Тени на твоей стороне

Эч-То. Маленький островок распавшейся надежды посреди налегающих на друг друга гребнями волн. Здесь не так уж и много травы, сколько снилось порой Рей — мох распластался на камнях клочками зеленого, и дождь, катившийся с неба крупными каплями, застыл поблескивающими бусинами на каменистых выступах. Одного неосторожного шага назад хватит, чтобы полететь кубарем вниз и переломать себе все кости. Поэтому он крепко держит Рей, а она дергается под этим неуместно голубым, слепящим небом. Тут так светло, и каждый выдох напоминает о свете, что они навеки потеряли. — Оставь меня. Они останавливаются в очередной раз посреди тропы, и его тянет она — стоит, всматривается своими большими и застывшими глазами. Рен считает, сколько раз бьются волны об камни, пока они молчат. Первый налет сопровождается его повелительным дерганьем на себя. Она шатается, на миг теряя равновесие, и снова выпрямляется. Второй раз они замирают оба. Третья волна сулит им что-то нехорошее — оба чувствуют чужое присутствие в Силе, потому что сами стали единым целым. — Ты должна была понять, что я тебя уже не оставлю, — спокойно говорит Кайло, отворачиваясь, и ветер треплет его волосы, словно всё это в порядке вещей. — Хочешь спасти Люка Скайуокера? Она собственными руками убила По, а он спрашивает её о таком. — Нет, — тихий и сухой ответ ложится под кипение воды. — Мне всё равно. Её потухший взгляд зависает на уровне округлых сооружений, сделанных вручную: Первый храм джедаев неподалеку от них, и они невольно испытывают напряжение. Это место куда более заражено Силой, чем хотелось бы, и каждый посланный импульс грубо прорезает им пути под кожу. У них обоих такое неприятно чувство, будто они забыли что-то непомерно важное. — Здесь кто-то ещё, — хмурится Рей. — Не только Люк. Кайло понимает это и без её слов. Не мог ведь Скайуокер, в своей жалкой попытке побега от умерших учеников и одного возвышающегося над ним магистра, по пути найти ещё существо, чувствительное к Силе? Нет. Насколько он знал, они были последними, кто остался. Единственные во всей Вселенной, в которой, черт возьми, всё равно отыскивался изъян, ненужный пазл, мешавшийся всему, что стоял сейчас за его спиной и больно связывал их узами Силы. — Не имеет значения, — выбрасывает Кайло на лету, обхватывая Рей за локти, и на этот раз легко поддающуюся на его путь из-за боли. — Кто бы с ним ни был, он не убежит от нас. — От нас? — глухо переспрашивает она. Рен усмехается, а Рей — поднимутся ли когда-нибудь ещё её губы в улыбке или исказятся в злой гримасе? Он не знает. Возможно, эта белая маска уже приросла к её лицу навсегда. — Теперь есть мы. Он впервые не врет, чтобы напугать её, а говорит самую кристальную, бьющуюся своей опороченной чистотой правду в глаза — их узы стали гораздо крепче после долгожданного убийства По. Всё больше похожие на друг друга, они сливаются до конца. Одинокие, кошмарные, бессонные. Рен доволен молчаливой покорностью, которую она исправно проявляет. Понимает наконец. Они шагают дальше, измученные, под слабыми лучами солнца. Кайло нужно больше энергии, а Рей так устала. Он подпитывается её болью, пока не понимает, что ей всё хуже — глаза её быстро закрываются, а загорелая кожа постепенно бледнеет. Рен успевает подхватить её за опасные доли секунды раньше, прежде чем она покатится считать позвоночником каждый каменный срез: её тело обваливается ему на руки, пока он не привыкает к ноше и не взваливает её на себя. Почти как на Такодана — помнит ли она их далекость друг от друга? С каждым таким разом они всё ближе. Кайло поднимает и держит её, всматриваясь в замершие черты лица, по-прежнему мягкие и ровные, он бы сказал красивые, если бы не знал, что они давно уже два чудовища, пусть и разного рода. Двое изуродованных. Рен стискивает её в руках крепче. Обладать кем-то — так приятно, и он так и смотрит на неё, не в силах оторваться, пока не чувствует очередной толчок. Люк и ещё кто-то, кто так упорно скрывается от него. Он не может прочесть их эмоции так же открыто, как и Рей, они для него как за стеной, но всё же он слышит мерный стук за той самой стеной и чьи-то голоса, что зовут его. Когда Рей открывает глаза, он тем же приемом усыпляет её рукой, плавно проплывающей над лбом. Кайло в предвкушении делает первый шаг на возвышение. Смотрит вниз. Плащ его развевается, они под самым небом, на котором снова понемногу собираются тучи, стекающиеся как раз над возвышением. Он не видит ни Люка, ни кого-либо ещё, но что важнее — он чувствует. Сладковато-гнилой запах прошлого, почти забытые видения: заброшенный храм, и тела, много тел, одно за другим. Рен не может гнаться за этой тенью минувшего сейчас, зато он обязательно поймает её потом и сожмет в чистейший прах. Это будет первым посланием дорогому дяде, Люку Скайуокеру. Он спускается по импровизированной лесенке, и Рей, что теплая, трепещет у него в руках. Они держат дорогу к храму.

***

Рей приходит в себя на сырой земле. Свет к ним пробивается через арку, а Кайло рядом, держит руку на её ноге. Поглаживает? Она не дергается, а неподвижно лежит как парализованная. Его теплые и сухие губы касаются её щеки, и она понимает, что больше не может отыскать ни дрожи, ни страха, а лишь привкус холода. Он ей знаком. — Ты видела её? — шепчет он ей в ухо, убирая пряди, что скатываются покорно ей за ворот. — Кого? — Рей медленно переводит глаза на него. — Ученицу Люка. Она находит крохи удивления, что довольно быстро просачиваются сквозь ладони, и хмурится непонятливо. — Нет. У него нет учениц. «Кроме меня», — хочет она договорить и больше не может, потому что это уже неправда. Рен осторожно прорывается в её разум, проверяя, лжет она или нет. Нет, она правда не знает, и это заставляет его напрячься больше. — Хорошо, — медленно проговаривает он, тогда как ровным счетом ничего хорошего не отыскивается, и становится раздраженнее обычного, отстраняясь от неё. — Ты готова идти? — У тебя есть какой-то план, — тихо отвечает Рей. — Так рассказывай. Она видит что-то похожее на облегчение в его лице, и он начинает выкладывать ей всю суть. Рей не особо заинтересованно слушает, выхватывая самое важное. Значит, она поможет ему убить Люка Скайуокера, а ещё незнакомую девушку, но перед этим они должны узнать, откуда она взялась здесь. В этом какая-то тайна, говорит он, а ей просто наплевать. У неё остался последний шанс. Нет больше Сопротивления, которое она предала и к которому не сможет вернуться, но у неё есть Кайло, благодаря какому, она полагает, заработает себе спасение, заключающееся в вечном скитании и одиночестве. Если она уже убила По, какая разница, если поспособствует в этом и Люку, укоротит его джедайские дни, не ознаменованные подвигом, а запятнанные потерянностью? Но она не дает об этом узнать Кайло. Не успеет он моргнуть глазом, как всё закончится, и она исчезнет для всех — раз и навсегда. Рей поднимается, а он аккуратно стряхивает комки грязи с её волос. Ей с тяжестью вспоминаются бинты, которые он менял каждую ночь. Это единственное, что не вяжется с её намерениями — эта его неуместная, короткими вспышками возникающая нежность. Она хочет отпихнуть его от себя и не может, позволяя на секунду невозможную слабость: сильно хватает его за руку, прижимая к лицу, чтобы потом оттолкнуть навеки. Ей хочется плакать. Никто с ней никогда не вел себя так, и она, зная, что это обман, не может удержаться. Ей так плохо. Её сводят с ума его глаза, в которых она впервые видит что-то другое. Но раны в их груди уже не залатать. А его пальцы такие трепетные и теплые... Такие они у монстра. Рен собирается аккуратно отстраниться, но она просит ещё, и он поддается, не понимая, что сейчас происходит, до тех пор, пока грубость её движений не отталкивает его обратно. Девочка с иголками. Девочка и этот колючий взгляд. Она встает, обходит его и вылезает наружу, на обманчивый свет, кляксами тьмы которого они собираются его разрушить. Она улетит от него, как улетала ото всех. На этот раз не на Джакку. Ей нужно выбрать планету. Сердце почти не бьется, а голова забивается мыслями, отчаянно забивается, чтобы нельзя было подумать о том, что было в той святыне, в храме, в том ночном видении-сне. Ей нужно бежать. Это всё, что она знает об этой проклятой жизни.