Расскажи мне сказку (я буду слушать её во сне)

Пока живёшь мечтой, всё в твоих руках. © «Однажды в сказке»

наши дни

— Слышал, что у нас новый шериф? — Наташа завтракала перед началом новой смены. Клинт готовил кафе к открытию. Протирал стойку, составлял стаканы, убирал лишний мусор и проверял работу кофемашины. Наташа, сидя перед ним, разглагольствовала обо всём на свете, а он старался прислушиваться и не пропускать детали, потому что они, вроде как, были лучшими друзьями до злосчастной аварии. И пусть сейчас Наташа об этом не помнила, она не перестала быть его лучшим другом. — Да, — Клинт улыбнулся и скрылся за стойкой, ища высокие бокалы. — Стив вчера ещё похвастал значком. Прибежал довольный такой, — скривив губы, он улыбнулся шире, пытаясь изобразить довольного друга. — А я помню те времена, когда он только приехал и ненавидел этот город. — Привязался к мальчику, — жуя, сказала Наташа. — Подай кетчуп. — Или к кому-то, кто живёт в этом городе. — Есть идеи? Клинт замялся. Промямлил что-то и, не сказав ничего вразумительного, скрылся за дверью на кухню, забыв о кетчупе. Наташа за ним не пошла, прекрасно понимая, что через минуту он вернётся и выложит всё на блюдечке. Оставалось лишь подождать. На кухне загрохотала посуда, и спустя ещё некоторое время Клинт всё-таки вернулся. Он тащил несколько бокалов, тех самых, что пытался найти в стойке. Аккуратно выставляя их на стеклянные полки, Клинт делал вид старательного, занятого работника, но Наташу таким не сломишь. — Договаривай, — посмеялась Наташа, допивая яблочно-персиковый сок. — Да чего там говорить, это же всего лишь догадки. Я и так говорю слишком много глупостей. Когда-нибудь за это лишусь премии. — Эй, ну кто так поступает, а? Борзой ты, Клинт! — Я думаю, ты ему нравишься, — резко выдал бармен, взглянув на Наташу, а потом так же неожиданно отвернулся обратно к стеллажам. Наташа подавилась остатками завтрака. Сок закончился и пришлось обходить стойку, чтобы достать чего-нибудь выпить, Клинт на просьбы не отзывался. Не глядя, она плеснула в стакан что-то янтарное и приятно пахнущее и залпом выпила, поморщившись. Горло немного обожгло. Из ниоткуда появился Фил. Он оглядел Бартона и Романову, не сводя с них строгого взгляда. Наташа, делая вид, что работает, стащила со стойки грязную тарелку и понесла её на кухню, пока Клинт с умным лицом расставлял стаканы и бокалы. Фил всегда был придирчивым, и для Клинта это не было секретом. Работал Клинт в этом баре, казалось бы, всю свою жизнь, но всё равно регулярно попадался Филу на глаза, когда бездельничал. То попусту много болтал, то читал новостную строку по телевизору. Фил никогда не ругался. Коулсон вообще был очень добродушным человеком, но с постоянной холодностью на лице. Клинт иногда подумывал, что хозяин бара и мотеля работает на правительство, под прикрытием узнавая тайны всех жителей этого города, и в красках представлял его в роли супершпиона в какой-нибудь секретной организации, как в крутых голливудских фильмах. Совпадение это было или нет, но ко всем шпионским штучкам у Коулсона в запасе был неплохой опыт по «вытаскиванию» нужных слов из людей. Врать ему никогда не получалось. — Опять дуришь, Бартон, — неожиданно сказал Фил, и Клинт от ужаса чуть не упал со стула. — Паришь девочке мозги. — Это Наташе-то? — с возмущением Клинт повернулся. На лице Фила по-прежнему была видна лишь холодность, не несущая в себе ничего хорошего и приятного. — Она сама запудрит их любому. — Лучше бы делом занялся, — фыркнул Коулсон, отвернувшись. Часы на стене напротив приветливо показывали без десяти шесть. — А вы, сэр, никак ревнуете? — Опять дуришь, Бартон. Фил развернулся и, стуча каблуками лакированных ботинок по паркету, удалился. Клинт смотрел ему вслед, на его военную, как он думал, выправку. Точно такая же была у Тора и у Стива, но в выправке Фила было что-то такое, чего не хватало этим двум бугаям. Поймав себя на мысли, Клинт понял, что отвлёкся от основного занятия и поставил бокал на полку.

***

Первый рабочий день в новой и важной должности полон открытий. Стив узнавал город с другой стороны, но самым удивительным для него оказалось знакомство с его будущей помощницей. Он вообще был удивлён, что у шерифа есть помощница. — Агент Картер, — улыбнулась она, убирая за ухо прядь волос. — Но лучше просто Шэрон. — Приятно познакомиться. Стив принёс два больших кофе и коробку пончиков, чему Шэрон очень обрадовалась, ведь она сама новое начальство ничем особенным встречать не собиралась. Стив нехотя осматривал её, чтобы понять, с кем придётся работать. На первый взгляд обычная девушка. Светлые волосы чуть ниже плеч, голубые глаза, пухлые губы, выкрашенные ярко-красной помадой, которая совсем ей не шла. Одежда, в которой, Стив надеялся, она ходит не всегда, была слишком откровенной, совсем не свойственной для женщин такой профессии: короткая юбка, светлая блузка и бюстгальтер ей в тон, который, кажется, служил совсем не по назначению. Грудь вульгарно выпирала наружу, и хорошо, что Стива таким не возьмёшь. Весь день он потратил на разбор огромного стола шерифа, и когда внезапно стало плохо, Стив закашлялся. Видения с худеньким парнем, держащим железную птицу, не прекращались с тех самых пор. Случалось это не чаще четырех раз в день и продолжалось уже десять дней. Он жалел, что Наташи нет рядом, потому что её голос оказывался чудодейственным лекарством от странного недуга. Без неё он терял время. Он понял, что уже минут пятнадцать смотрит на пустую стену. Наконец, прокашлявшись, Стив увидел в проходе взволнованную Шэрон. Чёрт знает, сколько она простояла в таком положении, но Стив искренне надеялся, что недолго. — Столько пыли, ужас, — Стив перевёл взгляд на помощницу. — В детстве я бы задохнулся от её количества. — Может, нужна помощь? — Шэрон села на один из стульев, стоящих около стола. — Не помешала бы точно, — стеснительно улыбнулся он. — Например, что это за папка, не подскажете? Стив протянул Шэрон папку, лежавшую в куче других пыльных папок. Ту, что оказалась единственной чистой. Она была пуста. И Стив понимал, что всё это неспроста.

*** наши дни за 4 дня до этого

— Ты уверен, что это законно? Пеппер волновалась. Ещё бы. Три часа ночи, а они вломились в офис шерифа. Зачем? Да кто ж знал, что у Тони Старка на уме. Изобретательный сукин сын. Тони постоянно что-то придумывал, и Пеппер не могла понять, почему вообще следовала за ним каждый раз, когда он совершал безумства. Видимо, она была слишком верной, а чувства названной сестры порой брали верх над разумом. Тони вальяжно развалился в кресле, закинув ноги на стол. Он нашёл папку с делом о Наташе и Джеймсе, о котором не так давно его спрашивал Стив, и на тот момент поделиться с ним было совсем нечем, зато сейчас появилась возможность наверстать упущенное. — Никакой зацепки, — пожаловалась Пеппер, отложив в сторону ещё одну пачку документов. — Я на самом деле даже не знаю, что мы ищем. — Да хоть что-нибудь. Свидетельство о рождении, книги о ритуальных убийствах, фотографии дохлых птиц, да хоть личный дневник. Хоть что-нибудь, что поясняло, куда он направлялся в тот день. Потому что это уже выходит за рамки. Тор не мог пропасть бесследно, ничего не оставив. Надо начинать хоть с чего-то. Жаль, вломиться к Лафейсону я не могу. — Какова вероятность, что он просто запер Тора дома из ревности? — Он же психопат, так что возможно всё, — проворчал Тони, наморщив лоб. — Возможно, и Барнс где-то у него, как запасной вариант. — Тогда почему мы не начали с этого? — Потому что Лафейсон никогда не скажет нам правды, а шерифа у нас нет, который мог получить разрешение на обыск его огромного особняка. — Так найди нового шерифа. — Ни одного достойного кандидата в этом чёртовом городе. — Ну, у нас есть Стив, — пожала плечами Пеппер, протягивая ему интересную находку. — Смотри, здесь какая-то странная информация. На большинство людей, живущих в этом городе. — Концентрируемся на более важных вещах, сестрёнка. Тор. Только Тор. Большего нам не нужно. Последнее замечание Пеппер пропустила мимо ушей и продолжила рассматривать документы. Тони, в общем-то, не обратил на это никакого внимания. Перебирая бумаги, он слишком увлёкся. Смотрел, изучал и понимал насколько скучна жизнь шерифа. Одна сплошная волокита с этими бумагами и никаких интересных происшествий, ничего, что могло бы хоть как-то разнообразить бытие. Рутина была слишком блеклой, вялой, и сбежать от неё не было бы преступлением, он бы простил это Тору, не задумываясь. Но всё не просто так, и Тони был уверен в этом. Искал, надеялся, что каждый новый файл нёс в себе зацепки, факты, чертову подсказку. Ему нужно было сложить пазл, и что-то подсказывало, что исчезновение Тора связано с исчезновением Джеймса Барнса. И лишь бы никому не проболтаться. — О, здесь и Стив есть, — Пеппер выдернула Тони из мыслей. — Удивительно, сколько всего он на него нашёл. Ты только посмотри, а! Фотографий было много. Тони быстро листал их, умудряясь выхватывать детали. Вокзал, девушка, машина, больница, лестница, старый дом в плохо освещенном переулке быстро сменились на одинокие посиделки в барах, участие в благотворительных мероприятиях и не хватало разве что фотографии доски почёта со Стивовой физиономией по центру. — Только не говори мне, что в этом файле есть хоть слово про Питера, потому что если так, то я задушу Тора своими руками, как только найду. — Пожалуй, поберегу тебя от тюрьмы, — улыбнулась Пеппер. — Дай сюда! — рявкнул Тони, выхватив материалы из рук помощницы. Тони думал, что сюда лезть не следовало. Он сидел и недоумевал, пытался понять, что это всё может значить. И не мог поверить. От мыслей его отвлек шум, сопровождающий поворот ключа в замке. Быстро собрав все материалы, касающиеся Стива, Тони и Пеппер спрятались в кладовке, что служила местом для хранения вещдоков и была практически пуста. Кто это был - Тони так и не сумел разобрать, но в кладовке пришлось простоять почти целый час.

*** сказочный лес 37 день после пропажи верного слуги

С волнением смотря на молодую девушку, Натали раздумывала над одним единственным шагом. Серьёзный, важный, не дающий право отступить, этот шаг пугал её, но в тоже время давал надежду. В этом поселении её никто не знал. Оно было ближе к королевскому дворцу, и каждая деталь говорила об этом. Дома были выше, красивее, преимущественно из камня, а не из дерева. Люди выглядели богаче, в красивой одежде они гуляли по дорогам как ни в чём не бывало, что-то сосредоточено обсуждая. — Простите, — обратилась Натали к незнакомке. Девушка улыбнулась ей, да так, что от улыбки этой поползли мурашки по телу. Глаза сузились, в уголках их образовались морщинки. От улыбки кожа на лице натянулась и побелела. В волосы незнакомки была вплетена красная лента, в тон платью, которое обтягивало фигуру, подчеркивало тонкую талию и красивую грудь. Натали сглотнула и, решив, что ошиблась, хотела уйти, извинившись, но незнакомка её сказочно удивила одним простым вопросом: — Ты от Клинтона, верно? Проходи. Провалиться бы сквозь землю. Но Нат, собрав всю волю в кулак, последовала за незнакомкой в дом. Пока девушка расставляла свечи, Натали смирно сидела на скамье, рядом с большой печью. От неё было тепло, и наступало какое-то умиротворение внутри, вселяя ложное чувство безопасности. — Я, наверное, напугала вас, — говорила она. — Маска - необходимость. Чтобы боялись. С тех пор как брата забрали в королевский полк, приходится делать всё, чтобы оставить дом в целости и сохранности. И себя. — Вы живете одна? — Да, — кивнув в знак согласия, незнакомка села рядом. — С тех пор, как брата забрали. Он навещает меня иногда. Не реже двух раз в месяц. Я, кстати, Ванда. Не знаю, говорил ли Клинтон моё имя. А ты - Нат, да? — Натали, — тихо ответила она. Ванда уже не выглядела такой пугающей. Улыбка стала более приветливой, и когда она улыбалась, глаза не сужались, они почти не меняли форму: большие, зелёные, они словно могли проникнуть сквозь мысли, прямо в голову, пересчитать все её страхи. — К нам в окна почти никогда не попадают лучи солнца, — продолжила говорить Ванда. — Мы заперты со всех сторон. Спрятаны от солнца, как от чужих глаз. — Я… — Знаю, зачем ты пришла. Клинтон рассказал. Ты занимаешься мужской работой? — Ванда взяла её за руку и принялась рассматривать ладонь и пальцы, изредка потирая еле заметные мозоли тонкими пальцами. — Тебе это нравится, а людям - нет. Пальцы у тебя грубые, но это незначительно. У мужа твоего куда грубее. Натали молчала, а Ванда, пользуясь случаем, продолжала изучать её руки, ища изъяны, оставленные грубой работой. — Нож на ноге под платьем, — вдруг сказала она. — Раньше таких было три. Они сплетены, связаны. Один точно такой же, как твой. Он у мужа твоего, верно? А третий… Он другой. Тот кинжал меньше. С выгравированной на рукоятке птицей. А у тебя лев. — Не подумай, я всегда ношу его с собой, — Натали спрятала ногу так, чтобы та не проглядывалась в разрезе платья. — Знаю, — улыбнулась Ванда. — Клинтон рассказывал, как ты спасла ему жизнь. А кольца… — Мы переплавили третий кинжал. Это редкий металл, и чтобы сберечь память о хозяине кинжала, мы сделали из него кольца друг для друга. — Хозяин на вас зла не держит, — невзначай сказала Ванда. — Ты же ко мне по делу, а я всё болтаю.

***

Солнце уже давно скрылось, небо почти почернело. Вечер плавно переходил в ночь. Натали чувствовала себя виноватой, что ушла, ничего не сказав. По правде говоря, она не рассчитала путь, не предвидела, что так долго пробудет у Ванды, да и вообще не рассчитала многое. Стоило ей коснуться двери, чуть подтолкнуть подгнивающее дерево, как перед ней оказался Джимми. Напуганный и взволнованный, он обнял её, что-то говоря и радуясь, и ругаясь. Наконец, освободив жену из объятий, он увидел, что в ладони Натали сжимала недоспелый плод[1] гранатового дерева. — Значит, он не врал? — спросил Джимми с сомнением. Улыбнувшись, Натали кивнула и, когда Джимми обнял её, почувствовала, как по щекам потекли слёзы. — Я люблю тебя, — улыбнулся он, стирая слёзы с румяных щёк.