Чужой мир

– И почему же я должен тебе помогать? – Потому что тебе их победа не выгодна. – Допустим, – кивнул Малфой. – Но это не значит, что я автоматически становлюсь твоим лучшим другом, Грейнджер. – Лучшие друзья у меня есть, спасибо за заботу, – Гермиона скорчила недовольную гримасу. – Мне нужен учитель. – Что, прости? – Малфой не выдержал и расхохотался. – А куда, позволь спросить, подевались все преподаватели в этой школе? Гермиона упрямо мотнула головой. – Они не научат тому, что знаешь ты. – И что же такого страшного я знаю? – Малфой расширил глаза в притворном ужасе. – Ты один из них, – неуклюже начала девушка. – Ты знаешь… ну… ты знаешь их проклятия, приемы… темную магию. Ты ведь знаешь? Малфой резко посерьезнел. – С чего ты взяла, что мне хоть что-то об этом известно? – он понизил голос. – Твой отец с расстройства исполосовал тебе спину гоблинским клинком, – напомнила гриффиндорка, тоже переходя почти на шепот. – Уверена, у тебя была очень специфическая воспитательная программа. Малфой задумчиво провел рукой по подбородку, нахмурился. – Почему ты не пошла к МакГонагалл? – Они не хотят, чтобы мы вмешивались, – Гермиона обиженно дернула плечиками. – После всего, что с вами уже было? – на этот раз слизеринец выглядел по-настоящему удивленным. – Да. Они говорят, что мы еще дети, и запрещают во что бы то ни было ввязываться. Профессор МакГонагалл непременно доложит директору, за нами начнут еще пристальнее следить, но учить меня они не будут. Не тому, чему я действительно хочу научиться, – она огорченно покачала головой. – Альберта, – задумавшись, предложил Малфой. – Она бы не пошла к Дамблдору. Он посмотрел на озадаченную гриффиндорку и тут же все понял. – Ты ей не доверяешь, – с прежней ухмылкой потянул он. – А мне, значит, доверяешь? – Нет, – резко оборвала его Гермиона. – Тебе я доверяю еще меньше, чем ей. Но в случае с тобой, я уверена, что ты поможешь. – И в чем же причина твоей уверенности? – В шрамах у тебя на спине. Я точно знаю, ты на моей стороне. – Я ни на чьей стороне, – прошипел Малфой, словно даже мысль о том, чтобы быть по ее сторону, его оскорбляла. Гермиона равнодушно махнула рукой. – Называй это как хочешь. Все равно я права. Разве нет? Слизеринец недовольно отвел взгляд, переступил с ноги на ногу и с неохотой признал: – Смысл в твоих словах есть, – Гермиона тут же начала расплываться в улыбке. – Но вся твоя затея настолько же опасна и безответственна, насколько логична. – Значит, – разочарованно начала девушка, – ты не будешь меня учить? – Я… – Малфой замешкался. – Я не могу тебе сейчас ничего ответить. Мне нужно… – Конечно, – Гермиона торопливо подтвердила, что понимает. Она опустила погрустневший взгляд к своим кроссовкам, вновь натянула рукава на пальцы. Но затянувшееся молчание заставило ее вновь взглянуть на Малфоя. И в итоге девушка наткнулась на его усмешку. – Что? Что смешного? – Грейнджер, – Малфой явно с трудом сдерживал приступ хохота. – Это все еще мужская раздевалка. – Великий Мерлин! – воскликнула Гермиона и вылетела из помещения, провожаемая смехом слизеринца. *** Низкий потолок выглядел очень грязным, ужасно пахло прокисшими травами. Перед ней время от времени маячило размытое пятно. Слабый свет лился откуда-то сверху, но крыша была целая, без прорех. По крайней мере, насколько она могла видеть. Пятно сформировалось в человека, и все стало еще более загадочно. – Выпей, выпей, – и он поднес к ней источник травяной вони. Она отключилась, то ли от снадобья, то ли от изнеможения. Крыша по-прежнему была грязной. Только теперь с нее свисали пучки мерзко пахнущих растений, а на улице по ней барабанил сильный ливень. Чувствовался сквозняк, и было слышно, как человек напротив растирал что-то в глиняной чашке. Ее накормили очередной зеленой гадостью. На этот раз она смогла рассмотреть человека получше. Уже старик, совсем старик. Сил хватило только на то, чтобы вымолвить свое имя в ответ на его вопрос. Уже проваливаясь в сон, она услышала, как он бормотал: – Тяжело жизнь отдавать, тяжело… Сквозняка не было. Старика тоже. Ей удалось пробыть в сознании около часа, она считала. А потом он вернулся, завернутый в странный кусок шерсти и припорошенный уже тающим снегом. Он затопил что-то вроде печи, и сразу стало жарко, но он говорил, что это не телу, это душе жарко. – Отпускать тяжело. Отпускать всегда тяжело. Потому и жар. Душа твоя горит, вот выпей. И ей в лицо резко ударил этот ужасный запах прокисшей травы. – Не кривись, – проворчал он. – Силы тебе нужны, много сил. – Кого? Кого тяжело отпускать? – прохрипела она. Голос почти не слушался, она сама себя не узнала. Старик раздосадовано покачал головой, но все же ответил. – Сама знаешь, а спрашиваешь. Зачем, раз нужды нет? Нужды нет – молчи. Силы тебе нужны не для этого. Она еще хотела спросить, зачем ей нужны силы, но жара сморила слишком быстро. А может, это опять были его травы. – Понять тебе надо, слишком сильно ты за него держалась. Слишком сильно любила. И слишком сильно ненавидела того, кто забрал, – он тяжело вздохнул, будто уже хоронить ее собрался. – Потому и тяжело так сейчас. Слишком много сил ушло. Свет снова лился откуда-то сверху. Она уже могла оглядеть почти всю лачугу, но все равно не понимала, откуда исходит свет. – На что? На что ушло слишком много сил? Голос слушался уже лучше, она почти совсем не хрипела. А вот с пониманием были большие проблемы. Она не знала, сколько пробыла здесь, неделю или месяц. Но чем чаще она приходила в сознание, чем больше говорила с ним, тем меньше могла понять. – Ни на что. Силы ушли с ним. Он забрал. Но не себе. На, поешь. Она начинала привыкать к странной еде и уже почти незаметному запаху трав. – А кому? – допытывалась она. Старик равнодушно пожал плечами. – Никому. Куда уходят силы, когда умираешь? Туда и твои ушли. Но ты жива, и это радует. – А силы вернутся? – А как же! Ты же здесь, – кивал он, намешивая новые составы. Когда уже получалось садиться, она усмотрела небольшое окно под самым потолком. Оттуда и лился свет. Раньше окно было прямо за ее головой, и увидеть его не получалось. – Связь крепкая, разорвать трудно будет, трудно, – причитал старик себе под нос. – Чью связь? – предприняла она очередную попытку вклиниться в его размышления. Такие попытки обычно ничего не давали. Он просто продолжал бессвязно бубнить себе под нос, а ей только и оставалось, что пытаться истолковать доносившиеся до нее обрывки. Истолковать получалось мало что. Но в редкие моменты, как сейчас, он мог ответить. Понятнее от его ответов не становилось, но она надеялась, что со временем сможет его разговорить. – Твою и его, – произнес он, как само собой разумеющееся. Он смешивал какие-то настойки и почти не смотрел в ее сторону. – Его – ребенка? – Нет! – в его голосе сквозило раздражение. – Того, кто забрал. – Тома, – поняла, наконец, она. – А что за связь? – Говоришь, Том, будет Том, – он пожал плечами и вышел из лачуги. До наступления сумерек он так и не вернулся. Судя по всему, он был каким-то местным шаманом или лекарем. Или всем сразу. Большую часть времени он готовил какие-то порошки и настойки, все из заботливо собранных трав, развешанных прямо над ее головой. Он много делал для нее, но что-то составлял на полочку в дальнем конце. А потом все, что на полочке, куда-то исчезало. Наверное, он этим торговал. Или отдавал задаром. Она нашла в лачуге несколько книг. Судя по иллюстрациям, старинные книги по зельеделию. Но все на каком-то странном языке. Она не могла прочесть, сначала просто рассматривала картинки, потом искала знакомые названия рецептов. Потом пыталась разбирать слова в рецептах, которые еще помнила из той, прошлой жизни. Занятие было вряд ли нужное ей, но довольно увлекательное. К тому же, неплохо убивало часы, когда старик не хотел с ней разговаривать. – Ты не переживай, – как-то произнес он почти с нежностью. – Он ждать будет. Сколько понадобится, столько и будет. – Кто? Том? – не поняла она. – Не Том. Тот, кто ждет, кто обещал. Как обещал, так и будет, – он кивнул, подтверждая свои слова, и снова замолчал на много часов. О странной связи старик снова заговорил лишь почти через месяц. – Надо разорвать, надо, – он настороженно взглянул на нее. – Будет из тебя соки тянуть, не поправишься. – Но откуда связь? – она поерзала на кровати, будто стараясь почувствовать себя, свое тело. Но все в ней было по-прежнему. – Я не чувствую. – Ха! Не чувствует она! – он расхохотался мелким, почти злобным смехом. – Есть связь, видно же. Ты породила, он убил. Как же без связи?! После этого он часто вспоминал об этой связи. И каждый раз со все возрастающей злобой и беспокойством. Когда она смогла вставать, заставил выйти на улицу. Ритуал она запомнила плохо. Была ночь, дул жуткий ветер. Старик завернул ее в какое-то вонючее одеяло, и ветра она почти не ощущала. Был костер и опять травки. Одно она помнила совершенно точно: когда он закончил и повел ее обратно в лачугу, стало легко. Совсем легко, хорошо. Даже улыбаться хотелось. Как-то раз, когда уже наступило лето (по крайней мере, она тот период времени определила именно как лето), к ним прибежала девочка лет девяти. Она страшно запыхалась, все время тыкала куда-то пальцем и взволнованно тарабанила что-то на непонятном языке. Закончив свою сбивчивую речь, она получила от старика такой же непонятный ответ и убежала обратно. Старик собрал в охапку почти все свои склянки и поспешил вслед за гостьей. Вернулся он только к следующему утру, уставший, и, ничего не объясняя, свалился спать. Он так никогда ей и не сказал, чем занимался те сутки. Он выхаживал ее больше года. Когда физические силы восстановились полностью, начал учить. Сначала контролю, потом спокойствию. Они занимались чем-то вроде медитации. По сути, он заново учил ее колдовать, помогал восстановить магические силы, отнятые проклятием, и осторожно готовил к тому, чтобы вернуться. Он, бывало, много говорил о Томе. Она не знала, откуда этот старик все берет. Он говорил, будто то, что случилось с ней, случится и с Томом. Говорил, что она не успеет, но что Тому все равно воздастся. Говорил, что ей надо обязательно восстановить силы, научиться, дождаться и вернуться. Потому что, как она вернула силы, так и Том сможет. Еще он начал говорить про ребенка, которому нужна будет ее помощь. Он никогда не называл имен. То ли был уверен, что она и без имен его прекрасно понимает, то ли не знал их, то ли даже не задумывался об их необходимости. Она не могла понять, откуда он все это знает. Она даже не могла определиться, верить ему или нет. Он говорил о прошлом порой такое, что могла знать лишь она. А порой сочинял про будущее. Ну, кто поверит в предсказания какого-то свихнувшегося шамана-отшельника? И все же она не могла отделаться от желания ему верить. Она провела у старика около двух лет – посчитала, вернувшись в Европу. Она не хотела уезжать. Ее ничто не тянуло назад. Даже его заверения, что она должна, что нужна будет тому, кто ждет, и ребенку, имени которого она так и не смогла добиться. Однажды он просто вывел ее на улицу, указал путь, чуть подтолкнул и отпустил. Без грусти в голосе или в глазах, безо всяких сожалений, как отпускают на свободу выздоровевшую птицу. Оставил ей на память два кулона, а имени своего так и не назвал. Она не хотела уезжать, но в какой-то момент поверила ему, поняла, что так надо. И шагнула по тропе, указанной стариком. *** Северус устало потер переносицу. – Это все, что ты помнишь? – наконец спросил он. – Да, – отозвалась Альберта. Она стояла у каминной полки, как стояла в течение всего рассказа, и не поворачивалась к нему. – Кто он вообще такой, этот старик? Альберта пожала плечами. – Я же сказала. Отчасти шаман, отчасти монах. Но в большей степени гений. – Ладно, но почему ты не нашла его после? – Сначала думала, что это неправильно, – Альберта все же повернулась, подошла ближе и опустилась на диван рядом с ним. – Потом, когда решила, что он все же сможет ответить на какие-то вопросы, я отправилась туда. Она замолчала. Северус с удивлением заметил грусть в ее взгляде. – И? – подтолкнул он ее. – Я не помнила, как оказалась там. И плохо запомнила дорогу обратно. Я потратила несколько месяцев, чтобы найти его дом. Но... – она собралась с силами и продолжила: – его там уже не было. – В каком смысле, уже не было? – Сначала я подумала, что он ушел в какую-то из деревень. Там вокруг просто немыслимое количество деревушек. Я прождала сутки. Он не вернулся. Да и дом… он выглядел брошенным. Сразу было понятно, что тут давно никто не жил. Ну, знаешь, метровый слой пыли, давно не топленный камин. Наутро я обошла всю окру и нашла пепелище. – Ты не пыталась расспросить этих людей? – Я не знаю их языка. И они не говорят на тех, что я знаю, – она посмотрела ему в глаза. – Он умер, Северус, я точно это знаю. – Откуда? – зельевар с сомнением покачал головой. – Да оттуда же! – Альберта завелась, вновь встала и начала мерить комнату шагами. – Я ведь рассказала тебе все, что он говорил. Связи. Все, что мы делаем, создает связи. Он был совершенно прав, когда говорил, что мы с Томом были связаны. Но и со мной он себя связал. Тем, что выходил меня, тем, что разорвал нашу с Томом связь, что обучал меня. Связи образуются и разрушаются все наше существование. Это та часть магии, которую мы слишком редко чувствуем и которой никогда не научимся управлять. Мы были связаны, Северус, и я точно знаю, что теперь он мертв. Она вновь остановилась у каминной полки и уставилась на огонь. Снейп вздохнул. Чему он так и не смог научиться, так это чуткости в таких вот разговорах. Он поднялся и положил ей на плечо руку. – Тогда нужно постараться, чтобы его жизнь оказалась не напрасной. Раз он говорил тебе все это, значит, он верил, что это поможет. – Но я и половины из его слов не понимаю, – всхлипнула Альберта. – Тогда нам нужно просто разобраться. – Почему ты вдруг поверил, что его слова хоть что-то значат. – Ну, – Снейп замялся. – Он предсказал падение Темного Лорда. Хотя он и не мог ничего об этом знать. Убедительно. Альберта кивнула и вновь вернулась на диван. – Ладно. Определенные части складываются легко. Он говорил, что с Томом произойдет то же, что случилось со мной. Я потеряла много сил со смертью ребенка. Значит, и Том потерял определенную часть сил после того, что случилось в тот Самхайн. Что бы там ни случилось. – Логично, – согласился Северус, опускаясь рядом с ней. – Но ты сумела вернуть часть своих сил, следовательно, может и Лорд. Как? – Очевидно, с помощью какого-то ритуала. Но вот какого? – Погоди, – нахмурился зельевар, соображая что-то. – Ты не этим ли отвлекла его внимание от плана Люциуса по поимке мальчишки? Он подозрительно уставился на собеседницу, которая виновато прятала глаза. – Ты ведь виделась с ним. Я знаю, что виделась! – продолжал наседать Северус. – И именно об этом, судя по всему, и писала Нарцисса. – Она писала тебе? – Да, – кивнул он. – Пару дней назад. Передала письмо с Костой, как много лет назад. Она написала, что Лорд был в Имении и искал какую-то книгу. Она не запомнила названия, но написала, что это как-то связано с древними ритуалами. – Почему ты раньше мне не сказал? – ту же взвилась Альберта. – Потому что не знал, что это важно. Это ты подкинула ему эту мысль? – Да, я, – признание женщины по тону больше походило на атаку. – И раз он проглотил наживку, значит, мы сумели выиграть еще немного времени. – Времени на что? – На то, чтобы разобраться в остальном, – вновь вернулась к деловитому тону Альберта. – Понятно, что ритуал, который понадобится Тому, напрямую должен быть связан с младшим Поттером. Поттер здесь в безопасности. Давай вернемся к нашим загадкам. Кто этот ребенок? – Может, именно Поттер. – Думаешь? – Это логично. Очевидно, весь мир уверен, что именно в нем скрыт секрет победы или поражения. Я думаю, этот твой старик говорил, что Поттеру понадобиться твоя помощь, чтобы победить Темного Лорда. – А я думала про Драко, – неуверенно предложила женщина. – Почему Драко? – Снейп вновь задумчиво нахмурился. – Ну, потому что он мой племянник. И потому что Поттер, как я уже сказала, в безопасности здесь, под защитой Альбуса. А вот с Драко может случиться все, что угодно. – А почему ты к нему с этим не пошла? – задумчиво произнес Северус. – К Драко?! – Нет, к директору. Он бы тебе помог. Альберта тяжело вздохнула и вновь отвела взгляд. – Потому что он не резиновый, – она принялась накручивать на палец цепочку с кулоном-рыбой. – Он не Бог и не Мерлин, он не может решить все проблемы этого мира в одиночку. Он уже пытался однажды, и смотри, что из этого вышло. С чем-то мне придется разобраться самой. – Ну, у тебя есть я, – зельевар равнодушно пожал плечами. – Да, это обнадеживает, – рассмеялась Альберта. – Ладно, давай прикинем, что у нас в пользу Поттера… *** Гермиона медленно поднималась в совятню, пытаясь понять, что же вокруг нее происходит. День проходил за днем, а ничего не менялось. Гарри, хоть и помирился с ней, продолжал быть отстраненным. Нет, они разговаривали, проводили вместе больше времени, она даже иногда помогла ему с заданиями. Но все же чувствовала, что на деле он был не здесь, не с ней. Рон просил не наседать на Гарри и сам отстранялся от Гермионы. По чуть-чуть, почти незаметно, но отстранялся. А сама Гермиона, похоже, и не собиралась ничего предпринимать, чтобы исправить сложившуюся ситуацию. Ее вдруг охватила апатия, как в сентябре. Ей было почти все равно, останутся они с Роном друзьями или нет. В первый момент, когда девушка поняла, что почти рада этой отчужденности, она буквально возненавидела себя. Но быстро осознала, что эта ненависть была скорее из разряда чувств, которые она должна была испытывать, а не чувств, которые она испытывала на самом деле. В конце концов, Гермиона поняла, что единственная вещь, которая действительно ее волнует, это ответ Малфоя. Ответ, который он ей так еще и не дал. Гермиона понимала, что не должна злиться на него, но все же что-то очень похожее на злость понемногу росло в ней. Она знала, что у Малфоя и без нее немало проблем (не просто же так они ругались с Паркинсон в тот вечер!), но все же он мог бы уже что-нибудь решить. Или не мог?.. Единственное, что Гермиона могла сказать наверняка, это что она не имеет ни малейшего понятия, что происходит с ним. А вчера еще и МакГонагалл сообщила, что Паркинсон уедет на выходные. «По семейным обстоятельствам». Гермиона даже представить боялась, что это могут быть за обстоятельства. С другой стороны, ей было любопытно. Безумно любопытно. Однажды попав в их мир, узнав о нем хоть что-то, помимо привычных слухов и домыслов, девушка уже не могла держаться в стороне. В какой-то момент на этом пути Гермиону настигло осознание, что они обыкновенные люди, которые пытались выжить в этой войне и, по возможности, спасти тех, кто им дорог. Гермиона не могла их судить, потому что уже не была уверена, что на их месте поступила бы иначе. К тому же, она проучилась с ними пять лет, жила в одном замке, ела в одном зале, занималась в одних классах. Она знала их с детства, но никогда прежде не решалась даже заговорить с ними. Просто потому, что кто-то когда-то решил, что такие, как она, не имеют права говорить с такими, как они. Терзаемая такими невеселыми мыслями, Гермиона вошла в совятню и замерла. – И тебе доброе утро, Грейнджер, – тихо проговорил Малфой, выводя ее из задумчивости. Он стоял, облокотившись о столик с письменными принадлежностями, и хмуро смотрел куда-то в сторону. – Прости, – так же тихо отозвалась она. – Доброе утро. А что ты здесь делаешь… ну, так рано? – Я ждал письмо, – только теперь Гермиона заметила свиток пергамента, который он крутил в руках. – Теперь вот думаю сразу написать ответ да отправить. Ты? – Пришла письмо отправить, – она показала зажатый в руках конверт и неуверенно добавила. – В Нору. – Куда? – еще больше нахмурился Драко. – Родителям Рона, – поспешила объяснить Гермиона. И правда, откуда ему знать, что такое Нора. – Ты пишешь им письма? – Рон не фанат переписки, а миссис Уизли волнуется. Я пишу ей время от времени, – Гермиона пожала плечами и почувствовала себя последней идиоткой. – Я тебе не буду мешать, только письмо отправлю и все. Она подошла к одной из школьных сов и начала привязывать письмо. Ее не отпускало желание спросить, что он решил насчет ее предложения. Но стоит ли спрашивать? Если бы он определился, он бы ей сказал. Или нет? – Да ты мне, в общем-то, не мешаешь, – раздалось за ее спиной. – Я даже не знаю, что писать. Она обернулась и увидела, что он опустился на скамеечку рядом со столом и устало взъерошил волосы. Гермиона выпустила сову в окно и бросила взгляд на столик. Серебристо-серая лента закручивалась в кольца рядом с исчерканным пергаментом. Наверное, письмо было из дома. Она так и не знала, чем закончилась эта его история с отцом. Как много знал Люциус и собирался ли он еще наказывать Драко за помощь ей? Она вновь посмотрела на его нахмуренное лицо. – Я пойду, – проговорила она. – Увидимся. Он просто кивнул. Гермиона уже подошла к выходу, когда неожиданно поняла, что вот сейчас могла бы задать все свои вопросы. Он не злится, не хамит, и даже готов с ней разговаривать. Так какого Мерлина она уходит? – Драко! – позвала она и сама испугалась от того, как громко звучал ее голос. Он поднял на нее тяжелый взгляд. – Зачем уехала Паркинсон? – гриффиндорка мысленно пнула себя. Ведь не об этом же она хотела спросить. – Откуда ты знаешь? – Профессор МакГонагалл сказала. Она попросила меня провести обход вместо Пэнси на выходных. – Я бы и сам с этим справился, – юноша отвел взгляд. – Ну, это ведь правило. Старосты факультетов всегда патрулируют парой, – она выжидающе посмотрела на Малфоя, но тот не торопился с ответом. Девушка повторила вопрос: – Так зачем она уехала? И тут все изменилось. Гермиона буквально почувствовала, как между ними вновь выросла стена. Малфой расправил плечи, перестал хмуриться, на лицо вернулось привычное выражение спокойствия и самообладания, на губах заплясала презрительная ухмылка. Гермиона поежилась. – А тебе не приходило в голову, Грейнджер, что это не твое дело? – спросил он елейным голосом. Гермиона хотела было промолчать. Чего стоило отвернуться и уйти. Но что-то заставляло ее стоять на месте. – Просто скажи, это серьезно? – упрямо переспросила она. – С ней все будет в порядке? – Что? Ты что. Серьезно беспокоишься о Пэнси?! Как это мило с твоей стороны! – Малфой, – Гермиона тоже начала заводиться, – просто… – Ах нет, я понял! – не дал ей договорить слизеринец. – Ты вспомнила свое сентябрьское приключение, и теперь тебе везде мерещатся заговоры, похищения, Упивающиеся, верно? – Но я… – начала оправдываться Гермиона, но он вновь не дал ей и слова сказать. – Знаешь, ты будешь удивлена, – Драко поднялся и медленно подошел к ней, – но у нас тоже есть семьи. И далеко не все наши поступки подчинены интересам Лорда и войны. Пэнси уехала к родителям, потому что те захотели повидать дочь. К твоему сведению, мистер и миссис Паркинсон души в Пэнси не чают и всегда очень тяжело переносят ее долгое отсутствие. Но это, конечно же, не могло прийти в голову грязнокровке вроде тебя! Он выплюнул последнюю фразу и вышел из совятни. Гермиона покачала головой. Что она сделала не так? Он ведь был таким спокойным, и вдруг такая реакция. Она ведь ничего такого не сказала. Девушка вновь подошла к столу, взяла серебристую ленту от его письма, покрутила в руках, а потом спрятала в карман вместе с исчирканным пергаментом. Мало ли кто мог узнать его почерк. *** Карета ждала у ворот замка. Северус сказал, чтобы не привлекать лишнего внимания. Пэнси еще раз взглянула на ежащуюся от холодного ветра Блез. Не стоило тащить ее с собой. – Ведь все будет хорошо, да? – неуверенно произнесла она. – Блез, прекрати! – взмолилась Пэнси. – Я уезжаю на два дня домой, а не в изгнание собралась. – Я просто волнуюсь, – подруга недовольно повела плечами. Пэнс подошла к ней ближе и взяла за руку, заставляя посмотреть на себя. – И зря. Тебе совершенно не из-за чего волноваться. Блез просто кивнула и вновь отвела взгляд. – Это мне надо волноваться, – со вздохом продолжила староста. – Не натвори ничего, пока меня не будет! – Ты правда не хочешь, чтобы я что-нибудь учудила, или тебе обидно, что не сможешь при этом присутствовать? – легко рассмеялась Блез. – Я серьезно! Будь осторожнее, – без тени улыбки произнесла Пэнс. – Буду, – кивнула Блез, обняла подругу и подтолкнула к карете. Староста кинула еще один тревожный взгляд на девушку. Покачала головой каким-то своим мыслям и забралась в повозку, которая тут же тронулась с места. Блез продолжала стоять на месте, провожая карету взволнованным взглядом. – По шкале от 1 до 10, насколько она расстроена? – раздалось за ее спиной. – Она больше была расстроена, что ты не пришел ее проводить. Драко поравнялся с ней и, усмехнувшись, мотнул головой. – Этому она точно была рада. Ей надо отдохнуть от меня и моих мнений. Карета совсем пропала из виду. Тогда Блез все же решилась посмотреть ему в глаза. – Если бы ты хотя бы попытался понять ее и ее чувства, может вы бы и не поругались. – Я не хочу понимать ваши чувства, – резко посерьезнел Малфой. – Единственное, что меня волнует, это ваша с ней безопасность. Блез прищурилась. – А ты прав, – тихо проговорила она. – Ей действительно нужно отдохнуть от тебя. И мне тоже. Девушка резко отвернулась и поспешила обратно в замок, подальше от этого несносного мальчишки. Драко пожал плечами и устремил взгляд туда, где скрылась карета Пэнси. Блез была совершенно не права, и все же била по живому. Он прекрасно понимал и ее чувства, и чувства Пэнс. Но у него не было права разделять эти чувства или, того хуже, потакать им. Не сейчас, не когда все так серьезно. *** – Я планирую в понедельник начать собирать разрешения, – продолжала перечислять Гермиона. – В среду передам их вам. К слову, я хотела спросить, нужно ли составить дополнительный список для мистера Филча? – Да, это было бы неплохо, – кивнула профессор МакГонагалл. Гермиона наткнулась на декана совершенно случайно, возвращаясь из лаборатории. Профессор сказала, что хочет кое-что ей показать и попросила пройти до ее кабинета. Девушка согласилась, решив использовать это время для своего еженедельного отчета. – Ах да, – вспомнила она, – двое третьекурсников заработали взыскание у профессора Флитвика. Декан кивнула, подтверждая, что слышала об этом. – Я только что их проверила, – продолжала Гермиона, – сидят спокойно, работают. – Хорошо, – они вошли в кабинет профессора. – А как дела с командой? – Гарри уже начал тренировки, если я ничего не путаю. Но вам лучше уточнить все у Рона. Я мало что понимаю в квиддиче, – девушка виновато улыбнулась. Декан кивнула, взяла со стола свиток пергамента и протянула его Гермионе. – Вот, возьмите. Гермиона развернула свиток и пробежала его глазами. – Это список книг? – удивилась она. – Да, для вашей работы, – подтвердила декан. – Здесь немного, но вам будет от чего оттолкнуться. Правда, большая часть хранится в Запретной секции. У вас все в порядке с доступом? – Да, – кивнула девушка. – Тогда жду вас с результатами через пару недель. Выйдя из кабинета, Гермиона чуть ли не бегом бросилась в библиотеку. У нее был еще где-то час, чтобы выбрать пару книг. Наконец-то! Наконец-то можно было с головой зарыться в книги, заняться чем-то по-настоящему интересным, не маяться со скуки и не переживать по пустякам. Можно было даже выбросить из головы утреннюю отповедь Малфоя и чувство вины, засевшее глубоко внутри. Гермиона остановилась перед входом в библиотеку, пару раз глубоко вдохнула, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, и осторожно потянула ручку. Мадам Пинс приветливо улыбнулась. – Добрый вечер, мисс Грейнджер! – Здравствуйте! – Гермиона подошла к столу библиотекаря и протянула ей список. – Мне нужны вот эти книги. Женщина внимательно читала названия. – Пишите работу для профессора МакГонагалл? – наконец спросила она. – Только начинаю. Профессор сказала, большинство этих книг находятся в Запретной секции. – На самом деле все эти книги находятся там. Летом профессор Дамблдор распорядился об изъятии еще нескольких. Но я не вижу никаких причин, почему бы вы не могли посмотреть их, – мадам Пинс вновь улыбнулась. – Вам нужна помощь с поиском? – Нет, спасибо. А… – Секция открыта, можете проходить. – Спасибо, – повторила староста и направилась к стеллажам, за которыми в самом конце зала располагалась обнесенная забором (а по-другому и не назовешь эту кованую ширму) Запретная секция. Дверь действительно была открыта. Значит, здесь совсем недавно кто-то был. Гермиона равнодушно пожала плечами и юркнула к стеллажам с литературой по высшей трансфигурации. Листая одну из книг, указанных деканом, она в очередной раз спросила себя, почему директор так усилено прячет книги от студентов. Понятно, были здесь трактаты по темной магии, исторические хроники с описаниями не для слабонервных. Но те же самые книги по трансфигурации. Что в них было плохого? Лишь то, что для среднестатистического ученика Хогвартса они были слишком сложны. Но… пришлось признать, она никогда не задумывалась, что может случится, если знаниями, полученными из этих книг, воспользуется достаточно талантливый студент с неправильными мыслями и желаниями. С другой стороны, староста готова была биться об заклад, что у Тома Риддла в свое время был неограниченный доступ в Запретную секцию. Девушка вздохнула и потянулась за следующей книгой. И в этот момент она словно почувствовала его. Это было странное ощущение – тревога и вина, смешанные с облегчением и желанием защититься одновременно. – Курсовая по трансфигурации? – удивленно спросил он, подойдя совсем близко. – И что с того? – не оборачиваясь, отозвалась она. – Что, не будет ни выпавших из рук книг, ни восклицаний? Ни даже обвинений в подражании приведению? – усмехнулся он. – Нет, я уже начинаю привыкать. Гермиона закрыла книгу, подхватила еще две, выбранные раньше и повернула к выходу из секции. – Я согласен, – тихо проговорил он, поняв, что Гермиона не намерена начинать разговор. Девушка обернулась и с опаской взглянула на него. – На что? – решила уточнить она, хоть и понимала, о чем он говорит. Но разум не желал верить. По крайней мере, не пока он произнесет это вслух. Драко поморщился. Но все же произнес то, что она хотела услышать. – Я согласен помочь тебе с твоим невообразимо глупым и слишком самонадеянным планом обучения чему ты там хотела от меня научиться. – Почему ты вдруг решился? – не позволяла себе поверить Гермиона. – О Мерлин, всегда и до всего ей есть дело! – он шутливо возвел глаза к потолку. – Мои мотивы не твоя забота, Грейнджер! Ты – готовься. – Готовиться? – Именно, – кивнул Малфой, обходя ее. – Начнем по старому ведьмовскому обычаю в Самхайн. *** Праздничный ужин перевалил за половину. Когда первый голод был утолен, студенты окончательно расслабились, почуяв праздник, и даже преподаватели заметно повеселели, Рон повернулся к лучшему другу и заговорщицки прошептал: – Тебе надо расслабиться, и я готов тебе помочь. Гарри нахмурился. Рон начинал этот разговор несколько раз прошедший день. И судя по всему, не был намерен останавливаться. – Я тебе уже сказал, я вполне расслаблен, – недовольно отозвался Поттер. – Ты понимаешь, о чем я. Ты стал таким же книжным червем, как Гермиона. – Хей! – Гарри угрожающе погрозил другу вилкой. – Мои занятия… – … важней Вселенной. Я и не спорю! – Рон развел руками, подтверждая, что не намерен ругаться. – Но и от них надо отдыхать. – Я отдыхаю достаточно, – терпеливо ответил Гарри. – Ты себя-то видел? – хмыкнул Рон, откусывая от бифштекса сразу половину. Кое-как прожевав кусок, он затараторил дальше: – Выглядишь так, будто Кубок по квиддичу проиграл. Поттер насмешливо глянул на друга, жестом предлагая продолжить. – Нам надо развеяться, – и рыжий подмигнул. – Нам? – Ну да, я и ты, как в старые добрые времена. – В старые добрые времена? – нахмурился Гарри. – Тогда должно быть не «я и ты», а «я, ты и Гермиона». – Э, нет, брат, не сегодня. Устроим себе сугубо мужской вечер – Мужской?! – Гарри все это начало откровенно забавлять. – Да и к тому же, Гермиона ни за что не согласится на Хогсмид. – А мы идем в Хогсмид? – удивленно вскинул брови Поттер. – Вот именно! – довольно потянул Рон. – Мы идем в Хогсмид! – Я все же не уверен… – начал Гарри, но замолчал, стоило ему наткнуться на упрямый взгляд друга. Он покачал головой и перешел в нападение: – Да что мы вообще будем делать в Хогсмиде посреди ночи? Изображать приведения в Визжащей хижине? – Мысль интересная, но неоригинальная, – ухмыльнулся Рон. – Есть одно место, мне Фред с Джорджем рассказали этим летом. Поверь, ты не пожалеешь. – Я что-то уже жалею, – пробурчал в свой кубок Поттер, уставившись на то, как Гермиона объясняла что-то Невиллу и улыбалась. Он отставил кубок и вновь повернулся к Рону. – Ты прав. – Я прав? – чуть не подавился Уизли. – Да. Мне действительно не помешает расслабиться. Пошли в Хогсмид. – Вот это я понимаю! – обрадовался Рон и что было силы хлопнул Гарри по спине. Пока Поттер откашливался, его друг подозрительно взглянул на слизеринский стол. – Надо только на змеенышей не нарваться. Сегодня их дежурство, – произнес он с нескрываемым отвращением. – Да ладно тебе. Возьмем мантию, и все дела, – равнодушно пожал плечами Гарри. – Нет, ты только посмотри на них, – не унимался Рон. Гарри со вздохом проследил за взглядом друга, а тот все продолжал: – Глянь, как шепчутся, – он указал на Забини с Гойлом. – Зуб даю, они что-то замышляют. Поттер невозмутимо отвернулся и заметил: – Мы тоже шепчемся и тоже замышляем. Рон удивленно посмотрел на друга. – Ну ты сравнил! – потянул он и принялся за десерт. К разговору о слизеринцах они больше не возвращались. А Блез еще ближе придвинулась к Гойлу и продолжала ему нашептывать: – Ну, давай, Грег! Ты же сам хотел! – Ага, месяц назад, – недовольно кивнул парень. – И ты меня кинула. – У меня просто не было настроения. А теперь есть. Ну, соглашайся же! – Не-а, – он покачал головой. – Сегодня настроения нет у меня. Блез обиженно надула губки. – Ну, брось, Грег! Это же Самхайн! Мы просто обязаны повеселиться, – она облокотилась на его плечо. – Возьмем Винса и еще Нотта, устроим себе праздник, как в старые добрые времена. – Без Малфоя? – он удивленно глянул на девушку. – У него сегодня дежурство, – Блез постаралась выглядеть настолько равнодушной, насколько вообще могла, когда дело касалось Малфоя. – К тому же, он в последнее время стал жутким занудой. – Что верно, то верно… – хмыкнул Гойл. – Но если мы наткнемся на него… или на Снейпа… – А теперь и ты стал занудой, – Блез разочарованно отвернулась от парня. Это оказался удар ниже пояса. – Это я-то зануда? – Ага, – подтвердила слизеринка, делая вид, что увлечена своей чашкой чая. – Почему ты вообще решила, что парни не откажутся? – сощурился Гойл. – Откажутся от прогулки в ночь на Хэллоуин? Они не такие зануды, – хихикнула девушка. – Ладно, – усмехнулся Грег, – хочешь вечеринку, будет тебе вечеринка. И он отвернулся к Винсу, чтобы сообщить о новых планах. Довольно улыбаясь, Блез посмотрела на хмурого Малфоя. Он сидел немного в стороне от них и упрямо смотрел в свою тарелку. Время от времени он поднимал взгляд и напряженно пялился на гриффиндорцев или на преподавательский стол. Но после так же резко опускал глаза к своей тарелке и, казалось, даже в сторону боялся голову повернуть. Блез покачала головой, возвращаясь к угощению. Она устала гадать, что за проблемы его терзают и что за опасности подстерегают за углом. В какой-то момент ей вдруг стало неинтересно. Права была Пэнси. Блез давно следовало его отпустить. – Они согласны, – вновь наклонился к ней Гойл. – Малфой наверняка начнет обход с подземелий, так что выходим минут через сорок после отбоя. – Замечательно, – кивнула Блез, предвкушая веселье и не замечая, что взгляды, бросаемые Малфоем на гриффиндорский стол, становятся все продолжительнее. Но вот он снова опустил глаза и еле заметно покачал головой. Он все еще силился понять, что заставило его согласиться на предложение гриффиндорки. Действительно ли он верил, что какие бы то ни было знания (пусть даже это его знания) помогут ей и двум ее бестолковым друзьям? Повлияет ли это хоть как-то на ход войны, если она научится нападать и на самом деле сможет себя защитить? Драко не оставляла мысль, что он согласился совсем не ради этого, а лишь чтобы спасти себя от скуки. Бездействие и неизвестность продолжали убивать его. Не потому ли он согласился ей помочь? Пусть это и мало чем было полезно, но создавало хотя бы иллюзию вовлеченности. Но имел ли он право так поступать с ней? Она ведь пришла к нему за реальной помощью. Он вновь посмотрел на тот стол и неожиданно напоролся на ее такой же неуверенный взгляд. После нескольких секунд зрительного контакта, в котором сквозило недоверие и одновременно безрассудная решимость, она повернулась к своим друзьям и что-то затараторила. Драко опасливо покосился на преподавательский стол, но ни директор, ни крестный почти не обращали внимания на студентов и вряд ли могли что-то заметить. Малфой облегченно выдохнул, возвращаясь к ужину. Она не уверена в том, что делает. Возможно, даже больше, чем он сам. Драко вдруг настигло осознание, что она сама кинулась к нему за помощью от безделья. Ей тоже нужно было создать иллюзию вовлеченности. Ибо пока вокруг Поттера все было более менее спокойно и в ее услугах особо не нуждались, Грейнджер начинала сходить с ума от безделья и неизвестности. Так же, как он. Драко кивнул своим мыслям. Он был для нее лишь шансом с пользой убить время, и ничего жизненно важного в ее просьбе не было. А значит, он может ей помочь, не терзаясь причинами, побудившими его на это. Да, совсем ничем не терзаясь. *** Люциус плотнее подтянул перчатки и в очередной раз чуть не поскользнулся. Он оглядел окружающих в надежде, что никто этого не заметил. Но сопровождавшие его люди были слишком заняты тем, как бы самим устоять на ногах. Малфой мысленно чертыхнулся. И кому в голову могла прийти столь гениальная идея? Тащиться по проселочной дороге после недели ливней и без того приятного мало, а уж когда эта дорога почти никем не использовалась многие годы… Малфой снова чуть не проехался по грязи. Он ненавидел такие групповые вылазки. Но время от времени даже ему приходилось в них участвовать. Особенно после возвращения из Азкабана. Люциус нагнал крупного мужчину, идущего чуть впереди, и тихо спросил: – Зачем мы это делаем, Гойл? Мужчина зло усмехнулся. – Предполагается, что это весело. – Марш-бросок по пересеченной местности тоже является частью веселья? – Да брось, Люциус! Надо напомнить им, кто мы такие. – Я только за, – Малфой пожал плечами. – Но почему нельзя напоминать об этом где-нибудь, где не так грязно? Гойл рассмеялся. – Малфой-аристократ, знакомо. Смотри, вон уже деревня. Люциус огляделся, замечая, как пришла в оживление их небольшая компания. Молодняк даже отваживался на радостные выкрики. – Кто выбрал Хогсмид? – он вновь обратился к Гойлу. Тот равнодушно пожал плечами, заставив собеседника нервно усмехнуться. Гойл никогда не забивал свою голову тем, что не было жизненно важным на его взгляд. – Это довольно логично, – все же добавил он. – Логично? – удивился Люциус. – Ну да. Они там слишком расслабились, – со злостью ответил Упивающийся. – Думают, раз они под боком у Дамблдора, значит, могут нас не бояться. А они должны нас бояться. Мужчина сплюнул себе под ноги и достал из кармана мантии маску. Люциус отвернулся, вновь поморщившись. Вот оно, оказывается, как просто. Их должны бояться. Даже ничего не значащие люди в какой-то замшелой деревушке должны их бояться. Малфой снова оглядел своих единомышленников. Почти все лица уже скрылись под самыми узнаваемыми в магической Британии масками. Знали бы эти фанатики, что на самом деле важно. Последним, что Малфой увидел ясно, прежде чем и его лицо скрыла маска, был огонь, пожирающий первое достигнутое ими здание. Несомненно, после этой ночи все в Хогсмиде будут их бояться. Но он прекрасно понимал, что сильнее страха жителей будут их проклятья в сторону Упивающихся. *** Гермиона вышла из гриффиндорской башни, в который раз сверилась с часами и спросила себя, уверена ли она в том, что делает. Убедившись, что уже ни в чем не уверена, староста поспешила к лестницам. Он лениво прогуливался по холлу. Очевидно, ждал ее, но не выдавал нетерпения. – Привет, – поздоровалась она, подойдя ближе. Гермиона хотела еще и улыбнуться, но волнение пополам с определенным недоверием подавили этот порыв вежливости. Малфой в ответ лишь слегка кивнул и с таким же недоверием оглядел гриффиндорку. – Может, начнем? – вновь нарушила молчание девушка и, поймав его озадаченный взгляд, добавила: – Обход. – Конечно. Я обычно обхожу по кругу все этажи и заканчиваю Астрономической башней. На обратном пути я провожу тебя до вашей гостиной. – Это не обязательно, – смутилась Гермиона, не понимая, чем вызвана такая забота. – Это обязательно, – жестко произнес Малфой. – Сегодня не твое дежурство. Если наткнешься на Филча или Снейпа, они не будут слушать ни о каких поручениях МакГонагалл. А я не хочу проблем в свое дежурство. Девушка хмыкнула. Ну конечно! Он не хочет проблем в свое дежурство. И никакая это не забота. Она кивнула, сделала шаг в сторону подземелий, но тут же наткнулась на его насмешливый взгляд. – Что? – насторожилась она. – В другую сторону, – и он указал на учебный коридор прямо за ее спиной. – Но подземелья… – попыталась Гермиона настоять на своем, но Малфой ее прервал: – Я уже проверил. Там все спокойно. Или ты мне не доверяешь? – он насмешливо поднял бровь. – Как можно! – вздохнула Гермиона и вслед за юношей вошла в учебный коридор. – И давай сразу договоримся, – произнес он, заглядывая в первый кабинет, – ты не помогаешь мне с дежурством. Я согласился на твое присутствие лишь потому, что здесь мы можем спокойно поговорить. Это понятно? – Более чем, – подтвердила Гермиона. Потом добавила: – Спасибо. За то, что… эм, согласился. Я знаю, для тебя это было нелегко. Малфой устало обернулся к ней. – Серьезно? – с удивлением произнес он. – Нам что, и правда, нужно снова начинать этот разговор? – Да, да, я помню. У тебя свои мотивы. Все, что ты делаешь, ты делаешь далеко не ради меня. И мне совершенно не за что тебя благодарить, – на одном дыхании выпалила она, не давая ему возможности себя перебить, после чего добавила уже спокойнее: – Только вот, знаешь, мне безразличны твои мотивы. И я считаю, что мне есть, за что тебя благодарить. Поэтому, спасибо. Малфой с интересом изучал ее лицо, постепенно заливавшееся краской, а она не отрывала взгляда от своих пальцев. Он отвернулся и спокойно произнес: – Я, собственно, еще толком ничего не сделал. Но пожалуйста. Гермиона удивленно уставилась ему в спину. Это было странно, но она готова была поклясться, что слышала улыбку в его словах. Немного усталую, еле заметную, но улыбку. – И раз уж мы заговорили на эту тему, – продолжил Малфой, осмотрев кабинет трансфигурации. – Я хотел бы понять, чего конкретно ты от меня ожидаешь. – Если честно, я и сама толком не знаю, – скрипя сердцем, призналась девушка. В ответ она ожидала предсказуемой усмешки на тему «Гермиона Грейнджер чего-то не знает», но он лишь нахмурился. – Ну, у тебя же были какие-то соображения, когда ты ко мне шла. – Ну, я думала, – осторожно начала староста Гриффиндора, – о более сложных заклинаниях защиты. О чарах, способных защитить не только от Экспеллиармуса, на который и каждый школьник способен. Обо всем, что сможет помочь против… них. Малфой хмыкнул. – Они чаще всего используют Непростительные. А от этого защиты почти никакой. – Значит, о способах скрыться, спрятаться. Знаешь, – она непроизвольно понизила голос, – я читала о заклинаниях, отводящих глаз и сбивающих со следа. Но они очень сложные, так как связаны с манипуляцией сознанием. Это уже Высшая магия. – И ты думаешь, я все это умею? Малфой не знал, что его удивило больше: то, что она готова всему этому учиться, или то, что она такого высокого мнения о его способностях. – Даже если не умеешь, не суть! Ты можешь помочь мне разобраться. А это уже в разы больше того, на что я могла надеяться, занимаясь в одиночку. Она вдруг замялась и опять отвела взгляд. Следующие ее слова звучали почти обреченно. – Знаешь, я тут поняла, что буквально ничего не могу. Вот случись что, я даже укрытие найти не смогу. Я ведь не имею ни малейшего понятия, какими должны быть укрытия. Они молча поднялись на второй этаж. – В этом я кое-что понимаю, – вновь начал Малфой. – В укрытиях, я имею в виду. Вот только я не уверен, что тебе именно это нужно. – О чем ты? – нахмурилась Гермиона. – Я сказал, что от тех заклинаний, которые используют Упивающиеся, нет почти никакой защиты. Но кое-чему я все же могу тебя научить. – И чему же? – воодушевилась девушка. – Я могу научить тебя атаковать первой. Бить до того, как ударят тебя. Взгляд Гермионы потух. – Я не уверена, что это необходимо, – глухо отозвалась она. – Есть же отражающие заклинания. И щиты, вроде Протего. Малфой фыркнул. – Ты бы еще Патронуса вспомнила. – А почему нет? – перешла в нападение девушка. – К твоему сведению, очень действенные чары. – Ага, если, заплутав в чаще, наткнулся на дементора. Но никакой щит (а уж тем более Патронус!) не спасет тебя в поединке с Упивающимся. – Но я не хочу вступать с ними в поединок! Малфой тяжело вздохнул. – Слушай, ты говорила, что хочешь научиться скрываться от чужих глаз. С этим я помогу тебе без проблем. Но пойми, если ты действительно хочешь победить, однажды тебе придется принять бой. – Я понимаю, и все же… – Грейнджер, зачем ты ко мне пришла? – прервал он ее. Гермиона сделала глубокий вдох и спокойно ответила: – Чтобы ты научил меня защищаться. – Ты все еще этого хочешь? – Да, – подтвердила девушка. Он кивнул, остановился и посмотрел ей в глаза. – Тогда прекращай препираться. И коль скоро ты сама меня попросила, попытайся хотя бы притвориться, что доверяешь мне. О большем не прошу. Закончив, он отвернулся и, не дожидаясь ответа, пошел дальше. Когда они проходили очередной коридор на третьем этаже, Гермиона тихо спросила: – Это Темная магия? Ну, те «не защитные» заклинания, которым ты можешь меня научить. Это Темная магия? Малфой глухо рассмеялся. – А это зависит от того, как далеко ты готова будешь зайти. – Понятно, – пробурчала Гермиона себе под нос и вдруг совершенно отчетливо услышала звук шагов. И судя по тому, как напрягся Малфой, он тоже что-то слышал. Гермиона оглянулась назад, но коридор был пуст. По крайней мере, та его часть, на которую хватало света их палочек. Снова раздались шаги, уже ближе, за поворотом. И Гермиона готова была биться об заклад, топали две пары ног. Малфой наклонился к ней и прошептал: – Притуши палочку и как можно тише иди за мной. И тут тишину взорвал жуткий скрежет, будто камень терся о камень. Скрежет, который Гермиона уже слышала раньше. Малфой, уже не заботясь о секретности, поспешил на звук. Девушка припустила следом. Но когда они влетели в следующий коридор, там уже никого не было. Только вереница доспехов, да статуя Одноглазой горбатой старухи. Малфой зажег палочку сильнее, вспыхнули факелы на стенах. – Ты ведь тоже это слышала, – не то спрашивал, не то утверждал он. Гермиона пожала плечами и как можно спокойнее произнесла: – Может, это просто сквозняки? Голос предательски дрогнул. Но она, запыхавшись, все еще жадно хватала ртом воздух. Заметил ли он? Понял ли? Гермиона поймала на себе издевательский взгляд. – Сквозняки?! Где ты видела такие сквозняки? – Ой, да брось! Значит, доспехи развлекаются, – беспечно бросила она. – Или Пивз. Но он не сводил с нее недоверчивого взгляда. – Никого ведь все равно нет, – она указала на пустой коридор, но так и не получив в ответ никакой реакции, развернулась и продолжила путь. Малфой хмыкнул, потушил факелы и последовал за ней. Гермиона вдруг вспомнила о стычке второкурсников Слизерина с гриффиндорцами. Малфой должного воодушевления не проявил. Детей растащили, мораль прочитали, наказания назначили. О чем еще здесь говорить? Так они и продолжали обход: то начинали обсуждать какую-то чепуху, то надолго замолкали. Им так никто и не попался. Даже Астрономическая башня сегодня оказалась пуста. Гермиона давно уже отдышалась, но сердце по-прежнему билось где-то в горле. Когда они остановились у портрета Полной дамы, она почувствовала отчаянную необходимость что-нибудь сказать. – Так значит ты… – Я подумаю на неделе, с чего именно начать, и дам тебе знать, – кивнул Драко. – Отлично. Тогда, увидимся? – Да. Они еще какое-то время стояли друг перед другом, потом Малфой развернулся и не спеша побрел в сторону лестниц. Гермиона прошептала пароль, юркнула в открывшийся проход и остановилась прямо на пороге. Проход закрылся, заглушая его и без того тихие шаги. Она стояла там, прямо за картиной, и ждала, считая минуты и удары своего сердца. Решив, что Малфой должен был уйти уже достаточно далеко, Гермиона толкнула портрет и вышла из гостиной. Мельком глянула туда, где скрылся слизеринец, и припустила в противоположную сторону. Не было в словарном запасе девушки таких оскорблений, какие она бы не обрушила сейчас на головы двух ее лучших друзей. И какая нелегкая понесла их в Хогсмид ночью?! В том, что именно их шаги они слышали во время обхода, не было ни малейшего сомнения. «Идиоты! Идиоты! Идиоты!» – проносилось в ее голове, пока она отсчитывала пролет за пролетом. Достигнув нужного коридора, Гермиона чуть успокоилась и уже шагом подошла к статуе. Достала палочку, но прежде, чем произнести заклинание, прислушалась к замку. Не считая шума собственной крови в ушах, Гермиона ничего не услышала. Тогда она прикоснулась палочкой к горбу старухи и прошептала: – Dissendium! Проход с привычным скрежетом открылся. Гермиона окончательно успокоилась. В туннеле можно будет не мешкать из-за страха быть обнаруженной, и у нее еще оставался шанс нагнать мальчишек. – Урок первый, Грейнджер, – неожиданно раздалось за ее спиной. – Хочешь остаться в живых, почаще оглядывайся. Он выплыл прямо из тени позади нее, с абсолютно непроницаемым выражением лица и холодным взглядом казавшихся в полутьме черными глаз. Гермиона начала бешено придумывать хоть какое-то оправдание. Но оправданий не было. Она выдала себя, выдала Гарри, выдала тайну… Что могло ее спасти? И могло ли хоть что-нибудь?.. Главное, быстро сообразить, что сказать. Но Малфой, судя по всему, не ждал от нее никаких реплик. Он указал на проход приглашающим жестом и произнес: – Дамы вперед. Гермиона совершенно опешила. Он собирается идти туда? Да еще и вместе с ней?! Она ожидала многого, вплоть до похода в кабинет директора, но не этого. – Я… – заикаясь, начала она. – Я н-не… – Ну, ты, конечно, можешь остаться в замке, – потянул Малфой. – Но что-то мне подсказывает, в этом случае ты упустишь шанс спасти своих дружков. Гермиона проглотила все свои отговорки и оправдания. Посмотрела на проход, потом снова на Малфоя. Вздохнула. – Мы зря теряем время, – терпение слизеринца явно заканчивалось. Гермиона еще раз спросила себя, зачем ему это. И ступила в проход. Спустившись в тоннель, она зажгла свою палочку и ускорилось. Он шел чуть позади, но ровно с той же скоростью, что и она. – Что меня выдало? – наконец не выдержала гнетущей тишины девушка. Малфой хмыкнул, но промолчал. Гермиона начала злиться. – Ты же собирался учить меня! – напомнила она, обернувшись к нему. – Ну так учи! Мало ли кому мне придется врать в следующий раз. Что я сделала не так? – Ты дрожала. И голос дрожал, – тихо произнес Малфой, которого скорее насмешил ее напор. – Знал бы я тебя чуть лучше, хватило бы и этого. Но кто знает, может, ты просто боишься темных пустых коридоров. Гермиона выразительно фыркнула. –– Выдало же тебя, – продолжил он, не обращая внимания на ее реакцию, – отсутствие интереса. – Прости? – Гермиона даже открыла рот от удивления. – Ну да, – спокойно подтвердил слизеринец. – Чьи-то шаги, странные звуки. А Гермиона Грейнджер списывает все на сквозняки и доспехи? – Малфой покачал головой. – Немыслимо! Гермиона оскорблено отвернулась, скрестила руки на груди и еще ускорила шаг. Вот значит как. Любопытная девочка не проявила любопытства. В одном она была согласна с Малфоем. Это немыслимо. Когда они прошли уже больше половины, а обида на юношу за его предыдущий ответ почти угасла, Гермиона вновь решилась нарушить молчание: – Зачем тебе это? – Что? – не понял Малфой. – Зачем ты идешь туда? Он нахмурился. Подумав, ответил: – Скажем так. Сегодня не самая подходящая ночь, чтобы шататься по Хогсмиду. – И что это вообще значит? – вновь напряглась Гермиона. Но слизеринец упорно молчал, делая вид, что и так сказал все, что мог. – Откуда ты вообще знаешь, что этот ход ведет в Хогсмид? – раздраженно бросила девушка. В ответ на это Малфой расхохотался. – Грейнджер, ну это ведь совершенно элементарно! – выдал он, отсмеявшись. Гермиона хмыкнула и до самого «Сладкого королевства» не проронила больше ни слова. В магазинчике было тихо, и они без проблем выбрались на улицу. А вот что делать дальше, гриффиндорка не имела понятия. Поблизости никого не было видно, и неизвестно было, куда могли направиться мальчишки. Малфой поднял лицо к небу, плотно затянутому тучами, и вздохнул: – Хорошую ночку они выбрали для прогулок под луной. И потянул Гермиону в глухой переулок за магазином сладостей. – Куда ты меня тащишь? – шепотом возмутилась она, отгоняя множество навязчивых и все как одна мрачных ассоциаций, связанных у нее с глухими переулками. – За твоими драгоценными Поттером и Уизли, куда еще! – Но откуда ты вообще… – Грейнджер, включи мозги! – еле сдерживаясь, прошипел парень. – Полдня шел дождь, землю развезло. Все, что требуется, это опустить глаза под ноги и идти по следам! – Да какие, к Моргане, следы, ни черта же не видно! – не выдержала Гермиона. Малфой даже присвистнул. – Глядите-ка! Староста Гриффиндора умеет выражаться! – глумливо потянул он. Гермиона перехватила палочку поудобнее, чтобы продемонстрировать ему еще парочку своих навыков, но все же сумела сдержаться. Он знал, как найти Гарри и Рона, а она нет. Он был нужен ей. Так и не дождавшись ответной реплики, Малфой ухмыльнулся шире, шагнул дальше и пропал из виду. Гермиона слегка опешила, но подумала, что впереди просто еще темнее. Чтобы совсем уж его не потерять, поспешила следом. Сделала два шага и оказалась в совершенно другом переулке. Испугавшись, она обернулась и уткнулась носом в деревянную ограду. Она нервно рассмеялась. Обычный магический проход, чего она так переполошилась. Она осмотрелась, но Малфоя по-прежнему не было видно. Гермиона чертыхнулась, сделала пару шагов в ту сторону, где по ее представлениям мог быть «выход», и уперлась в… – Гермиона??? – Рон! Где Гарри? – тут же взяла инициативу в свои руки староста. – Тут я, – Поттер выглянул из-за спины друга. – А что ты здесь делаешь? – Что я здесь делаю?! – задохнулась возмущением Гермиона. – Вы два ополоумевших идиота! Лучше объясните мне, какого соплохвоста вы тут делаете посреди ночи! – Герм, послушай, – начал Рон. – Ничего не хочу слушать! – зашипела в его сторону девушка. – Сейчас вы оба дружно разворачиваетесь, и мы возвращаемся в Хогвартс. Оправдываться будете там! Гарри, казалось, хотел что-то сказать, когда из-за угла донесся странный шум. Все замолчали, уставившись на выход из закоулка. Гермиона жестом велела мальчикам молчать и сделала шаг в сторону угла дома, взмолившись Мерлину, чтобы это был всего лишь Малфой. Поттеру идея, видимо, не понравилась. Он схватил Гермиону под локоть и выразительно замотал головой, после чего ткнул себя указательным пальцев в грудь. Сие, очевидно означало, что Гермиона никуда выглядывать не будет, а будет он. На что Гермиона так же в жестах и не менее выразительно постаралась объяснить Гарри, что она с ним сделает, если он хотя бы попробует рискнуть собой. В перепалку попытался было встрять Рон, замахав руками и тыча попеременно то в себя, то в сторону угла, но Гермиона лишь бросила в него раздраженный взгляд, а Гарри погрозил кулаком. Они продолжили обмениваться пламенными взглядами, пока Гермиона все же не сломила сопротивление угрозой линчевать лучшего друга, если он только сунется. Поттер вздохнул, сдался и отпустил Гермиону. Староста успокоительно кивнула другу и шагнула в сторону выхода из переулка. Занятая необходимостью двигаться как можно тише, Гермиона не смотрела себе под ноги. Запнувшись о скрытый лужей грязи камень, девушка вскрикнула и полетела носом вперед гораздо дальше, чем была намерена выглянуть. Быстрее всех среагировал Гарри, подхватив подругу за талию. Но и он не сумел остановить движения и по инерции полетел вместе с Гермионой вперед. Схвативший его за плечи Рон сумел замедлить их движение и с силой потянул друзей на себя. Вновь оказавшись в безопасности, все трое оперлись спинами о стену и тяжело дышали от страха. Ибо все трое сумели рассмотреть, кто производил привлекший их внимание шум. И все трое были уверены, что оказались замеченными человеком с лицом, скрытым под маской Упивающегося Смертью. Гермиона сглотнула, взмолилась Мерлину, чтобы их на самом деле не заметили, и пихнула Гарри и Рона в сторону прохода, ведущего к «Сладкому королевству». Но мальчики лишь недоуменно смотрели на судорожные попытки девушки объяснить им, что надо бежать. Ибо бежать-то по их мнению было как раз некуда. Староста уже отчаялась добиться реакции, поскольку мальчики видели просто ограду и не догадывались, что именно там спасение. Рассердившись, Гермиона схватила Гарри за руку и потянула его к забору, когда по улице пронесся зычный мужской голос: – Вы только посмотрите, кто у нас тут! Гермиона замерла и обреченно закрыла глаза. Теперь не оставалось сомнений, что их заметили и скрыться нет никакой возможности. Девушка, не отпуская руки Гарри, развернулась и… не увидела никого за своей спиной. Вместо этого Гермиона смогла разглядеть, как с противоположной Упивающимся стороны на улицу вышла небольшая группа подростков. Сощурившись, она смогла узнать Гойла и Нотта и тут же услышала гневный выдох Рона. Вновь подкралась к углу, на этот раз внимательно глядя себе под ноги, и прислушалась к тому, что происходило вне ее поля зрения. Но на улице повисла тишина. Гермиона обернулась к встревоженным друзьям, пожала плечами, подтверждая, что сама ничего не понимает, и рискнула выглянуть. Она ожидала увидеть что угодно, но только не четырех слизеринцев, молча застывших перед Упивающимися. – Отец?! – нарушил тишину Нотт-младший. – Я так и знал, что эти гаденыши им помогают, – раздался над ухом Гермионы гневный шепот Рона. Девушка изо всех сил толкнула его обратно за угол и одарила самым взбешенным из всех своих взглядов. – Что вы тут делаете? – донесся до них недовольный голос Люциуса Малфоя. От ответа у Гермионы все внутри похолодело. – Решили устроить себе маленькую вечеринку, – растягивая слова даже больше, чем обычно, отозвался Драко. Гермиона вновь посмотрела на друзей. Он ведь знал. Знал, что они тут. Но ведь не мог же он… Девушка вновь выглянула из-за угла, но с такого расстояния было слишком сложно разглядеть его лицо. Нет, он не мог. И значит, у них оставался последний шанс. Драко вышел из-за спин сокурсников и твердо встретил отцовский взгляд. – Самхайн все-таки, – он перевел взгляд на Гойла и еле заметно кивнул. Грег крепче перехватил руку растерянной Блез. – Хорошая смена у нас растет! – потянул кто-то из Упивающихся, но Люциус явно не был готов разделить это воодушевление. – Я не против ночных вылазок, Драко, – произнес он, подойдя ближе к сыну. – Но сегодня вас здесь быть не должно. Отведи друзей обратно в школу. – Да, отец, – кивнул Драко, бросил еще один взгляд на Гойла, и слизеринцы повернули обратно. Гойл-старший поравнялся с Люциусом и задумчиво почесал подбородок. – Зря ты его так, – бросил он. – Хороший ведь парень, вполне мог бы составить нам компанию сегодня. Люциус гневно фыркнул. – Завтра на первой полосе «Пророка» самым крупным шрифтом будет сообщаться о нашем нападении на деревню. Стоит Дамблдору хотя бы заподозрить, что наши дети в этом участвовали, им придется несладко. Гойл равнодушно пожал плечами, натянул маску и шагнул к зданию, за которым скрывались гриффиндорцы. – Куда ты? – окликнул его Малфой. – Я тут слышал что-то, – отозвался мужчина, перехватывая палочку. Он шагнул за угол и осветил закоулок, заканчивающийся высоким деревянным забором. Абсолютно пустой закоулок. *** Гермиона остановилась, уперев руки в колени, и попыталась вдохнуть. Но грудь будто сжали огромные железные тиски. – Герм, ты чего? – подошел к ней Гарри. – Я… я не могу… больше, – прохрипела девушка. Они пробежали, не останавливаясь, больше половины тоннеля. И непривыкшая к физическим нагрузкам гриффиндорка готова была умереть. Гарри посмотрел на тормознувшего чуть впереди Рона и, оглянувшись, предложил: – Давай, и правда, передохнем. Если бы они пошли за нами и смогли открыть проход, мы бы их уже слышали. Рон кивнул, подошел к ним ближе и оперся о стену. Гарри присел рядом с Гермионой. – А вовремя слизеринцы появились, – потянул Уизли. – Кутят там, небось, теперь со старшим поколением. Гермиона сжала кулаки, стараясь перебороть злость. Больше всего на свете ей хотелось сейчас наорать на своего рыжего друга. Винит слизеринцев непонятно в чем, а самому хватило глупости сбежать из школы в ночь на Самхайн. Девушка сделал глубокий вдох. Нельзя срываться. По крайней мере, не сейчас. Если она кинется защищать слизеринцев, Рон может слишком многое заподозрить. Странно, что он еще не начал задавать вопросы. Она мотнула головой, отгоняя тревожные мысли, и распрямилась. – Можешь идти? – взволнованно спросил Гарри. Гермиона кивнула, обошла Рона и настолько быстро, насколько могла, продолжила путь. До самой башни Гриффиндора она не вымолвила ни слова. *** Она перехватила очередной взгляд Малфоя и устало покачала головой. Не могло так больше продолжаться. Старосты Гриффиндора и Слизерина переглядываются, как какие-то заговорщики. Но ведь они и были заговорщиками. Они первыми спустились на завтрак сегодня. Войдя в Большой Зал, Гермиона всей кожей почувствовала его настороженный взгляд. Она прошла на свое место, по дороге кивнув декану в знак приветствия, и лишь тогда решилась на него посмотреть. Он просто смотрел ей в глаза, почти не моргая, будто ждал чего-то. Гермиона нервно заправила волосы за уши и кивнула ему. Да, она ничего никому не скажет о прошлой ночи. Да, они еще обсудят это позже. А потом, подумав, кивнула еще раз. Спасибо за помощь. Малфой поморщился, словно понял, что означал ее второй кивок, и отвел взгляд. Но в течение всего завтрака будто проверял ее. Гермиона не отставала. Когда появились Гойл и Нотт, она заметила напряженные взгляды, бросаемые на Малфоя. И то, как он недовольно покачал головой, говоря, что здесь не место и не время это обсуждать. Пришел Гарри, одарил ее таким же тревожным взглядом, но промолчал. В какой-то момент она поймала на себе озабоченный взгляд директора. Впрочем, она не была уверена, что Дамблдор смотрел именно на нее. Он осмотрел весь их стол и перешел к Слизерину. Девушка почувствовала странную тревогу. Мог ли директор знать обо всем, что случилось прошлой ночью? Не задумываясь, Гермиона ответила самой себе. Мог. И наверняка, знал. Она нервно повела плечами, надеясь, что эти гляделки закончатся как можно скорее. Она опасливо глянула на Гарри, беспокоясь, что он мог что-то заметить, и в этот момент перед ней приземлилась серая сова. Расплатившись с птицей, Гермиона развернула «Пророк». – Гарри! – староста ткнула друга в бок. – Смотри, здесь про нападение. И указала на огромную колдографию полуразрушенного квартала Хогсмида. – Что пишут? – сглотнув, спросил он. Гермиона прокашлялась и начала читать, с каждым словом привлекая к себе все больше внимания. – Утром пресс-служба Аврората Министерства Магии заявила, что минувшей ночью группа неизвестных в масках совершила нападение на магическую деревню Хогсмид. Мотивы и личности нападавших не известны. На данный момент подтвержден факт гибели восьми человек, в том числе юноши, являвшегося студентом школы чародейства и волшебства Хогвартс. Количество жертв будет уточняться. Продолжение репортажа на стр. 3. За столом Гриффиндора повисла мертвая тишина.