Чужой мир

Драко сидел на дешевой кушетке и разглядывал швы на своих перчатках, что было довольно сложно, учитывая, что единственным источником света в помещении были отсветы уличных фонарей. Но чем сложнее было различить стыки кожи, тем усерднее Драко вглядывался в них. Он и сам не знал, зачем. Наверное, чтобы не смотреть на парня, лежащего перед ним. Так прошло 12 минут (он считал), и парень, наконец, шевельнулся. Раздался тихий стон. Драко оторвался от своих рук и насмешливо посмотрел на пытающегося подняться пленника. – Одно Круцио, и ты отключился. Знаешь, это как-то несерьезно, – Драко презрительно хмыкнул. – Зато теперь мне стало ясно, как они смогли так легко заставить тебя примкнуть к Лорду. – Малфой? – неуверенно прошептал парень. – Давно не виделись, Колфер. Как семья? – Какого черта? – юноше удалось-таки подняться с пола. Он быстро огляделся по сторонам и упал в кресло, стоящее напротив Драко. – Не хочу тебя расстраивать, но говорить сегодня в основном буду я. А от тебя требуется всего лишь соглашаться со мной. – А если я не хочу с тобой соглашаться? – Ох, Артур, дружище, отказов я не принимаю, – Малфой улыбнулся, и что-то внутри у Артура похолодело от этой улыбки. – И чего же ты хочешь? – как можно более безразлично спросил Колфер. – Ты был вчера у моего отца. О чем вы говорили? – уже без всяких улыбок продолжил Малфой. – Что, папочка тебе не доверяет? – усмехнулся его собеседник. Малфой повел рукой в сторону Колфера, и того пронзила резкая боль. Но не успел он понять, в чем дело, как все закончилось. Тяжело дыша, он посмотрел на Малфоя, который вновь улыбался. – Вообще-то, я в курсе всего, что происходит в моем доме. Но мне безумно интересно услышать твою версию этой истории. – Серьезно, Малфой, что тебе нужно? – Я только что подробно изложил, что мне нужно. – Ладно, – Колфер развел руками. – Люциус позвал меня потому, что хочет, чтобы я помог ему в одном деле. – В каком деле? – начал терять терпение Малфой. – Он хочет похитить из школы эту девчонку, подругу Поттера. – А имя у «этой девчонки» есть? – Грейнджер, кажется, – Артур равнодушно пожал плечами. – И зачем она нужна моему отцу? – Он уверен, что Поттер ринется за ней куда угодно. Мы выманим его из школы и преподнесем Лорду на блюдечке. – Это все? – Да, это и есть план, – кивнул Артур. – Чудненько, – ухмыльнулся Драко. – А теперь расскажи мне все остальное. – Я все тебе сказал, – он не успел договорить, как тело вновь сковала ужасная боль. На этот раз все продолжалось дольше. – Неужели мне и правда нужно каждое слово из тебя вымучивать? Я полагал, ты умнее. – Он хочет, – Артур тяжело втянул воздух, – он хочет, чтобы я использовал свои связи в школе. Нашел кого-нибудь, кто сможет помочь нам вытащить девчонку из школы. – И сколько у тебя времени, чтобы найти этого кого-нибудь? – Два, может, три дня. – Какая роль во всем этом у Лалиберте? – Транспортировка. И, возможно, размещение, – с трудом выговорил Колфер, все еще не отошедший от заклятия. – Ее не повезут в Малфой-Мэнор? – Нет. Вне зависимости от того, как скоро ее исчезновение обнаружат, Орден бросит все силы на ее поиски. Люциус, как я понял, не готов рисковать своим положением. Оно и без того довольно… шаткое, – Артур опасливо покосился на Малфоя, но тот лишь улыбался и, кажется, никак не отреагировал на упоминание о ненадежном положении его семьи. – Это все? – вновь повторил свой вопрос Драко. – Еще Макнейр. Он… – Я уверен, эта часть твоего рассказа не так увлекательна, – прервал его Драко. – Давай сразу перейдем к тому моменту, где ты ищешь студента, готового тебе помочь. Артур поморщился. – Я еще ничего не делал. – Совсем? – вскинул брови Малфой. – И почему же? – Я не уверен, что это правильно. – Что правильно? – Заставлять кого-то силой работать на нас. – О, это так благородно с твоей стороны. Артур недоверчиво посмотрел на своего гостя, но тот продолжал, как ни в чем не бывало: – А знаешь, Артур, я совершенно случайно вспомнил одного своего знакомого, который, как и я, обожает слушать такие истории. Я уверен, ты тоже его знаешь. Его зовут Альбус Дамблдор. – Нет, – резко отозвался Артур. – Я не буду этого делать. – Я, кажется, предупреждал, что не потерплю отказа, – тихо произнес Драко. Артур вскочил и вытащил палочку. – Да ты спятил! Ты хоть представляешь, что твой отец со мной сделает? – Да, представляю, – спокойно произнес Драко, откинувшись на спинку кушетки. Внезапно Артур начал задыхаться. Пальцы быстро немели, он выронил палочку и схватился за горло, ошарашено глядя на Малфоя. Как он это сделал, даже не достав палочки? Но тут же все вопросы вылетели из его головы. Ему отчаянно не хватало воздуха. Он опустился на колени и пытался вдохнуть, а вскоре завалился на бок. Перед глазами все потемнело. И в тот момент, когда показалось, что легкие разорвутся от напряжения, все кончилось. Артур зашелся в жутком приступе кашля. Он неуверенно приподнялся на локтях и направил взгляд на Малфоя. Тот склонился над своей жертвой и по-прежнему улыбался. – Кажется, Артур, ты просто не осознал всей серьезности моих намерений, – произнес он. – Слушай, а у тебя ведь есть сестра, верно? Аманда… Красивое имя. – Только попробуй… – Райвенкло, четвертый курс. Такая симпатичная блондиночка, довольно высокая для своего возраста. – Что ты пытаешься… – А теперь представь, – Малфой перешел на шепот, – как я проделаю с ней все, что только что проделал с тобой. Как она будет кричать своим красивым девичьим голоском, извиваясь на полу от моих Круцио. Как я буду медленно душить ее. И как потом, уже не сопротивляющаяся, она пойдет по рукам слизеринцев, – он схватил Артура за волосы и притянул его лицо к себе. – Представил? А все, что тебе нужно сделать, чтобы этого не случилось, – это пойти завтра утром к Дамблдору и слово в слово повторить ему историю, которую ты только что поведал мне. Не так уж сложно. – Люциус убьет меня, – прохрипел Колфер. Драко со злостью оттолкнул его. – А ты, оказывается, еще больший трус, чем я думал, – он хмыкнул. – Но не волнуйся, Дамблдор любит перебежчиков. – Зачем тебе это? – А вот это тебя не касается. Но ты мне напомнил. Никто не должен знать об этом разговоре. Старику скажешь, что сам решил выдать планы Люциуса. Из лучших, так сказать, побуждений. А проболтаешься кому-нибудь, что видел меня еще хоть раз после своего выпуска, и до Хэллоуина твоя сестра не доживет. – Мразь, – бросил в его сторону Артур. Драко хмыкнул, поднялся и оправил костюм. – Да, возможно, я мразь. Зато я могу спать спокойно, зная, что никто не придет в мой дом и не станет угрожать моим близким. Колфер хотел что-то ответить, но его тело вновь пронзила боль. Он со стоном согнулся пополам, и боль тут же утихла. – Не расслабляйся, Артур. Я буду за тобой наблюдать, – Малфой похлопал его по спине и вышел из квартиры. Колфер вновь повалился на пол. В коридоре Малфой накинул капюшон и, не сбавляя шага, сбежал вниз по лестнице. На улице Драко постарался затеряться среди подозрительного контингента бедных кварталов Лондона. Прятать лицо в квартире Колфера не было необходимости. Это был один из уроков Люциуса – как бы страшна ни была маска, неприкрытое лицо пугает сильнее. Если ты не боишься обнаружить себя перед врагом, значит ты сильнее. А вот шпионам попадаться на глаза сегодня было совсем не обязательно. Малфой осторожно огляделся. Нет, за ним не следили. Пока что. Он прибавил шаг. Главное – без приключений добраться до Тильярд-роуд. Минут черед 10 Драко скользнул в ничем не примечательный переулок, а из него попал в маленький тупик между домами. Он оглянулся назад, убедился, что за ним никто не наблюдает, и прошел сквозь кирпичную стену. Когда юноша оказался на темной, грязной и на удивление людной улице, то с облегчением выдохнул. Теперь он в относительной безопасности. Малфой натянул капюшон на глаза и начал лавировать между прохожими, продвигаясь вниз по Даун-Хилл. Он хорошо помнил, как отец впервые привел его сюда. Летом, три года назад. Очередной этап образовательной программы Малфоев – ознакомление с самыми важными местами Лондона. Драко миновал лавку «редчайших лечебных зелий», в которой, если ты умел правильно просить и достойно платить, можно было достать лучшие во всей Европе яды. По широте и редкости ассортимента с этой лавочкой могли соперничать разве что личные запасы Снейпа, которых никто никогда не видел целиком, что, впрочем, не мешало развитию всевозможных слухов об их богатстве. В сравнении с Даун-Хилл Лютный переулок был просто детской песочницей. Здесь можно было найти самых надежных наемников и самых продажных шлюх, редчайшие книги и опаснейшие свитки, драгоценности, предметы старины. Здесь можно было отыскать копию любой волшебной палочки, которую даже лучшие специалисты не смогли бы отличить от оригинала Олливандера. И хотя многие были уверены, что Олливандер сам и делал эти палочки-дубликаты, наверняка никто ничего не знал. Но самым привлекательным в этом месте был невероятный уровень остаточной магической энергии. По необъяснимой причине здесь она не рассеивалась как обычно, а наоборот, аккумулировалась, образуя своего рода купол. Отследить в такой вязкой энергетической среде чьи-то следы было невозможно. Очень удобно для путешествующих инкогнито. Найдя темную нишу где-то в конце улицы, Драко плотнее закутался в мантию и аппарировал на границу территорий Хогвартса, уже не опасаясь, что кто-то за ним проследит. Над замком по-прежнему ходили тучи, закрывавшие луну. Но, судя по сухой земле, дождя так и не было. В коридорах, где уже гуляли осенние сквозняки, было пусто, в гостиной Слизерина почти никого. Все складывалось подозрительно удачно. Будь он в другом состоянии, Драко непременно углядел бы в этом дурной знак. Но сейчас ему было точно не до знамений. Он зашел к себе, торопливо сбросил мантию и пиджак. Подошел к шкафу и начал там что-то искать. Вскоре из-за стопок рубашек и свитеров была извлечена бутылка виски. Призвав с прикроватного столика стакан, Драко заполнил его до кроев и залпом выпил. Жидкость неприятно жгла внутренности, а послевкусие вызывало рвотные позывы. Но туман в голове был так сладостен. Малфой спрятал бутылку обратно и, рывками снимая с себя одежду, зашел в ванную. Стоя под непривычно горячей водой, он пытался обмануть себя, убедить, что не понимает, почему ему так плохо. «Мразь!» – крутилось у него в голове. Разве Колфер не был прав? Но у Драко не было выбора. Ведь так? Он резко выдохнул и со всей силы ударил кулаком в стену. На мгновение боль затмила все. Открыв глаза, он увидел красные струйки, стекающие вниз по светлой кафельной стене. И в этот момент он будто спятил. Драко долбил по стене до тех пор, пока руки не начали отниматься от боли. Пока не стало хоть немного, но легче. Но все же, он не мог… не мог признаться себе ни в своей слабости, ни в своей глупости. Он не мог признать это. Не после того, что он сделал для нее. *** Блез закончила писать свою работу и огляделась по сторонам. Профессор МакГонагалл проверяла чьи-то эссе и за студентами особо не следила. Блез посмотрела на сидящую за соседней партой Пэнси. Девушка сосредоточенно проверяла собственные расчеты. Да, она всегда была сосредоточена. По крайне мере, в отношении серьезных вещей. Блез отвернулась от подруги. Они еще не говорили после вчерашних угроз Пэнси. Блез так и не определилась, как ей к ним относиться. Действительно ли поведение Пэнси объяснялось только заботой? Девушка вздохнула. Она бы обманула себя, если бы хоть на мгновение поверила, что у Пэнс не было своих мотивов. У них у всех были свои мотивы, свои причины и свои тайны. Их так воспитали, и теперь они уже не могли жить по-другому. Но вот что за причины двигали Пэнси, Блез не знала. Она подняла взгляд на Драко. Юноша выглядел рассеянным, писал медленно и был будто… отдельно от окружающего мира. Вчера его не было весь день. По крайней мере, в подземельях. Блез разговаривала с Грегом утром, и тот обмолвился, что Малфой искал ее всю неделю. Вроде как хотел поговорить о чем-то очень важном. Блез тогда вспыхнула. Грегу ничего не сказала, но про себя подумала, что наглость Малфоя переходит все границы – желать поговорить с ней после всего, что он сделал. Но потом, оставшись одна, она вдруг поняла, что хочет его увидеть, выслушать, может быть, ответить. Она осознала, что им и правда нужно поговорить. Чтобы покончить уже со всем разом. И прекратить эти дурацкие прятки. И тогда Блез пошла к нему. Но в комнате Драко не оказалось. Как и в гостиной. Позже она еще несколько раз проверяла, не вернулся ли он. Но его спальня по-прежнему была пуста. И теперь, глядя на то, как медленно он выводил на пергаменте ответы, Блез пожалела, что до сих пор не поговорила с ним. Как бы он не поступил, они почти всю жизнь были вместе. И это было правильно. И даже если она не сумеет простить Драко, она обязана хотя бы попытаться. Может, удастся поговорить с ним сегодня, и… Внезапно сзади что-то с жутким треском разбилось. Блез резко обернулась. На полу у парты Невилла по стеклянным осколкам растекались чернила. Блез поморщилась и отвернулась. Вечно Лонгботтом что-то ронял, разбивал. И зелья у него всегда взрывались… вот и сегодня. И это его глупое выражение лица. Блез видела, как профессор посмотрела на Невилла, но ничего не сказала. Несомненно, в этом отношении старая кошка была лучше Снейпа. Тот бы не преминул воспользоваться ситуацией, чтобы унизить своего «любимого» студента еще раз. Хорошо, что в этом году Лонгботтом с ними не занимается. Даже тот факт, что его взяли на трансфигурацию, немало удивил Блез. Хотя, ей ли об этом размышлять. Ее саму взяли на зелья непонятно за что. И декан ясно дал понять, что одна ошибка, и она тут же вылетит. А Невилл, хоть и был размазней и часто все портил, не был лишен определенных способностей. Все-таки его родители были очень талантливы, и часть этих талантов, несомненно, передали сыну. Жаль, что он рос без них. Не то, чтобы Блез сочувствовала его родителям. Они сами нарвались. Папа как-то обмолвился, что Лорд не раз предлагал Лонгботтомам присоединиться к нему. Но ни один ребенок, тем более чистокровный, не заслуживал остаться сиротой при живых родителях. А Невилл остался. Может, потому и вырос таким увальнем. А жаль, из него мог бы получиться очень приятный парень. Блез вспомнила первый курс. Тогда Невилл показался ей почти страшненьким. А вот вырос, и стал очень даже ничего. Но совершенно в себе не уверен. Девушка вновь обернулась в сторону гриффиндорца. Грейнджер починила его чернильницу и убрала краску с пола. Блез сама не понимала, почему, но при взгляде на старосту Гриффиндора испытала жуткое раздражение. Эта выскочка никогда не вызывала симпатии. Только не со стороны слизеринок. Но раздражаться на нее у Блез не было причин. Ну да, заучка. Да, надоедает своей вечной правильностью. Но и только. Так с чего же вдруг такая неприязнь? За спиной Грейнджер маячил Уизел, пытавшийся списать хоть что-нибудь из работы Поттера. Странно, что он не лез с вопросами к Грейнджер, она же вечно им помогала. Хотя, эти двое, казалось бы, совсем перестали общаться. Не то, чтобы Блез было какое-то дело до отношений грязнокровки и магглолюба, но… Проблемы в раю – самая горячая тема для сплетен. А тут проблемы были, а сплетни никто не сочинял. Непорядок… – Мисс Забини, – Блез отвела взгляд от гриффиндорцев и посмотрела на профессора. – Вы закончили? – Да, – спокойно кивнула девушка. – Тогда сдавайте работу и можете идти. Блез равнодушно пожала плечами, легко подхватила сумку и подошла к столу преподавателя. – До свидания, профессор МакГонагалл, – произнесла она, отдавая свой свиток. – Всего доброго, мисс Забини, – кивнула в ответ декан Гриффиндора. И все. Блез отвернулась и направилась к выходу. Она вдруг поняла, что не помнит, чтобы МакГонагалл хорошо к ней относилась. Нет, профессор трансфигурации никогда не ругалась на Блез, не снимала баллы без причины, не занижала оценок. Но лишь потому, что подобное поведение старуха считала неприемлемым для себя. Но она никогда не хвалила девушку и уж точно никогда ей не улыбалась, хоть Блез и была одной из самых сильных студенток. Она никогда не относилась к ней так, как относилась к той же Грейнджер. И не то, чтобы Блез было хоть какое-то дело до внимания со стороны этой старой кошки, но все же что-то обидное было в таком поведении профессора. Гриффиндорцы, всегда такие благородные, понимающие и всепрощающие. А на деле – так относились к ней за что? За то, что она носит серебристо-зеленый галстук и спит с Малфоем? Нет, все это чушь собачья. И ничем гриффиндорцы не лучше слизеринцев. Они все слеплены из одного теста. Они все выбирали себе избранных и гонимых. Просто пользовались при этом разными критериями. Проходя мимо парт, Блез бросила взгляд на Малфоя. Он смотрел на нее, и было что-то в его взгляде… будто мольба. Или как минимум просьба. И тревога. Огромная и ничем не прикрытая тревога. Нет, им определенно нужно поговорить. Блез вышла из кабинета. В коридоре было пусто, ведь урок еще не закончился. Она взглянула на маленькие изящные часики на своем запястье и поспешила к лестницам. Они обязательно сегодня поговорят, но сначала ей нужно кое-что сделать. *** Гермиона усиленно пережевывала курицу и не сводила взгляда с железного кубка, стоящего рядом с ее тарелкой. Этот кубок располагался так удачно, что на его поверхности как раз отражался Рон Уизли. И все, что он делал. И значит, когда он доест и начнет вставать из-за стола, Гермиона это не пропустит. А коль скоро она уставилась на кубок, а не на самого Рона, никто ничего не заподозрит. – Гермиона, тебе еще подлить сока? – потянулся Невилл к ее кубку. – Нет! – резко выкрикнула Гермиона. Сидевшие рядом студенты оторвались от своих тарелок и посмотрели на свою старосту. Девушка покраснела и повернулась к Невиллу. – Спасибо, я не хочу пить. – Ну, ладно. Просто ты так смотрела на кубок. – А я… я… задумалась, вот. Да, о самостоятельной по трансфигурации, – на ходу сочинила Гермиона. Невилл кивнул и, поняв, что разговор сейчас зайдет об учебе, отвернулся, ничего больше не сказав. Гермиона вновь посмотрела на кубок. Рон по-прежнему сидел на месте и уплетал уже вторую порцию жаркого. И куда в него столько влезает? Гермиона вернулась к своему ужину, попутно размышляя, как все удачно сложилось. Вчера она так и не собралась поговорить с Роном, сегодня весь день он был с Гарри. Потом Гермиона вообще ушла на руны. А вот сейчас Рон был один, и можно было поймать его после ужина, когда он пойдет в гостиную (или куда он там еще собирался), и спокойно поговорить. Еще минут через десять Гермиона начала просто елозить вилкой по тарелке, чтобы создать впечатление, будто она все еще ест. Рон так и не уходил, и она теряла терпение и, что гораздо хуже, решимость. Опять начала спрашивать себя, есть ли хоть какой-то смысл в ее гениальном плане по воссоединению друзей. Ведь у нее были все шансы оказаться просто проигнорированной. Когда Гермиона уже почти отчаялась, Рон ответил что-то Симусу напоследок и встал. Бросил взгляд на стол Райвенкло, но той девчонки за ужином не было. Гермиона еле дотерпела, пока Рон вышел из Зала, и тут же сама подскочила, торопливо дошла до дверей, вышла в холл и кинулась в сторону лестниц. Только бы Рон не решил уйти куда-нибудь в другую сторону… Гермиона увидела его раньше, чем рассчитывала, за первым же поворотом. Он стоял у окна и смотрел в небо. Гермиона подошла к нему и тоже посмотрела на улицу. Там, под самыми облаками, кто-то летал на метле. Гермионе не составило труда понять, кто это. Такие фортели в воздухе мог выделывать только Гарри. – Он часто летает в последнее время, – задумчиво произнесла девушка. – Ему там легче, наверное, – отозвался Рон. – Когда он летает, он не думает о том, что случилось… – С Сириусом, – закончила за него Гермиона. – Как думаешь, он сможет когда-нибудь оправиться от этого? – Думаю, нет. Это притупится со временем, но он никогда не перестанет винить себя. Они стояли там вдвоем и просто наблюдали, как летает Гарри. Впервые за эту неделю они находились так близко друг к другу и не чувствовали неприязни. Они не злились и не кричали. Все было почти как прежде. И все же невидимая стена продолжала стоять между ними. Мгновение спокойствия разрушилось слишком быстро. Рон будто очнулся, посмотрел на Гермиону и повернул в сторону лестниц. Девушка сжала руки и, собрав последнюю храбрость, произнесла: – Подожди, Рон, нам нужно поговорить. Он остановился и устало на нее посмотрел. – Опять по поводу обязанностей? – Нет, это… о нас с тобой, – Гермиона тоже отвернулась от окна и теперь смотрела на друга. Согнутая спина, скрещенные на груди руки, отведенный взгляд. Он не хотел это обсуждать. Но у них не было выбора. – Я думаю, мы оба понимаем, что все испортили. Я не прошу у тебя прощения и не жду извинений с твоей стороны. – Ты считаешь, что это я должен извиняться? – тут же вспылил Рон. – Да нет же! Рон, просто послушай меня, ок? – Рон замолчал. Она снова посмотрела на Гарри. – Что бы ни произошло и что бы мы ни испытывали друг к другу, мы не имеем никакого права так поступать с ним. Гарри не должен страдать из-за наших ошибок. – А он тут при чем? – Рон нахмурился еще больше. – Неужели ты не видишь, как ему тяжело смотреть на наши ссоры? Мы единственные, кто у него остался. Мы могли бы хотя бы сделать вид, что все нормально. Я не прошу тебя относиться ко мне, как раньше. Но мы могли бы пойти на мировую, реагировать друг на друга спокойнее. – Ну и какой в этом смысл? – прервал ее Рон. – Рон, нам все равно придется общаться, и… – Я не о том. Гарри этим фарсом не обмануть. Не проще ли держать дистанцию? – он пожал плечами, будто ему вообще было безразлично, ругаются они или нет. – Дистанцию? – опешила Гермиона. – Ну да. Слушай, я тебя не трогаю, и ты меня не трогай, – он развел руками. – И все счастливы. Согласна? Ну, я пошел. Он отвернулся и поспешил к лестницам. Будто торопился куда-то. Или убегал от нее. Гермиона облокотилась на подоконник. Вот и поговорили… Держать дистанцию. Что это вообще может значить? Ведь они оба нужны Гарри! Оба, а не поодиночке. И теперь уж точно не время держать дистанцию. Девушка вновь посмотрела в ту сторону, куда ушел Рон. Почему-то ей казалось, что стена между ними стала еще выше. *** Северус Снейп оправил белоснежные манжеты рубашки, окинул взглядом кабинет и вышел. Он направлялся к директору, намекнувшему еще за обедом, что хочет поговорить, и был недоволен. Северус знал, что ему придется врать Дамблдору, чтобы обезопасить Драко. А врать директору он не любил. Конечно, Дамблдор сам не раз утаивал информацию, искажал события в угоду себе и заставлял Северуса делать то, с чем зельевар никак не мог согласиться. Но все же Северус прощал старику все это. Потому что сам был не раз прощен им и за более страшные поступки. И потому считал себя не вправе испытывать доверие Дамблдора. Но Драко… Драко для него был важнее. Наводя почти религиозный ужас на попадавшихся на пути студентов, декан Слизерина добрался до директорского кабинета. Дамблдор стоял у открытого шкафа и искал какую-то книгу. Северус напрягся. Что такого странного могло произойти, что директор собственноручно искал книгу, а не просто призвал ее? – Если бы я знал, Северус, в какой именно книге найду то, что мне нужно, я бы конечно просто призвал ее, – мягко произнес старик, оборачиваясь. – Проходи, пожалуйста. Северус сел в кресло и попытался сконцентрироваться на своих мыслях. Рассуждения о лжи и директоре отвлеки его, и контроль ослаб. Впрочем, он никогда не был уверен, что его ментальные преграды представляют хоть какую-то сложность для Дамблдора. Альбус вернул на место том, который просматривал до прихода зельевара, и опустился в свое кресло. – Чаю, Северус? Ну вот, снова он за свое. – Нет, спасибо, – отозвался декан, скрипнув зубами. – Вы хотели о чем-то поговорить? – Да, – директор вздохнул, – сегодня утром у меня состоялась очень интересная встреча. «Тааааак, – подумал Северус, – это уже неплохо. Совсем даже неплохо». – Ты помнишь Артура Колфера? – продолжил директор. – Он выпустился всего пару лет назад. Северус постарался выглядеть удивленным выбором темы для разговора. Он кивнул, заметив: – Его родителей одними из первых устранили после событий в Министерстве. – Да, да, я помню. Такая трагедия для нас. – Для нас? – удивился Северус. – Но они не собирались вступать в Орден, о чем не один раз Вам сообщали. – Но они также отказывались примкнуть к Тому. А это играло нам на руку. Северус пожал плечами. – Не вижу принципиальной разницы между их нейтралитетом и смертью. – Северус, ты жесток, – директор укоризненно на него посмотрел. – Пока они были живы, у нас по крайней мере оставалась надежда на то, что они примкнут к нам. – Ну, а теперь у нас есть уверенность, что они никогда не присоединятся к нему. – В любом случае, мы сейчас об их сыне, – прервал Дамблдор это препирательство. – Он, в отличие от родителей, все же выбрал ту сторону. – И было бы неправильно винить его в этом, – Снейп отвел взгляд. – И кому, как не тебе, это понимать, – заметил директор. Северус поморщился. – Альбус, Вы хотели поговорить о том, что юный Колфер напоминает Вам меня? – Не совсем, хоть он и правда очень похож на тебя в этом возрасте, – с улыбкой произнес Дамблдор. – Не похож, – возразил зельевар. – Я совершал ошибки потому, что был один. А у него есть сестра. Он гораздо глупее, чем был я, Альбус. Ведь он тащит за собой ее. – Ну, он оказался не так глуп, как ты думаешь. Он пришел ко мне сегодня, потому что усомнился в своем выборе. – Насколько усомнился? – Он готов уйти от Тома, – на лице директора отразилось торжество. Северус еле удержал себя, чтобы не поморщиться. Старик и правда верил, что мальчишка пришел по собственной воле. Что он и правда осознал, за какое чудовище хотел бороться. И наверняка Альбус горд собой, ведь его труды окупаются. Вот он, еще одна заблудшая овца, вернулся к истокам испросить прощения, как когда-то это сделал молодой Северус. И скоро таких будет больше, скоро все поймут, на чьей стороне они должны быть… Мерлин, ведь все это было так наивно! И своим обманом Северус только усугублял. Он не мог рассказать директору об истинных мотивах мальчишки, и тот продолжал верить в свою сказку. Декан вздохнул и задал следующий вопрос: – И почему же мы должны ему верить? Как-то уныло это было – задавать вопросы, которые он должен был задавать, и давать ответы, которые ему положено было давать. Ему не привыкать играть роль, и все же играть роль перед директором непривычно. – Тебе никогда не приходило в голову, что людям можно просто верить? – спросил Дамблдор. – Не в вопросах войны, политики или финансов. Моя подозрительность слишком часто спасала мне жизнь, чтобы я ею пренебрегал. – Не могу не признать, что ты прав. В известной степени, – добавил директор, подумав. – Артур пришел не с пустыми руками. – Он совсем недавно примкнул к Лорду. Сомневаюсь, что он знает что-то важное. – Это не имеет непосредственного отношения к Тому. Скорее, это планы Люциуса. – У Люциуса нет былого влияния. Вряд ли его планы могут быть по-настоящему опасны для нас, – Северус изобразил на своем лице сомнение пополам со скукой. – И тем отчаяннее он будет пытаться вернуть себе прежнее положение, не так ли? Снейп хмыкнул. – Ну и что же, по словам Колфера, задумал Малфой? – Ему нужна мисс Грейнджер, – прямо ответил директор. Северус слегка опешил. Он рассчитывал сначала выслушать трогательный рассказ о том, как Поттера терзала судьба, как он эмоционально нестабилен после смерти Блэка и как легко теперь будет выбить его из колеи и заставить очертя голову кинуться куда угодно за кем угодно. Но, видимо, директор и сам уже устал от долгих вступлений. Что ж, так даже лучше. – Для того чтобы выманить Поттера. В этом есть смысл. – Ты не выглядишь особо удивленным, – Дамблдор вновь улыбнулся. – Возвращаясь к нашему разговору о секретах. – Скажем так, – со вздохом признал Северус, – у меня были определенные подозрения. – Почему же ты ими не поделился? – Я не был до конца уверен. – Или выигрывал время, – негромко произнес директор, продолжая улыбаться в бороду. – Простите? – на этот раз удивление Снейпа было явным и неподдельным. – Я думаю, ты согласишься, что нужно обезопасить мисс Грейнджер, – как ни в чем не бывало продолжил старик. – Ее лучше увезти на некоторое время. По крайней мере до тех пор, пока мы не выясним, от кого именно в школе исходит непосредственная опасность. – Естественно, – согласился зельевар. – Я так понимаю, нам придется прятать ее ото всех? – Да, я бы не хотел, – директор запнулся, – травмировать Гарри… еще больше. – Разумеется, – Северус недовольно скривился и отвел взгляд. –Я знаю, ты не согласен с… – Альбус, – мягко остановил его декан, – не стоит. Это сейчас не так важно. – Да, конечно. Я думаю, логично будет перевезти мисс Грейнджер на континет. – Мы не сможем сделать это без помощи Ордена. И тогда Поттер узнает. – У меня есть друзья в Чехии. – Сомнительные это друзья, я Вам скажу. Вряд ли мы сможем им довериться в таком важном деле. – Послушать тебя, так мы вообще никому доверять не можем, – немного раздраженно бросил Альбус. – Вот именно, – спокойно кивнул Северус. Потом добавил осторожно: – Если позволите, у меня есть на примете одно место, где можно было бы спрятать девочку. – Я надеюсь, ты сейчас не о своем поместье? – О поместье, но не о своем. – Ты же не… – Оно достаточно далеко, там никого нет, и Люциусу туда путь заказан. Она будет там в безопасности. – Да, будет, – неохотно признал Дамблдор. – Но… я не знал, что поместье открыто. – У меня есть «ключик», – ухмыльнулся Снейп. – А она?.. – Пока нет, но Вы же знаете… – Да, знаю, – директор кивнул и отвел взгляд. Северус вдруг увидел его с совершенно другой стороны. Ведь для Альбуса это тоже было тяжело. Еще одна его ошибка, еще один недосмотр. Каково ему было жить с этим? И как много она все же для него значила? – Ты уверен, что Люциус не сможет туда попасть? – нарушил их молчание директор. – Абсолютно. Я лично за этим прослежу. – Хорошо, пусть будет Ирландия. – А что будет с ее родителями? Люциус озвереет, когда поймет, что девчонку увели прямо у него из-под носа. – Да, их давно уже нужно было увезти. Я попрошу Артура и Молли, они позаботятся об этом. – Не стоит. Я займусь, – Северус поднялся. – Уизли лучше поручите Колфера. – Я не думаю, что есть смысл прятать его. Он может… – Альбус, где ваше легендарное сострадание? – декан нахмурился. – Этот мальчик уже достаточно потерял. Вы не имеете права требовать от него большего. – И все же, насчет Грейнджеров… – Вам же нужно сказать что-то Поттеру. Скажите, что она уехала, чтобы проследить за переездом родителей и провести с ними немного времени. Быть может, в последний раз, – Снейп отошел к двери. – Это все, директор? – Пожалуй, да. Зельевар кивнул, отвернулся и уже взялся за ручку двери, когда Дамблдор добавил: – И поблагодари от меня мальчика. Хоть его методы я и не одобряю, мы ему обязаны. Северус замер на мгновение, но так ничего и не ответив, вышел. Он знал, предчувствовал, что они не смогут обмануть Дамблдора. Что директор, даже если не захочет, все поймет. И теперь было странно легко на душе. Лишь от отсутствия всего одного обмана в его и без того переполненной обманами жизни. *** Драко слонялся по своей комнате. Он знал, что Северус пойдет к директору. Крестный предупредил его еще днем. Они условились поговорить после его возвращения. И вот теперь Драко был вынужден ждать, когда же крестный вернется от этого маразматика и станет ясно, приходил ли Колфер в школу и что именно он сказал директору. А ждать Драко ненавидел. Он подошел к огню и облокотился о каминную полку. Парень не спал всю прошлую ночь, как и предыдущую. И вряд ли ему удастся уснуть сегодня. Он закрыл глаза, все тело ныло. Ему нужно было просто отдохнуть. Но на отдых совершенно не было времени. Еще и Пэнси смотрела на него волком. Причем, совсем непонятно, за что. Надо будет с ней поговорить, когда они закончат с Грейнджер. А то, может, он уже успел провиниться перед подругой, и не в курсе. В дверь робко постучали. Драко поднял удивленный взгляд. Он хорошо знал этот стук. Как и то, что стучавшая редко удосуживалась проявлять подобное уважение к его личной территории. Он посерьезнел. Вот чего ему точно сегодня не хотелось делать, так это выяснять с ней отношения. Но тянуть еще дольше было просто неприлично. Он должен был ее отпустить, причем как можно скорее. Она вновь постучала. Значит, знала, что он здесь. Драко оттолкнулся от каминной полки, подошел к двери и распахнул ее. Блез выглядела… спокойной. Непозволительно спокойной для того, зачем она пришла. Это настораживало. – Привет, – произнесла она. – Я войду? – Да, конечно, – Драко отошел в сторону, давая ей пройти. Закрыл за ней дверь. Блез прошла вглубь комнаты, остановилась у кровати и обернулась к нему. – Грег сказал, что ты хотел со мной поговорить, – объяснила она, не поднимая взгляда от пола. Что ж, возможно, она была не так уж и спокойна. – Да, – он подошел ближе, но все же не настолько, чтобы иметь возможность прикоснуться к ней. Он почему-то боялся прикасаться к ней. Может, чувствовал, что не имеет на это права после того, что сделал. Но еще больше он боялся увидеть, что ей неприятны его прикосновения. Как она бы отдернула руку и даже поморщилась. И это бы значило, что он навсегда ее потерял. Драко вдруг почувствовал, что в горле встал комок. Похоже, это будет еще тяжелее, чем он предполагал. Он откашлялся. – Блез, я хотел… хотел извиниться за то, что сделал, – она наконец посмотрела на него, слегка удивленно и очень печально. – Я понимаю, что моему поведению нет никаких оправданий, и не прошу меня простить. Просто мне нужно, чтобы ты знала, что я сожалею обо всем. Будь у меня шанс хоть как-то исправить это… – Не нужно, – прошептала Блез. – Что? – Не нужно так говорить. То, что случилось, уже случилось. Прошлого не исправить, – она оглянулась и осторожно присела на кровать. – И все же, если я могу хоть как-то… искупить… – Искупить, – все так же тихо повторила она. – Слово-то какое… Ну и что бы ты сделал, Драко, чтобы искупить… это? – Блез посмотрела на него с вызовом, будто издеваясь. – Все, что попросишь, – выпалил он, даже не успев осознать, что говорит. Блез усмехнулась и вновь отвела взгляд. Он заметил, что она нервно теребит колечко на среднем пальце левой руки. Это был подарок Нарциссы на ее пятнадцатилетие. Почему-то Блез очень любила именно это свое кольцо и почти никогда его не снимала. Может быть потому, что это был подарок именно его матери? – Ответь мне на один вопрос, – она посмотрела в его глаза. – Это конец? – Конец чего? – Нас. Драко не смог выдержать ее взгляд. Он подошел к камину и вновь оперся о полку. – Прости, Блез. Но наверное, конец наступил давно. А мы с тобой как-то не обратили внимания. – Понятно. Он чувствовал, что она смотрит на него. Ее взгляд жег его спину. Но обернуться он не мог. Он знал, что ей тяжело, намного тяжелее, чем ему. И он давал ей время, чтобы справиться со всем этим. – Тебе что-то угрожает, да? – неожиданно спросила девушка. – Что? – Драко обернулся. – С чего ты взяла? – Мне Пэнси сказала. Нет, ничего конкретного, – тут же начала оправдывать подругу Блез. – Просто намекнула и просила быть осторожнее. Ну и я вот… – Пэнси права, тебе нужно быть осторожнее. Ты же вечно сначала делаешь, потом думаешь, – добавил Драко с улыбкой. – А я не смогу теперь так же пристально присматривать за тобой. – Можно подумать, я не обойдусь без твоей заботы, – она гордо вскинула носик. – А неужели обойдешься? – Не знаю, – Блез пожала хрупкими плечиками. – Наверное, нет. По крайней мере, пока что. Драко, ты ведь не из-за этого… я имею в виду… – Нет, не из-за этого. Хотя, так даже лучше. Вокруг меня все слишком шатко. Меньше всего я хочу, чтобы ты пострадала из-за меня. Снова, – он вздохнул. – И не волнуйся за родителей. Я сам напишу твоему отцу и все ему объясню. Блез кивнула своим каким-то мыслям и поднялась. – Я смогу… в смысле… Мы ведь останемся друзьями, верно? Драко подошел к ней поближе и все же отважился прикоснуться к ее ладошки. Она не отняла руки, лишь вздрогнула немного. – Конечно, останемся. Я ведь обещал подтянуть тебя по зельям. А еще в этом году мы справляем рождество у Паркинсонов. И Нарцисса жутко обидится, если ты не приедешь к нам на пасхальные каникулы. Так что было бы глупо не остаться друзьями, верно? Драко понимал, что несет какой-то бред. Не то, совсем не то он должен был ей говорить. Милая, хорошая Блез, остававшаяся с ним столько времени, прощавшая ему абсолютно все. Разве она заслужила лишь разговоров о пасхальных каникулах? – Блез, я… Она резко вскинула на него взгляд и обреченно замотала головой. – Не надо! Не говори этого, – казалось, она еле сдерживает себя, чтобы не заплакать. Он прикоснулся к ее щеке, она закрыла глаза. Такой привычный жест. Такой тяжелый теперь. Драко сделал еще один шаг вперед. – Я надеюсь, когда-нибудь ты сможешь действительно простить меня за все, что я сделал. Пусть не сейчас, но когда-нибудь, – прошептал он, вглядываясь в ее тонкие черты. Блез не открыла глаз. – Почему-то у меня такое чувство, будто мы не расстаемся, а ты как минимум умираешь. – Почему-то у меня такое чувство, что я и правда умираю, – он прижался губами к ее лбу и почувствовал, как она вздрогнула. Последняя ласка. Вот и все, что он мог себе позволить перед тем, как отпустить ее навсегда. Отпустить в ее собственное будущее, где, он молил Мерлина, не будет войны и интриг. И где будет кто-то, кто сможет позаботиться о его девочке лучше, чем он. Драко поглубже вдохнул тонкий запах ее духов и сделал шаг назад. Блез не выдержала и все же всхлипнула. Потом открыла глаза и посмотрела на него, совсем как раньше, с нежностью и немного с тревогой. – Береги себя, пожалуйста, – прошептала она напоследок и кинулась к двери, прижав вечно холодные руки к горящим щекам. Блез тихо прикрыла за собой дверь и замерла на минуту. Ей нужно было успокоиться, и немедленно. Чтобы ни происходило в ее жизни, она оставалась Забини и не могла позволить кому-нибудь увидеть ее в таком состоянии. Поэтому нужно успокоиться. Вдох-выдох… – Какого Мерлина ты тут забыла? – раздалось за ее спиной. – Я же предупреждала тебя… Блез резко обернулась. Слезы хлынули с новой силой, и не осталось никаких надежд успокоиться. А она и не хотела успокаиваться. Пэнси замерла на полуслове и с беспокойством посмотрела на подругу. – Блез, что случилось? – она схватила ее за плечи. – Он что-то сделал? Просто скажи мне. – Мы… мы расстались… – объяснила Блез, всхлипывая. – Это конец, Пэнс. Это конец… – О, дорогая, – Блез прижалась к ее плечу, уже не страшась, что кто-то сможет увидеть ее слезы. – Я одна, я одна, Пэнси… Теперь я одна… Я одна… я совсем одна… – продолжала шептать девушка, пока подруга вела ее в свою спальню. – Тише, девочка, тише, – шептала в ответ Пэнси, гладя по волосам. – Все пройдет, Блез. Боль утихнет, и все будет в порядке. – Ничего уже не будет в порядке. Я одна. Ничего не будет… в порядке, ничего… *** Вечер вторника Гермиона проводила в гостиной своего факультета. После отбоя ей нужно было отправляться на дежурство, и девушка решила немного отдохнуть. Она устроилась в кресле перед камином с учебником трансфигурации около часа назад, но читать совсем не получалось. Все было плохо, очень плохо. Гермиона вынуждена была констатировать свое фиаско в разговоре с Роном. Она попыталась поговорить с ним еще раз сегодня утром, но парень лишь заявил, что они вчера и так уже все обсудили и он опаздывает на прорицания. Да еще Гарри мрачнел на глазах. С ним происходило что-то, чего Гермиона не могла понять. А поговорить с ним не получалось, потому что он постоянно пропадал на поле. Казалось, что он летает постоянно. Он появлялся на уроках со звонком и со звонком же исчезал, часто пропускал обеды и ужины, в гостиную возвращался к самому отбою, а иногда и того позже. И Гермиона далеко не была уверена, что он не сбегал на поле иногда по ночам. И что ужаснее всего, она не могла понять причины такого поведения. Не могло быть это только из-за Сириуса. Ведь с его смерти прошло уже больше двух месяцев. Жил же Гарри до этого нормально. Ну да, не светился счастьем. Но и не пропадал в небе часами. А теперь… Что, если случилось что-то еще, а он не говорит? И почему не говорит? Из-за того, что произошло у них с Роном? Ну и какая из нее подруга после этого… Кроме того, она очень плохо спала. Ей снились какие-то странные, тревожные сны, ни один из которых она так и не смогла запомнить. Хоть и чувствовала, что снились они ей неспроста. Из головы все никак не шел Малфой. Он с самого их возвращения в школу тоже ходил мрачнее тучи. И куда он все-таки уходил в воскресение? Гермиона и сама не понимала, почему ей это не давало покоя. Но чувствовала, что с Малфоем происходит что-то важное. Что-то, что касается и ее тоже. Гермиона перевела взгляд на огонь и попыталась понять, с каких пор она обращает столько внимания на какие-то смутные предчувствия. Но она ничего не могла с собой поделать. Мысли о Малфое мешали думать, заниматься, спать и иногда даже есть. Он стал для нее чем-то вроде сложной задачи, которая все никак не хотела решаться. А Гермиона Грейнджер не могла позволить себе подобной расхлябанности. Она решала все задачи, даже самые сложные. Забини сегодня появилась на завтраке бледная, словно смерть. Она и раньше-то неважно выглядела, но сегодня… Краше в гроб кладут. Наверное, с Малфоем что-то не поделила. Ну вот, опять Малфой. Гермиона решительно захлопнула книгу и хотела подняться к себе, но тут услышала, как открылся проход в гостиную. Девушка обернулась в надежде, что это вернулся Гарри, и можно будет с ним поговорить. В гостиную вбежал Джонни, мальчик с первого курса. Очень талантливый и совершенно недисциплинированный. МакГонагалл еще после первого занятия попросила Гермиону уделить ему побольше внимания. Его способности сразу бросались в глаза, но любые способности требовали четкого контроля. А Джонни слова «контроль» не знал. И вот уже на втором занятии трансфигурации, устав от скучной теории, он превратил собственное перо в веточку сирени и заставил ее расцвести. За что немедленно заработал взыскание. Таланты талантами, но непослушания декан не любила. Гермиона взглянула на часы. Судя по всему, он как раз возвращался с отработки. Девушка улыбнулась мальчику и, отвернувшись, направилась к лестнице на второй этаж. Но тут Джонни окликнул ее: – Гермиона! Подожди! Староста обернулась. Мальчик выглядел усталым, но вполне довольным. Видимо, профессор не сильно строжилась и, быть может, даже похвалила за рвение. – Да, Джонни? – Профессор МакГонагалл просила передать, что хочет с тобой поговорить. – О, хорошо, я зайду к ней завтра. – Да нет же! Она сказала, прямо сейчас, – мальчик нахмурился. – Сейчас? Ты уверен? – засомневалась Гермиона. – Уже почти десять. – Уверен. Она сказала, что это важно. – Ладно, – кивнула Гермиона. – Сейчас только книжку занесу в спальню. Спасибо, Джонни. Мальчик улыбнулся ей и поспешил к своим друзьям. Гермиона испытала странную зависть к нему. Она вспомнила свой первый курс. Столько нового, неизведанного, интересного. В детстве все было настолько проще, никаких тебе проблем, никакой войны. Каждый день словно чудо. Теперь же каждый новый день – лишь отсрочка. Еще 24 часа, которые им позволили прожить. Она поднялась к себе, поставила книгу на полку и одела мантию. Староста должна оставаться старостой. В коридорах было пусто, сумрачно и неуютно. Уже на полпути к кабинету декана она подумала, что хорошо было бы предупредить Рона, что она ушла. Кто знает, сколько времени займет разговор с МакГонагалл. Она может и не успеть на дежурство. Но возвращаться было глупо. За поворотом раздались шаги. Гермиона остановилась и через пару секунд перед ней появился Малфой. Малфой! Мерлин, опять Малфой! Впрочем, это естественно, кого еще-то можно встретить в коридоре неподалеку от кабинета декана Гриффиндора в половине одиннадцатого вечера? Только Малфоя. – Что, Грейнджер, проблемы? Гермиона обернулась. – С чего ты взял? – Ну, ты тащишься к своему декану в такой час. Первокурсники отказываются учиться? – Никаких проблем с первокурсниками, Малфой, – Гермиона равнодушно отвернулась. У нее не было никакого желания вестись на его провокации. – Значит, сама во что-то вляпалась? Наверняка, опять со своим драгоценным Поттером? Гермиона вновь посмотрела на слизеринца. – Зачем ты это делаешь? – Что делаю? – Лезешь ко мне, – ответила Гермиона. – Мы оба прекрасно знаем, что тебе на меня плевать. – Верно, – подтвердил Малфой с презрительной улыбкой на лице. – И придираешься ты ко мне, только чтобы позлить Гарри. Так вот Гарри тут нет. Твоих друзей, перед которыми нужно держать марку, тоже. И тебе безразлично, есть у меня проблемы или нет. Так зачем ты это делаешь? – Должна быть причина? – Да. – С чего ты взяла? – он выглядел по-настоящему заинтересованным. – Потому что должна быть. – Это не ответ. – О Мерлин, ты просто невыносим! – Гермиона возвела глаза к потолку. – Спасибо, я старался, – съязвил парень. Гермиона покачала головой, отвернулась от него и продолжила свой путь. – Ты так и не ответила на мой вопрос, – бросил Малфой ей в спину. – Как и ты на мой, – Гермиона, не оборачиваясь, развела руками. – Так что мы квиты. Она услышала, как Малфой затопал в противоположном от нее направлении. У нее сложилось впечатление, что он посмеивался. Не насмехался над ней, не издевался, а просто посмеивался над всей ситуацией. Впрочем, не это сейчас занимало ее мысли. Малфой, сам о том не зная, озвучил ее подозрения. Не могло быть все в порядке, если декан пожелала увидеть ее так поздно. Хотя, это наверняка что-нибудь, связанное со школой. Если бы причина была в Гарри, ее бы вызвали сразу к директору. Но гадать тоже не было никакого смысла. Через несколько минут она услышит все от самой МакГонагалл. Дверь была распахнута настежь, а декан Гриффиндора нервно ходила по кабинету. Гермиона решила, что стучать в открытую дверь – это лишнее. – Профессор? – неуверенно произнесла она. – Мне сказали, Вы хотели меня видеть. – Да, мисс Грейнджер, пойдемте, – декан вышла из кабинета и поманила за собой студентку. МакГонагалл шла чуть впереди, Гермиона на полшага сзади. Женщина выглядела обеспокоенной чем-то и ничего не объяснила Гермионе, отчего девушка насторожилась. – Профессор, куда мы идем? – К директору. Профессор Дамблдор хочет вас видеть, – сухо отозвалась МакГонагалл. – Что-то случилось? Декан нервно дернула плечами. – Директор все объяснит, мисс Грейнджер. Так, прекрасно. Вот теперь все по-настоящему паршиво. Если ее пожелал увидеть директор, да еще так поздно, да еще и одну, без Гарри, то у нее точно крупные неприятности. Только вот во что она умудрилась так аккуратно вляпаться, что даже сама не заметила? Они подошли к горгулье. – Мятные тянучки, – произнесла МакГонагалл и повернулась к своей студентке, прикоснулась на мгновение к ее плечу. – Иди, девочка. Гермиона неуверенно шагнула в открывшийся проход. Она постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь. В кабинете было очень светло. Директор сидел за своим столом, а за его спиной стоял профессор Снейп. Похоже, все было еще хуже, чем Гермиона могла представить. – А, мисс Грейнджер! – Дамблдор расплылся в такой широкой улыбке, что сердце Гермионы окончательно сползло в пятки. Так, на всякий случай. – Проходите, присаживайтесь! Чаю? – Эээ, нет, спасибо, директор, – Гермиона осторожно опустилась в предложенное кресло и посмотрела на профессора зельеварения. Никаких эмоций на лице, идеальная маска. Интересно, как долго он учился сохранять такое выражение лица в любой ситуации? А может, это не было маской? – Ну что ж, тогда к делу, – прервал ее размышления Дамблдор. – Не так давно до нас дошла тревожная информация. Гермиона молча смотрела на директора, ожидая продолжения. Внутри что-то предательски засвербело. Все предчувствия, ожидания и дурные сны, мучавшие ее последнюю неделю, вдруг слились в один колючий комок опасений, что сейчас ей откроют то, чего совсем не хочется слышать. – Боюсь, Гермиона, Вам придется покинуть Хогвартс. «Поздравляю! – прогремел в ее голове внутренний голос. – Вот теперь ты официально вляпалась по самые уши!» – Когда? – только и сумела вымолвить ошарашенная девушка. – Да вот прямо сейчас, – с прежней улыбкой ответил директор. – Может, все-таки чаю?