Тени на твоей стороне

Рей стоит, зажавшись в углу. Черная спина затмевает собой весь свет, пробивающийся к ним через обзорное окно корабля. Её ещё немного потряхивает. Кайло мечется около приборной панели, выстраивая нужные показатели, вспоминая то, чему его пытался научить отец. — Вот теперь — веди сюда... Ему приятно было оказываться вдруг замечаемым, поразительно нужным. Это создавало иллюзию того, что хоть кому-то он был дорог, и тогда папе, вечно смеющемся папе, что завтра непременно улетит, как бы не утверждал обратное, он бесконечно верил. И он просто делает то же самое, что делал и в его корабле. А ещё Хан приносил туда книжки о полетах, о легендах на полустершихся страницах. Однажды даже подарил ему что-то отдаленно похожее на джедайский меч. И Хан читал ему вслух, нелепо, неправильно держа меч — было ведь время. Он не всегда был монстром. Нетерпеливо ведет головой. Свет пробивается снова, так не вовремя и не нужно. Именно поэтому он ставит себе курс на Эч-То. Пора покончить с этим раз и навсегда. Только зачем он тогда взял Рей с собой? Не по одной лишь причине, что он больше не мог оставить её среди них одну. Может, ещё и потому, что на её руках было много крови — такую не разглядишь сразу. — Я убила его? Она повторяет это через небольшие промежутки времени, и Рен каждый раз сотрясается. Всё болит, а в особенности плечо. В маске становится настолько жарко, что он нетерпеливо срывает её прочь с лица, прикладывая пальцы ко лбу. — Я не могла. Уверенность в её голосе нарастает, и это лишь на первый обманчивый взгляд кажется, что за этим не скрывается истерия. — Верни нас, — она выходит из тени и не выглядит ошарашенной или расстроенной. Она просто не понимает. — Верни нас обратно. Кайло принуждает себя молчать, пеленой сплетенных рук накрывая лицо. Черным-черно. — Замолчи, — проговаривает он тяжело и глухо единственный ответ, открывая щели для глаз. Надо сказать хоть что-нибудь, и ему не приходит в голову ничего умнее. Эти её слова — как несуществующая у него совесть, и Рен просто ненавидит слушать её повторения. Хочется заткнуть уши, что он в следующую минуту и делает. Жмурит глаза. А разве сцены, забравшиеся глубоко под веки, теперь уберешь? Они щекочут ему их изнутри, заставляя открыть и смотреть. Занести меч тогда было так просто, и он не догадывался, что у Хакса припасен бластер, который он приставляет к виску Рей. Что-то в нем в ту минуту колыхает, умирает и бьется в агонии. Ему пришлось замереть. — Давай. Ну же. Единственные слова, что выплевывается из мерзкого, тонко очерченного рта, а голубые глаза, льдины в тонущем море, загораются тьмой — Кайло знакома эта дикость в нем. Штурмовики стоят как кучка идиотов, пока не начинают палить по всем подряд и путаться. Рен рвется от оставленных ран. Нашедшийся герой, По Дэмерон, выскакивает из их хватки, бежит спасать Рей, и Кайло не собирается его останавливать. Он видит, как рука Рей, скрытая под плащом, с трудом отыскивает меч в кармане. Голубой луч, такой же слабый и ненастоящий, как глаза генерала. Бывает ли так, что меч случайно отклоняется на несколько градусов? Как и пронзительные искры от бластера летят не туда, куда-то вверх, не вышибив ей окончательно мозги. Герои падают, злодеи живут, и никто больше не сможет прилететь за ней, когда она ждет — тело По, ставшее грузным, с огромной прорехой на шее, падает вниз. Ещё чуть-чуть, и у него отвалится голова: кукла для постановки в их маленьком театре. Крови совсем нет. Кажется, он просто случайно упал и не может встать, и остекленевшие глаза не смотрят прямо — закатились куда-то вверх и уставились в необозримую даль. Туда, до куда живыми не доходят. Пока Хакс неожиданно выпускает Рей, Кайло думает о многом и в то же время ни о чем. В голове гудит и роется пустота. В этой жизни всё всегда так до нелепого глупо и несправедливо, и они бегут с Рей к кораблю, точнее, Рен тащит её с места, а генерал смутно дышит, чудом умудрившийся не рухнуть на асфальт. Рей, на чьей одежде на самом деле нет пятен, замирает позади его кресла. Она убила По, всё так. Как всегда он ошибался во всем — до последнего. Всё это было изначально выстроено Сноуком. И как он говорил, давно и упорно, ему не нужны были слабости. Чтобы разорвать последнюю надежду Рей, всего лишь требовалось как следует покопаться в её голове, узреть там проблеск непозволительной веры — в её мыслях на поверхности мелькали чужие имена, которые она пыталась скрыть от него. Финн, По, генерал Органа, Хан. Финн был почти мертв, понял он из её страха, Хан — безоговорочно, оставались Органа и По. Она ждала их, хоть кого-то из Сопротивления. Республиканец, которого она убила, оказался недостаточным для того, чтобы навсегда оторвать её от опасной мысли того, что ей удастся спастись. Верховный лидер не дал узнать ей, что он придал этому большое значение, он переключил её внимание на Кайло, как будто ему было дело до их прошлых страстей, затем — на Хакса. Здесь помогла задетая амбициозность генерала, его некая, случайно проявляющаяся нервозность после потери ещё одного бойца, и желание восстановить порядок. «Отомстить» не входило в его лексикон, подменялось каждый раз четко сконструированной у него в голове справедливостью и её основами, которые нелепая мусорщица смогла сбить в иную сторону. План о Рей, что он выложил ему, был не таким уж и впечатляющим, но не то было главное. Сама суть его порывов вскрывала Сноуку отличную мишень, а мишень была необходима. Рей, погруженная в страх, в навязанные ей мысли, не сможет убежать сразу, преследуемая знаками свыше — сама судьба в искореженном лице Верховного лидера твердила ей, что пока она не избавится от генерала, она не будет свободна. А потом и не заметит, как мишень подменят на другую. А что насчет По? Как бы ему удалось подгадать с ним? Пришлось полагаться на ускользающие зацепки. Из воспоминаний Рей он уже знал, что пока Финн находился в коме, она сдружилась с Дэмероном: с ним она тогда отправилась на Джакку, где они захватили Кайло. Именно размышлениями о По она мучилась на Силосе, о том, что оставила его одного — этот недозревший ребенок в делах дружеских был просто кристально чист и искренен. Объединенные волнением о Финне, человеке, который в какой-то степени спас их обоих, они и сами стали друзьями. Поэтому Сноук поставил на По. Что-то ему подсказывало, что в плане брошенных друзей он был ещё более безрассуден, чем на поле боя — Черный лидер устремился бы на базу Первого ордена, знай только, где она. Не мог же он оставить Рей в лапах этого монстра, в которых побывал он сам. Так бы сделал и Финн. Точнее, он уже так делал, просто ему повезло гораздо больше. Для чужого объекта, появляющегося на радаре, есть два пути: на верную смерть или в плен, если в него не стреляют сразу. Но есть ещё третий путь, путь для тех, кто нужен ордену. Но если ты нужен, это не значит, что тебя не убьют — просто не мгновенно. Но как Сноук мог знать, когда именно он прилетит — да и узнает ли вообще их местоположение? Он понимал, что Сопротивление терять времени не будет и станет добиваться первых наводок. Это игры. Случайные, путающие ум, начинающиеся в затхлых барах и заканчивающиеся на отполированных до блеска посадочных станций. У Сопротивления были свои шпионы, у Первого ордена — свои. Случалось и так, что они почти сталкивались лицом к лицу, скрывались за стойкой или за обманчивыми спутниками, сопровождавшими их. Базини Нетал, прекрасно проявившая себя на Такодане, была той, кто намеренно дал Сопротивлению подсказку. Очищенная от чаактильского макияжа и одетая в просторные вещи, отдающие потрепанностью, она тогда казалась одной из тех, кто загадочно посвящает свою жизнь более высшей цели — истинный типаж Лор Сан Текки. И у Сопротивления не было причины верить ей, в этот темный период, в который снова впадала вся галактика. Зато они могли проверить. Но всё, что было, это лишь притихшие, осторожные разговоры. Кайло смотрит сквозь неё и не видит спасительного света. Вера взращивается долгим годами и убивается в один из дней. Дэмерон тоже верил, что Сопротивление вернется за ней, ведь у них были смутные данные, по которым имелась возможность выйти на след, но никто ни черта не предпринимал. Все носились вокруг Люка, чего-то боясь — этот выход в открытое небо над базой Первого ордена должен был обойтись им во много раз опаснее, и он просто устал ждать и бояться, думая, что он точно так же оставил её одну. Он отправился туда один, без должного приказа генерала, наврав им про то, что летит на Явин IV, и заранее отключив навигационную слежку. По прибытию на Ди'Куар ему бы открутили голову, осыпали бы поздравлениями на радостях, сразу бы увлекли куда-то Рей, и всё было бы по-прежнему. Никто бы больше не отпустил её на Джакку, и она бы сама не захотела. Конечно, он понимал, что мог умереть, но что-то ему подсказывало, что они этого не сделают так просто, и что Рей до сих пор у них. Он, как всегда, верил в лучшее. У них был шанс спасти друг друга, а теперь пролег мертвой полосой между ними. Рей закрыла глаза, не чувствуя ничего. Из-за чего ещё отклонилась её рука? Не было ли это последней подсказкой Сноука, утягивающей её в омут? Там, где Тьма ждет, чтобы прорасти темными дорожками на сердце. Но ведь это была случайность, точно как и с Аресом. Что теперь в её голове и пустых глазах, не обращенных на него? Кайло понятия не имеет, и это съедает его изнутри. Он и сам не знал, что было в нем тогда, давным-давно, когда его звали Беном. Если даже он поверил в свою виновность, то что насчет неё, когда всё было так до сводящих скул прозаично? — Нам надо вернуться, — начала она прежнюю песню, вжимаясь пальцами в кресло, стоя позади монстра бледной тенью. Когда-то она считала его монстром, не смея разделить расстояние и стать ближе к нему, а сейчас стояла, готовая согнуться напополам в мольбах. Её уже подкашивало. — Я заберу его, — шепот в бреду. — Нам надо отправить его на истребитель, и... всё. Я никуда не сбегу, только спаси его. Он резко развернулся в кресле, чуть не сбив её с ног, и заставил опуститься ниже, хватаясь пальцами за лицо, мягко сжавшееся в его руках. Как вбить ей, что он мертв, и что его убила она? Кайло со злостью тряханул её, пытаясь привести в чувства, а та отреагировала ровным счетом никак. Кончики пальцев закололо, будто кто-то воткнул туда миллионы иголок, и он с прежним ощущением не забитой пустоты отпустил её, не сумев сказать ничего. Именно он должен был стать тем, кто наставит её на окончательный путь, а он снова был слаб, особенно тогда, когда видел её слёзы — они вскипели мигом как у ребенка, а её рука прижалась ко рту. Он видел этот профиль тысячи раз, удаляющийся от него, желающий скрыться. Она ему кого-то напоминала, и он не мог вспомнить, кого именно. Сцены всплывали и тонули в соленом море его видений, а Рей стояла и проговаривала сквозь руку, словно пыталась заставить свой рот замолчать и в то же время не могла: — Это всё ты. Ты это сделал. Он бы сделал на её месте точно так же. Если бы у него был кто-то, кого можно обвинить, кроме себя. — Ты чудовище, ты монстр... Дальше он и не слушал, отвернувшись на показатели. Её ещё долго будет нести по волнам ярости, пока до неё не дойдет осознание. Хуже всего — он на самом деле чувствовал вину, которую она упорно ему протягивала, а он, как ни стараясь отпихнуться, уже знал, в чем его вина. Но Эч-То было близко. Скоро всё кончится: её смятение и страх, когда он на её глазах убьет Учителя. Станет легче им обоим. Свет окончательно распадется, утонув в вечной тьме, и они уже не будут одиноки. Их чудовищность сплетется воедино в красных кристаллах искусственного огня. Их мертвое царство будет жить. Сноук намекал ему, что именно это он должен будет сделать, но не сказал, когда, так что Рен решил всё сам. Он понял, что готов — ведь если он убил отца, он может убить кого угодно. Ведь по такой логике обычно следуют, так? Только не Рей. Показатели сменялись, рычаги приходили в движение. Кайло приказывал не отвлекаться на тревогу. Перед одним из самых ответственных решений страсти будут пожирать ещё больше, чем это было раньше. Ты не сможешь убить Рей. Он спрашивает сам себя — зачем бы ему это понадобилось? Кому нужна её смерть? Он не находит ответа, а сомнения, сжимающие сердце, лезут. Её — никогда не сможешь. Рен старается не слушать, и тогда оно начинает кричать. Ему приходится с волнением обернуться назад и увидеть, что Рей молчит. Он отворачивается порывисто, оставаясь незамеченным. Почему воротник такой тугой и душит его самого? А жара всё растет, точь-в-точь как на Джакку, когда он прилетел туда во второй раз. Уже за ней. Пески кроют былые ощущения, оставляя лишь часть из них на виду — Кайло всматривается в эти песчинки, хочет разобрать, что за ними кроется, а ветер мелит, сбивает всё раз за разом, покрывает веру Рей, заносит прошлое, а брешь в их воспоминаниях разрастается больше. Кем же они были до этого песка? Он, не желая, задается вопросом, пока не видит омываемые водой скалы Эч-То. Всматривайся в песок, не дающий ответов, сколь угодно, но ты забудешь всё на свете, увидев волны, грозно обдающие влагой целый свет, опускающие всё на дно. Рей должна подорваться с места, подбежать, всмотреться в то место, что рисовало её воображение, а она сидит на месте, смутно вглядываясь вперед. Кайло подходит к ней тихо, берет её за плечи, намереваясь приподнять, и уже ощущает ладони, впивающиеся ему в плечи. Сейчас она его оттолкнет. Он уже готовится, прикрывая глаза и считая шаги назад. На сколько её хватит? Рен сам себе кажется глупым, но ничего сделать не может. Не может заставлять её сейчас. А она сжимает пальцы на его плечах, заставляя остановиться. Рей его не отталкивает, опираясь на него, поднимаясь с места. Он готов задохнуться и забыть про правое плечо, на которое она с оставшейся в ней силой давит. Она стоит перед ним, вся как нагая. Теперь её Тьма — в его руках. Она отдается ему, безвозмездно.