Чужой мир

В его кабинете было душно, а бокал по-прежнему холодил ладонь. Северусу давно было плевать, насколько он талантливый маг. И все же такие мелочи (хоть он этого и не признавал) облегчали жизнь и сохраняли немало нервов. Он смотрел, как золотистая жидкость разбивается о хрустальные стенки бокала, и размышлял, как бы помягче намекнуть крестнику, что тот стал слишком много времени проводить вне школы. Даже директор сегодня за ужином бросал недовольные взгляды на пустующее место старосты Слизерина. Надо это прекращать. Альберта прекрасно обойдется без племянника еще какое-то время. А Грейнджер, как он понимал, присутствие Драко рядом только выбивало из колеи. А уж как вся ситуация влияла на самого Драко. Подумать только, пришел утром поговорить о родителях девчонки. Истинный Малфой, ничего не скажешь… В дверь постучали, и визитер, не дожидаясь ответа, появился на пороге. – К вам можно, профессор Снейп? – спросил тихий девичий голос. Зельевар еле удержался, чтобы не рассмеяться. – Пэнси, – как можно более спокойно ответил он, – ты уже вошла. – Я могу зайти в другое время, – и она начала отступать обратно в коридор. Снейп нахмурился. С каких пор эта девочка теряется в его обществе и сомневается в своих поступках? – Брось, Пэнси! Иди сюда, – он поставил бокал на низкий столик между креслами, сцепил руки в замок и внимательно посмотрел на свою студентку. – Что случилось? Что-то на факультете? – Нет, это… Со студентами все в порядке. Большинство уже в своих спальнях. За исключением разве что меня. Да еще Малфоя. – Он опять не вернулся на ночь? – Пока нет, – Пэнси отвела взгляд. – Но я хотела поговорить не об этом. Я пришла по личному вопросу. – Садись, – Снейп указал на второе кресло. – И рассказывай. – Родители хотят видеть меня. – Когда? – Завтра. Северус кивнул, поднял бокал. – И что? – подтолкнул он девушку. – Мы ведь можем говорить здесь обо всем? – спросила она, обводя взглядом кабинет декана. – Абсолютно обо всем, – уверенно кивнул мужчина. – Более того, я могу обещать, что ни единое слово из нашего разговора не покинет этой комнаты. Пэнси облегченно вздохнула и продолжила. – Я думаю, этот вызов как-то связан с их планами по моей защите от… – Верно, – потянул Снейп. – Ведь осталось чуть больше полугода, да? – Угу. – И что тебя смущает? – Как вы думаете, если мне предложат уехать, – она посмотрела ему прямо в глаза, – стоит ли мне соглашаться? Снейп отвел взгляд, покачал рукой с бокалом. – Пэнси, я не совсем уверен, что могу быть советчиком в подобном деле, – он виновато пожал плечами. – Не лучше ли было обсудить это с другом? С Драко, например. Пэнси улыбнулась и покачала головой. – Вы не хуже меня знаете, что ответит Драко. – Тем более не было никакого смысла приходить ко мне, Пэнси. Ведь я посоветую то же самое, что и он, – зельевар развел руками. – Я редко в чем соглашаюсь со своим крестником, ты знаешь. Но здесь он будет совершенно прав. – Я не хочу знать, что, по-вашему, нужно делать мне, – нетерпеливо отозвалась девушка. – Мне нужно знать, что бы вы сделали на моем месте. Снейп поморщился. – Я сделал свой выбор много лет назад. Мне сложно судить о его правильности даже сейчас. Но я его сделал, – он помолчал, потом добавил: – Обо мне тогда никто так не заботился, как заботятся о тебе родители. У меня не было таких друзей, как у тебя. И я не знаю, что бы я сделал в твоей ситуации. Но, так или иначе, мысль спастись, уехать, пока не поздно, не кажется мне такой уж нелепой. – Я не хочу прятаться, – глухо отозвалась Пэнси. – Ни в чужой стране, ни за чужой спиной. – А чего ты хочешь? – Не знаю. Я могла бы… могла бы сражаться. – Сражаться? – Снейп чуть не поперхнулся виски. – Ну да, – Пэнси твердо встретила тяжелый взгляд декана. – Альберта ведь сражалась. – Ты не Альберта, – он жестко осадил девушку. – К тому же, ей борьба далась не так уж легко. А ты вообще ничего не знаешь о войне и, помоги Мерлин, никогда не узнаешь! – Но Северус… – Война, Пэнси, – это грязь. Это мрак, это боль, это смерть. Это кровь на твоих руках. Кровь ни в чем не повинных людей. И в первую очередь война убьет тебя. Ты даже не заметишь, как перестанешь быть человеком. – Но ведь Поттер всю жизнь… – вновь попыталась возразить Пэнси. – Поттеру нечего терять, он, по сути, ничем не рискует. Да и войны настоящей он еще не видел. А ты готова рисковать родителями, домом, привычной жизнью? – Вы думаете, я не смогу? – Я думаю, – уже спокойнее отозвался Снейп, – тебе это не нужно. А еще я думаю, ты пришла ко мне, потому что уже знаешь, как поступить. Пэнси в недоумении уставилась на декана. – Я пришла, потому что мне тяжело. – Если бы не определилась с выбором, не было бы так тяжело, – кивнул Северус и отпил из бокала. Какое-то время они молчали. Девушка обдумывала услышанное, а Снейп исподтишка за ней наблюдал. – Наверное, – медленно начала Пэнс. – Наверное, вы правы. Но я пока не могу себе в этом признаться. – Почему? – Потому что это значит, что я много лет ошибалась в себе, – вздохнула она. – Или самой себе о себе лгала. А признавать такое трудно. – Это не трудно, – Снейп улыбнулся. – Болезненно, но не трудно. И знаешь, мне кажется, что на твоем месте я поступил бы так же. – Как бы это еще родителям объяснить… Спасибо, Северус, – тихо добавила Пэнси и ушла к себе. *** Гермиона не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, вспоминала все 12 способов применения драконьей крови, пыталась ни о чем не думать. И все равно не могла уснуть. Во всем, конечно, была виновата луна, светившая прямо в окно. Будто не понимала, что мешает людям спать. Устав валяться, девушка выбралась из постели, накинула халатик и побрела на кухню. Конечно, можно было позвать эльфов, но маггловское воспитание давало о себе знать. Да и здешним эльфам она с некоторых пор не доверяла. В коридорах было темно и, на удивление, холодно. Из ламп горела только каждая третья, да и то не всегда. Решив не рисковать, Гермиона миновала галерею и лестницы-убийцы и вошла в западное крыло. Здесь по-прежнему не горело ни одной свечи. Как и в ночь побега, девушка коснулась стены и осторожно пошла вперед. Она никогда особо не боялась темноты, разве что в раннем детстве. Но этой ночью, в пустом коридоре чужого огромного дома, среди нереальной тишины, в которой было слышно, как кровь струится по венам, ей стало жутко. Всегда успокаивавшие темнота и тишина сомкнулись сейчас так плотно, что, казалось, Гермиона никогда не сможет из них выбраться. Она прибавила шаг. В конце коридора уже показался свет из кухни. Она пошла еще быстрее. Сердце билось где-то в горле, пульс сбивался. Позади ей чудились самые страшные демоны, и она почти бежала, не оборачиваясь. И когда она уже была в самом конце коридора, когда смогла, пусть плохо, но разглядеть лестницу вниз, ее нагнал страшный, полный боли вопль. Гермиона запнулась, нашарила ручку какой-то двери, повернула, открыла, ввалилась в комнату, захлопнула дверь за собой и прислонилась к стене. Пытаясь успокоиться, она осмотрела комнату. Осознала, куда попала, и поняла, что впору кричать самой. Судя по тому, что Гермиона сумела рассмотреть в лучах приглушенного света, это была спальня. У дальней стены виднелась огромная кровать с тяжелым пологом. В глаза бросилась открытая дверь в ванную, лампа в которой служила единственным источником света. Это все, что заметила Гермиона, прежде чем ее взгляд уперся в опустившегося на локти и колени Малфоя. Он тяжело дышал и постанывал. Девушка не видела, что с ним, но темная рубашка была разорвана в клочья на его спине. – Малфой? – тихо позвала она. Юноша медленно повернул к ней голову и молчал несколько секунд, вглядываясь в ее лицо. – Грейнджер, какого дементора ты тут забыла? – прохрипел он. – Это… ты кричал? – начало доходить до Гермионы. Нет! Не мог это быть он. Не может человеческое существо издавать такие звуки. Малфой усмехнулся и обронил: – Нет. Это был местный полтергейст. Теперь можешь идти. – Альберта назвала тебя так. Вчера за ужином, – тихо напомнила девушка, подходя ближе к нему. – О твоем детстве. Маленький полтергейст… Она опустилась на колени и присмотрелась к его спине. Ошметки рубашки были словно мокрые, а вот манжеты – светлыми. Кровь. Она уловила запах, во рту появился привкус металла. – Что с тобой случилось? – Упал неудачно, – он закашлялся. Гермиона поднесла руку к его спине, но побоялась прикоснуться. – Ну все, ты удовлетворила свое любопытство. Теперь проваливай! – Тебе нужна помощь, – заупрямилась девушка. Это было очевидно. Она не могла точно определить, что случилось. Но так много крови! Да и нужно видеть раны, чтобы правильно их залечить. – Сам справлюсь, не волнуйся. – Не справишься. Дьявол, здесь слишком темно! Почему ты хотя бы эльфов не позвал? – Грейнджер, я могу повторить в третий раз, коль уж ты такая непонятливая – убирайся отсюда! – Давай-ка уложим тебя на постель, – как ни в чем не бывало произнесла Гермиона, беря его под руку. – Я сказал, выметайся!!! – Ох, Малфой, успокойся уже! Ко… – начала она, но Драко резко поднялся и зажал ей рот. – Нет! Никаких эльфов! Поняла меня? – Но почему? – удивленно спросила девушка, как только он отнял руку от ее лица. – Потому что я так сказал. – Весомый аргумент, ничего не скажешь, – кивнула девушка. – Одна я все равно не справлюсь. – Все что от тебя требуется, это выйти из комнаты и оставить меня в покое. – А все, что требуется от тебя – это заткнуться. Мне плевать, что ты думаешь о моем пребывании здесь, и уже тем более мне плевать, что ты там говоришь об эльфах. – Нет! Никаких эльфов! – Но почему? Малфой смотрел на нее и упрямо молчал. – Да объясни же ты по-человечески, если хочешь, чтобы я тебя послушала! – Они расскажут ей, – тихо выдал Драко. – Альберте? – Да. – И что? Она твоя тетя. – Ей нельзя знать. – Почему? Малфой мотнул головой, поморщился, но промолчал. – Малфой! – прикрикнула Гермиона, устав вымучивать из него каждое слово. – Если она об этом узнает, немедленно отправится в Малфой-Мэнор. А туда ей путь заказан. – С чего ты взял, что она туда пойдет? – С того, что я ее знаю. Она захочет доступно объяснить моему отцу, почему она не согласна с его методами воспитания. – Это твой отец с тобой сделал? – Гермиона схватилась за горло. Нет, она давно подозревала, что Люциус Малфой сумасшедший. Но сотворить такое с собственным сыном?! Что за изверг мог это сделать? – Теперь ты понимаешь? – вновь привлек ее внимание Драко. – Я понимаю, что Альберта не должна ни о чем узнать. Мы просто прикажем Косте молчать, и все. – Не поможет, я проверял, – Малфой вновь опустился на пол и застонал. Ему явно становилось хуже. – Коста! – громко позвала Гермиона, надеясь, что домовик не спит. Эльф появился не так быстро, как днем, но все же достаточно быстро для глубокой ночи. – Госпожа Гермиона. Хозяин Драко. – Коста, мне нужна теплая вода, чистые полотенца, и как можно быстрее. О, и еще какую-нибудь емкость под грязные полотенца. – Слушаюсь, госпожа Гермиона. – И еще одно, Коста. Ты никогда ни при каких обстоятельствах не должен докладывать хозяйке о том, что происходило сегодняшней ночью в этой спальне. Ты понял меня? Коста задумался ненадолго, потом покачал головой. – Прошу прощения, но я не уверен, что могу выполнить этот приказ. Мне велено сообщать обо всех происшествиях без исключения. – А если… – Гермиона бешено соображала, что могло бы послужить достаточно веской причиной промолчать. – А если я скажу тебе, что от этого может зависеть жизнь Альберты? И жизнь Драко тоже. И, может быть, даже моя. Коста вновь задумался. На этот раз молчание длилось дольше. – Вы хотите сказать, что если я сообщу хозяйке о состоянии хозяина Драко, я поставлю под угрозу ее и ваши жизни? – Именно! – Вы в этом уверены, госпожа Гермиона? – Абсолютно уверена. – Тогда я обещаю вам, что хозяйка никогда не узнает об этой ночи. Я могу исполнить ваше первое поручение? – Да, Коста, спасибо… Вот видишь, а ты говорил, не получится, – заметила девушка, приобнимая Драко за плечи. – Давай все-таки уложим тебя. С ее помощью Малфой поднялся на ноги и добрался до кровати, на которую упал с глухим стоном. Тут же появился эльф с небольшим тазиком и кувшином воды. За его спиной в воздухе парила стопка белых полотенец и пустой кухонный разнос. Кувшин и чашу водрузили на прикроватный столик, разнос опустился на пол рядом с девушкой. – Что-нибудь еще, госпожа Гермиона? – Да, нож или ножницы. И больше света. Мне нужно больше света. В то же мгновение вспыхнули все свечи в комнате, и даже камин затрещал. Разрезав остатки рубашки, Гермиона полностью обнажила спину, но из-за засыхающей уже крови сложно было что-то рассмотреть. Девушка взяла одно из полотенец и намочила его. – Сейчас будет больно, – предупредила она. – Уже больно, – со злостью ответил Малфой. – Будет еще больнее, – терпеливо пояснила она. – Это вряд ли. Давай уже! Гермиона аккуратно провела полотенцем по левому плечу юноши. Драко застонал. – Нет, так не годится. Подожди, у меня, кажется, было где-то обезболивающее зелье. Я принесу. – Нет, – он ухватил ее за руку. – Не надо. Так нормально. – Драко, но… – она не делала над собой усилий. Его имя, имя, которое раньше она произносила в самых редких случаях и лишь с презрением, так естественно сорвалось с языка. Это было уже имя не врага, но мальчишки, попавшего в беду. И произнести его оказалось невероятно легко. – Не надо, я выдержу. – Но зачем терпеть, если… – Все равно не поможет. Это был гоблинский клинок, выкованный столетия назад. У него… своя магия. – А вот это очень плохо, – задумчиво произнесла Гермиона. – Коста, мне еще понадобятся бинты и ткань для компрессов. Все стерильное. – Слушаюсь, – домовик исчез. – Зачем тебе бинты? – прохрипел пациент, вновь заходясь кашлем. – Судя по количеству крови, раны глубокие. Залечить я их все равно не смогу, раз ты говоришь, что оружие ковали гоблины. Придется просто перебинтовать. По-хорошему, конечно, нужна заживляющая мазь мадам Помфри, – задумчиво заключила девушка, вновь проводя полотенцем по спине. – Это мазь… мммммммммм, дьявол… мазь Северуса, он ее готовит. – Серьезно? Как ты думаешь, он уже спит? – Понятия не имею. Но мазь есть в моем комоде в верхнем… ааааааааааа, черт, Грейнджер, аккуратнее! Гермиона бросила полотенце на разнос (все равно оно уже насквозь пропиталось кровью) и подошла к комоду. В верхнем ящике помимо узнаваемой баночки с заживляющей мазью обнаружилась еще целая куча полезных зелий и порошков. Подхватив восстанавливающее и успокаивающее зелья, Гермиона вернулась к постели. Тут же рядом появился Коста, бинты повисли в воздухе рядом с полотенцами. Домовик поклонился. – Что-нибудь еще, госпожа Гермиона? – Не, Коста, пока можешь идти. Я позову, если что-то понадобится. Спасибо. Домовик исчез, а девушка вновь посмотрела на искаженное болью лицо Малфоя. – Слушай, – тихо начала она, – я понимаю, что тебе очень больно. Но раз уж мы ничего не можем сделать с болью, давай ты постараешься не переходить на личности? Я просто пытаюсь тебе помочь. И не кричи так громко, а то разбудишь Альберту, и вот тогда нас никакие приказы домовикам не спасут. – А теперь послушай ты, Грейнджер, – со злостью отозвался юноша. – Ты не имеешь и малейшего представления, насколько мне больно. А я всегда злюсь, когда мне больно. Так что либо терпи, либо проваливай! И вообще скажи спасибо, что я еще ни разу не послал в тебя Crucio. – Спасибо, – прошептала Гермиона, вновь касаясь его спины. – Аааааааа, дьявол! – Малфой уткнулся лицом в подушку и тяжело задышал. – Прости, – чуть не плача проговорил Гермиона. – Я стараюсь быть аккуратнее, но из-за крови я не вижу, где именно расположены раны, и… – Так, я передумал. Забудь про осторожность. Сделай все быстро. Настолько быстро, насколько это вообще возможно. Гермиона кивнула, взяла еще одно полотенце и принялась обеими руками омывать кровоточащие порезы. Малфой глухо стонал в подушку. Гермиона пыталась понять, откуда в ней столько спокойствия. Мелькнула мысль, что будь на месте Малфоя Гарри, она бы уже в истерике билась. А тут спокойно обрабатывает раны… – Ладно, с этим я закончила, – она отложила полотенца, стараясь не думать о том, что ее руки по локоть в чужой крови. – Сейчас я нанесу мазь. Будет… – Знаю я, как будет! – оторвавшись от подушки, рявкнул Малфой. – Делай уже! Гермиона открыла рот, чтобы сказать ему какую-нибудь гадость в ответ, но удержалась. Она не знала, как бы вела себя, если бы собственный отец сотворил с ней такое. Пожалуй, у Малфоя был повод злиться и срываться на нее. Закончив с мазью, она вытерла руки и прикоснулась к плечу Драко. – Нужно тебя перебинтовать. Сможешь сесть? Малфой тяжело вдохнул и приподнялся на локтях. – Да, наверное, смогу. Он сделал еще один глубокий вдох и рывком сел. Гермиона тут же стянула с него остатки рубашки, быстро вытерла его грудь там, куда попала кровь. Было видно, долго он так не просидит, а потому нужно действовать быстро. Он внимательно следил, как ее руки порхали вокруг него, ловко укладывая бинты слой за слоем. – Где ты этому научилась? – тихо спросил он. Гермиона удивленно на него посмотрела, потом вновь опустила взгляд и улыбнулась. – Гарри часто попадает в неприятности. Жизнь рядом с ним не сахар, многому пришлось научиться, – она вдруг спохватилась, будто сказала что-то не то. – Нет, ты не подумай, я не жалуюсь, просто… – Отвечаешь на мой вопрос, – закончил за нее Драко. Потом кивнул. – Я понимаю. Он ведь твой друг. – Да, он мой друг, – Гермиона недовольно покачала головой. – Что-то не так? – А что так? Ведь это сделал твой собственный отец, а ты… – Эй, оставь-ка в покое моего отца! – вновь начал злиться он. Девушка закрепила бинты и серьезно посмотрела на Драко. – Это ненормально. Так не должно быть! – Да что ты знаешь? – Малфой опять перешел на крик. – Как ты вообще можешь судить, что и как должно быть? – Но ты не заслуживаешь такого! Никто не заслуживает! – в отчаянии кричала в ответ Гермиона, удивляясь, как же он не понимает. – Так, давай-ка расставим все по местам. Я не один из твоих драгоценных друзей-гриффиндорцев и не нуждаюсь ни в твоем заступничестве, ни в твоем участии. Спасибо за помощь, без которой я вполне бы смог обойтись. Ты можешь идти! Гермиона чуть улыбнулась. – Нет, Малфой, ты не один из моих друзей. Но кровь у тебя такая же красная, как и у них, теперь я точно знаю. Ты тоже человек. А ни один человек не заслуживает такого обращения. – Я тебе говорю еще раз. Ты свободна! – Выпей зелья, я оставила на столике. А то не сможешь завтра и до ванной дойти. – ПОШЛА ВОН ОТСЮДА!!! – проорал он ей прямо в лицо. Гермиона пожала плечами, спокойно дошла до двери, открыла ее, вышла и так же спокойно закрыла за собой. Медленно, не спеша, добралась до своей спальни, но, оказавшись внутри, прислонилась к закрытой двери и сползла на пол. Вот теперь было все: истерика, слезы, которыми она захлебывалась, ком в горле, мешающий дышать, дрожащие руки. И страх. Жуткий, безотчетный страх за жизнь другого человека. Пусть даже этим человеком был чертов Малфой. Ведь Малфой тоже был человеком. Теперь она точно это знала. *** Северус сидел, откинувшись в глубоком кресле, и смотрел на дверь, за которой уже давно скрылась его студентка. Мерлин свидетель, он ненавидел такие разговоры. Как мог он, предатель и убийца, советовать этим детям, как поступить?! Он не имел права вмешиваться в их жизни. Были же советчики и получше него. Так почему же он не смог просто промолчать? С Драко было проще, ведь он крестник. Да и Нарциссе Северус обещал присматривать за мальчиком. Он знал Драко, хорошо знал. Он понимал его и потому считал себя правым вмешиваться. Но эти девочки… Сначала непонятно откуда появившееся желание присматривать за Блез. Потом этот жалобный взгляд Грейнджер, благодарящей его за то, чего он не делал. А теперь Пэнси сама приходит к нему и просит совета. Почему эта девочка вообще решилась доверить ему свои страхи? Осознавать, что влияешь на судьбу детей, да еще так бесцеремонно, было слишком тяжело для Северуса. В конце концов, у него было немало собственных страхов. Мог ли он защитить Драко и девочек, если не сумел защитить самого себя? А она еще приплела сюда Альберту. «Она же сражалась!» Да уж, она-то сражалась. Знал бы хоть кто-нибудь, чего ей это стоило. Северус нахмурился. А он ведь и сам толком не знал, чего ей это стоило. Она сбежала, не оставив ему ни одного ответа. Снейп осушил бокал. Еще один страх, еще одна слабость. Он боялся услышать, что прав в своих догадках. Но еще больше боялся ошибиться. Он долго сидел в этом кресле и смотрел на огонь. Потом поднялся, закупорил бутылку и вышел из кабинета. Студенты этой ночью разочаровали его. Никто не пробирался тайком на кухню, не целовался в пустых классах. Даже Поттер, и тот, видимо, тихо спал в своей постели. На улице было хорошо после дождя. Тучи рассеялись, трава приятно пружинила под ногами. Уже прохладный ветерок напоминал, что скоро наступит настоящая осень. Северус откуда-то знал, что она будет в парке. В укромном уголке у полуразрушенной беседки, облюбованном ею много лет назад. Сидела там, на грубом камне ограждения и смотрела на небо. – Здравствуй, – тихо произнес Северус, опускаясь на скамью напротив нее. Она не ответила, даже не шелохнулась. Северус тоже поднял взгляд к звездам. – Мне всегда было интересно, что ты там видишь? Альберта спустила ноги со стены и повернулась к нему. – Ничего, – она пожала плечами. – Уже много лет я ничего там не вижу. Зачем ты пришел? – Я хочу с тобой поговорить. – Есть о чем? – Да. – Говори, – кивнула она. Северус вздохнул. – Все эти годы меня терзали сомнения. Я… надеялся, что ты сама мне расскажешь, когда придет время. Но прошло уже больше шестнадцати лет. Он замолчал. – О чем ты? Северус пересилил себя и посмотрел ей в глаза. – Пожалуйста, Альберта, – произнес он, еще больше понизив голос, – я умоляю, скажи, что это был не мой ребенок. Она опомнилась только через минуту. – Какой ребенок? – пытаясь скрыть волнение, спросила она. – Брось! Ты указала мое имя в своей медицинской карте как контактного лица на случай экстренной ситуации. Кстати, почему мое? – Ну а чье имя мне нужно было указать? Деда? – вздохнула она. – Он бы не перенес беседы с моим врачом. Или ты думаешь, я сама должна была объявить ему, что беременна? В самый-то разгар войны… – Ты могла бы назвать Блэка. – Сириус всегда был мне только другом. Причем, не самым близким. Я много раз говорила это тебе тогда. Нужно повторить снова? – Вряд ли сейчас в этом будет смысл, – поморщился мужчина. – Тогда Нарцисса. – Она бы все равно сказала тебе. – Вероятно. – Ко всему прочему, я даже не предполагала, что твое имя им понадобится. Она снова подняла глаза к небу. – Знаешь, – почти шепотом начал Северус, – я целый месяц искал ответ. Пытался понять, как ты выжила. То есть, сначала я тебя, естественно, похоронил. Я ведь собственными глазами видел, как Лорд послал в тебя Аваду. – Много выпил? – Немало, – кивнул он, почесывая подбородок. – А потом пришел твой дед и заявил, что ты жива. – И ты вот так просто поверил? – удивилась Альберта. – Нет, что ты. Я видел тебя. На переправе через Ла-Манш. Ты стояла там, в толпе магглов, ожидающих паром, и не замечала меня. – Я вообще ничего тогда не замечала, – она подтянула колени к груди и положила голову на них. – Охотно верю. Я следил за тобой еще несколько дней, пытаясь убедиться, что ты – это ты. Не призрак, не морок, не кто-то другой под обороткой, а ты. Он взял с меня слово, что я буду держаться на расстоянии, не попытаюсь тебя вернуть. – И ты просто следил, – заключила она. – Да. А потом вернулся в Лондон. Я хотел лишь понять, как. Как ты выжила. И тут мне написала твой врач. Оказалось, ты пропустила уже два приема. А я даже не понимал, о чем она… но, надо отдать ей должное, объясняет она неплохо. – Ему было всего три месяца. Убить его было проще, чем меня. Я тогда просто отключилась. Очнулась уже в школе, – ее голос звучал надломлено. – Скажи мне, чей это был ребенок? – А какая теперь разница? – она отвернулась. – Мне есть разница, – упорствовал Северус. – А почему ты просишь сказать, что это был не твой ребенок? Не хочешь, чтобы эмоции испортили тебе игру? – Не хочу, – кивнул он. Глупо было отрицать очевидное, да и врать ей Снейп никогда не умел. – Ладно, – Альберта сглотнула. – Это был не твой ребенок. Северус молчал какое-то время. Потом с сожалением произнес: – Ты лжешь. – Лгу, – согласилась она. – Как ты мгла пойти туда, зная, что беременна? – спросил он, спустя пару минут. – Ну вот, началось… – пробормотала она. – Альберта… – Северус, я знаю все, что ты можешь мне сказать. И ты будешь прав во всем, без исключения. Но, умоляю, молчи. Я и так слишком многим заплатила за свою глупость. И каждый прожитый после этого день проклинала себя за то, что сделала. Но теперь уже ничего не изменить, так что… так что, пожалуйста, молчи. Северус кивнул. Винить ее действительно не было смысла. – Твой дед знает? – Нет, наверное. Хотя, с ним никогда не знаешь наверняка. – Ладно. А в Азии ты что делала так долго? – Восстанавливалась, – она пожала плечами. – Ты ведь тоже это чувствуешь. Скоро конец, и я хочу его увидеть. Каким бы он не был. Снейп снова кивнул. Они еще какое-то время просидели в полной темноте. Альберта изучала звезды, Северус – свои пальцы. В конце концов, он поднялся, сделал пару шагов в сторону, но опять обернулся. – Ты сказала бы мне? Ну, если бы все не закончилось так, как закончилось. Ты собиралась сказать мне? – Я не знала, – спокойно ответила она. – Не решила еще. – Почему нет? – Я сомневалась. – В чем? – он нахмурился. – В тебе, – припечатала Альберта. На его лице не дрогнул ни один мускул. Может, он этого и ожидал. А может… – Драко лучше не проводить так много времени в поместье. Это начинает вызывать вопросы. – Я передам, – она легла на ограждение, заложила руки за голову и в ее мире остались только звезды. В которых она уже много лет ничего не видела, но в которые не переставала вглядываться. *** В доме было темно и тихо. Никто не вышел ее встречать. – Папа? – позвала она с надеждой. Ни звука в ответ. Пэнси сняла мантию и подошла к лестнице. Осторожно провела рукой по деревянной сфере, венчавшей перила, будто пытаясь вспомнить это ощущение – дома. Но чувство не вспоминалось. Она была у себя дома, но она не чувствовала этого. Просто здание. Без души, без истории. Безликое нагромождение из дерева и камня. Девушка огляделась. Неужели все настолько плохо, что даже ее собственное родовое имение превратилось лишь в призрак спокойного прошлого? Позади нее появился эльф. – Хозяйка Персефона, с возвращением! Ваши родители ожидают вас в кабинете хозяина. – Хорошо, Тора. Возьми мою мантию и можешь идти, – ответила Пэнси и ступила на лестницу. Ее рука все еще касалась деревянных перил. Она знала, зачем ее вызвали из школы. Знала, почему родители не спустились, как обычно, встречать ее. Знала, что будет дальше с ней и ее семьей. Вот только она еще не поняла, как ей жить с этим знанием. В чем-то Драко был прав. Мир сходил с ума. Мир несся ко всем чертям. То, что всегда казалось им привычным и понятным, теперь либо извращалось до неузнаваемости, либо вообще исчезало. Взамен, они находили смысл там, где не видели его никогда прежде. «Дай ей повзрослеть!» Да, возможно Малфой был прав, и именно это происходили со всеми ними – взросление. Пэнси отняла руку от теплого дерева. С каким удовольствием она бы послала это взросление мантикоре под хвост. Но у нее нет выбора. Ни у кого из них никогда не было выбора. Девушка поднялась на следующую ступень. А затем еще на одну. И еще. Незачем откладывать неизбежное. Сейчас в кабинете отца решалась ее дальнейшая судьба. И коль скоро ей предложили поучаствовать в обсуждении, она не упустит такую возможность. *** Гермиона толкнула дверь и усмехнулась. Что бы ни происходило в ее жизни, библиотека для нее оставалась самым посещаемым местом. Наверное, какие-то вещи уже никогда не изменятся. В секции трансфигурации царил полный бардак. Клубы пыли на полках, книги расставлены как попало: не то, что не по разделам, даже не по алфавиту. Видела бы это мадам Пинс. Гермиона брезгливо стряхнула пыль с одного из томов и осторожно открыла. – Трансфигурация никогда не была особо популярна в нашей семье, – тихо проговорил Драко. – Да, я заметила, – Гермиона продолжала листать книгу. – Что ты здесь делаешь так рано? Ты ведь почти не спала. Она подняла на него встревоженный взгляд. Что на этот раз ему от нее нужно? – Зашла за книгой, чтобы почитать за завтраком. И спасибо за заботу, я прекрасно себя чувствую, – она с силой захлопнула выбранный том, между ними поднялись клубы пыли. – Я… я хотел поблагодарить тебя, – неуверенно сказал Малфой. – За вчерашнее. – Ты уже благодарил. С меня хватило. Гермиона отвернулась и решительно направилась к выходу, но он ее остановил, преградив путь. – Я не закончил, – жестче произнес Драко, но тут же снова смягчил тон. – Наверное, мне не следовало на тебя так кричать. – Очевидно, – кивнула Гермиона, встретив его прямой взгляд. – Прекрати меня прерывать! Я пытаюсь извиниться, если ты не заметила! – не выдержав, прикрикнул Малфой. – Криками?! Малфой, да ты вообще знаешь, что такое извинения? По лицу Драко скользнула тень. Гермиона испугалась своих слов и плотнее придвинулась к стеллажу. – По-твоему, это смешно? – он навис над девушкой. – Мне действительно жаль, что я наорал вчера на тебя! Но если бы ты меня так не выводила из себя, ничего бы вообще не было. – Ах, так значит, я виновата в том, что ты наглый, самовлюбленный павлин, не способный на уважение к другим людям? – вырвалось у Гермионы, прежде чем она успела себя остановить. Нельзя злить и без того злого Малфоя, слишком глупо. Она услышала, как хрустнули его пальцы, сжимаясь в кулак. «Ну все, – мелькнуло в ее мыслях, – сейчас он меня ударит!» Он поднял руку к ее плечу и смотрел на нее с таким гневом, что Гермиона даже зажмурилась. – Я закончил, – прошелестел он, и Гермиона с облегчением выскользнула из-под его руки. Шесть метров, и стеллажи закончатся. Совсем чуть-чуть, потом дойти до двери, выйти в холл и, во имя всего святого, не споткнуться. Вот сейчас она увидит дверь, и… – Профессор Снейп? – от неожиданности Гермиона все же споткнулась и чуть не выронила книгу. – Доброе утро, мисс Грейнджер, – кивнул как всегда хмурый зельевар. Поднял взгляд чуть выше. – Драко. – Привет, – тихо ответил юноша. – Ваши родители, – преподаватель снова посмотрел на Гермиону, – требуют встречи с вами. И, как я понял из разговора с Драко, вы тоже этого хотите. – Да, конечно, я… – И все же я не уверен, что это хорошая идея. Вы все еще в опасности. – Но я хочу увидеть их! – в отчаянии воскликнула Гермиона, видя, как из-за сомнений Снейпа исчезает последняя надежда на спасение. – Я не могу гарантировать, что после вашего визита, их укрытие останется так же безопасно. Вас все еще пытаются найти. – Разве? – удивился Драко. – Лалиберте дважды проверял их лондонскую квартиру, а вчера был в Дублине, – сообщил Снейп. – Они ищут. Не так отчаянно, как вначале, но все еще ищут. – Тогда, возможно, и стоит подождать с воссоединениями, – задумчиво проговорил Малфой. Гермиона обернулась к нему, в глазах плескалась обида. – Ты ведь говорил, что поможешь. Вот чего стоит твоя помощь? – обвиняюще бросила она. – Я сказал, что передам Северусу твою просьбу. Больше я тебе ничего не обещал, – огрызнулся он. – Это нечестно! – Мы не для этого с таким трудом вытаскивали ее сюда, – Драко обратился к крестному. – Если это рискованно… – Я хочу увидеть родителей! И вообще, это не твое дело! – А чье, по-твоему, это дело?! – Ты ведь уже говорил с директором, верно, Северус? – раздался спокойный голос Альберты. Все обернулись. Она стояла в дверях, закутавшись в огромный черный халат, почти полностью сливавшийся с ее волосами. – Верно, – подтвердил Снейп. – И он сказал, что… – Вряд ли это будет настолько опасно, – недовольно признал зельевар. – Вот и ответ. Отпустите девочку. И прекратите орать. Мало того, что всех эльфов на уши поставили, так еще и меня разбудили. Она выразительно посмотрела на племянника и вышла в холл. – Ладно, – наконец произнес Снейп. – Я заберу вас завтра утром, мисс Грейнджер. – А почему не сейчас? – вновь возмутилась она. – Вам знакомо слово «терпение»? – в его голосе снова появился сарказм. – Все нужно подготовить. Он прошел вперед, встал за спиной у Драко и подтолкнул крестника к выходу. – Если у вас нет вопросов, нам пора. – А меня-то ты куда тащишь? – удивленно оглянулся на Северуса юноша. – В Хогвартс, мистер Малфой. Если вы забыли, так называется школа, в которой вы проходите обучение. И в которой вы должны находится в течение всего учебного года, а не только когда вам хочется. – Я же не просто так сбежал, у меня были дела. Важные. – Не сомневаюсь. Они вышли в холл и голоса начали затихать. – Ну ты и зануда, Северус, – расслышала она. – Я твой декан! «Ого! Снейп может и на Малфоя голос повысить?!» – Это не мешает тебе быть занудой, – ответил Драко перед тем, как они вышли из дома. Гермиона опустила глаза к книге, которую все это время держала в руках, и улыбнулась. Завтра она увидит родителей. И, может быть, завтра она сумеет сбежать. *** – Просто это глупо! – Это не глупо, – возразил Грег. – Это легко. – Да. Потому что глупо, – стояла на своем Блез. – Слушай, я же не спрашиваю, что ты нашла в Малфое, – улыбнулся Гойл. – И правильно делаешь, потому что это – очевидно. – Ладно, убедила! Это глупо. Но мне все равно плевать. Когда мы устроим вечеринку? – На тему? – На тему?! Начало учебного года, Хогсмид, вечеринка. Это была традиция. – Ах, эту вечеринку, – Блез огляделась по сторонам. – Пожалуй, когда оставшаяся часть курса осознает, что учебный год уже начался. Вот где Винс? – Он занимается тем, что глупо. – Я и говорю. Всем плевать! – Блез обиженно передернула плечами. – Мне не плевать, и тебе не плевать, – подмигнул ей Гойл. – Я и ты – это еще не вечеринка. – А вот это зависит от количества выпитого, – рассмеялся парень. И тут Блез на плечо легла ладонь. – Есть разговор, – шепнула ей на ухо Пэнси. – Привет Грег. – Мы… мы на минутку, – тут же вскочила Блез. – Как обычно. Вторая подружка – конец веселью, – заключил парень. Блез улыбнулась ему. – Придержи мысль о вечеринке, она мне нравится. Пэнси уже скрылась в своей спальне. Стоило Блез проскочить внутрь, на дверь легло несколько заклятий против подслушивания. – Ну, как все прошло? – от улыбки Блез не осталось и следа. – Нормально, – Пэнси скинула на пол дорогую мантию. Туда же полетело платье. – Поверенный был? – Да. Они переписали все имущество на мое имя. Активы переведены на континент. Блез кивнула. – Они говорили о… – Да, – бросила староста, зашла в ванную и вышла через минуту в пижамных брюках и топе. – И? – не выдержала Блез. Пэнси подняла встревоженный взгляд на подругу. – Замужество. Она забралась на постель, достала из-под одеяла оранжевые носки и принялась натягивать. – Они сказали, за кого? – Блез опустилась рядом. – Эйлербург. – Знакомая фамилия, – Блез задумалась. – И даже очень. Немцы? – Этнически. Больше ста лет живут в Швейцарии. Богатые, влиятельные, независимые. Полный набор, – недовольно заключила Пэнси. – Они тебе не нравятся? – Я их не знаю. И вообще, не факт, что это сработает. Помолвка – не такой сильный аргумент, каким могла бы оказаться свадьба. – Но помолвка предполагает будущую свадьбу, – возразила Блез. – В большинстве случаев, да, – Пэнси забралась под одеяло. – Впрочем, это лучший вариант из всех. – И все же помолвка – это очень серьезно, – озабоченно произнесла подруга. – Несомненно, если может спасти твою жизнь, – с сарказмом отозвалась староста. – Я не об этом. Я имела в виду… Ты никогда не думала, что это должно быть по любви? Пэнси приподнялась на локтях и насмешливо посмотрела на девушку. – Поразительно! При твоем происхождении и воспитании ты еще умудряешься думать о любви, – она вздохнула. – Рано или поздно родители бы выдали меня за кого-нибудь. И мои симпатии не играли бы никакой роли. Она упала обратно на подушки. – Но не отказываться же вообще от любви! – Глядя на тебя и Малфоя, я начинаю думать, что это неплохая идея. Блез фыркнула. – Ты не сможешь прожить всю жизнь без любви. – Может смогу, а может и не смогу. Я не знаю, как пройдет моя жизнь. Но вот сейчас я любить точно не намерена. Ни своего жениха, ни кого бы то ни было еще. – Ненормальная, – заключила Блез. Пэнси пожала плечами и закрыла глаза. – Почему ты забралась в постель? Всего три часа дня. – Я не спала всю ночь, размышляя, что же они придумают, – пояснила Пэнси, потягиваясь. – А после выдержала психологическую атаку отца, матери и собственного здравого смысла одновременно. Смертельно устала. – А обед? – К дементору обед! – девушка перевернулась на живот и зарылась в подушки. – Ладно, – улыбнулась Блез, поднимаясь. – Отдыхай. – Блез? – шепот Пэнси нагнал ее уже у самой двери. – Да? – Не волнуйся за меня. Я не против такого исхода, со мной все будет хорошо. *** Эльфы разбудили Гермиону еще до восхода. Снейп мерил шагами холл. Он явно нервничал. – Так рано? – вместо приветствия выпалила Гермиона. – Так рано, – кивнул угрюмый профессор. – Но почему? – Конечно! Гермиона Грейнджер не мыслит свою жизнь без вопросов, – вздохнул он. – Простите, – девушка опустила голову. – Вы удивитесь, но Упивающиеся Смертью тоже иногда спят. Возможно, в этот час нас и не заметят. Идемте. Они вышли на улицу. Небо только начинало светлеть на востоке. В какой-то момент Снейп ее остановил и протянул свечу. – Опять? – Это другая, – он поморщился. – Чем обычнее предмет, тем больше шансов, что о его истинном назначении никто не узнает. – Шансов перепутать свечи тоже немало, – заметила девушка и тут же опасливо покосилась на профессора. – Беритесь уже! Гермиона сжала свечу. Тихий шепот, рывок, водоворот звуков и красок. Рука профессора, сжимающая ее локоть, тошнота и… что-то мягкое под ногами. Она опустила глаза. Песок. Она несколько раз глубоко вдохнула, освободила руку и огляделась. Они были на побережье. Но где именно? – Где мы? – На маленьком островке посреди Тихого океана. Здесь сейчас около пяти часов вечера. Я вернусь за вами завтра в час дня по местному времени. – Ага, – кивнула Гермиона, изучая побережье на предмет кораблей, яхт, лодок или хотя бы плота. – И еще одно, мисс Грейнджер, – проговорил он тихим, вкрадчивым голосом, каким говорил на занятиях с Невиллом и Гарри. Гермиона опасливо обернулась к нему. – Даже не пытайтесь сбежать. Этот остров окружен таким же заклинанием, как и поместье Альберты. Вы не сможете ни физически выйти за его пределы, ни перенестись с помощью магии. Попробуете – и я тут же верну вас в Ирландию. Это понятно? – Да, профессор Снейп, – уныло кивнула Гермиона. Глупо было полагать, что она окажется хитрее Снейпа. – А мои родители?... – В доме за моей спиной, – указал Снейп. – До встречи, мисс Грейнджер. – До… – начала Гермиона, но Снейп уже исчез. Она пожала плечами и поспешила войти в дом. – Как ты вообще можешь ему доверять? – голос матери доносился откуда-то слева. Судя по запахам, там была кухня. – Ну, кому-то же надо доверять, – возразил отец. – Мама? – осторожно позвала Гермиона, входя в кухню. – Папа? Следующий час Гермиона помнила смутно. Было много восклицаний, объятий, слез. Она все никак не могла поверить, что вновь видит родителей, которые, судя по всему, разделяли ее чувства. – Я тебе говорила, что добром это не кончится! – в который раз заметила мама, когда они ужинали. – Джейн, может, хватит? – устало перебил ее отец. – А что хватит? Хватит говорить правду? – она повернулась к дочери. – Нужно было уезжать летом во Францию, когда мы с отцом тебе предлагали. – Побег бы не спас ни вас, ни меня, – возразила Гермиона. – Упивающиеся нашли бы нас быстрее директора, и к этому моменту вы были бы уже мертвы. – А ты нет? – Меня бы держали живой до прихода Гарри, – ответила Гермионой, сглотнув комок, и тут же взмолилась. – Зачем мы об этом говорим? Уже ведь столько раз обсуждали… – Почему нас держат раздельно? – не унималась мать. – Так безопаснее. – Это еще почему? Гермиона вздохнула и терпеливо пояснила: – Я живу в старом магическом доме. Вам там находится опасно. Никто не знает, какие заклинания были на него наложены, чтобы защитить от… – она осеклась. – Магглов, – закончил за нее отец. – Ты могла бы жить с нами. Здесь есть вторая спальня. – Это еще более рискованно, – покачала головой девушка. – Любого из нас можно отследить по магии. Здесь меня бы быстро обнаружили. – Ты могла бы не пользоваться здесь палочкой и все, – пожала плечами миссис Грейнджер, уверенная в логичности своих слов. – Так это не работает, – улыбнулась Гермиона. – Все гораздо сложнее. Они не спали всю ночь. По большей части молчали, но молчали вместе. На рассвете, когда мать задремала, девушка выскользнула из дома. На берегу было прохладно, а встающее солнце окрашивало окружающий мир в совершенно неправдоподобные цвета. Гермиона подумала, что никогда не была настолько далеко от дома. По крайней мере, физически. – Я не разделяю мнения твоей матери, – раздался за ее спиной голос отца. – Но в чем-то она права. Он подошел к дочери и встал рядом. – Потрясающе, правда? – он кивнул на солнце. – Который день встречаю здесь рассвет, а каждый раз удивляюсь. Неужели это реально?! – В чем она права, папа? – Ты могла бы остаться с нами. Не здесь, так где-нибудь еще. Притворилась бы обычной, переждала бы, пока там все не закончится. Гермиона разочарованно отвернулась. – Я думала, ты понимаешь, – вздохнула она. – Я понимаю. Но какой бы храброй ты ни была, какие бы решения ни принимала, ты все равно остаешься моей маленькой дочкой. А я очень хочу защитить свою дочь. Она вдруг прижалась к груди отца и обняла его так крепко, как только могла. Только бы не расплакаться, только не сейчас. – Прости меня, папа! Прости… – Ну, тише, девочка, тише, – он гладил ее волосы и, кажется, тоже готов был заплакать. – А то еще мама увидит и никуда тебя больше не отпустит. Она рассмеялась. – Это уже угроза. Отец взял ее лицо в руки и посмотрел прямо в глаза. – Просто пообещай, что будешь предельно осторожна. – Я обещаю. – Вот и умница, – он улыбнулся. – А теперь пойдем в дом. Когда до отъезда оставалось всего несколько минут, миссис Грейнджер задала вопрос, который, казалось, терзал ее сильнее прочих: – Ты уверена, что мы можем доверять этому Снейпу. – Нет, – не задумываясь, ответила Гермиона. – Но благодаря ему мы все еще живы. А это уже немало. *** Она наблюдала закат, примостившись на небольшой скамейке недалеко от парка поместья. Здесь было тихо и одиноко. Как раз то, что было ей сейчас нужно. – Давно здесь сидишь? – Герм обернулась. Он стоял прямо позади нее, идеальный, как и всегда. Странно, но она не услышала, как он подошел. – Не знаю. – Ты позволишь? – Драко кивнул на скамейку. – Да, да, конечно, – Гермиона почему-то смутилась. Все это было странно. Его появления ниоткуда, его поступки, его взгляды… даже его жесты. Все в нем было незнакомо, а потому пугало. Гермиона тяжело вздохнула. Вот бы вернуться на несколько дней назад. Тогда все было понятно. Была она, ее жизнь, ее друзья. Были враги. Был Малфой, в конце концов. Обычный, знакомый Малфой, а не это странное существо с его лицом. И тот привычный факт, что он вообще ее не замечал. – Как родители? – прервал он ее размышления. – Как ты съездила? – Родители нормально. Съездила тяжело. – У тебя такой вид… – осторожно заметил Малфой. – Какой вид? – она подняла на него глаза. – Будто перед тобой положили змею и сказали, что от того, съешь ты ее или нет, зависит судьба мира, – он усмехнулся. – И? – И пресловутая гриффиндорская доблесть не позволяет тебе отказаться. Но ты терпеть не можешь змей, – казалось, его это забавляет. – Дело не в гриффиндорской доблести, – произнесла она, снова отворачиваясь. – А в чем тогда? – Я не знаю, – торопливо ответила Гермиона. – Я только знаю, что любой на моем месте съел бы змею. Драко рассмеялся. – Ну это вряд ли! Зуб даю, та же Блез никогда бы не согласилась. Да и я тоже. Гермиона вновь посмотрела Малфою в глаза. – Тогда давай сюда свой зуб! – Не понял… – У меня создается впечатление, что ты не то, что не понимаешь, ты даже не слышишь, что ты говоришь. Ты… ты только послушай себя. Вот перед тобой блюдо, Малфой. А на блюде – змея. Съешь – спасешь мир, не съешь – и мир погибнет. И хочешь сказать, что откажешься? Хоть на минуту отвлекись от той ереси, которой тебя пичкали всю твою жизнь, и пойми одну простую вещь: мир и его спасение – это не бредни, которые придумывает Дамблдор, чтобы задурить нам мозги. Это не сказочка «светлой стороны» и не абстрактное понятие. Мир – это все вокруг. Понимаешь? Всё! И все! Я догадываюсь, что тебе абсолютно плевать на большую часть людей, которых ты знаешь, тебе плевать на весь остальной мир, на закаты, рассветы, на вот эту дубовую рощу. Но мир – это еще и все то, на что тебе не плевать. Это твой привычный образ жизни, это твой дом, твой отец, твоя мать, наконец. Мир – это и Альберта тоже. И профессор Снейп, который, по непонятной для меня причине так хорошо к тебе относится. Это все твои перевернутые вверх ногами ценности. Это даже твоя Блез. Мир – это еще и ты! Понимаешь? Ты – это часть мира. И если только из-за отвращения ты не съешь эту дурацкую змею, то и ты погибнешь тоже. И тогда уже будет все равно, как именно ты относился к змеям. Потому что если ты не съешь змею, не будет ничего. Ничего, ты можешь себе это представить? Можешь представить абсолютную пустоту, Малфой? – Гермиона уже почти кричала, захлебываясь словами, задыхаясь от недостатка воздуха. – И вот теперь, Малфой, посмотри мне в глаза и скажи, ты съешь змею? Драко молчал. Он давно уже отвернулся и слушал Гермиону, глядя на закат. – Вот видишь. Не в доблести дело. Не она отличает нас от вас. – А что же в таком случае вас от нас отличает? – То, что мы понимаем, что съедим змею. Мы понимаем, почему, мы признаем это. А вы можете лишь отрицать. Ты даже сидя здесь не можешь произнести этого, хоть прекрасно знаешь, что об этом разговоре не узнает никто и никогда. И даже не будь меня здесь, ты бы все равно этого не признал. Потому что ты – Малфой. Ты не спасаешь мир. Малфой повернулся к Гермионе, и она невольно отпрянула, столько злости и решимости было в его взгляде. – Ты закончила? – Нет! – выкрикнула Гермиона скорее от страха. – Я не испытываю отвращения к змеям. Сказав это, Гермиона вскочила и, что было силы, понеслась обратно ко входу в замок. А Драко так и остался на лавочке. Он вновь посмотрел на линию горизонта. Солнце уже село, дубовую рощу окутала синяя дымка. Он подождал еще пару минут, потом встал и через луг побрел туда, где начинался лес. Ему нужно было подумать… или отвлечься. *** – Ты уверена? – Да, я чувствую это. Он ищет меня. Сомневается, но уже ищет. – Это плохо… – Скорее, неизбежно. – Тебе совсем не обязательно ставить себя под удар. – Я и не ставлю себя под удар. Встретимся, поболтаем, как в старые добрые времена. Это должно переключить внимание его прихвостней с мальчишки и его друзей. – Зачем тебе это? – Ненавижу, когда в доме что-то происходит без моего ведома. – И все же, это слишком опасно. Люциус совсем озверел, после стольких-то неудач. – Ты за меня беспокоишься? – Я просто надеюсь, что твое прошлое хоть чему-то тебя научило. – Оно и научило – не рисковать никем, кроме себя. – Я, конечно же, не смогу тебя переубедить. – Конечно же, не сможешь. – А знаешь, когда ты была маленькой, можно было просто отправить тебя в Венгрию учиться. И ты даже не спорила. Жилось тогда гораздо легче. – Удивительно, но мне тогда было тоже в разы веселее, чем сейчас. – Разве ты не получаешь удовольствие от всех тех глупостей, которые совершаешь теперь? – Временами. *** В библиотеке чадила свеча. Одна-единственная. Драко усмехнулся. Ну конечно, ей тоже нужно было подумать… или отвлечься. – Ты знаешь, свечи не так уж дорого стоят, – произнес он тихо, входя внутрь. – Во всяком случае, дешевле, чем твое зрение. – Мне не темно, – так же тихо отозвалась Гермиона. Малфой хмыкнул, подошел к ее столу, выдвинул стул напротив, сел и уставился на девушку. Она что-то конспектировала, усиленно стараясь не смотреть на него. Спустя десять минут она не выдержала, вскинула глаза и спросила: – Ты что-то хотел? – Да, – Малфой глубоко вздохнул. – Я бы съел змею, не задумываясь. Хотя, стоит признать, что жаба была бы более серьезным испытанием для моих нервов и моего желудка. Гермиона удивленно на него посмотрела. Впрочем, удивление быстро сменилось серьезностью. Она кивнула и вновь уставилась в книгу. – А ты? – спросил Драко после еще пары минут молчания. – А я что? – спросила она, не отрываясь от книги. – Ну, ты сказала, что не испытываешь отвращения к змеям. Что самое ужасное ты могла бы обнаружить на своей тарелке? Перо в руке Гермионы замерло. Она посмотрела на Малфоя, вновь посмотрела в книгу, передернула плечами и тихо произнесла: – Тараканов. – Кого? Гермиона вновь посмотрела на Малфоя. – Тараканов. Это такие насекомые. – Никогда не видел. – Тебе страшно повезло! – Гермиона вернулась к книге. Перо вновь заскрипело по пергаменту. Малфой не уходил и по-прежнему смотрел на девушку. – Что-то еще? – Тебе неуютно рядом со мной, – задумчиво произнес Драко. – Это странно? – Да. Гермиона откинулась на стуле и ошеломленно посмотрела на Малфоя. – Что в этом странного? – громче, чем хотела, спросила она. – Ну, я спасаю тебя от участи заложницы Упивающихся. Ты в моем доме, под моей защитой, я приношу тебе конспекты и задания, я тебе почти не грублю, не хамлю, я не оскорбляю тебя, не угрожаю. Я вообще очень хорошо к тебе отношусь. – Вот это определенно странно, – прервала его Гермиона. – Что ты хочешь этим сказать? – Малфой нахмурился. – Строго говоря, я ничего не хочу говорить… – Грейнджер! – Ладно, ладно, – сдалась Гермиона. – Но заметь, ты сам начал этот разговор. – Ок, будем считать, что ты меня предупредила. Девушка глубоко вдохнула. – Я – подруга Гарри Поттера. Ты – его враг. С первого сентября первого курса ты ему прохода не давал. Ты оскорблял его, его родителей, его друзей. Ты оскорблял меня. Лишь за то, кем являются мои родители. Когда тебе было всего 12 лет, ты назвал меня грязнокровкой! Ты подставлял нас, жаловался на нас профессорам. Да даже если не обращать на это внимания – ты вообще не очень приятный человек. Собрал вокруг себя горстку избранных слизеринцев, а всех остальных презираешь, не забывая им об этом сообщить. Ты издеваешься над всеми, кто не может или боится тебе противостоять. Ты используешь хорошее к тебе отношение преподавателей, чтобы отыграться на тех, кто тебе не нравится. На малейшие попытки нормально с тобой общаться ты отвечаешь грубостью. Ты презирал меня последние пять лет. И тут, ни с того, ни с сего ты (если верить тебе на слово) вытаскиваешь меня из школы, рискуя своей… не знаю, чем, жизнью, репутацией, прячешь меня в своем поместье, чтобы меня не нашли друзья твоего отца. Ты перестаешь меня оскорблять, ходишь за мной по пятам, задаешь мне странные вопросы. И вообще ведешь себя так, будто этих пяти лет не существовало. А потом ты удивляешься, почему я чувствую себя неловко рядом с тобой. – Да, удивляюсь, – совершенно серьезно подтвердил Малфой. Гермионе показалось, что он не услышал ничего из того, что она ему наговорила. – Мне неловко, потому что ты либо лицемерил прошедшие пять лет и делал все то, что ты делал, лишь ради создания определенной репутации и в угоду своему отцу, либо ты лжешь сейчас. Что вероятнее всего и что гораздо страшнее. Потому что это означает, что ты не спасаешь мне жизнь. И возможно именно сейчас я в заложниках, а Гарри, быть может, уже у Лорда, – Малфой скривился от этих слов. – И я не знаю, что думать. – А тебе не приходит в голову, что я никогда не лгал? – Нет. – Почему это? – Потому что не может один человек совмещать в себе два настолько противоположных образа. – Прикинем. На первом-втором курсе я был маленьким и глупым и действительно вел себя так, как вел, потому что меня учили себя так вести. Потом последовал период переоценки ценностей. Но ведь последние пару лет я тебя вообще почти не трогал. – Ну, точно! Ты меня вообще не замечал, именно поэтому твое нынешнее отношение ко мне выглядит более чем логичным, – Гермиона грустно усмехнулась. – Тебя напрягает то, что я не обращал на тебя внимания? – Драко выглядел совсем сбитым с толку. – Нет! Меня напрягает, что ты теперь меня замечаешь. – Так, стоп! Ты меня вконец запутала! – Ты сам начал этот разговор! – раздраженно ответила Гермиона. – Да, я помню, спасибо! Они помолчали пару минут. Потом Драко начал, медленно и осторожно: – Ты – Гермиона Грейнджер. Тебе положено меня ненавидеть. И я никак не общался с тобой потому, что тебе положено меня ненавидеть. И, следовательно, ты не горишь желанием со мной общаться. Я не привык навязывать свое общество. К тому же, стоит мне подойти к тебе ближе, чем на метр, двое твоих друзей тут же накинулись бы на меня с кулаками. – Не хочешь же ты сказать, что все это время горел желанием со мной пообщаться, но не делал этого, потому что боялся Гарри с Роном! – в ужасе ахнула Гермиона. – Не хочу. Я хочу сказать, что прекрасно существовал без тебя и без проблемы в лице твоих приятелей. Это не значило, что я тебя презираю. Я просто жил отдельно от тебя, – непонятно почему, Малфой начал заводиться. – И вообще, в Британии сотни незнакомых тебе волшебников, которые, видя тебя, не начинают улыбаться. – Почему тогда в поезде ты вел себя как последний придурок? Коль скоро ты ко мне абсолютно равнодушен? – Гермиона скрестила руки на груди и прищурилась. – У меня было ужасное настроение и куча проблем в придачу. Ты просто оказалась в неудачном месте в неудачное время. – То есть окажись на моем месте в тот день Блез, ты бы отшил ее точно так же? – Не точно так же, но отшил бы, да. Гермиона лишь покачала головой. – Что? – грубо спросил Малфой. – Что что? – Гермиона вскинула непонимающий взгляд. – Что ты качаешь головой в стиле «ну я же говорила!», – раздраженно пояснил он. – Ничего, – Гермиона отвернулась. – Так мы решили вопрос с нашим общением? – упорствовал юноша. – А был вопрос? – Да. Меня бесит, что ты ведешь себя так… так, – неуклюже закончил Малфой. – Это не вопрос, это претензия. – Грейнджер… – Нет, Малфой, не решили. Как бы то ни было, мы никогда не были друзьями и, вероятнее всего, никогда не будем. Поэтому мне непонятно почему ты ведешь себя по-дружески и хочешь, чтобы я вела себя так же, забыв обо всем, что было между нами. – Это глупо! – Нет, это не глупо. Это логично, – Гермиона закрыла книгу и отправила ее на место заклинанием. Собрала перья, скрутила пергамент, поднялась и направилась к выходу из библиотеки. Уже у самых дверей она услышала тихий голос Малфоя: – Отец позвал меня в последний день каникул. Поздно вечером. И сказал, что придумал, как добраться до Поттера и, соответственно, вернуть расположение Лорда. Попросил выяснить, к кому Поттер привязан больше всех. Учитывая, что Блэк мертв, а Уизли чистокровный, ответ был очевиден. В тот вечер я ничего не сказал. Отец дал мне неделю. И намекнул, что если я справлюсь, он расскажет Лорду о моем участии и я смогу вступить в ряды еще до своего совершеннолетия. Что, по мнению моего отца, являет собой величайшую честь. Если же не справлюсь… я не знаю, что бы он сделал. Зато знаю с кем, – Малфой перевел дыхание, посмотрел на девушку у дверей. Она не поменяла позы, не обернулась. Стояла, держась за косяк, и молча слушала. – Я не мог рисковать матерью. Но и не мог позволить им заклеймить меня. Тем более так рано. Ты и представить себе не можешь, что такое быть связанным подобной клятвой. В этом плане, ты очень счастливая, Гермиона, – девушка вздрогнула при звуке своего имени. – Ты права. Я Малфой, я не спасаю мир. Но и становиться одним из них я не хочу. И значит, у меня оставалась всего неделя, чтобы придумать, как вытащить тебя, как обезопасить мать и как при этом не попасться самому. Он вновь замолчал, сглотнул и так же тихо продолжил: – Такой несчастной, как утром первого сентября, я не видел свою мать никогда. Я просто не мог на нее смотреть. И потому сбежал из дома как можно скорее. Трусливо, я знаю. Потому я был на вокзале так рано. Я уже почти было успокоился, но тут появилась ты. Живое напоминание того, что я погряз по уши и теперь вряд ли выберусь живым. А еще ты не отрывала от меня взгляда, и это раздражало еще больше. Я был не в состоянии нормально общаться и сбежал от друзей. Нашел пустой тамбур. Думал, там меня никто не найдет. И буквально через пару минут заявляешься ты! Ну ладно, прошла бы мимо – и дело с концом. Но нет, тебя черт дернул спросить, не случилось ли чего. А случилась со мной всего лишь ты. И когда я уже думал, что избавился от тебя, заметь, почти вежливо, ты вернулась снова. Это меня добило. Я должен был выплеснуть все, что накопилось. Прости, что выплеснул это на тебя. Драко затих. Гермиона не шевелилась. То ли переваривала услышанное, то ли ожидала продолжения. – Зачем ты рассказал мне все это? – наконец выдавила она. Голос предательски дрожал. – Чтобы ты поняла, что я не лгу. Ты здесь, потому что я не хочу отдавать тебя им. Ты действительно в безопасности, Поттер действительно в школе, уверенный, что ты у родителей. К тому же он под присмотром этого чокнутого старика, и значит, с ним ничего не случится. Как только все успокоится, ты вернешься в школу и, я надеюсь, никогда больше не окажешься пешкой в играх моего отца. Я не лгу тебе, Гермиона. Девушка обернулась и странно на него посмотрела. – Нет? Драко усмехнулся. Ну да, дурак, подумал, что она и правда может ему доверять. – Конечно, это не значит, что я автоматически становлюсь тебе другом. Я делаю это не ради тебя, а только ради себя. Лишь потому, что не хочу становится Упивающимся. И ты по-прежнему можешь продолжать меня ненавидеть. Гермиона опустила глаза к полу. – Я не ненавижу тебя. Ты капризный, избалованный ребенок с ужасной семьей. К тому же ты в эпицентре войны, а значит в грязи. Впрочем, как и любой из нас. Я не знаю тебя и никогда не пыталась узнать. Мне не понять, почему ты ведешь себя так, как ведешь, и какой выбор ты делаешь каждый день. Я и не стремлюсь. Мне хорошо живется и без тебя, в моем собственном мире. Но я не ненавижу тебя. И никогда не ненавидела, – она замялась. – Знаешь, ненависть слишком сильное чувство. Гермиона вновь посмотрела на Малфоя и вышла из библиотеки. Дверь еще не успела закрыться, и она увидела, что он затушил свечу. *** Лондонская морось опускалась легким серебром на ее волосы. Она могла укрыться капюшоном, но не хотела. Она шла вперед по темным улицам, не пряча лица. Она хотела, чтобы ее заметили. Она хотела, чтобы ее нашли. И вот, когда она уже начала злиться на медлительность своего брата, три высоких фигуры возникли прямо перед ней. Еще двое подошли сзади и схватили ее за плечи. Люциус вышел вперед. – Ну здравствуй. Добегалась, наконец? – Наоборот, Люциус. Заждалась, – с улыбкой проговорила она. – Сопротивляться будешь? – Смотря что ты готов мне предложить. – Хочу устроить тебе приватную встречу. – О, я фанат приватных встреч, ты же знаешь, – улыбка не сходила с ее лица. Люциус поморщился. – Уведите ее. Захват на плечах усилился. Капюшон все-таки водрузили ей на голову. Скрытая теперь от чужих глаз, Альберта улыбнулась шире. Впереди была самая веселая часть.