Чужой мир

Северус с трудом разлепил веки. Судя по окружавшей его темноте, была ночь. Интересно, сколько он так провалялся? Мужчина попытался двинуться, но все тело отозвалось яростной болью. Ну конечно, Круцио. Много-много Круцио, как он мог забыть. Северус попытался ухмыльнуться, но даже мышцы лица горели остатками боли. Но, как бы ни было трудно, нужно было выбираться отсюда, пока его не нашли. Северус собрал всю волю в кулак и рывком перевернулся на живот, решив, что из этой позы подняться будет легче. Ошибка в расчетах оказалась почти фатальной. Вместо того чтобы просто перекатиться по поверхности, на которой он лежал, мужчина свалился на пол. Тело отозвалось такой болью, словно к нему снова применили Круцио. Снейп зашипел, кое-как приподнявшись на локтях. И замер, поняв, что прекрасно знает узор ковра, на котором оказался. Он повернул голову и понял-таки, откуда свалился – со своей собственной кровати. Постепенно в его сознании восстановилась общая картина – он выбрался оттуда, он у себя, а темно здесь, потому что он, Моргана его побери, в подземельях Хогвартса! Северус потянулся к своей прикроватной тумбочке, вытащил оттуда довольно внушительную склянку с зельем и залпом осушил наполовину. Постепенно боль начала отступать, а в голове вместе с этим прояснилось. Он действительно выжил вчера. Почему? Он помнил проклятия, насылаемые на него, короткие замечания Лорда о наказании за неповиновение и собственное молчание. Северус давно понял, что хранить молчание во время пыток – лучшая стратегия. Лорд не любил, когда под Круцио просили прощения. Это было неискренне. Умолять – слабость. Стонать и кричать – несдержанность. Таких Лорд не прощал и не отпускал. Никогда. Потому отчетливее всего Северус помнил свое молчание, ибо оно далось ему тяжелее всего. В голове продолжал пульсировать вопрос – зачем его оставили в живых? Он прекрасно помнил, как Лорд казнил Упивающихся и за меньшее, подозрения в измене Снейпа не должны были оставить ему шансов. Северус, тяжело дыша от разворачивавшейся в нем борьбы зелья с остатками проклятий, оперся спиной о кровать. Глаза автоматически метнулись к старинным часам на комоде. Почти четыре утра. Еще бы понять, четыре утра какого дня. Мужчина вновь мысленно вернулся к событиям вечера. Он смутно помнил, как остался в той зале один. Почему? Он хмыкнул. На это могла быть тысяча причин. И более вероятной была та, что Лорду просто наскучило его пытать. Конечно, какое удовольствие посылать одно проклятие за другим в человека, который почти никак на них не реагирует. Надежно припрятанный в потайной карман портал перенес его в Хогсмид. А вот что было дальше… Нет, он не помнил. Сплошная тьма. Хочется верить, что ему хватило сил добрести до замка, и что никто не оказался случайным свидетелем этого жалкого зрелища. Наверное, это все еще была та же самая ночь. Конечно, та же самая. Не появись он на занятиях, его бы уже пошли искать. Директор и Альберта подрались бы за право собственноручно выбить дверь его спальни. А найдя Северуса в таком состоянии, не преминули бы повесить на мадам Помфри нового пациента-бедолагу. Нет, его точно никто не искал, значит, он провалялся здесь всего несколько часов. Должного облегчения это открытие, однако, не принесло. Боль не ушла совсем, но, по крайней мере, позволяла его сознанию мыслить почти так же ясно, как и прежде. Его оставили в живых, хоть и явно желали обратного. Зачем? Северус пытался увидеть в этом что-то хорошее. В конце концов, выжил, несмотря ни на что, радоваться надо. Но его не оставляло ощущение, что что-то здесь не так. Должна была быть причина, чтобы оставить его в живых. И Северус мог поклясться, что единственной веской причиной для этого мог быть лишь факт, что Лорду еще потребуются для чего-то услуги его лучшего зельевара. Для чего-то такого, свидетелем чего Северус уже не хотел быть. *** Гермиона еще раз сверилась с часами. Он опаздывал уже на пятнадцать минут, и девушка не могла не отделаться от ощущения, что здесь что-то не так. Она вернулась к книге, но нервное напряжение не давало сосредоточиться. Он никогда не опаздывал. В прошлый раз вообще пришел минут на десять раньше. Гермиона улыбнулась, вспоминая его удивленное выражение лица, когда он увидел класс. Она пришла тогда примерно за час, до оговоренного времени. Убрала грязь, привела в порядок сломанные столы. Несколько стульев она трансфигурировала в большие подушки, которые можно было бы использовать при тренировках заклинаний. Через полчаса работы невозможно было догадаться, что эта комната стояла заброшенная больше полувека. Увидев все это, Драко удивился. Но, конечно же, не сказал ей ни слова. Они просто сели заниматься. И все было тихо и спокойно. А потом она завела этот глупый разговор. Они уже заканчивали, и, нервно теребя ремешок наручных часов, она рискнула спросить: – Скажи, почему директор так просто взял Альберту на работу? Он поднял на нее ничего не понимающий взгляд. – Ты вообще о чем? – Ну, – замялась гриффиндорка, – не пойми меня неправильно, но она все-таки Малфой. Драко настороженно прищурился. – До чего ж неучтиво с твоей стороны! – потянул он, получив в ответ гневный взгляд. Малфой долго смотрел на нее, размышляя над чем-то, потом сказал: – Я могу тебе рассказать, но только при одном условии. – При каком еще условии? – устало вздохнула Гермиона. Неужели она действительно рассчитывала, что все будет так легко?! – Скажем так, – парень вальяжно откинулся на стуле, – откровенность за откровенность. Я отвечаю на твой вопрос, ты отвечаешь на мой. Гермиона насторожилась. О чем он ее спросит? Как давно они знают про тайный ход в Хогсмид? Есть ли еще ходы? Откуда они узнали? Может, как Гарри удается пользоваться ими незаметно? Гермиона сглотнула. – Я отвечу на твой вопрос, если буду иметь право на него ответить, – осторожно произнесла она. – О, поверь мне, на «чужие секреты» я не покушаюсь, – хмыкнул Малфой. – Тогда, по рукам, – согласилась девушка. В тот момент это казалось хорошей идеей. Ведь Гермиона была уверена, что все ее секреты были связаны исключительно с Гарри, Роном и Мародерами. А о себе ей нечего было скрывать, даже перед слизеринцем. С какой-то обреченной грустью Гермиона призналась самой себе, до чего унылой была ее жизнь в свободное от приключений с Гарри время. Ей совершенно точно нечего было скрывать. Малфой вскинул брови, удивленный ее решимостью. – Ладно, маленькая храбрая гриффиндорка, – ухмыльнулся он, – вот моя история. Альберта – воспитанница Дамблдора. Можно было бы даже назвать ее его приемной дочерью… или даже внучкой, если судить по возрасту. Но на бумаге, естественно, это никогда не было подтверждено. И с истинно слизеринским удовольствием он наблюдал, как она в изумлении открывает рот, пытаясь хоть что-нибудь сказать, но так и не может выдавить из себя ни слова. – Но почему? – наконец вырвалось у Гермионы. – Я не знаю всей истории, – он пожал плечами. – Альберта, как ты уже, наверное, догадалась, является незаконнорожденной дочерью Абраксаса Малфоя, моего деда. Я не в курсе, кто был ее матерью или почему дед отдал свою дочь на воспитание новоявленному директору Хогвартса. Дед давно умер, мой отец всегда отрицал сам факт наличия у него сестры, – он снова пожал плечами, словно стараясь выказать свое равнодушие к этой части семейной истории. Но в голосе слизеринца явно сквозила грусть. – Сама Альберта об этом никогда не говорит, и я ее неплохо понимаю. – И что, Дамблдор просто вырастил ее? – все еще не веря, спросила Гермиона. – Ну да. До девяти лет она жила в Лондоне, в доме, купленном специально для нее. Когда ей исполнилось десять, дед завещал ей родовое поместье в Ирландии. А через несколько месяцев Дамблдор отправил ее в частную школу в Венгрии. – Да уж, – выдохнула девушка. – У Дамблдора есть приемная дочь. Подумать только! – Я предпочитаю слово «воспитанница», – вставил Драко. – Оно больше соответствует действительности. – Но почему мы об этом ничего не знали? – нахмурившись, спросила Гермиона. – Ну, даже не знаю, – глумливо потянул Малфой. – Может быть потому, что об этом не написано в «Истории Хогвартса»? А подойти к директору и спросить «Сэр, у вас случаем нет воспитанницы из семьи Малфой?» вы просто не догадались. – Очень смешно, Малфой, – по привычке огрызнулась Гермиона и вновь отвела взгляд, занятая своими мыслями. – Вот Гарри-то удивится! – вырвалось у нее. – Поттеру совсем не обязательно знать об этом, – резко похолодел Малфой. – Почему? – она подняла на слизеринца удивленный взгляд. – Они близки с директором, ему будет… – Да уж, близки, – бросил Драко, поднялся и начал собирать свои вещи. – Что?! О чем ты вообще? – Близость, Грейнджер, – он посмотрел ей прямо в глаза, – это то, что у вас с Поттером. Это когда знаешь каждый взгляд. Когда можешь расшифровать любое выражение лица. Когда знаешь о… о тараканах, тайных ходах и еще один Мерлин знает, о чем. Когда не говоришь ему о том, почему на самом деле тебя не было в начале года, потому что это его добьет. Вот это близость, Грейнджер. А с директором они даже не разговаривали толком ни разу. – Не правда! – почти с отчаянием возразила Гермиона, не понимая толком, кого и зачем она сейчас защищает. – Дамблдор занимается с Гарри, и они часто говорят. – О да, представляю себе эти разговоры, – хмыкнул Драко. – «Привет, Гарри! Как дела? Все хорошо? Отлично! Тут такое дело, надо мир в очередной раз спасти!» – Все не так! – глухо отозвалась Гермиона. – Ты ничего не знаешь ни о директоре, ни о Гарри! Ты не знаешь нас. – Поверь мне, Грейнджер, я знаю о вас такое, что тебе даже не снилось, – он снова ухмыльнулся. – Ты просто самодовольный индюк! – бросила девушка и метнулась к двери. Но дверь захлопнулась прямо перед ее носом. Гермиона обернулась к Малфою и замерла. Она не слышала заклинания, а в его скрещенных на груди руках не было палочки. Как он закрыл дверь? – Мы еще не закончили, – привлек ее внимание Малфой. – Ты мне должна. Один ответ на один вопрос, помнишь? Гермиона откинула волосы, лезущие на лицо, и гневно посмотрела на слизеринца. – Что еще тебе нужно? – Около месяца назад, еще до того, как ты пришла ко мне за помощью, мы столкнулись в библиотеке. Ты тогда плакала, но так и не сказала, из-за чего. Я хочу знать. – Знать, почему я плакала? – в ступоре повторила Гермиона. – Именно, – кивнул Малфой. Девушку пробил холодный пот, ладони стали липкими. Он не мог ее об этом спрашивать, просто не мог. Она выдохнула. Это не правда. Это просто не может происходить на самом деле. – Зачем тебе это? – дрожащим голосом спросила она. Малфой пожал плечами. – Ничем не мотивированный интерес. Всегда было любопытно, отчего плачут маленькие храбрые гриффиндорки. Гермиона нервно сглотнула. Надо что-то придумать, соврать. Да, соврать – это наилучший выход. Но ведь он не поверит. И тогда она решилась на самый неправильный вариант. – Маленькие храбрые гриффиндорки предпочитают, чтобы наглые слизеринцы не совали нос в их дела, – выплюнула она, рванула на себя дверь и выбежала в коридор. Он не стал ее останавливать. Гермиона в который раз вспомнила этот ужасный вечер и этот ужасный разговор. И зачем она только завела речь об Альберте?! Тоже мне, самая умная, а совершает одну глупость за другой. Староста Гриффиндора снова сверилась с часами. Он опаздывал уже больше чем на сорок минут. Девушка захлопнула в книгу и заставила себя произнести вслух мысль, не покидавшую ее все это время: – Он не придет. Подходя к библиотеке, Гермиона отчаянно пыталась убедить себя, что ничего не случилось. Его могли задержать на факультете. Или взыскание схлопотал. Правда, Гермиона не могла вспомнить, когда Малфой получал взыскание в последний раз. На первом курсе? Втором? А может, просто не смог ускользнуть от друзей. Причин могла быть тысяча, убеждала она себя, входя в библиотеку и кивая мадам Пинс. Его могло задержать что угодно. И это совершенно ничего не значит. «Или он просто не захотел приходить», – дошло до Гермионы, когда она увидела его спокойно занимающимся в секции зельеварения. – Какого Мерлина ты здесь делаешь? – зашипела она, подлетев к слизеринцу. – Мерлина я не делаю, – спокойно отозвался парень, даже не посмотрев на нее. – Я делаю свою курсовую. Гермиона задохнулась от возмущения. – Мы же должны были встретиться! Мы договаривались! Как ты мог забыть? – А я и не забыл, – все также флегматично ответил Малфой. – Ты что, просто кинул меня? – гриффиндорка окончательно перестала что бы то ни было понимать. Малфой оторвался от своей работы, почесал подбородок и все-таки посмотрел на нее. – Коль скоро ты не выполняешь свои обязательства, почему должен я? Гермиона растерянно прошептала: – Ты что… ты про то, что я на твой глупый вопрос не ответила, что ли? Малфой лишь недовольно дернул плечом, будто говоря, что это уже неважно. Гермиона буквально рухнула на стул рядом с ним. Неужели она и правда задумалась, что для нее дороже – его знания или ее целомудрие? Мерлин великий, она и правда сошла с ума… – Это принцип, да? – глухо спросила она. – И у меня лишь два варианта… – Ты сама согласилась на сделку, Грейнджер. Я ни к чему тебя не принуждаю, – развел руками слизеринец. – Нет, Малфой. – девушка твердо встретила его чуть насмешливый взгляд. – Ты принуждаешь, не принуждая. – Это иллюзия, – хмыкнул он. – Иллюзия здесь – лишь наличие у меня выбора, – она тяжело вздохнула и опустила голову, отчего волосы упали на лицо, скрывая алеющие уже щеки. – Поверить не могу, что я это делаю… Ты должен мне пообещать! – Пообещать? – напрягся Малфой. – Не слишком ли много… – Пообещать, что никто никогда не узнает об этом разговоре и его содержании. Ни одна живая или мертвая душа, Малфой. Никогда. – По-моему, я уже привел немало доказательств своего умения держать язык за зубами, – оскорбленно бросил он. – Пожалуйста, Драко! – взмолилась Гермиона. – Это действительно очень важно. Малфой закатил глаза, но все же произнес эти два слова: – Я обещаю. – Это… это все Джинни, – тихо начала Гермиона. – Кто такая Джинни? – тут же нахмурился слизеринец. – Сестра Рона, учится на год младше нас. – Неважно, – он мотнул головой. – Что с ней? – Мы с ней поругались в тот день. У нас и без того отношения в этом году не ладились. Но я думала, обойдется, уляжется. Но в те выходные… она такого мне наговорила! Сказала, что я мерзкая и эгоистичная, что я их использую… В носу предательски защипало, и Гермиона что было сил сжала кулачки. Не хватало еще разрыдаться. – Погоди, кого ты используешь? – вновь встрял Малфой. – Тебе не кажется, что я уже ответила на твой вопрос? – гриффиндорка предприняла отчаянную попытку отделаться малой кровью. – Не кажется, – совершенно серьезно ответил юноша. – Причин рыдать в библиотеке я так и не услышал. Кого ты используешь? – Гарри и Рона. – А они-то тут при чем? – настала очередь Малфоя терять нить повествования. – Она сказала, что я специально держу их возле себя, хотя они на самом деле мне не нужны. Что Рон меня любит, а я им воспользовалась и… и… выбросила его. Малфой нахмурился. – Воспользовалась? А что стало с вашей святой дружбой? Гермиона мотнула головой, но промолчала. Слизеринец устало вздохнул. – Слушай, Грейнджер, ты все равно уже начала. Так что заканчивай. Девушка продолжала молчать. – Мы оба знаем, что если я захочу, то вытяну из тебя все, чего бы мне это не стоило. Гермиона впервые с начала своего рассказа подняла взгляд. – Ключевое слово здесь «если»? – Ключевое слово здесь «захочу». – Ты злой. Знаешь это? – грустно усмехнулась девушка. – Почему? Потому что знаю, чего хочу и как этого добиться? – парень сделал вид, что задумался. – Ну, если это делает меня злым, то пусть будет «злой». И не думай, что сможешь меня отвлечь. Гермиона вновь опустила глаза. – Мы… мы вроде как пробовали с Роном, ну, встречаться. Но ничего не вышло, – пробормотала она. – Тем более, не вижу смысла, – мотнул головой Малфой. Казалось, он и правда пытался во всем этом разобраться, отчего Гермионе становилось лишь тяжелее. – Ну, сходили вы с Уизелом на пару свиданий… – Мы не ходили, – Гермиона покраснела, это было заметно даже из-за волос, вновь почти целиком скрывших ее лицо. – Никогда? – зачем-то переспросил Малфой. Гриффиндорка покачала головой. – Грейнджер, – опять нахмурился парень, – ты ведь вообще ничего не сделала. Чего тут рыдать? – Вообще-то, – проговорила девушка, еще больше понизив голос и еще пуще покраснев, – вообще-то, сделала. Малфой недоверчиво поморщился. – Что ты сделала? Дала себя поцеловать пару раз? Ты же не… Гермиона дернула плечом и выразительно на него посмотрела, но тут же опять опустила глаза. – Ну, нет, – потянул Малфой. Девушка ничего не ответила, продолжая внимательно рассматривать ладони своих рук. – Брось! – небрежно кинул Малфой. – Ну, в самом деле, не хочешь же ты сказать… Она продолжала молчать. – С остолобом, который даже не додумался сводить тебя на свидание? – вконец опешил слизеринец. – Ой, не усугубляй! – внезапно всхлипнула Гермиона. – Это единственный поступок в моей жизни, о котором я действительно пожалела. Не считая, естественно, того, что мне пришлось тебе об этом рассказывать. В ее голосе послышались нотки гнева. – Если тебе от этого полегчает, – ощетинился Малфой, – таких интимных подробностей я услышать не ожидал. Гермиона равнодушно пожала плечами (не говорить же ему, что она предупреждала, в самом деле!) и еще раз всхлипнула. Надо успокоиться, надо немедленно успокоиться. Она расслышала, как Малфой прошептал что-то очень похожее на «Тоже мне, самая умная ведьма моего поколения!». От поднявшейся из глубины злости совсем расхотелось плакать. Но Малфой, похоже, не намерен был успокаиваться. – Даже если так, – вновь обратился он к ней, – этой его сестре какое дело до твоей личной жизни? – Ну. Он все же ее брат. Думаю, ей обидно за Рона. Слизеринец фыркнул. – А еще Гарри, – нахмурившись, добавила девушка. – Она говорила тебе это по просьбе Поттера? – Да нет же! Джинни влюблена в Гарри уже много лет. И почему-то думает, что я ей с ним мешаю. – Ааа, потому что Поттер к тебе неровно дышит, – потянул Малфой, начиная хоть что-то понимать. – И ничего такого! – напряглась Гермиона. – Мы с Гарри друзья. – Да, точно, прям как с Уизелом, – хмыкнул Малфой, но девушка явно не заметила его сарказма. – И потому ты полдня рыдала в библиотеке? Потому что совершила одну не смертельную глупость несколько месяцев назад, а рыжая Дженна обвиняет тебя в своих неудачах на любовном фронте? – попытался он подвести некий итог своим изысканиям в таинственной гриффиндорской душе. – Джинни, – на автомате поправила его Гермиона. – И да, в общих чертах все именно так. – В общих чертах? Гермиона пожала плечами. – Просто… что если Джинни права? Что если Гарри прячется за мной, как за своей девушкой? И тогда получается, что все именно так – я воспользовалась Роном, я держу рядом с собой Гарри по привычке. Получается, я… я потаскуха какая-то! – выдохнула гриффиндорка, снова едва сдерживаясь ,чтобы не разрыдаться. – Кто ты?! – Малфой заливисто рассмеялся, рискуя навлечь на себя гнев мадам Пинс. – Где ты это слово-то вычитала, Грейнджер? Девушка покачала головой. – Не выдумывай, – спокойно заключил Малфой. – Вот ты знаешь Элисон Клифорд с пятого курса Райвенкло? – кивок. – Вот она точно потаскуха. Но уж точно не ты. – А что не так с Элисон? – подняла на него широко раскрытые от удивления глаза Гермиона. – Неужели не знаешь? Да она за два месяца переспала с доброй половиной половозрелых слизеринцев! – Ты врешь! – ахнула девушка. – О нет, поверь мне, это та еще штучка, – ухмыльнулся Малфой. Староста Гриффиндора покачала головой, в очередной раз думая, как мало она знает даже о собственной школе. – Я расплатилась? – спросила она наконец. Прозвучало это жестче, чем она хотела. – Более чем, – кивнул Малфой, отводя взгляд. – А все же ты ненормальная! – Это еще почему? – опять опешила Гермиона. – Рыдать полдня из-за такой глупости, – пожал он плечами. – Ну, если норма – это ты, то уж лучше я буду ненормальной, – огрызнулась девушка. Она посмотрела на слизеринца и неожиданно улыбнулась. Все вернулось на круги своя. Теперь они сделают вид, что ничего этого не было, как сделали после разговора в Зале старост. И все будет, как прежде. Девушка посмотрела на часы. – У нас еще есть время до отбоя, чтобы позаниматься. Пойдем? Он покачал головой. – Почему? – Мне действительно нужно сделать это сегодня, – он кивнул на пергамент, почти полностью исписанный его ровным почерком. – Давай завтра? – Да, конечно, – тут же согласилась гриффиндорка, смутившись от своей неуемности. – В то же время? – Ну да. – Ладно, – девушка поднялась из-за стола. – Тогда, до завтра. Малфой кивнул, чего она не увидела, уже отвернувшись и направляясь к выходу. Но до самых дверей она чувствовала его взгляд на своей спине. *** Альберта застала его в дверях, нерешительно переминающегося с ноги на ногу. – Ну так что, войдешь? – спросила она с усмешкой. Поттер испуганно обернулся, застигнутый врасплох ее появлением. Но испуг быстро сменился какой-то грустью и обреченностью. Юноша шагнул в класс, и от внимания Альберты не ускользнуло, как он опустил плечи. Женщина прошла к своему рабочему столу, отмечая, как гриффиндорец исподтишка осматривает кабинет. – Что-то не так? – озабоченно спросила она. Поттер покачал головой. – Просто, воспоминания, – тихо произнес он. – Ах да, – спохватилась Альберта. – Ведь Ремус тоже занимался с тобой здесь. – Вы знаете Люпина? – Поттер настороженно на нее посмотрел. Альберта виновато отвела взгляд. – Да, и очень неплохо. И раз уж мы коснулись этой темы… Позволь принести свои соболезнования. Сириус был хорошим человеком, одним из лучших. На лице юноши отразились неподдельные боль и тоска. Он выдавил из себя: – Спасибо. Альберта мысленно себя похвалила. С задачей выбить мальчишку из колеи она справилась. Впереди было самое сложное. Женщина усадила Поттера на стул. Завела разговор о недостатке концентрации. Он явно не понимал, к чему все это. После слова «медитация» на его лице она прочитала неприкрытый скептицизм. И во что только учат верить этих детей?! – Я не понимаю, как это может мне помочь с магией, – выдал он наконец. Альберта обнадеживающе улыбнулась. – Дамблдор должен был рассказать тебе, Гарри, что магия составляет неотъемлемую часть нас. Это такая же часть любого мага, как мышцы и кости. И такая же могущественная, как наша вера и наши мечты. Как только ты научишься концентрироваться на себе и своих чувствах, ты получишь полный контроль и над своими силами. Поттер кивал, но скорее, потому что так было надо, а не потому что по-настоящему верил ее словам. Когда они перешли к практике, он послушно закрывал глаза, следил за дыханием и старался концентрироваться на своих ощущениях. И ничего не понимал. Альберте же только это и было нужно. Когда он достаточно расслабился, она тоже закрыла глаза, мысленно нащупала перед собой комочек сильной магической энергии, именуемый в реальном мире Гарри Поттером, и проникла внутрь него. Она двигалась медленно и аккуратно. Ведь никогда не знаешь, на что можно наткнуться в чужом сознании. Вот боль от потери близких. А здесь он хранит свои страхи, коих оказалось в разы больше, чем она рассчитывала. Рядом со страхами покоилось что-то маленькое, трепещущее, с лицом той девочки, которую прятали в ее доме. Воспоминания, планы, мечты, немного снов. Она видела это не раз, в сотнях других людей. Важно было то, что скрывалось дальше, ближе к самой сердцевине его существа. Ближе к тому центру, где, как она полагала, и находилось то неизвестное что-то, что дарило им магию. Альберта пробралась сквозь заросли смутных ощущений, которые с натяжкой можно было назвать интуицией, миновала последние, самые дорогие воспоминания и двинулась дальше. А дальше… дальше была пустота, будто ров. А за ней – стена. А за этой стеной следующая, более высокая. А там виднелась еще одна, совсем уж неприступная. Альберта глубоко вздохнула, ободряюще улыбнулась открывшему глаза Поттеру и предложила попробовать еще раз. Теперь она двигалась намного быстрее, ибо уже знала, куда направляется. Но стены были все так же крепки и неприступны. Она толкнулась в них раз, другой. Никакого эффекта, словно ее присутствия и ее попыток пробиться внутрь его мысленные блоки даже не замечали. Почти каменные стены, каких не могли возвести ни Альбус, ни Северус. А тут простой шестнадцатилетний мальчишка… ну ладно, может, не такой уж и простой… Альберта отпустила гриффиндорца спустя час, не забыв упомянуть о следующей встрече. Растерянная и разочарованная, она вспоминала, как Северус рассказывал ей о занятиях с Поттером. Сказал, никаких способностей к окклюменции. А тут такие блоки. Вот уж точно, никаких способностей. ***

Spiegelhöhe-Schloß Кантон Берн Швейцария 8 ноября 1996 года

Дорогая Персефона. Надеюсь, твои родители в полном здравии. Спешу сообщить, что в нашем семействе все так же спокойно. Я думаю, ты согласишься, что эту переписку мы могли бы использовать, чтобы узнать друг друга лучше. Очевидно, это облегчит нам будущее общение, что очень важно в сложившейся ситуации. Позволь начать с небольшого рассказа о себе. Как тебе наверняка известно, моя семья вот уже долгие годы живет в Швейцарии. Наш родовой замок расположен на северо-западе страны, на левом берегу Бильского озера, у подножия гор Юра. Это очень живописное место. Уверен, со временем ты оценишь его по достоинству. По традиции все мужчины нашей семьи заканчивают Дурмстранг. Я окончил школу три года назад и сейчас помогаю отцу, чтобы к 25-ти годам принять на себя управление семейным бизнесом. Если тебе будет интересно узнать о современном состоянии фармакологического рынка в Европе, я с радостью расскажу об этом в своем следующем письме. Помимо замка в Швейцарии наша семья также владеет небольшой драконоводческой фермой в Западных Карпатах в Венгрии. В детстве я часто проводил там каникулы. И, смею признаться, карликовые островные драконы до сих пор остаются моей слабостью. Свободные вечера (кои, к сожалению, случаются не так часто) я предпочитаю проводить за книгой. К слову, очень увлечен средневековой магглской литературой и эпосами древних народов Северной Европы. И прошу тебя не удивляться, по эту сторону Английского Канала к подобным увлечениям относятся гораздо более лояльно. Говоря о своих увлечениях, я также не могу не упомянуть путешествия, коим пока что уделял меньше времени, чем хотел бы. Останавливало меня всегда убеждение, что наследнику древнего рода не пристало путешествовать в одиночку. Посему я надеюсь, что после свадьбы ты согласишься составить мне компанию. На днях я просмотрел список предметов, изучаемых в вашей школе. В свое время я очень увлекался изучением древних рун и истории темных сил, которую у вас, к сожалению, не преподают. Расскажи мне, какие предметы ты любишь больше всего? Возможно, у нас и здесь найдется много общего. Раз уж мы коснулись этой темы, хочу заметить, что был приятно удивлен, узнав, что зелья у вас преподает Северус Снейп. Его имя в определенных кругах говорит само за себя. Несколько лет назад мой отец даже предлагал мистеру Снейпу должность в нашей исследовательской лаборатории, но получил отказ. До сих пор не могу понять, что могло заставить столь талантливого зельевара предпочесть преподавание в школе работе на одну из самых состоятельных семей в Европе. Насколько я понял, он также является твоим деканом? Впрочем, боюсь, я и так уже непозволительно растянул это письмо. Неучтиво с моей стороны. Но, я надеюсь, это послужит лишь еще одним доказательством моего желания сблизиться с тобой. Надеюсь, в своем письме ты так же расскажешь о себе и ответишь на мои пока немногочисленные вопросы. За сим остаюсь искренне твой, Роберт В. Эйлербург. Пэнси еще раз прошлась взглядом по адресу в начале письма и скрутила пергамент. Из груди вырвался разочарованный стон. Девушка легла на спину и посмотрела в камин, куда чуть было не отправила письмо по первому прочтению. «…узнать друг друга лучше» Пэнси мысленно вернулась в тот вечер в библиотеке. Тогда ей показалось, что он ее понимает. Что осознает всю абсурдность их положения и не будет намеренно его усложнять. Но это письмо, эти слова… Нет, так они точно не узнают друг друга лучше. Ведь они никогда не напишут о том, что действительно важно. Девушка вновь подняла пергамент к глазам. Даже его резкий крупный почерк говорил о нем в разы больше, чем все эти рассказы о поместьях, каникулах и любимых предметах. Нет, у нее не было ни малейшего желания отвечать на письмо сегодня. Пэнси небрежно сунула письмо в средний ящик своего стола и отправилась в душ, размышляя, что у нее теперь на одну пустую обязанность больше. *** – Так и знал, что ты тут прячешься, – он облокотился о стол и с усмешкой посмотрел на нее. – И ничего я не прячусь, – возразила Гермиона. Малфой протянул ей несколько свитков. – Вот, изучи на досуге. – Что это? – спросила девушка и, не сдержавшись, зевнула. – Посмотришь и узнаешь, – он нахмурился. – Грейнджер, да ты выглядишь еще хуже, чем обычно. Гермиона попыталась послать ему гневный взгляд, но и это получилось с трудом. – Что на этот раз то? – почти участливо спросил слизеринец. Девушка нахмурилась и отвела взгляд. Ну и что, на какой стадии откровенности они сегодня? – Грейнджер? – не унимался Малфой. – Ничего такого, просто сны странные снятся, вот и не высыпаюсь, – призналась гриффиндорка. – Сны говоришь? – парень вновь повеселел. – «Толкование сновидений» Фрейда не пробовала? Гермиона почувствовала, как лицо предательски заливает краской. – Спасибо, конечно, за бесценный совет, – ощетинилась гриффиндорка, – но ничего такого в моем сне не было. Просто лес. Малфой совсем не аристократично захохотал. – Лес, серьезно? – выдавил он, отсмеявшись. – Чтоб ты знала, лес – это очень даже характерный символ. – Шел бы ты, Малфой, этим самым лесом, – пробурчала Гермиона, возвращаясь к своему заданию, чем вызвала очередной приступ хохота. Девушка непонимающе уставилась на слизеринца. – Ну что опять? Малфой лишь покачал головой, пытаясь успокоиться. Его хитрый взгляд не оставлял сомнений: он и под пыткой не признается, что на самом деле так его рассмешило. Гермиона, смирившись, пожала плечами и вновь отвела взгляд, не рискуя больше что-то говорить. Минуту спустя Малфой оттолкнулся от стола и скрылся за стеллажами, вернувшись, однако, быстрее, чем Гермиона успела обидеться на его грубость. – Раз уж ты так уверена, что твои потаенные желания здесь ни при чем, – произнес он и протянул ей книгу. «Магия снов» – прочитала Гермиона витиеватую надпись на обложке. – Одна из немногих стоящих вещей о прорицании и вещих снах, – добавил Малфой, видя ее нерешительность. – Я не уверена, что это именно то, что мне нужно, – проговорила Гермиона. – Я не верю в вещие сны. Слизеринец выразительно закатил глаза. – Я порой удивляюсь, как ты в магию-то умудрилась поверить, девочка я-все-могу-объяснить-логически! – съязвил Малфой. – Ты же волшебница, Гермиона! – девушка вздрогнула от звука своего имени, но парень продолжал как ни в чем не бывало: – Не пойми меня неправильно, я тоже знаком с профессором Трелони и согласен, что определенные сомнения в прорицании вполне оправданы. Но не до такой же степени! Вот скажи мне, как давно тебе снится этот сон? Гермиона недовольно посмотрела на Малфоя, но все же призналась: – С начала октября. – В таком случае, поздравляю, – еще больше нахмурился парень. – Больше месяца твое подсознание отчаянно вопит тебе о чем-то. И либо о плачевном состоянии твоего либидо, либо об этом, – он ткнул пальцем в «Магию снов». Гермиона вновь задумчиво посмотрела на книгу. – Ну так что, все еще думаешь, что тебе это не нужно? Тогда могу одолжить тебе свой экземпляр Фрейда. – Я думаю, что мне действительно нужно, – произнесла Гермиона, поднимая на него усталый взгляд, – так это хорошая порция зелья сна без сновидений. – Если бы ты и правда так считала, уже давно бы начала его принимать, – хмыкнул Малфой. – Откуда ты вообще столько знаешь о магглской литературе и психоанализе, отпрыск древнейшего магического рода? – не удержалась гриффиндорка. Слизеринец распрямился, сунул руки в карманы форменных брюк и пожал плечами. – В каком-то смысле мы ведь все люди, – с напускным равнодушием признал он. – Да, магглы не умеют колдовать, почти не соблюдают традиций и зачастую с пренебрежением относятся к таким понятиям, как род и семья. Но мне слабо верится, что их мозг так уж сильно отличается от нашего. Гермиона удивленно посмотрела на него. Вновь возникло ощущение, что она видит этого человека в первый раз и совершенно его не знает. Неужели люди и правда могут так разительно поменяться? А может, он и не менялся? Может, он всегда был таким, а она просто не давала себе труда узнать это? – Я не призываю тебя ни во что верить, – прервал ее размышления Малфой. – Просто посмотри книгу, хуже все равно не будет. – Что ты пытаешься доказать? – вырвалось у нее. Малфой усмехнулся. – Доказать? Ничего. Я пытаюсь тебе помочь. В это так сложно поверить? – Да, – кивнула девушка и, не позволяя себе задуматься, притянула «Магию снов». – Я посмотрю, спасибо. Малфой удовлетворенно кивнул и вдруг обернулся, словно почувствовал, что они не одни. – Пожалуй, я лучше пойду, – пробормотал он, недовольно поморщившись. Гермиона откинулась на стуле и глянула в сторону входа, где стоял Рон и посылал в спину слизеринцу вполне красноречивые взгляды. – Увидимся завтра, – бросил ей Малфой, уходя. – Ага, – отозвалась Гермиона, с опаской наблюдая, как юноши проходят мимо друг друга. На ее счастье, опасность миновала. Рон, хоть и недовольный, молча прошел мимо. Малфой так же спокойно вышел из библиотеки. – Ну и что за дела у тебя с Малфоем? – начал хмурый Рон. – Дела? – удивленно переспросила Гермиона, предусмотрительно закрывая «Магию снов» справочником «Новые направления магических наук». Даже если Малфой хоть на йоту был прав относительно ее снов, знать об этом кому бы то ни было не обязательно. – Вы с ним общаетесь, как закадычные друзья, – обвиняюще бросил Рон, не заметив маневра с книгами. Девушка передернула плечами. – Я староста, он староста. Иногда мне приходится с ним разговаривать. Что ты, несомненно, знал бы, если бы уделял хоть немного времени своим обязанностям, – язвительно закончила она. Рон недовольно пожал плечами, отчего девушка чуть было не расплылась в довольной ухмылке. Уж конечно, это он обсуждать не хочет. – Пошли лучше на ужин, Гарри нас уже, наверное, заждался, – пробурчал он, помогая ей с учебниками. Девушка кивнула и последовала за другом, пытаясь не выдать волнения. Она никак не могла понять, отчего сердце так бешено колотиться в груди. Словно ее поймали на чем-то предосудительном. Она в очередной раз задалась вопросом, правильно ли она поступала. Как вообще могло быть правильным то, что она так отчаянно старалась скрыть? И были ли у нее причины это скрывать? Стоящие причины. В памяти всплыло лицо Гарри и его горе от потери Сириуса. Он только начал приходить в норму, напомнила себе Гермиона. Это и было ее причиной. Она не могла позволить ему узнать о своем общении с Малфоем, потому что всей правды он не перенесет. Вот ее причина. И девушка могла лишь надеяться, что эта причина того стоила. ***

Хогварст Шотландия Соединенное Королевство 11 ноября

Роберт, Позволь начать мне это письмо именно так, не присовокупив к твоему имени никаких характеристик, кои явились бы скорее признаком моего воспитания, нежели отразили бы реальное положение дел. Ибо, несмотря на полное взаимопонимание наших родителей и их четкое видение нашего с тобой будущего, дорогим ты для меня станешь (если вообще станешь) отнюдь не скоро. Также смею предположить, что о здравии моих родителей ты осведомлен лучше меня. В связи с чем предлагаю тебе в будущих посланиях опустить этот лицемерный ритуал ознакомления со здоровьем родителей невесты за ненадобностью. Я целиком и полностью разделяю твое мнение о возможности узнать друг друга из этой переписки. И потому сразу сообщаю: рассказы о твоем образовании, рабочих планах твоего отца и краткий обзор имущества вашей семьи интересует меня так же мало, как и статья о вашем роде в справочнике "Природная знать. Родословная волшебников", ибо они ничего не говорят о тебе. Прости мне мою неучтивость, но я хочу знать человека, за которого меня выдают замуж. Человека, а не разрозненные факты о его семье, образовании и наследстве. Меньше всего на свете я хотела бы, чтобы эта помолвка (которая, к слову, еще даже не состоялась), эти отношения и эта переписка становились обязанностью. Обязанностей и у тебя, и у меня, видит Мерлин, и без того немало. Я могу показаться резкой и настроенной против тебя. Но это не так. В тот вечер в библиотеке в поместье моих родителей я увидела то, что и не надеялась увидеть. Я нашла в твоих глазах понимание. А получив твое письмо, с ужасом осознала, что вероятнее всего ошиблась. И все же во мне еще теплится надежда, что то понимание я действительно видела, а не придумала себе. Ибо я искренне страшусь, что за безразличной перепиской мы вдруг станем друг другу еще более чужими людьми. Ах да, чуть не забыла. Отвечая на твои вопросы. Я абсолютно спокойно отношусь к увлечению любого рода литературой и не испытываю никакого трепета по отношению к драконам. Если мне все же придется стать твоей женой, я несомненно последую за тобой в любое путешествие, как велит того супружеский долг. У меня нет любимых предметов, так как, на мой взгляд, все они одинаково полезны для жизни волшебника, но ни одним из них я бы не стала заниматься ради удовольствия. Да, профессор Снейп действительно является деканом моего факультета. И я ничего не могу тебе сказать о возможных причинах, побудивших его ответить отказом на, несомненно, привлекательное предложение твоего отца. Что до рассказа о себе… Это письмо послужит первой иллюстрацией моих главных черт – я прямолинейна, честна, временами резка и никогда не отступаю от своих принципов. Надеюсь, это письмо не оскорбит твоих чувств и не разрушит твоих заблуждений. Со своей стороны прошу отнестись к моим чувствам и моему мнению с пониманием, ибо они вряд ли изменятся. Искренне пока еще не твоя, Персефона Паркинсон. *** Гермиона спускалась в подземелья, непрерывно крутя головой по сторонам. Она не смогла бы объяснить, зачем это делает. Но ей было важно, чтобы именно сегодня ее не видели. Она перегнулась через перила перед последним пролетом и оглядела холл. Но на первом этаже было пусто. Староста Гриффиндора ускорила шаг. Оказавшись в подземельях, она юркнула в учебный коридор и вздохнула с облегчением. Здесь редко можно было наткнуться на студентов после окончания занятий. Девушка спрятала руки в карманы, сжала заветный конверт и поспешила к кабинету декана Слизерина. Дверь была открыта, Снейп сидел за своим столом, проверял очередные студенческие опусы. Гермиона еще раз оглядела совершенно пустой коридор, удостоверившись, что ее никто не видел, вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. – Добрый вечер, профессор Снейп, – голос подрагивал, выдавая ее неуверенность. – Мисс Грейнджер? – зельевар был явно удивлен ее визиту. – Я могу вам чем-то помочь. – Надеюсь, что можете, – пробормотала девушка, подходя ближе к его столу. Она достала из кармана немного смятый конверт и протянула его Снейпу. – Это… – Я понял, – прервал ее мужчина, коротко кивнув. И посмотрел на дверь за ее спиной точно с тем же настороженным беспокойством, с каким Гермиона оглядывала коридоры, спускаясь сюда. – Но не раньше, чем завтра, – предупредил он. Девушка понимающе кивнула, заметно успокоившись. Почему-то она сомневалась, что грозный декан Слизерина согласится исполнить эту ее просьбу. А теперь от сердца отлегло. – Спасибо Вам, большое, – произнесла она с отчаянной улыбкой. – Конечно. Снейп неуверенно заерзал в своем кресле под ее благодарным взглядом. Он явно не привык к таким ситуациям и буквально не знал, как себя вести. – У вас еще что-нибудь ко мне? – не выдержал он. – Нет, это все, – спохватилась Гермиона. – Еще раз спасибо. И доброй ночи. Снейп кивнул, и его студентка молнией вылетела из кабинета, не забыв, однако, оставить дверь открытой. В коридорах было все так же пусто. Гермиона поднялась в холл и кинулась к лестницам. Она слишком поздно спохватилась с этим письмом и теперь отчаянно торопилась в заветный кабинет на четвертом этаже. Ведь он, без сомнений, разозлится, если она опоздает. Пролет, еще один, последний. Четвертый этаж, коридор, поворот… – Так и знал, что ты будешь здесь! – раздалось на весь коридор ворчание Рона, как раз выходившего из библиотеки. За его спиной показался Гарри. – Куда пропала-то. – А я, эм… к профессору Снейпу ходила, по поводу курсовой, да, – лепетала Гермиона, глядя за их спины, туда, где в давно заброшенном кабинете, прямо за тем поворотом он ждал ее. – Нашла, чем заниматься на ночь глядя! – Рон возвел глаза к потолку, приобнял ее за плечи и потянул обратно к лестницам. – Пошли! – Куда? – оторопела девушка. – Мы идем к Хагриду! – радостно сообщил Гарри. – Но я ведь в библиотеку шла, – девушка попыталась обернуться и еще раз посмотреть на заветный поворот, но Рон не давал ей вывернуться. – Мне нужно для занятий и курсовой, и еще эта… – не унимаясь, бормотала Гермиона. – Отдохнешь один вечер, никуда твои книги от тебя не денутся, – вздохнул Рон. – Но мне правда нужно! – в отчаянии пролепетала Гермиона. – Это важно! – Не сомневаюсь, – кивнул Уизли. – Но, согласись, люди несколько важнее книг. А мы у Хагрида сто лет не были. Гарри протянул подруге ее теплую мантию, и Гермиона потеряла последнюю надежду. Она могла бы сказать… Что она могла сказать? Что ее Малфой ждет? Нет, она твердо решила, что Гарри ничего не должен знать. Но ведь Драко ждет ее. Прямо сейчас он сидит один в этом полупустом кабинете, нервно поглядывает на часы и ждет ее. А она не придет. Мелькнула шальная мысль о Патронусе. Но Патронус в школе привлек бы слишком много внимания. Еще и всех преподавателей переполошит, в такое-то время. Она ничего не могла сделать. У Хагрида было, как всегда, очень жарко, но Гермиона все не могла согреться. А поскуливавший в углу Клык будто озвучивал ее собственные мысли. Ей почему-то отчаянно хотелось разреветься. И она никак не могла сосредоточиться на теме разговора. Когда они уже возвращались, Гермиона молила Мерлина, чтобы Малфой попался им на пути. Ну и что, что сегодня не его дежурство. Пусть он появится! Или нет! Пусть лучше не появляется. Время близилось к одиннадцати, отбой уже был. И они с Роном вдвоем (Гарри плелся сзади под мантией-невидимкой) крались к себе в башню. Что Малфой подумает, если это увидит? Нет, не дай Мерлин, он появится. Когда она осталась одна в своей комнате, реветь захотелось еще сильнее. Девушка переоделась в пижаму, подхватила с пола Живоглота и вместе с котом устроилась под одеялом. И вскоре забылась беспокойным сном, придумывая бесконечные извинения и оправдания, которым он все равно никогда не поверит. *** Драко бросил очередной злобный взгляд на противоположную сторону стола. Староста школы продолжала что-то вещать о мерах безопасности на предстоящих играх. Слизеринец с удивлением вспомнил, что через полторы недели их первая игра. Это чувство было новым и каким-то неуютным – не волноваться из-за квиддича. Но ему действительно не нужно было волноваться. Нотт был капитаном, Пэнси, как староста, займется «мерами безопасности». Его же задача была до безобразия проста: обыгрывать всех, ловя снитч. Драко зло ухмыльнулся и мысленно поправил себя. Обыгрывать всех и проигрывать Поттеру – вот его до безобразия простая задача. Против воли он снова бросил на нее взгляд. Она отчаянно старалась не смотреть на него. Это было настолько очевидно… Малфой покачал головой, прислушиваясь к голосу старосты школы. Ей было неуютно здесь, в одной комнате с ним. Даже несмотря на то, что вокруг было множество других людей, его присутствие почти что сводило старосту Гриффиндора с ума. Сама виновата. Надо было приходить вчера. А теперь все это уже не его проблема. Вокруг задвигались стулья. Собрание закончилось, так и не сумев привлечь его внимания. Драко поднялся, закинул блокнот в сумку и одним из первых вышел из Зала. Три коридора спустя он почувствовал ее ручку на своем предплечье. С непонятно откуда взявшейся силой она потянула его за собой, завела в какую-то дверь и выразительно на него посмотрела. Малфой брезгливо одернул руку. Зажег палочку и осмотрелся. – Серьезно, Грейнджер? Чулан?! – он недовольно поморщился. – Прости, – выдохнула Гермиона. – Да ладно, чего уж там. Пусть будет чулан. Я бы даже сказал, что здесь мило, если б не вот эти ошметки паутины прямо над твоей головой, – Малфой не мог остановить поток язвительных комментариев. – Нет. Прости за вчера, – все так же тихо проговорила Гермиона. – Я не смогла. Я уже шла к тебе, но меня перехватили Рон с Гарри, – на этих словах он закатил глаза. – Они меня к Хагриду потащили. Я пыталась вырваться, правда. Но я не смогла. – Могла бы и предупредить, – явно закипая, заметил Малфой. Непроизвольно понизив голос. – Чтобы я не ждал тебя как идиот целый час! – Ну и как бы я тебя предупредила? – ощетинилась Гермиона в ответ. – Прости, Малфой, но я не привыкла носить почтовую сову в кармане. Драко дернул плечом и раздраженно кинул: – Ну, ты же у нас самая умная! Вот и придумала бы что-нибудь! – Я и придумала, – подхватила Гермиона, вытаскивая из сумки довольно толстую синюю тетрадь. Малфой выглядел абсолютно сбитым с толку. То есть как придумала, и зачем ей сейчас эта тетрадь? Что, решила уроки повторить? – Держи, это твоя, – она протянула тетрадь ему. Малфой подозрительно оглядел предмет и замотал головой. – Я абсолютно уверен, что вижу это первый раз в жизни. Гермиона глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. – Ну естественно, ты видишь ее первый раз. Это моя тетрадь, но я отдаю ее тебе. – И зачем мне твоя тетрадь?! – Мерлин, какой же ты… Я ее зачаровала. Точнее, их. – Их?! – Да, Малфой, их! – Гермиона еле сдерживалась. – Одна тетрадь у меня, другая – у тебя. Я связала их специальными чарами. Все, что ты напишешь в своей, автоматически отобразится в моей. И наоборот. – И к чему такие сложности? – Малфой все же взял тетрадь из ее рук, а саму девушку окинул скептическим взглядом. – Не проще научиться говорить Поттеру «нет»? – О да, мое объяснение о необходимости срочной встречи с тобой… – Кажется, мы уже решили, что не нарушаем никаких правил, – оборвал ее Малфой. – Это была ваша с профессором Снейпом идея, держать все в тайне от Гарри, – Гермиона обвиняюще ткнула его в грудь. – Не надо теперь сваливать на меня ответственность за все происходящее. – Причины твоего отсутствия, да, – резко отозвался Малфой. – Но не это! – он махнул рукой, обводя указательным жестом чулан и их с Гермионой. – Малфой, я не смогу объяснить ему это, – она повторила его несколько неуклюжий жест, – не рассказав всего остального! Так что извини, но эта тетрадь – единственное, что я могу тебе предложить. Она гневно сложила руки на груди и отвела взгляд от его лица. Малфой хмыкнул, покрутил тетрадь в руках и засунул в сумку. – Значит, – более спокойно начал он, – будем друзьями по переписке? – Я уже говорила тебе, друзья у меня есть, – тихо отозвалась гриффиндорка. – Да, – кивнул Драко, – говорила. Девушка подняла на него взгляд и неожиданно смутилась. Она осмотрела чулан, в котором они прятались, и ее настигло ощущение неправильности всего происходящего. Она стояла в мрачной маленькой каморке вместе с Драко Малфоем. Была гораздо ближе к нему, чем того позволяли приличия, говорила шепотом. Это было неправильно. Девушка шумно сглотнула и поймала не себе его насмешливый взгляд. Словно он знал, о чем она думала. – Что-то не так? – невинно поинтересовался слизеринец. – Все так, – выдохнула Гермиона, нащупала за своей спиной ручку двери и совсем не грациозно вылетела в коридор. Малфой смотрел ей в след и не мог сдержать улыбки. Какая же она была… Как легко ее было смутить… *** Профессор Бабблинг перечитала по виду древний свиток, испещренный тонкой рунической вязью. Яркая луна за окном привлекала взгляд и совсем невеселые мысли. Батшеба вспомнила утренний разговор с Септимой, когда та подтвердила правильность ее расчетов. Будучи узким специалистом, Батшеба всегда сомневалась в своих умениях в других науках. Потому и на этот раз решилась попросить помощи. Но теперь сомнений не оставалось. Ведь даже звезды были с нею согласны. Женщина оторвала взгляд от небесного тела, поднялась из-за стола и потянулась за мантией. С другой стороны, может и зря она пошла к подруге. Только напугала лишний раз. Тем более, что она и сама не была уверена, что все понимает верно. Да и кто мог быть уверен, когда дело касалось древних свитков и туманных предсказаний, начертанных кем-то на небе?! Если бы она только лучше во всем этом разбиралась! Хотя бы в рунах, или хотя бы в звездах… Но не к Сибилле же идти, право слово. Женщина вышла из замка и повернула в сторону Запретного леса. Заветный свиток покоился в кармане, мысли были полны опасений. Впереди ждал нелегкий путь к тому, кто гораздо лучше всех них разбирался и в звездах, и в рунах. *** Гермиона в ужасе открыла глаза. Комната в серых предрассветных сумерках выглядела почти такой же нереальной, как и ее сны. Девушка с трудом выпуталась из простыней, прилипших к покрытой бисеринками пота коже, и опустила ноги на каменный пол. Она задохнулась от холода, обжегшего ступни. Но так было даже лучше, отвлекло от ненужных мыслей. Гермиона подошла к столу, налила себе воды и залпом выпила почти полный стакан. Горло снова саднило, но скорее по привычке. Гермиона уже больше двух недель не кричала в этом сне. Или, по крайней мере, перестала от собственного крика просыпаться. Теперь она будто видела больше, словно сон начал продолжаться. Девушка оперлась руками о стол, закрыла глаза и попыталась воскресить в памяти картинки видения. Раньше она просто шла по тропе через странный зимний лес. Теперь она знала, куда ведет эта тропа. Каждую ночь она продолжала идти по тропе. Кто-то, кого она так и не видела, продолжал крепко сжимать ее ладонь, не давая сойти с ума. Все заканчивалось у высоких кованых ворот, выглядевших, правда, довольно заброшено. Потом эти ворота отворялись с жутким скрипом. А из-за ворот им навстречу выходила темная фигура, лица которой невозможно было разглядеть. И все. Которую ночь она просыпалась на этом самом месте. По-прежнему с жутким ужасом и с полным непониманием, что ей снится и почему. Гермиона оттолкнулась от стола и, уже намереваясь вернуться в постель, зацепилась взглядом за «Магию снов». Она замерла в центре комнаты и как-то обреченно вздохнула. Что, если он прав? Девушка вернулась к столу и нерешительно покрутила в руках книгу. Часы показывали без десяти пять. До завтрака еще слишком много времени, а уснуть она все равно больше не сможет. Она никогда не могла уснуть снова после этого сна. Гермиона зажгла в комнате свет, забралась под одеяло и раскрыла том. В одном он точно был прав. Хуже от этого не будет. *** Альберта закрыла глаза и в очередной раз сконцентрировалась на сознании сидящего перед ней юноши. Она занималась с Поттером уже в четвертый раз, но так ничего и не добилась. По крайней мере, по части проникновения за его блоки. С другой стороны, с медитацией у парня с каждым занятием получалось все лучше и лучше, что не могло не вызвать удивления наставницы. Они сидели здесь уже полтора часа, и Альберта пообещала себе, что это последний раз. Если и теперь не получится, она отпустит Гарри. До следующего раза. Женщина собрала все свои силы, коих осталось совсем мало, и направила их все к неприступным ментальным стенам. Она сама толком не поняла, как это произошло. Но ее грудь обожгло и что-то умножило ее силы в несколько раз. Будто к ее магии присовокупилась еще чья-то. Эти неожиданно возникшие силы словно знали лучше. Они не шли напролом, а словно огибали блоки мальчишки, прежде казавшиеся Альберте бесконечными. Одна стена, другая… а потом, она увидела то, к чему так отчаянно стремилась. Проникла в самое сердце того, что он так отчаянно старался скрыть. Она заглянула туда, и задохнулась в смертельном ужасе. Она с трудом помнила, как отпустила Поттера, наплела что-то попавшемуся на пути Филчу. Трясясь от страха, она сбежала в подземелья. И уже там, кинувшись в его объятия, она позволила себе ощутить весь ужас в полной мере. По щекам текли слезы. Она не чувствовала, что плакала, но глаза отчаянно щипало. Северус тряс ее в испуге, пытаясь выяснить, что случилось. А она все не могла объяснить, словно потеряла дар речи от этого непроглядного ужаса. А когда все же смогла говорить, выдохнула еле слышно куда-то ему в шею «Тьма!» Одно единственное слово, которое она смогла произнести, прежде чем снова начала задыхаться, теперь уже от воспоминаний. Потому что именно это она увидела в самой глубине сущности по имени Гарри Поттер. За каменными ментальными стенами скрывалась самая беспросветная тьма, которую только мог вообразить человек. Тьма, от которой их уже ничто не могло спасти.