Время и смерть. Противостояние

— Я уже говорил, что все это дико? — подал голос Мэтт. Гарри посмотрел на него и вздохнул. — Чуть позже я поговорю с Моррисоном, чтобы он взял вас обратно в Аврорат. — Я не об этом, — отозвался Мэтт. — Плевать на Аврорат, — раздраженно произнес Роджер. Отставив в сторону ноутбук, он облокотился на колени. — Ты будешь пробовать провернуть то, о чем говорил Луг? — Буду, — кивнул Гарри. — Только теперь опять надо искать... — он резко замолчал. — Думаю, он будет там же, — Роджер выпрямился. — Луг же забрал его, — сказала Гермиона. — Зачем он ему? Скорее всего, Луг просто бросит его в том парке и все, — проворчал Дилан. — Гарри, надо завтра же поговорить с МакГонагалл и... — Я никому ничего рассказывать не буду, — перебил Гермиону Гарри. — Но как ты заберешь палочку? — напряглась Гермиона. Гарри промолчал, и она взволнованно нахмурилась. — Собираешься просто вскрыть гробницу Дамблдора? Как Волдеморт? Гарри?! — Я никому ничего не расскажу, — повторил он, поднимаясь на ноги и направляясь к лестнице. — И тебе запрещаю. — Зачем вскрывать гробницу Дамблдора? — ошарашенно прошептал Роджер, когда Гарри скрылся из вида. Гермиона посмотрела на выжидающе уставившихся на нее авроров и глубоко вздохнула. Ночка обещала быть длинной. * * * Гермиона, крадучись, медленно шла вдоль берега Черного озера. Она не нашла Гарри в доме, на патронус он не отвечал, и она решила, что он все-таки отправился в Хогвартс. Почти бегом добравшись от Хогсмида к школе, она остановилась недалеко от берега, чтобы перевести дыхание. На противоположном берегу гробница выделялась в темноте ночи белым пятном, Гарри видно не было, но Гермиона и не думала, что он придет сюда без мантии. И может, он прямо сейчас стоит возле гробницы, собираясь с духом, чтобы вскрыть ее. Гермиона приблизилась к кустам и медленно стала подбираться ближе. Подбежать она не решилась. Состояние Гарри вызывало опасения. Малого того, что фомор все чаще и сильнее влиял на его сознание, так еще и от возможности вернуть отца Гарри вот-вот окончательно мог свихнуться. Наложив заглушающие чары, Гермиона подобралась как можно ближе. Кругом было совершенно тихо, Гермиона села на траву и уже довольно скоро засомневалась в том, что найдет Гарри здесь, но буквально через пару минут недалеко что-то хрустнуло. Гермиона резко выпрямилась и выглянула из-за кустов. Возле гробницы в воздухе плавал маленький голубой огонек, а вскоре Люмос высветил из темноты голову Гарри — он скинул капюшон мантии-невидимки. Вскрывать гробницу он не спешил, и Гермиона напряженно за ним наблюдала. Гарри некоторое время стоял, неотрывно смотря на надпись на мраморной плите, потом оглянулся по сторонам и взмахнул палочкой. Верхняя плита, тихо хрустнув, плавно поплыла вверх. Гермиона поморщилась — не хотелось думать, что там сейчас видит Гарри. А он сначала протянул вперед руку, вытащив ее из-под мантии, но потом отдернул и выставил вперед палочку. Бузинная палочка не рванулась резко вверх под действием призывных чар, а медленно поднялась из гробницы и плавно опустилась на раскрытую ладонь Гарри. Он что-то прошептал, но Гермиона не разобрала слова. Белая плита так же тихо вернулась на свое место, и Гермиона вздохнула, отворачиваясь. Конечно, Бузинная палочка принадлежала Гарри, но Гермиона все же предпочла, чтобы он не забирал ее таким варварским способом. Еще раз выглянув из-за кустов, она уже не обнаружила Гарри и, решив скорее возвращаться домой, поднялась в полный рост и развернулась. От ее вскрика с дерева неподалеку сорвалась перепуганная стая ворон. Гарри стоял в паре метров, вышедшая из-за тучи Луна ярко его освещала. — Гарри, — выдохнула Гермиона, прикрыв глаза. — Как же ты меня напугал. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, зажигая Люмос. — Слежу, чтобы ты не натворил глупостей. — И прячешься, — кивнул он, беря ее за руку и выводя за собой на дорогу. — Ты же понимаешь, что я не могу не использовать эту возможность. — Понимаю, но боюсь, что это окажется очередной издевкой Луга. — Я думал об этом, — после небольшой паузы ответил Гарри, — но терять мне уже нечего, поэтому я не отступлю. Гермиона высвободила ладонь, взяла Гарри под руку и прижалась ближе к нему. — Что мы будем делать дальше? Опять отправимся в тот парк? Привезем твоего отца сюда? — Адекватен ли он настолько, чтобы его можно было перевезти? — вздохнул Гарри. — Им же Луг управлял, а что с ним происходит теперь, мы не знаем. И... скорее всего, нам надо отправляться вовсе не в Америку. И еще, — Гарри остановился и развернул Гермиону к себе. — Я знаю, что ты откажешься остаться здесь, в относительной безопасности. Знаю, что даже если я уйду без тебя, ты примчишься в Страну Мертвых следом, — Гермиона энергично кивала на каждое слово. — Но пообещай мне, что не будешь бросаться в пекло впереди меня, и если я скажу тебе спрятаться, ты беспрекословно послушаешься. Гарри не удержался и хмуро посмотрел на Астрономическую башню, вспоминая, как Дамблдор говорил ему те же слова. — А если... — начала Гермиона, но осеклась под его взглядом. Гарри молча покачал головой, и Гермиона вздохнула. — Хорошо, я обещаю. * * * — Сказка оказалась былью, — тихо произнес Дилан. Перед Гарри на столике лежали три Дара Смерти, он мрачно смотрел на них, молясь о том, чтобы они сработали. Гермиона ободряюще сжала его плечо, шепнула, что пойдет спать и скрылась наверху. — Ее оставить здесь не получится? — спросил Роджер и вздохнул, когда Гарри отрицательно мотнул головой. — Значит, возвращаемся в знакомый домик. А как мы там Луга найдем? — Думаю, тем же способом, что и в прошлый раз, — ответил Гарри. Наклонившись, он взял мантию отца и принялся медленно ее складывать. Мэтт протянул руку и опасливо коснулся пальцами Бузинной палочки. — Пока ты ее не отдал, может, продемонстрируешь, на что она способна? — Ничего особенного. — По легенде же ее владелец никогда не проиграет бой. — Чушь, — фыркнул Гарри. — Малфой запросто обезоружил Дамблдора. — Но она не позволила Волдеморту напасть на тебя, — добавил Роджер. — Этим Бузинная палочка все же отличается от остальных. — От нее одни проблемы, — сказал Гарри, беря палочку в руки. По гостиной тут же прокатился какой-то мелодичный звон. Гарри перевел взгляд на маленький кожаный мешочек с длинным шнурком, с грустью думая о том, что пришло время опять его использовать. Положив в заколдованный чарами незримого расширения мешочек Дары, Гарри надел его на шею и глубоко вздохнул. — Идите выспитесь как следует, — сказал он аврорам. — Неизвестно, когда мы сможем еще нормально поспать. Роджер аппарировал последним, предварительно крепко сжав руку Гарри и сказав, что он скорее умрет, чем позволит Лугу помешать Гарри вернуть отца. Гарри еще некоторое время посидел в гостиной, слушая мерное потрескивание медленно угасающего камина, и побрел наверх. Зайдя в свою комнату, он скинул одежду и отправился в душ. Став под воду, он положил руки на вентили горячей и холодной воды и закрыл глаза, постепенно увеличивая напор горячей воды и уменьшая холодной. До тех пор, пока не стало обжигающе больно. Сжав зубы и медленно и глубоко дыша, Гарри терпел боль, и когда стало совсем невыносимо, резко закрыл горячую воду, одновременно выкрутив до упора вентиль холодной. Ледяная вода прошлась по коже словно сотня ножей. Гарри вздрогнул всем телом и вцепился зубами в кулак, чтобы не заорать от боли, но только так, во время вспышек физической боли, он мог полностью возвращать себе свое сознание, делая мучившего его фомора совершенно бессильным. Тяжело дыша, Гарри выключил воду и, взяв полотенце, вышел из ванной. Часы на прикроватной тумбочке показывали середину ночи, но Гарри совершенно не хотелось спать. Натянув домашние брюки и футболку, он вышел из своей комнаты и, бесшумно открыв дверь, вошел в спальню Гермионы. Камин не горел, но на полке над ним стояло несколько свечей, тусклым подрагивающим светом освещающих комнату. Гермиона спала, скрутившись калачиком и засунув руки под подушку. Гарри аккуратно присел рядом, наблюдая, как по щеке Гермионы прыгают тени от свечей, и не заметил, как одна из свечей, криво расплавившись, накренилась в сторону, а потом и вовсе выскользнула из подсвечника, с глухим стуком упав на полку. Гермиона тут же распахнула глаза и резко села в кровати, выхватывая из-под подушки палочку. Гарри приподнял обе руки вверх. — Спокойно, это я, — он бросил взгляд на предательскую свечу и повернулся к Гермионе. Палочку она опустила. — Я думал, ты спишь. Гарри потушил упавшую свечу и лег рядом с Гермионой. — Каждого шороха боюсь, — прошептала она. — Сразу вспоминаются месяцы в палатке, когда я дергалась от каждого твоего шевеления. — Ты же знаешь, дом максимально защищен, — Гарри протянул руку и, легонько сжав предплечье Гермионы, потянул ее к себе. — Знаю, — согласилась она, ложась. — Но кто разберет этих фоморов. Гермиона вытянулась вдоль Гарри, прижимаясь к нему, и тут же отпрянула. — Ты ледяной, — настороженно произнесла она и попыталась незаметно поднять с кровати палочку, медленно протягивая к ней руку. — Постоял под холодной водой, — ответил Гарри. — Это уже не признак фоморов. Вызови патронус, убедись. — Зачем ты залез под холодную воду? — спросила Гермиона, сжав палочку. Гарри вздохнул. Он не хотел рассказывать Гермионе о своих способах вернуть самоконтроль. — Гарри? — Очень сильные эмоции, боль подавляют фомора, его влияние ослабевает, порой пропадает вовсе. — И ты специально истязаешь себя, — мрачно произнесла она, снова ложась рядом и накрывая себя и Гарри одеялом. — Лучше себя, чем других. — Лучше выбрал бы другой способ получения сильных эмоций, — фыркнула Гермиона, проведя пальцем возле пояса брюк Гарри. — Этого недостаточно, — отозвался он. Гермиона приподняла голову, чтобы заглянуть в глаза Гарри. — Недостаточно? — удивленно протянула она. Он улыбнулся, шумно выдохнув. — Неправильно выразился. Ему это нравится. — Они отвратительны, — Гермиона поморщилась и опустила голову Гарри на грудь. — Роджер и остальные здесь? — Нет, все разошлись по домам. Гермиона нервно заерзала и опять подняла голову. — А если на них нападут? Надо было оставить их здесь. — Они захотели переночевать дома. Кто знает, может, эта ночь окажется последней в нашей жизни. * * * Гарри со всех ног мчался по темному коридору, слыша лишь свое частое дыхание и биение сердца. Шарик света, зажженный на кончике палочки, мелькал перед глазами, то появляясь, то исчезая. Старые доски на полу не издавали никаких звуков, двери по обе стороны коридора были открыты, и из их зияющих черных дыр за Гарри следили десятки пар желтых глаз. Гарри знал, что фоморы не тронут его, но продолжал мчаться вперед, к заветной двери, за которой было вечное мертвое лето. Дверь вынырнула из темноты внезапно. Не успев затормозить, Гарри со всего размаха в нее врезался. Что-то громко хрустнуло, и шарик света исчез. Нащупав ручку, Гарри рывком дернул ее, открывая дверь и заранее жмурясь в ожидании яркого света. Но ничто его не ослепило. Вместо заброшенного городка он попал в какую-то пещеру. В ее центре на каменном, грубо сделанном постаменте в небольшом углублении лежал знакомый молочно-белый камень, и его свет каким-то образом рассеивался по всей пещере, не оставляя ни одного малейшего уголка для тени. А вокруг постамента на небольших каменных выступах сидели жуткие существа. Огромные, немного напоминающие троллей, но еще более мерзкие. У каждого был только один глаз, одна рука и одна нога. Безобразные лица, сморщенная или обвисшая зелено-серая со множеством струпьев кожа, гноящиеся глаза, у кого-то вместо человекоподобных были лошадиные или козьи головы. На груди у каждого существа на длинной золотой цепи висели медальоны с разноцветными камнями внутри. Гарри не мог заставить себя сдвинуться, ошалело глядя на этих жутких тварей, пока по пещере не разнесся странный скрежет, в котором Гарри с ужасом разобрал слова. — Мы ждали тебя, Ран. Гарри перевел взгляд вглубь пещеры. За светящимся камнем обнаружился огромный каменный трон, где сидел один из великанов. Его нижняя распухшая губа свисала прямо до груди, на которой поблескивал особенно большой медальон; на голове криво сидела золотая корона с острыми зубчатыми краями; рядом с троном прямо в каменный пол был воткнут огромный меч, а сверху к потолку были прикреплены десятки железных высоких клеток, в каждой из которых находился человек. — Займи свое место, — вновь проскрежетал великан, и Гарри смутно показалось, что в его голосе присутствуют женские ноты. Гарри еще раз взглянул на висящие клетки и только сейчас понял, что люди там выглядят совсем маленькими, а сидящие уродливые существа вдруг перестали казаться огромными. Опустив глаза, Гарри вздрогнул, увидев, что и сам ничуть не отличается от этих уродов. Отшатнувшись, он ударился спиной о стену и увидел краем глаза сбоку свечение, а через мгновение прямо перед ним появился Луг — такого же огромного роста. — Вот ты и дома, — улыбнулся он. — Осталось только избавить тебя от лишнего груза. Гарри закричал в ту же секунду, когда Луг, выхватив кинжал, направил его острие в глаз. Резкая боль охватила все лицо и почему-то руки, в уши ворвался скрежет, вновь перемежающийся со словами... — ...тобой? Что с тобой?! Гарри! Очнись! Холодный голубоватый свет неприятно резанул по глазам, нависла какая-то странная тень... Гарри потянул руки к лицу, но кто-то резко его остановил. — Стой. Не трогай лицо, ты и так его все расцарапал. Гарри тяжело дышал, казалось, что воздух вокруг вот-вот закончится. Чьи-то теплые руки гладили его плечи, тихий голос шептал успокаивающие слова, но Гарри никак не мог вырваться из той потусторонней реальности. Перед глазами до сих пор стояли уродливые существа, чувствовался мерзкий запах сырости и гниения. — Ну же, приди в себя. Гарри дернулся в очередной попытке покинуть жуткую пещеру, но ноги — или одна нога, он боялся посмотреть вниз, — отказывались слушаться. Гарри пошатнулся и ударился о стену, они были вокруг него, зажимали плотным каменным кольцом. Воздуха действительно стало меньше, Гарри резко сделал вдох и закашлялся. Стены вдруг закружились, он схватился за голову, прижал ладони к вискам, пытаясь удержаться в этом вихре, но его мотало из стороны в сторону, то и дело ударяя о камни. — Гарри! Не надо! Прекрати! Остановись! Кто-то схватил его за руки и ударил по щеке, но Гарри, думая, что это великаны решили напасть на него, принялся вырываться из хватки. — Энервейт! Экспекто Патронум! Яркий свет ослепил, а после Гарри почувствовал сильный удар в грудь, и резко все прекратилось. Гарри замер на мгновение, а потом медленно осел на пол, увидев Гермиону и успев понять, что все это время рядом была она. Когда он снова открыл глаза, она так же испуганно на него смотрела. — Гарри, ты меня слышишь? Узнаешь? Он с трудом разлепил губы, видя, как она напряглась, ожидая ответ. — Да, Гермиона, — еле слышно выдохнул Гарри. Все тело болело как после нескольких Круцио, особенно саднило кожу на лице. — Что произошло? Гермиона заметно расслабилась. — Я не знаю. Я проснулась среди ночи, тебя в кровати не было, и вдруг я услышала какой-то шум. Побежала на звук, а тут ты... я не знаю... ты как будто хотел себя убить. Почему ты вообще посреди ночи пошел на чердак? — Чердак? — эхом повторил Гарри и, повернув голову, увидел маленькое окошко, сквозь которое лунный свет высвечивал на старом деревянном полу небольшой квадрат. — Понятия не имею, как я здесь оказался, — он медленно сел, стараясь не обращать внимания на судорожный вдох Гермионы и хмуро глядя на свои окровавленные руки. — Что он с тобой сделал? — прошептала Гермиона, помогая ему подняться. Гарри перевел на нее взгляд, видя, как она, болезненно морщась, осматривает его лицо. — Не знаю. Привел домой? Я видел каких-то великанов, непередаваемо уродливых. Я не знаю, кто они, но я был одним из них, они ждали меня. Потом появился Луг, сказал, что я дома и что надо избавить меня от какого-то лишнего груза. Думаю, он имел в виду меня самого. Заметно сдерживаясь, Гермиона слегка покачала головой и порывисто обняла Гарри за шею. — Кто же ему позволит, интересно? — тихо сквозь зубы процедила она и сжала его ладонь. — Пойдем, надо обработать раны. С трудом спустившись по лестнице, Гарри рухнул на кровать и сжал пальцами правую ногу чуть выше колена, с замиранием сердца осознавая, что она плохо его слушается. Гермиона резким дерганым движением высыпала флаконы с зельями из своей сумочки на кровать. — Быстрей бы уже покончить со всем этим, — раздраженно сказала она, зажигая все свечи и ярче распаляя камин, и повернулась к Гарри. — Эванеско. Он вздрогнул — очищающее заклинание неприятно прошлось по коже рук. Гермиона смочила зельем кусочек ваты и, сев рядом с Гарри, осторожно коснулась ваткой скулы. Зелье тут же тихо зашипело, болезненно заживляя поврежденную кожу. — Не нравится мне твой способ приводить себя в чувство, — заговорила Гермиона. — Очень не нравится. А если бы повредил глаза? — Я не помню, что раздирал себе лицо, — ответил Гарри, морщась от боли. — Это еще хуже, — вздохнула она. Спустя полчаса, убедившись, что тело вновь полностью его слушается, Гарри с ногами забрался к изголовью кровати, оперся на него спиной и, откинув голову назад, уставился в потолок. — Боишься уснуть? — спросила Гермиона, ложась рядом. — Не хочу еще раз увидеть тех монстров, — отозвался он, но пережитый кошмар вкупе с болью отняли немало сил, и Гарри чувствовал, как сон одолевает его все сильнее. Несколько раз Гарри вздрагивал и распахивал глаза, с ужасом понимая, что все-таки заснул, но уже через минуту глаза снова закрывались, пока наконец сон полностью не сморил его. Гермиона, увидев, что Гарри стал скользить набок, быстро подскочила и придержала его. Голова Гарри упала ей на плечо, и он тихо глубоко вздохнул. * * * Роджер восстановил разгромленную половину своего дома и медленно прошелся по всем комнатам. В нескольких домах на его улице теперь долго не загорится свет — до кого добрались фоморы, кто бросил все и уехал, напуганный непонятными происшествиями. Родители Роджера уехали в отпуск, и он очень был этому рад, хотя мысль о том, что он толком с ними не попрощался, крепко засела в голове. Он не думал, что и сам может просто бросить необходимые вещи в чемодан, тоже умчаться отсюда куда подальше и не рисковать жизнью ради спасения сотен-тысяч других жизней. Но он не сбежал второго мая из Хогвартса, не сбежит и сейчас. Роджер остановился перед шкафом и со вздохом открыл его. Аврорская форма висела сразу на дверце, чтобы при необходимости схватить и быстро переодеться, а не копаться в шкафу среди рубашек, футболок и брюк. Он провел ладонью по грубой ткани форменной мантии. Мог ли он подумать несколько лет назад, нося желто-черную форму Хаффлпаффа, что совсем скоро судьба подарит ему такую близкую и крепкую дружбу с Гарри Поттером? Тем самым Гарри Поттером, который почти все семь лет противостоял всей школе. С тем самым Гарри Поттером, статьи в «Пророке» про которого Роджер читал со смешанными чувствами. С одной стороны, он тоже хотел верить в то, что Поттер просто ненормален и никакой угрозы на самом деле нет. Но с другой... С другой стороны, Роджер видел его каждый день, видел его взгляд, даже пару раз перекинулся парой слов. Он был самым нормальным из всех возможных нормальных. Да, часто на взводе, напряжен, порой агрессивен, но он всегда был честен. И Роджер ему верил. И когда Волдеморт объявил о смерти Поттера, он вышел вперед сразу вслед за Невиллом. Роджер был единственным, кому Гарри показал в Омуте памяти события той ночи, и сейчас он полностью осознанно собирался отправиться с ним в Страну Мертвых не как подчиненный, не как боевой товарищ, а как живой щит, который сработает только один раз, но так, чтобы наверняка. Роджер знал, что Гарри не выносит жертв, помнил, какой разнос он устроил Саманте за то, что она закрыла его собой в том чудовищном доме. Но все же только Гарри сможет решить свалившуюся на магов проблему. Опять только Гарри. Поэтому он и не обращался к Моррисону, не требовал дать ему в подчинение боевые отряды авроров. Гарри знал, что никто из авроров не вернется живым. А Роджер размышлял, все ли утром вернутся на Гриммо... У каждого был своя причина мести фоморам, но и каждый боялся. И Роджер боялся. Он так и не смог принять смерть, как ни учили в Аврорате, не смог. Эмоции всегда брали верх, но сейчас, кажется, у него получилось. Пройдя через тот ад с Волдемортом, Гарри просто не может погибнуть от лап какой-то потусторонней твари. Это было бы неправильно и несправедливо. Роджер тихо усмехнулся, закрыл шкаф и выключил в комнате свет. Проснулся он рано, патронуса от Гарри или Гермионы не было, значит, и никаких происшествий за ночь тоже не произошло. Сварив кофе, Роджер уселся на стул и невидящим взглядом уставился в окно, но через несколько минут раздался звонок в дверь. — Хорошо, что ты еще дома, — Саманта зашла внутрь и закрыла за спиной дверь. — Что-то случилось? — Роджер бросил быстрый взгляд на ее браслет и поманил за собой на кухню. — Нет. Конечно, если не считать то, что жить мне осталось всего несколько часов, — она нервно усмехнулась и вцепилась пальцами в протянутую ей чашку кофе. Роджер качнул головой — не ему одному накануне финишной прямой приходят в голову такие упаднические мысли. — Брось, Сэм, — нарочито бодро произнес он. — Нам тебя еще замуж выдать надо, а ты умирать собралась. — Это ты брось, Родж, — она чуть поморщилась. — Какой из меня боец? Сам прекрасно знаешь, почему я оказалась с вами. — Я знаю, что ты с этим прекрасно справилась. Она вздохнула и запустила пальцы в волосы. — Ты можешь не идти с нами, — сказал Роджер. — Могу, — она кивнула, соглашаясь, — но пойду. Буду прикрывать Гермиону. Да и лишнее пушечное мясо Гарри не помешает. — Он не терпит жертв, — высказал Роджер вслух свои вчерашние мысли. — Придется потерпеть, — Саманта сделала глоток кофе и отставила чашку в сторону. — Но я зачем пришла... Хочу попросить тебя присмотреть за Гарри. Хоть жертв он не любит, но сам запросто станет таковой, а я хочу, чтобы он выжил. Он сможет справиться с монстром, уверена. Но я не смогу, с ума скоро сойду от всех этих кошмаров. Видимо, обычным физическим способом от фомора не избавиться. Роджер медленно опустил чашку, шокированно глядя на Саманту. — О чем ты, Сэм? — тихо выдохнул он. — Он все равно где-то внутри меня, — ее голос дрогнул. — И я не могу больше это выносить. — Подожди, — Роджер потер лицо и сложил пальцы в замок, утыкаясь в них носом. Это было слишком. Все они были уверены, что Саманте повезло и в ее случае для избавления от фомора хватило одной операции. — Может, ты просто устала, и все это — следствие переутомления? Она покачала головой, обреченно на него глядя. — Я слышу его, Родж. Я постоянно его слышу. — Мы же планируем покончить со всем этим и избавить Гарри от влияния фомора, значит, и тебя тоже. — Если доживу, — грустно усмехнулась Саманта. — Но Гарри это знать не должен. Роджер глубоко вздохнул и кивнул. Принять чужую смерть было так же сложно, как и свою.