Тени на твоей стороне

Валун тяжело откатывается назад, и не будь у Рей такой быстрой реакции и всё ещё отчего-то бьющегося внутри инстинкта самосохранения, она была бы уже задавлена серой глыбой, громко обозначившейся на почти прежнем месте. Резкий свет в сочетании с палящим в её руке мечом режет глаза — она тщетно жмурится и выходит из клуба пыли, чтобы поприветствовать не только Кайло Рена. Три фигуры в черном стоят перед ней. Она впервые видит слабый свет за их спинами, а они наконец-то видят её. И было бы даже забавно наблюдать за её вытягивающимся удивленным лицом, если бы Кайло не хотел по-прежнему вытащить её из сомнительного логова. — Вот и она, — он, стоящий впереди них, беспечно проводит очертания её фигуры в воздухе. Кайло предпочитает не замечать бесконечное удивление приросших к месту рыцарей. Рей угрожающе выдвигает меч в их сторону, чтоб никто не посмел подойти. Медленно, словно из какого-то затягивающего омута выплывает осознание, кто они. Резкая вспышка, ослепляющая дождем и тьмой: куски безобразной земли под ногами, и они, все рыцари Рен, во главе которых Кайло с мечом, протыкающий бегущего на неё и будто бы желающего совершить удар мужчину. Всё это было так давно. Как и слова Маз Канаты. Рей отмахивается. — Где остальные? — спрашивает она без лишних прелюдий. Кайло не смеет нахмуриться. Он глядит на неё в упор, и связь, эти изводящие узы становятся зыблемыми — перекатываются мелкими, разрывающимися волнами, не предвещая, что произойдет дальше, и сможет ли он прочесть, что сейчас у неё в голове. — Про Люка с Шевой теперь узнать не хочешь? — отвечает Рен с легкой издевкой, впрочем, всегда готовый ответить ей правду. Она передергивает плечами, опускает взгляд и смотрит на их ноги: кто осмелится лишиться конечностей первым? На вопрос даже и не собирается отвечать, что поражает его ещё больше. Рен начинает просчитывать, сколько шагов ему надо сделать и как взмахнуть мечом, чтобы ослабить её под натиском и заставить выйти. Но она выходит сама, и ему сложно удержаться от того, чтобы не схватить её в ту же секунду. Кайло не решил пока, нравится ему это или нет — он хочет вернуться на базу и разобраться со всем, что теперь между ними. Обычно он знал, что от её мнимой покорности только одни беды, и сейчас не собирался обманываться, не сводя с неё глаз и не позволяя сделать это и верным рыцарям, с которыми они шли до самого места встречи, где их всё так же верно ждал Монах, Ракс и Изгой. Кайло быстро дал им понять, что обо всем они поговорят позже — не при Рей, смотревшей на них так же непонимающе враждебно, как и они на неё.

***

Возвращение не сулит им ничего хорошего — ни надежды, ни удовлетворения. Всё виснет в воздухе неразрешимыми вопросами, незаконченными жизнями и высохшими слезами, что вперемешку с кровью катились на Эч-То. Они снова одни, в его неуютной каюте, и ему унизительно делать это, но он всё равно делает — обыскивает её. Она позволяет ему с тяжелой усмешкой и вечно склоненным вниз лицом, на котором эта усмешка проступает ярче. Руками без перчаток Рен скользит по ней спешно, по подтянутому животу, существенно содрогающемуся под его пальцами, холод и мягкость которых она ощущает, когда он подбирается выше, как какой-то паук с омертвевшими глазами, и останавливается на шее, чуть ли не заботливо откидывая назад распущенные волосы. Чиста. И в этот раз, вместо того, чтобы задержаться на её теле, он убирает руки и отворачивается. Взгляд Рей упирается ему в спину, даже хруст приподнимающейся головы слышен — почему ему неловко? Она уходит в душ, и лишь тогда он выдыхает спокойно. Рук не умывает. Сидит так, сгорбившись, дожидаясь её, не считая ни минут, ни часов: и там, если что, тоже утопиться можно. Но Рей выходит к нему обратно без вопросов и без ответов, переодетая во что-то новое — он даже не разбирать не хочет что. Это просто первое, что подсунул дроид ей на полку, а выбор был не такой уж и большой. Рей хочет ему что-то сказать, что-то ещё более злостное и мерзостное, но он видит, как удерживается, задается ещё очередным «почему», на какое, конечно, не получает ответа. Он уходит в спальню, оставляя её одну. Ложится в кровать и не слышит шагов. Не чувствует рядом её острого, чуть угловатого тела, и всё правильно. Всё наконец-таки правильно. Лишь почему-то невозможно холодно. Им обоим.