Тени на твоей стороне

Рей остановилась около стены. От усталости хотелось осесть на пол, растянуть на полу занывшие ноги и забыться долгим сном. Неважно, что под головой бы не имелось мягкой подушки, как и теплой кровати. Она могла уснуть сейчас где угодно. Тут уж приходилось с усмешкой вспомнить о её доме в Джакку, который тоже не пестрил удобствами, но ей никогда и не надо было многого — только бы возможность где-нибудь улечься. Пусть бы около неё звенел цепями лаггабист Тидо, нет, даже сразу несколько лаггабистов, а под ухо ворчал бы Ункар Платт про недостачу безорита, она бы сумела уснуть везде. Вместо серо-железных, строгих и смыкающихся стен Первого Ордена перед глазами появились бы бесконечные воды. Пенистые буруны, лихо окатывающие прибрежный песок. Поддернутая красным закатом небесная дымка, расплывающаяся в пропадающем мареве бесконечного дня. И воды, целый океан воды — вовек не испить, не насладиться досыта. Она прикрыла глаза, ясно видя убаюкивающие волны. Шум моря не был беспокойным, как то часто бывало у неё в кошмарах. Он успокаивал, уносил её куда-то далеко. Рей поддавалась манящему звону, желая забыться. Но руки упирались не в вожделенные волны, которые Рей могла растолкнуть в своем воображении, а в поясную винтовку, которую никогда до этих пор не могла видеть. На Джакку оружие было простым, неинтересным. Всё, что когда-то могло привлечь её внимание, давно уже было разобрано другими. Наверное, те мусорщики получили очень много пайков. Рей облизнулась, проклиная себя за то, что вспомнила о еде. Есть хотелось тоже. В животе неприятно стянуло, заставляя Рей приложить руку к броне и слабо стукнуть по белому блоку, заглушая боль. Она бы с удовольствием потянулась рассмотреть оружие, но сил не было даже на это. Какое ей дело до регулируемого прицела и индикатора боезапаса, которыми она бы восхитилась в любой другой ситуации, если всё, что она сейчас хотела, это оказаться не здесь. Она хотела домой: к сухим пескам, к грязной, тяжелой работе, к треклятой стойке Платта, на которую раз за разом своими мясистыми руками он кидал её немногочисленные пайки. Нет, она не хотела на Ди'Куар и на Эч-То тоже. Сдались ей все эти медитации и тренировки с вечно отстраненным мастером Люком, поощрительные взгляды генерала Леи и не уходящее ощущение того, что она должна что-то сделать. Что-то невероятно важное — иначе как объяснить всеобщую взволнованность, что кружила около неё, туманила разум? Рей не зря тогда отправилась на Джакку. Никому не требовалось объяснять того, что ей требовался отдых, но никто из них не догадывался, как отдых мог превратиться в побег. А Рей думала сбежать, думала часто, тщательно перебирая варианты. Ей для этого наверняка требовалось бы сменить шагоход, поселиться в более маленькой и неприметной механической развалине. Но она стерпела бы всё: захватить бы только свою детскую куклу, шлем пилота, когда-то найденный ею же, и не забыть нацарапать новых черточек на стене. Она начала бы новый счет. В честь такого события даже переделала бы свой костюм из найденных ею же тряпок на что-то более практичное и темное. И не нужно ей никаких световых мечей, рассказов о великом и предназначенном ей. Она просто хотела домой и теперь отлично понимала Финна, который хотел улететь куда-нибудь далеко-далеко ещё на Такодане. Тогда она не поддержала его, им ведь обязательно надо было доставить дроида с самой ценной частью карты, но теперь, когда всё изменилось... А когда всё изменилось? С того момента, когда умер Хан? Когда она встретила Люка? Когда привычный мир успел дать трещину, а восхищение сменилось готовностью бежать? Рей не успела отследить этот момент, ровно как и понять, когда её спокойное прозябание в песках вдруг не пришлось по нраву Вселенной. А сейчас она находится на базе Первого Ордена и по-хорошему уже давно должна быть поймана, как следует наказана и допрошена. Но вместо этого сегодня она чуть не убила человека, сама почти умерла от страха и теперь дожидается Кайло Рена. Нет, жизнь не странная. Она сумасшедшая. Рей оперлась об стену, чтобы уж совсем не свалиться, и в сотый раз нервно поправила свой пояс. Ожидание угнетало, в нем всегда таилось что-то неизведанное. Банальный страх быть узнанной нервировал, заставляя оборачиваться на каждый шорох. Но ничего так и не было. Собственная фантазия издевалась над ней, принуждая прислушиваться к несуществующим, но волнующим звукам. Рей верила очередному такому обману, принимала стойку «смирно» и готовилась отразить злость Кайло своим спокойным, недрожащим голосом. В том, что он зол, сомнений не возникало. От её усилий зависело не превратить его злость в наслаждение победы над ней. Нет, не в этот раз. Сегодня он проиграет — с треском, с гневом в чернеющих глазах. Его развевающийся плащ легко коснулся стен коридора, а затем и тяжеловесные ботинки впечатались в пол — на миг всё сотряслось в диком громе, но это были удары сердца Рей, волнение которого слышала лишь она. Рей немедленно подумала о чем-то отвлекающем: о Восемьдесят первом, что встретился ей по пути сюда. Если бы не он, она так бы и не нашла путь обратно, Рей ещё плохо разбиралась в строении базы. Спросить у кого-то напрямую путь было бы попросту глупостью и неоправданным риском, и потому ей повезло, что тот штурмовик был необычайно разговорчив. Его поставили в другой коридор, неподалеку от места дежурства Рей, и они шли сюда вместе до самого конца. Рей давала ответы неохотно и в основном слушала. Он вспоминал о Джакку и с упоением расписывал, как они тогда удачно схватили пилота Сопротивления. Рей перебарывала отвращение и еле спохватилась, чтобы согласиться с ним. Шестьдесят пятый ведь тоже был там, убивал жителей среди охваченной огнем деревни, и сейчас она в нем, в его броне, на которой навечно останутся не смытые следы крови. Восемьдесят первого хотелось приложить об стенку, встряхнуть и ударить ещё раз, до того много радости и гордости было в его голосе, что неустанно лился и царапал слух. Она не понимала и, наверное, никогда не поймет, каково это — принимать смерть за игрушку, играться с ней и не видеть, как за ещё недавно боявшимися, а теперь уже омертвевшими лицами скрывалась жизнь, такая же хрупкая, маленькая, как и у этих солдатов, ведущих себя так, словно им вечность отмерена. Когда Кайло остановился и посмотрел на неё, страх не сковал её, он дернулся импульсом по телу и сразу же выскочил, заставив гордо поднять голову. За маской не было понятно, понял ли он что-нибудь или нет: злится ли, гневается ли. Маска у него неживая, намертво прилипшая к лицу, скрывающая обезумевший блеск глаз и неровную линию губ, что сейчас плотно сжаты. По виску у него, Рей отчетливо это знала, пробегала рябь — кровь у него стучала, билась пойманной бабочкой внутри. Она на миг ощутила волнение его Силы, но сразу же отстранилась, не давая распознать себя. Он склонил голову, отводя напряженный взгляд, и развернулся, чтобы пройти в свой кабинет. Рей выдохнула, давая возможность мышцам расслабиться, а всему телу выйти из состояния оцепенения. Спасена. Не поймана. Тихим, несмелым потоком растекалась радость на смену усталости. Какая теперь разница, что ей придется простоять здесь всю ночь? Главное, что теперь она вне опасности. Она расслабленно повела плечами, уже откинулась на стенку, как ни в чем не бывало. Дверь раскрылась. Он уходил. Только почему-то обратного щелчка двери не прозвучало. Она упорно не хотела опускать взгляд вниз, чтобы он даже не подумал её задержать. Рей не обращала внимания. Не будет же он стоять здесь вечно, верно? — Шестьдесят пятый, — отчеканил Кайло, так и стоявший перед ней в пол-оборота, — пройдемте со мной. Он это серьёзно? Нет, никаких разговоров наедине, только не сейчас, когда Рей не готова, она устала, она даже не знает, что будет ему врать, если он станет её допрашивать. Скажет то же самое, что и Хаксу, ну а дальше что? Пока Рей терялась в многочисленных «что», Кайло и не думал просить её второй раз. Он зашел внутрь, всё ещё не закрывая двери, и остановился даже как-то слишком повелительно. Во всех его движениях угадывалось данное ему звание магистра, непреклонного и поглощенного тьмой. Недавний проигрыш, кажется, совсем не подкосил его, кулаки всё так же сжаты, если не ещё крепче, а устремленный взгляд прожигает её через всю защитную броню. Она не может видеть, но чувствует. Рей идет к нему навстречу, думая о том, что прямо сейчас она подписывает себе смертный приговор. Она уже не обманывает себя ложным надеждами, что пока дверь открыта — ей можно как-то избежать разговора. Нет. Она не может бежать вечно. В какой-то момент всё равно придется остановиться. Рей решает сделать это сейчас. Дверь за ней закрывается, хотя она её и не касается, а всё из-за Кайло, рука которого ведет плавную линию в воздухе, прежде чем до слуха доносится желаемый щелчок. Солдатам не положено спрашивать, зачем тот, кто старше их по рангу, зовет их к себе, не объясняя причин. Им остается только подчиняться. Пленникам, вообще-то, тоже не положено, но уже совсем по другой причине, они ведь пленники. Проблема в том, что Рей не знает, в какой категории она сейчас. Пленнику уже можно было бы снять шлем и оказать сопротивление, но солдат этого не может. Незнание заставляло её нервничать. Это ведь как стоять перед плахой и не быть уверенным наверняка, что сегодня в шеренге мертвецов окажешься не ты. Не то чтобы Рей тогда полностью покинула идея о спасении, будь она и впрямь поймана с поличным, но некоторую ясность в и без того напряженную жизнь это бы внесло. Лучше знать о приговоре заранее или же о его отмене, чем кидаться из стороны в сторону в жутких, удручающих сомнениях. — Я хотел поговорить с вами. Его фигура кружит около неё, а Рей не понимает, что он делает. Он оказывается у неё то за спиной, то впереди, и её взгляд не поспевает за его руками — он что-то поспешно делает. Рей стоит на месте, как вкопанная, стараясь вжиться в роль Шестьдесят пятого, пока у неё есть возможность, забыть на эти минуты, что она Рей. Но, к сожалению, хорошей актрисой она никогда не была, и потому в мыслях сейчас столько волнения, неразберихи и хлама. Всё путается. Она принимается успокаивать себя, что не нужно паниковать раньше времени, и тут же с безумием отдается тому исходу, если они узнают, кто скрывается под штурмовиком. Только и во втором варианте никакого порядка нет: Рей то находит свой меч и с героическим упорством отражает все удары (хотя сейчас она даже вряд ли кулаком кого сможет ударить, до того рассеянна и вымотана), то её ведут в наручниках по коридору, теперь предварительно проверив, что они точно застегнуты. А ещё, самое жуткое — её держат за руки. Рей может стерпеть сковывающий, холодный металл на своей коже, но чего она стерпеть не может, так это чужих, человеческих и удерживающих прикосновений. — Насчет мусорщицы. Рей. Он впервые называл её по имени. Не «она», не просто «мусорщица», не «девчонка с Джакку». И, надо же, имя прозвучало не как плевок, растеклось по губам и потонуло в вязкой тишине, поставив Рей в легкий ступор. — Да... я... Мы поймали бы её, — она стала не вовремя запинаться, понадеявшись, что Кайло спишет всё на благоговейный трепет перед таким важным лицом. Ну или на усталость. — Если бы не Нуль, конечно. — А что с вашим голосом? — она так привыкла видеть Кайло без маски, что с каждой секундой ей становилось всё более неуютно, потому что за его маской не было видно лица. Там не сменялись эмоции, и Рей больше не могла смотреть в его глаза; как бы он не вселял в них безразличие, она всегда могла там разглядеть ещё что-то. Рей еле сдержалась от того, чтобы не переспросить поспешно и недоумевающе: «А что с моим голосом?». — Она повредила мне передатчик, — быстро опомнилась Рей, звуча уже увереннее. Тут врать уже не приходилось. Она услышала легкий шум: это за маской Кайло вымученно усмехался. — Простите, — Рей наконец осмелилась, решив сказать это. — Мне поручено было дежурить. Боюсь, если меня не застанут на месте, мне сделают выговор. Кайло замолчал, и Рей мигом пожалела о только что сказанных ею словах, но ведь надо же было хотя бы попытаться, воспользоваться единственным предлогом, который ей оставался. — Можете не беспокоиться, — усмешка из его голоса так и не исчезла, — я поставил на то место другого штурмовика. Так что если Рей появится, она не останется незамеченной. От его уверенности впору было рассмеяться, но Рей такой поворот событий совершенно не понравился. Она хотела уйти, а теперь у неё не осталось даже такой возможности. — И всё же, — не обращая внимания на молчание Рей, Кайло продолжил, — я хотел бы узнать подробности. Он покрутил в руках её бластер, пальцами в перчатках прощупывания грани оружия. Этот бластер принадлежал ей как последняя память о Хане. Как тот, кто убил его, мог вообще касаться, очернять своими прикосновениями воспоминания о нем? — Я не совсем понимаю, о чем вы, — Рей старалась держать себя в руках. — Я уже сказал всё, что знаю, генералу Хаксу. — Но перед вами ведь сейчас не генерал Хакс, — сказал Кайло резонно. — Что вы хотите узнать? — Почему Рей бросила сумку? — Кайло взял во вторую руку все её принадлежности: и даже меч, который они отобрали у неё ещё на Силосе. Рей так хотела дотянуться до него, ощутить в руках вновь пылающую уверенность. Но нельзя. Сосредоточие её Силы сейчас находилось в руках у Рена, и он не собирался отдавать его так просто. — Из-за драки с Нулем, — Рей удивилась легкости вопроса, но не позволила себе замешкаться, — ей пришлось отбросить всё свое оружие, чтобы обороняться только посохом. Я уже хотел идти к нему на подмогу, но они свалились в контейнер. Кайло слушал её внимательно, судя по тому, как не поворачивал головы, сидя почти неподвижно. — Я слышал, как они там дрались, а когда прыгнул вниз, обнаружил только посох. Нуль с Рей уже ушли, — Рей порадовалась тому, как ей кратко удалось передать суть происходящего. Она уже не злилась на Кайло, который задержал её, всё равно слишком долго он её держать не сможет — она не сможет рассказать ему больше положенного, а правда не вскроется. — Что-то ещё? — Да, есть что-то ещё, — медленно протянул Кайло, и Рей уже настраивалась, чтобы отбить новую атаку. — Вы только и делаете, что оправдываетесь. Не успели там, не успели здесь. Вы штурмовик, несущий свои обязанности, или кто? Меня не волнует сейчас вина Нуля, с ним уже был разговор, — напирающая уверенность Кайло не понравилась Рей. — Давайте лучше обсудим конкретно вас. Мнимое спокойствие Рей мгновенно распалось на кусочки. Даже генерал Хакс не сводил всё к ней одной, до того он был занят продумыванием наказания над Нулем. Но Рен такой цели уже не преследовал, он явно хотел отыграться и не думал оставлять всё так, как есть. Рей ведь как могла минимизировала свое участие в сложившейся ситуации — удобно спихнула всё на напарника Шестьдесят пятого и не безосновательно смела надеяться, что ей сойдет это с рук. Кайло же её мнения не придерживался. От того было так неожиданно вдруг начать задыхаться под воздействием удушения Силой, когда его рука вытянулась перед ней, и пальцы стали сжиматься, прощупывая шею. Рей стала хрипеть, не в силах больше вымолвить ни слова. Он явно наслаждался такой беспомощностью, и рука его стала методично поворачиваться, по часовой стрелке. — Вам ведь есть что сказать? Шею от небывалого напряжения сжало. Рей ловила стремительно ускользающий воздух, которого у неё почти не осталось. Хватка постепенно ослабла, лишь для того, чтобы ей было позволено ответить. Ответить, конечно, утвердительно, иначе и быть не могло. — Да, — резко выдохнула она. Кайло отстранил руку, давая Рей возможность наклониться вперед и отчаянным всхлипом зачерпнуть кислорода. Она принялась дышать часто, будто не могла утолить жажду своих легких, заставляющих вздыматься грудную броню с рваной силой. Кайло теперь не торопился, застыл впереди неё немой возвышающейся фигурой и ожидал. Он не сомневался, что преподанный ей жестокий урок был усвоен на отлично, и сейчас он не услышит новых позорных слов, обеляющих совесть Шестьдесят пятого. Если бы эта ситуация не касалась Рей, он бы и не стал заморачиваться, поручил бы разобраться с этим Хаксу и остальным, но всё это напрямую касалось и его, потому он не хотел просто так мириться со своим проигрышем, в котором были замешаны и штурмовики. Славящийся своими методами допроса и способный с помощью Силы вычленить любую информацию, Кайло не собирался оставлять всё как есть. Он сделает с ними что угодно, но он найдет Рей. Но Рей врала. Она не знала, что ей ему сказать. Все мысли как оборвались, и она вновь осталась наедине с нагнетающим молчанием, слишком долгая протяженность которого могла превратиться в гнев, направленный только на неё. Кайло не снизошел для того, чтобы угрожать ей снова, только вполне понятно сжал руки в кулаки, показывая свое «прекрасное» настроение. Что ужасного будет, если она сейчас ему признается? Это будет поворотом в никуда, у неё точно не останется возможности спастись. Кайло, наверняка сразу же планирующий отдать Рей Сноуку как ценную награду, не прибережет для неё путей отступления. Пока она была штурмовиком, ещё были шансы, пусть она и не могла воспользоваться ими сразу. Финн с По как-то ведь освободились, ещё со Старкиллера, а чем она хуже? Её амбиции не волновало, что один из них был пилотом, другой — отлично знающим базу человеком. Если навыками пилота Рей ещё могла похвастаться, то знанием базы Сноука, как и уверенностью в своих дальнейших действиях, совсем нет. Ей сталось ужасно трудно начать говорить и при этом умудрившись не пуститься в оправдания снова. — Я видел их, когда остался в контейнере, — просто повторила Рей, так боясь остаться в тишине. — Она убегала от Нуля, а он пустился за ней прямо по лестнице. — Всё это я уже знаю, — нетерпеливо перебил Кайло. — Нуль говорил то же самое. Нам важно знать, где она может скрываться. — Это всё, что я могу сказать, больше я их не видел, — окончательно сдавшись, Рей пошла на попятную. — Значит, не можете? Вы уверены? — Да, — что-то нехорошее уже звенело в его голосе. Рей честно не знала, что придумать ещё, и потому сказала правду. Если бы она только знала, что её ждало после этого, она ни за что бы не позволила себе признаться.

***

В коридоре было тихо. До того поразительно тихо, что хотелось в нетерпении топнуть ногой и услышать эхо от порывистого шага, хотя бы понять, что ты не оглох окончательно. Лишь люминесцентное свечение создавало иллюзию присутствия, не давая шанса разобраться, день сейчас, вечер или глубокая ночь. Всё здесь было обманным, как и она сама. Она прилегла на пол, нисколько не стесняясь, и быстро подняла шлем. Из открытой фляжки текла живительная вода. Рей, как обезумевшая, пила и не могла напиться. Вода уже текла мимо её подбородка, но она продолжала с прежней жадностью, иссушая всё до последней капли. Еле опомнившись, она натянула шлем обратно, но всё ещё не могла нарадоваться тому, что у неё получилось украсть фляжку. Ну как украсть, она всего лишь забрала то, что по праву изначально принадлежало ей. Жалкой, нынче пустой фляжкой ей только и оставалось довольствоваться. Бластер был всё ещё у Кайло, как и меч. Как и посох. Но чудо — что у неё получилось забрать хоть что-то. Рей с трудом приподнялась, принимая сидячее положение. Бросив на пол пустую фляжку и содрогнувшись от звука, прозвучавшего в тиши, она стала осматриваться. Никого так и не было. Ей вообще повезло, что она могла находиться хотя бы в такой обстановке. Да, не смыкая глаз, да, чувствуя невыносимую усталость, но она была свободна, в какой мере можно быть свободной штурмовику, находящемуся под чутким руководством вышестоящих лиц. По крайней мере, она не пленница. По крайней мере, она добилась своего. Какой ценой — уже другой вопрос. В положении сидя так же клонило в сон, и Рей неохотно встала в полный рост, прижимаясь к стене. Всё равно ничто не могло отвлечь её в полной мере, а воспоминания, свежие, своим недавним ужасом впивались в разум вновь и вновь. Она не могла просто уйти от них. Его Сила, пытающаяся проникнуть в её голову, всё ещё мучила её неясными видениями. Она возвращалась к своему страху, что поглотил её почти полностью, не давая возможности сопротивляться — что было бы, если бы не подвернувшаяся ей случайность? Если бы он раскрыл её? Об этом лучше не думать, но паника не отступала. Он вернется за ней, не сегодня, так завтра, он не оставит этого так просто. Ей просто опять повезло, что не слишком внимательному Восемьдесят первому послышались чьи-то шаги, о чем он немедленно доложил по рации. Но если бы не это, он прорвался бы в её разум, и блок бы её не спас, а только раскрыл. Рей прикрыла глаза, шумно выдыхая. Покоя ей не было нигде.

***

— Это правда, что ты станешь джедаем? Рей слышала голоса — снова звонкие, детские. Они показались ей очень знакомыми. — Ты ещё сомневаешься? Да я стану лучшим джедаем! Она хотела взглянуть на детей, но как только Рей пыталась сконцентрироваться, то видела лишь силуэты, плохо различимые в ночной тьме. Недалеко от них дрожал костер, бросая кроткие отблески света на их вспотевшие и перемазанные лица. Кайло, то есть Бен Соло, улыбался самой открытой, откровенной улыбкой, которая только могла быть у ребенка. А Рей не могла понять, почему ей дано видеть его сны, перемешанные с воспоминаниями. Правдой ли это было? Или это было тем, что могло бы случиться? Она хотела подойти к рассевшимся на песку детям ближе, но они тонули в неожиданно полыхнувшем огне. Рей чуть саму не затянуло в пожар, и она еле успела отскочить вовремя. За спиной у неё хныкала она сама, маленькая Рей, худыми ручонками пытаясь собрать обратно поломанную куклу, сделанную из железяк, болтиков и винтиков. У маленькой Рей друзей не было. У неё был лишь страх, что они не вернутся. И там, в совершенно другой обстановке, но наполненной тем же одиночеством и беспомощностью, неспокойно спал Кайло, видя ту же Рей. Сила, поднявшаяся волной, разбудила их обоих. Это означало лишь одно — она где-то рядом. Он смотрел на высокий потолок своей спальни, но видел её лицо. Где бы она ни была, он найдет её. Ей не нравились эти сны, пугавшие своей связью. То, что на Тысячелетнем Соколе она прорвалась в его разум, ничего не означало. Она просто отомстила за то, что он тоже смел лезть не в свое дело. Рей вовсе не подписывалась на то, чтобы показывать и свои чувства, которые не касались его никоим образом. Она устало запрокинула голову, осматривая новый коридор, в который она успела юркнуть прежде, чем Кайло успел опомниться и увидеть, что она сбегает с поста. Без охраны там всё равно не обошлось, Кайло ведь поставил другого штурмовика на стражу, пока пытался вытянуть больше информации из Шестьдесят пятого. Рей могла бы рассказать ему многое, Шестьдесят пятый же — ничего. Кажется, Восемьдесят первый говорил ещё и о том, что у них должна быть тренировка. Чертыхаясь себе под нос, Рей выбрала блуждание по всей базе в надежде наткнуться на тренировочную. В это же время Кайло вышел из своего укрытия тоже.