Можжевельник

Наверное, он должен был испугаться. Но страха не было. Селена провела пальцами по тыльной стороне ладони, потом по запястью. — А когда вы тогда мне рану лечили, — задумчиво произнёс Гарри, — вы были… тёплая. — В тепле я отогреваюсь, — пояснила она. Она вытянула руку, он понятливо вложил в её пальцы левую ладонь. — Не бережёшь ты себя. Как и в прошлый раз, она дунула и её дыхание залечило ссадины, стёрло синяки от пальцев Тома. — Какао? — предложила она. — Да. — Мне воды, пожалуйста, — попросила Фиби. — Ты не замёрз? Гарри покачал головой, но она всё равно накинула ему на плечи край своей шали. Как и в прошлый раз, Селена вынула из воздуха какао для него, воду для дриады и чай для себя. У Гарри затрепетали ноздри от сладкого запаха. Глотнув, задрожал — тепло разбежалось по телу, холод разжал цепкие когти. Фиби погладила по плечу, крепче прижала к себе. — Отпустило? — спросила она тихо. — Да. В холл вошёл Блэк, за ним вбежал Рольф и Эмина, последним царственно вплыл Шер. — Дивно, — хмыкнул он и потребовал: — Молока мне. — И мне, — сообщила Эмина. — Я бы не отказался от виски, — изрёк Блэк, располагаясь чуть выше по лестнице. Рольф развалился перед Селеной, та вытянула ноги, спрятав босые ступни в шерсти. Волк обернулся, быстро лизнул лодыжку. — Щекотно! — дёрнулась она, едва не пролив на себя чаши с молоком для Шера и Эмины. К счастью, Фиби успела перехватить. — Знаю, — он рассмеялся. Селена в ответ легко толкнула пяткой. — А кто вы? — наконец спросил Гарри, когда она передала Блэку бокал и холл окутала тишина, изредка прерывающаяся щёлканьем зубов — Рольф деловито выкусывал ледышки между подушечками лап. — Вампир? — Почти, — Селена усмехнулась. — Стрига. — Почти? — Я не пью кровь, — она откинулась назад на локти. — Я не жива и не мертва. Стригами называют души умерших ведьм, которых убили, но они не умерли. Ведьм, не колдунов. Мужчин-стриг не бывает. — А кто вас убил, и почему вы не умерли? — поставив чашку на ступеньку, Гарри коснулся её запястья. — Король Сол, — ответила она грустно. — Я не знаю, чего он хотел добиться, но вместо трупа получил меня. А почему так получилось… Она замолчала. Тени скользнули из углов, обняли Гарри со спины, сжали печалью сердце. — Расскажите, — попросил он. — Пожалуйста. — Есть законы, которые нельзя преступать, — помедлив, ответила она. — Нельзя нарушать слово. Нельзя трогать детей. Нельзя убивать собственную кровь и плоть. Он сунул ладони между бёдрами, пытаясь согреться. Фиби погладила его по спине, Эмина потёрлась головой о голень. Гарри осторожно потрепал её по загривку. — Король Сол — мой старший брат. — И Том ушёл к нему. — Да. — Я не понимаю — почему? — Гарри сжался. — Что я такого сделал? — Ты не виноват, — грустно возразила Селена. — Я виновата. — Селена! — возмутилась Фиби. — Не глупи. — Он принц Юга. А я — стрига. Конечно, он меня боялся. Не понимал, но боялся. Чуял. Надо было сказать сразу. — Будто бы это помогло, — фыркнул Шер. — Ушёл да ушёл. Не накручивай себя. Юг позвал его, и он пошёл. Даже если бы не хотел — вряд ли бы сумел отказаться. Интонация тигра покоробила Гарри, но он ничего не сказал. Король Сол убил родных брата и сестру, неудивительно, что северяне не доверяли Югу. К тому же, они не знали Тома. Правда, сам Гарри встретил его день назад, поэтому нельзя сказать, что он его знает. Но он шёл на смерть, и Гарри был уверен — совершенно об этом не подозревал. И он не мог его спасти. — А другого места для посиделок не нашли. В дверях большого зала стояла заспанная Иона. Она сладко потянулась, тряхнула волосами. — У вас такие лица. Кто умер? — Принц Юга пересёк границу, — объяснил Блэк. — Король расстроен. — Всяк кулик на своём болоте велик, — прожурчала Иона и зевнула, прикрывшись ладошкой. — Короля пора кормить. Одним, — она принюхалась, — какао сыт не будешь. Рыбки ему. Толстенькой такой. Рыбка у Селены мягкая, нежная. Хоть в её озеро перебирайся. Сразу полегчает. От еды всегда хорошеет, — глубокомысленно заключила она. — От еды и сна. Так что надо поесть и поспать. — Рыбки ему или тебе? — фыркнул Рольф, неохотно поднимаясь. Фиби стянула с себя шаль и закутала в неё Гарри. Шер недовольно дёрнул хвостом, перевалился с бока на бок, лапой подцепил пустую чашу из-под молока, играя с ней, как кошка. — От рыбки я никогда не откажусь, — призналась Иона и наклонилась к Гарри: — Идём, малёк. Пожалей свою леди. Все русалки, как русалки, — сладко спят до весны, а я тут в замке хожу и даже подремать не могу толком. То совет, то Магнус храпит. Ты не слышал, как он храпит? Да ты счастливчик... Без остановки журча, Иона увлекла его в столовую, где подкладывала ему то рыбку, то подливку, то котлеты, то непонятную тёмно-зелёную траву — «весьма полезно для мозгов, милый». Только когда у Гарри от сытости стали слипаться глаза, она угомонилась. — Я отведу тебя? — предложила Селена и Гарри кивнул, — он не помнил дорогу. Свернувшись клубком, Иона задремала на стуле. Гарри накрыл её шалью. — Я позабочусь о ней, — сказал Блэк. — Выступаем завтра с утра. Выспись. — Ладно. Дорогу им освещали шары, висящие под потолком. — Вчера их не было. — Ты принёс нам магию. Вчера её было меньше, чем сегодня. Гарри остановился перед окном — на него посмотрела луна и сердце странно защемило. — Если король Сол и король Лун были вашими братьями, значит, вы тоже пришли оттуда, откуда и мы? — Да. — Из Англии? Вы говорите по-английски. — Здесь все говорят на одном языке, — улыбнулась Селена, вставая рядом. — Но, кажется, да, из Англии. Мне чудится что-то знакомое в названии. Я не помню, на самом деле. Так это было давно. Прошлая жизнь для меня как давно забытый сон. Я даже не помню, как нас звали раньше. — Зачем вы поменяли имена? — Не помню, — Селена задумчиво поглядела на него. — Я — младшая. Лун был старше меня, Сол — старше Луна. — Он навредит ему? — Да, — просто ответила она. В молчании они расстались у подножия лестницы в башню. Гарри взбежал по ступенькам: спать расхотелось, но он ополоснулся и переоделся в пижаму, полчаса потратив на расстегивания застёжек и только потом сообразив, что можно было, наверное, приказать одежде раздеть его. Сон не шёл к нему. Он попробовал считать овец, потом — как Пух — слонопотамов, но тщетно. Лунный свет серебрил пол, в углах, словно живые, шевелились тени. На двести двадцать восьмом слонопотаме Гарри выбрался из постели. Накинув одеяло как плащ, он скользнул к окну. Забравшись на подоконник с ногами, Гарри прижался лбом к холодному стеклу. Холоднее, чем кожа у Селены. За рекой не было снега. Гарри понадеялся, что Том хотя бы не замёрзнет. Если бы он мог с ним поговорить, если бы мог перехватить, если бы мог уберечь. Они говорят, что он — маг и король, а уберечь друга от смерти не в силах. Даже если и не друга. Даже если он ему не друг и не брат, это же не значит, что он должен сдаться и отступить? Весьма недовольная драконья морда загородила окно. Испугавшись, Гарри резко отклонился и свалился с подоконника. — Чёрт! — застонал он, скрючившись на полу от боли в многострадальном копчике. «Не чёрт, а Магнус». «Предупреждать надо!». «Закрываться не надо!» — рявкнул дракон. Жгучая боль сдавила виски, Гарри сжал ладонями голову и тоненько завыл. «Тише, тише», — пробормотал дракон. Что-то горячее и шершавое коснулось Гарри, скользнуло по спине, плечам, шее и лбу и — боль отступила. Он открыл слезящиеся глаза, поправил сползшие с носа очки. Над ним жидкой тьмой извивался драконий хвост. Он крепко обвил Гарри, приподнял. «Не бойся», — попросил Магнус и вытянул его в окно.