, это был его стиль. — Стиль? — повторил Гарри и вдруг резко поднялся. — Куда ты? — воскликнула Джинни и бросилась следом. — Поищу в доме еще рисунки, — ответил он, надевая мантию. — Гарри, сейчас три часа ночи... — И что? — он проверил наличие палочки и посмотрел на Джинни. — Хозяев там нет. Через секунду он аппарировал, и она шумно выдохнула. В голову совсем некстати пришли мысли, что до исчезновения Гермионы Гарри вовсе не так рьяно занимался этими похищениями. К постоянным его задержкам на работе она уже привыкла, но дома он рабочими вопросами никогда еще не занимался. Мысленно отругав себя за глупую и беспочвенную ревность, она вернулась в библиотеку, намереваясь дождаться Гарри. * * * Гарри аппарировал на окраину города к уже знакомому дому. Кругом была непроглядная тьма, но он не торопился зажечь палочку. Прислушался. Из всех звуков были только шум деревьев да легкое поскрипывание криво висящей двери. Гарри поежился. Ему уже не казалась разумной идея прийти сюда ночью, но, может, это всего лишь была игра воображения? Когда глаза привыкли к темноте, Гарри медленно направился по тропинке к дому, стараясь ступать как можно тише, потом остановился, вздохнул, прошипел сквозь зубы несколько ругательств в свой адрес, взмахнул палочкой и смело двинулся вперед, не издавая при этом ни единого звука. Зайдя в дом и едва не рухнув, не сделав и двух шагов, обо что-то споткнувшись, он наконец зажег свет на конце палочки. После аврорского обыска в доме царил еще больший беспорядок. Уцелевшие предметы теперь валялись на полу вперемешку со сломанными, обои были оторваны совсем, и только книги лежали в углу аккуратной стопочкой. На всякий случай Гарри просмотрел их, но кроме старых школьных учебников да его собственной биографии, что до сих пор продавалась чуть ли не на каждом углу, среди этой стопки ничего не было. Он поднялся с пола и направился к месту, где два дня назад лежал убитый ребенок. Неожиданно на улице раздался громкий треск, и Гарри замер на одной ноге, так и не сделав шаг. Медленно и осторожно опустив вторую ногу, он крепче сжал палочку и огляделся, вздрогнув, когда увидел в окне свое отражение. Решив, что, раз уж его присутствие здесь уже обнаружено, если, конечно, тот хруст не был следствием всего лишь сломанной ветром веткой, то необходимо как можно быстрее сделать то, за чем пришел, и пытаться выбраться. Бросившись вперед, Гарри с неким остервенением принялся разбрасывать обломки, пытаясь как можно быстрее найти хотя бы еще один рисунок, создавая при этом столько шума, что не услышал бы и сотни сломанных веток. Постоянно оглядываясь, он метался из угла в угол, пока не наткнулся на торчащий уголок листика под лежащим рядом с обломками кровати разорванным матрасом. Подняв его заклинанием, Гарри увидел обычный маггловский альбом для рисования. Схватив его, он погасил палочку и подкрался к двери. Снаружи по-прежнему было тихо. Прошептав: «Гоменум Ревелио» — и никого не обнаружив, он спокойно шагнул из дома и глубоко вздохнул. Свежий воздух был долгожданным глотком жизни после пропахшего кровью дома. Но раздавшееся совсем рядом шипение-полусвист мгновенно прервало дыхательную гимнастику Гарри. Резко крутанувшись вправо, он выставил палочку и напряженно всмотрелся в темноту. Шипение повторилось, и он понял, что это некое существо находится буквально в паре-тройке метров от него. Зная, что сможет в любой миг аппарировать, Гарри решил напоследок все-таки увидеть неизвестного монстра. Ярко вспыхнувший Люмос на мгновение ослепил шипящее существо, и Гарри приоткрыл рот в беззвучном удивленном вздохе. Уши заложило от оглушительного визга. В четырех метрах от Гарри нечто огромное и черное с воплем поднялось на задние лапы. За спиной метнулся хвост и с грохотом врезался в стену дома, из которой тут же посыпались кирпичи. Передние лапы существа оканчивались длинными когтями, а в раскрытой пасти в свете Люмоса блестели многочисленные клыки. Взмахнув огромными крыльями, монстр сделал выпад в сторону Гарри. Он отшатнулся и, запутавшись в полах мантии, взметнувшейся от порыва ветра, созданного жуткими крыльями, аппарировал. Оказавшись в своей гостиной, Гарри продолжил падение и рухнул на журнальный столик, который с диким грохотом развалился. На шум прибежала Джинни, чтобы застать Гарри, сидящего на обломках стола и невидящим взглядом уставившегося в стену напротив. — Гарри! — она упала рядом с ним на колени и прижала ладони к его щекам. — Гарри, что случилось? Он моргнул и перевел взгляд на Джинни. Дыхание постепенно восстанавливалось. — Я видел его, — прохрипел он. — Кого? — Джинни хмуро смотрела на Гарри. Таким ошалевшим она его, пожалуй, никогда еще не видела. Гарри не ответил, но начал быстро подниматься и кинулся к лестнице. Заскочив следом за ним в библиотеку, Джинни увидела, как он что-то быстро, резкими движениями рисует. — Это не было разыгравшейся фантазией ребенка, — заговорил Гарри, не отрываясь от бумаги. Джинни подошла ближе и тихо охнула, когда заметила, что Гарри дорисовывает чудовищу голову — немного похожую на волчью, но менее вытянутую и с непропорционально большими заостренными ушами. — Может, там какие-то дурманящие чары? — неуверенно произнесла она. Верить в то, что этот монстр существует, совсем не хотелось. — Ага, которые подействовали только на ребенка и меня, — фыркнул Гарри и отложил карандаш в сторону. — То есть ты хочешь сказать, что во всех похищениях замешан-но... это? — запнувшись, спросила Джинни, глядя на подправленный рисунок. — Во всех? — Гарри покачал головой и опустился на стул. — Надеюсь, что нет, — он взял палочку и подогрел остывший кофе. — В предыдущих случаях не было такого погрома, как и не было убийств. Джинни присела на краешек стола возле Гарри и провела рукой по его волосам. — Как же тебе удалось сбежать оттуда? — тихо спросила она, запоздало думая, что Гарри, возможно, ранен. — Просто аппарировал, — так же тихо отозвался он. — Когда был в доме, услышал снаружи громкий хруст. Наверное, эта тварь подобралась к двери и ждала, когда я выйду. Хотя вот что странно, — Гарри поставил пустую чашку на стол и посмотрел на замершую Джинни. — Перед тем как выйти, я использовал «Гоменум Ревелио», и оно не показало наличие живого существа, но буквально через пару секунд как я вышел, эта тварь зашипела у меня под боком. Она тоже умеет аппарировать? Причем бесшумно. Гарри снял очки и устало потер глаза. Джинни поднялась со стола и села Гарри на колени, обнимая его за шею. — Пообещай мне больше никуда одному не ходить, — прошептала она, глядя в покрасневшие от усталости глаза Гарри. Он слегка кивнул. — Тебе надо отдохнуть. Пойдем, я сделаю тебе массаж. Она встала и, взяв Гарри за руку, потянула за собой. Он вздохнул, бросив еще один взгляд на рисунок, и позволил Джинни увести себя. — Подожди, я сначала в душ схожу, — сказал он, высвобождая свою руку. — Мне до сих пор мерещится тот запах. Он направился дальше по коридору, снимая на ходу мантию, а Джинни с грустью смотрела вслед. Гарри далеко уже не первый раз придумывал различные причины, чтобы не ложиться в кровать одновременно. И сейчас она знала, что в ванной комнате Гарри пробудет не меньше часа, надеясь, что Джинни не дождется его и уснет. Однако в этот раз она ошиблась. Гарри вернулся через десять минут и обессиленно рухнул на кровать. Джинни приподнялась на локте, с беспокойством разглядывая его в тусклом свете ночника. Между бровей залегла небольшая морщинка, которой не было буквально два дня назад, черные ресницы слегка подрагивали, и Джинни решила, что Гарри уже уснул. Она протянула руку и провела кончиками пальцев по его шее. Он вздохнул и повернул голову в другую сторону, а Джинни продолжала его гладить. Обвела шрам возле ключицы, полученный во время обучения в Академии. Гарри тогда очень злился, что облажался на полигоне и глупо подставился под заклинание, и специально не стал избавляться от шрама, чтобы он напоминал ему об ошибках. Легонько коснувшись шрама губами, Джинни опустила руку ниже, погладила грудь Гарри, обвела контуры мышц пресса, скользнула рукой к низу живота и замерла. Она не была особо сведущей в мужской физиологии, но из частенько подслушиваемых разговоров братьев помнила, что долго без секса мужчина не выдержит. По крайней мере, так говорили близнецы, если она вообще правильно поняла, о чем шла речь. В любом случае Гарри не прикасался к Джинни уже больше двух месяцев, хотя раньше, бывало, она умоляла его дать ей передышку. Джинни вздохнула и убрала руку. Мысль о том, что Гарри обманывает ее и встречается с другой девушкой, она настойчиво от себя прогоняла. Джинни было проще списать все на его тяжелую выматывающую работу, чем признаться самой себе в том, что из их отношений разом исчез не только секс, но и поцелуи, объятия, завтраки в постель, приготовленные Гарри, и романтичные ужины на пушистой мягкой шкуре возле камина. Накрыв Гарри одеялом, она выключила свет и легла рядом, уткнувшись носом в его шею и вдохнув легкий запах магического геля для душа. Джинни всегда с особой тщательностью подбирала для Гарри запахи, и по часу каждый месяц проводила в магазинчике мистера Боварда, нюхая различные ароматические зелья и подбирая лучшие сочетания. В этом месяце Гарри благоухал мятой. А то, что в геле кроме мяты присутствуют нотки апельсина, пихтовое масло и экстракт винограда, знала только Джинни. Гарри мало интересовался запахами, позволяя ей наслаждаться любимыми ароматами. Вздохнув, Джинни решительно отодвинулась от Гарри. Купленное платье уже висело в ее шкафу, всем гостям были разосланы приглашения, «Пророк» несколько раз даже публиковал статьи, описывая всевозможные варианты проведения церемонии, начиная от тихой свадьбы в кругу семьи и заканчивая грандиозным праздником государственного масштаба, завершающим этапом которого будет непременное представление волшебного мира миру магглов. Джинни не раз задумывалась, почему вдруг Гарри на шестом курсе обратил на нее свое внимание. Да, она, конечно, вовсю старалась завоевать его, но со стороны казалось, что он абсолютно равнодушен. И когда она уже совсем отчаялась получить взаимность, он вдруг поцеловал ее, да еще и на виду у всего факультета. Вот только охладел Гарри к ней так же неожиданно. Вернувшись в Хогвартс после войны, чтобы закончить обучение, Джинни не думала, что этот последний год дастся с таким трудом. И дело было вовсе не в том, что каждый уголок замка напоминал о том ужасе, что царил здесь несколько месяцев назад. Джинни ревностно охраняла спасителя волшебного мира от восторженных поклонниц, а сам спаситель предпочитал отсиживаться в дальнем углу гостиной. Полгода она билась о каменную стену отчужденности, сидела вечерами рядом, обнимая, когда Гарри вяло делал домашние задания, подкладывала ему нужные учебники и старалась запомнить каждое его объятие, каждый поцелуй. Ближе к весне, сидя с Гарри, Роном и Гермионой на берегу озера и греясь в первых теплых лучах солнца, Джинни едва не возмутилась в голос, когда Гермиона сильно ткнула ее локтем в бок. Взглянув на непривычно радостное лицо подруги, она проследила за ее взглядом и замерла. Гарри смотрел в сторону замка и улыбался. Впервые со дня гибели Волдеморта. Причина обнаружилась быстро — к ним шагал Хагрид, держа в руках клетку с белоснежной совой. Гарри вздрогнул во сне, и Джинни зажгла тусклый ночник. Желая не позволить очередному кошмару не дать Гарри выспаться, она принялась успокаивающе гладить его по волосам, проводя кончиками пальцев по вискам и щекам, разглаживая залегшую между бровей морщинку. На удивление, скоро Гарри ощутимо расслабился, а дыхание вновь стало глубоким и размеренным. Джинни осторожно коснулась его губ едва ощутимым поцелуем и выключила свет. Она не знала, какие именно кошмары его мучают, он не рассказывал. Как и не рассказывал, что происходит на работе, на какие задания его отправляют. На каждый ее вопрос отмахивался, говорил, что не надо ей это знать, чтобы лишний раз не волноваться. А все из-за того, что после первого ночного вызова Гарри домой не вернулся, и Джинни, примчавшись утром в Аврорат, узнала, что после этого рейда пятнадцать авроров попали в Мунго. В том числе и Гарри. Тогда Джинни влетела в его палату наподобие разъяренной банши и высказала бледному ошалевшему от столь шумного визита Гарри все, что она думает о его работе. О прошлом он тоже отмалчивался под предлогом нежелания все это вспоминать. И со временем Джинни поняла, что газетный Мальчик-который-выжил и реальный — это два совершенно разных человека. Один жил в ее голове и был идеальным, другой жил с ней под одной крышей и имел кучу качеств, которых своему идеальному Гарри Поттеру Джинни не присваивала. Она видела эти отличия, но никак не могла смириться, что Гарри не сказочный принц, преодолевший все препятствия на пути к любимой, а вполне реальный человек со своими заскоками, частенько довольно пугающими. Она всегда с завистью наблюдала, как Гарри общается с Гермионой. И иногда Джинни казалось, что они практикуют легилименцию, — они понимали друг друга с полуслова, одинаково двигались и дополняли фразы друг друга. Она хотела так же понимать Гарри, читать по глазам его настроение, по жестам — его намерения, по молчанию — то, что его гложет. Но у нее не получалось. Или, может, она просто плохо старалась?