Чужой мир

[Daft Punk – Nocturne] Гермиона еще раз неуверенно оглядела комнату. Все было как прежде. Девушка снова вспомнила тот вечер, когда Северус перенес ее сюда, как она боялась, сколького еще не знала. Прямо перед ней сидел Гарри. В том самом кресле, где сидела она в тот вечер. Рон сейчас маячил за ее спиной. Они молчали, в камине потрескивал огонь. Альберта ушла куда-то, ничего им не сказав. Наверное, сообщала директору, что с ними все в порядке. – Гарри, – вновь неуверенно начала Гермиона. – Гарри, с тобой точно все в порядке? Юноша просто кивнул, рассеянно глядя куда-то себе под ноги. Такое его состояние пугало. Гермиона не могла понять, то ли это шок, то ли усталость. А может, что-то более серьезное. Они были в имении уже минут десять, а он сказал от силы пару слов. И она так и не могла добиться от друга, что с ним делал Люциус. Гермиона присела перед Гарри и сжала его ладони, стараясь привлечь его внимание к себе. – Мы в безопасности, Гарри, – проговорила она. – Все уже закончилось. Здесь они нас не найдут. Гарри поднял на нее затуманенный взгляд. Он не кивнул, ничего не ответил. Гермиона засомневалась, что он вообще ее слышал. Зато Рон слышал ее совершенно отчетливо. – Как ты можешь быть уверена, что мы здесь в безопасности?! – зашептал он, косясь на дверь, за которой скрылась Альберта. – Мы здесь в безопасности, – с нажимом произнесла Гермиона, чуть оглядываясь назад. – Что это вообще за дом? – не унимался Рон. Девушка тяжело вздохнула. Неужели именно сейчас ему нужно было так себя вести? После всего, что пережил Гарри, последнее, что было нужно, – это тревога и недоверие. – Тебе же объяснили, это дом Альберты, – произнесла она, поднимаясь и поворачиваясь к Рону. – Но она же Малфой! – Да, Рон, спасибо, я в курсе, – скривилась Гермиона. – Что за роль во всем этом у Малфоя? Мантию тоже он тебе дал? – не унимался парень. Гермиона с тревогой посмотрела на Гарри, который по-прежнему никак не реагировал на их разговор. – Я не уверена, что сейчас самое подходящее время… – неуверенно начала она. – Вот только опять не начинай! – сощурился Рон. – Это мы уже проходили. Почему он тебе помогает? – Гарри! – на этот раз Гермиона прикоснулась к его плечу, чуть потрясла. – Гарри, ты меня вообще слышишь? – Слышу, – выдохнул тот и, еле заметно кивнув, откинулся на спинку кресла. На его лбу, под уже отросшей челкой, Гермиона рассмотрела засохшую кровь. Она прикоснулась к его голове, Гарри чуть дернулся, скорее от неожиданности. Порез уходил за линию волос, но, судя по виду, не был глубоким. – Болит? – прошептала Гермиона, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть. Гарри поморщился, но покачал головой. – Это они сделали? – Наверное, ударился, когда в камеру принесли, – тихо отозвался парень. – Надо обработать, – прошептала Гермиона скорее себе, чем кому-то еще, и тут же гораздо громче: – Коста! С привычным хлопком посреди комнаты возник эльф. – Госпожа Гермиона, – поклонился он. – С возвращением. – С возвращением?! – тут же подхватил Рон. – О чем он говорит? – Спасибо, Коста, – чуть улыбнулась Гермиона, даже не посмотрев в сторону Уизли. – Моему другу нужно обработать порез. Принеси, пожалуйста, чистых тампонов, теплой воды. И еще заживляющей мази, она должна быть в комнате Драко. – Это все? – Да, пока все. Спасибо большое. Эльф исчез, а Гермиона вернулась к порезу Гарри. – Что значили его слова? – со злостью повторил Рон. – Ты уже была здесь? – Да, – вздохнула девушка, понимая, что нет смысла и дальше это скрывать, – я уже была здесь. – Когда? – продолжал допрашивать ее Рон. В то же мгновение в комнате снова возник Коста, а рядом с Гермионой появилось все то, о чем она просила. – Спасибо, – девушка снова улыбнулась домовику. – Могу я сделать что-нибудь еще, госпожа Гермиона? – Нет, Коста. Это все. Спасибо еще раз, – повторила Гермиона, и эльф тут же исчез. – Ты не ответила на мой вопрос, – упорствовал Рон. Гермиона смочила тампон в воде и поднесла ко лбу Гарри. Тот заерзал в своем кресле. – Почти не болит, – начал он оправдываться, отодвигаясь от ее рук. – Это совсем не обязательно. – Сиди спокойно, – произнесла Гермиона и принялась обрабатывать рану. – Когда ты была здесь? – еле сдерживаясь от того, чтобы не взорваться, прошипел Рон. Гермиона тяжело вздохнула. – В сентябре, – произнесла она, опасливо косясь на Гарри. – Все то время, что меня не было в школе в начале года, я провела здесь. – И какого, позволь спросить, Мерлина… Рон не успел договорить. Дверь отворилась и в гостиную вернулась Альберта. Гермиона выдохнула от осознания, насколько это было вовремя. Она не была готова к этому разговору с Роном. Как и не была готова к тому, что Гарри все узнает. И еще Драко… Что она могла говорить, а что по-прежнему оставалось только его тайной? У нее не было ответов на ее собственные вопросы, не говоря уже о тех, что волновали Рона. Гермиона закрыла порез пластырем и повернулась к хозяйке дома. – Я сообщила Дамблдору, что вы здесь, – произнесла она, подтверждая догадку Гермионы. Затем неуверенно посмотрела на Уизли, словно чувствуя неприязнь, исходящую от него. – Спасибо, что… – смущенно начала Гермиона, но тут же была остановлена небрежным взмахом руки. Альберта поморщилась, очень сильно напомнив в этот момент Драко, и отозвалась: – Не стоит. Северус будет здесь завтра. Они решат, что вам лучше делать дальше – оставаться здесь, вернуться в школу или еще куда. Но остаток ночи в любом случае вы проведете здесь. Ваши комнаты уже готовы, эльфы вас проводят. Гермиона кивнула. – Я могу еще что-нибудь сделать? – спросила женщина. – Н-нет, спасибо, – опешив, ответила Гермиона. До нее только сейчас начинало доходить, насколько легко им далось это спасение. Их не поймали, Гарри здесь, целый и невредимый, они в безопасности. О чем еще они могли просить?! – В таком случае, доброй ночи, – произнесла Альберта, обращаясь в большей степени к Гермионе, и ушла к себе. – За что ты ее благодаришь? – вновь зашипел Рон. Гермиона кое-как удержалась от желания возвести глаза к потолку. После всего, что они пережили, у нее не осталось ни сил, ни желания убеждать в чем-либо Рона. Все, о чем она сейчас мечтала, – это теплая постель и глубокий сон, желательно, не обремененный какими-либо сновидениями. – Мы свалились в ее дом посреди ночи незваными гостями, а по нашему следу уже, вероятнее всего, пустили половину Упивающихся. Ты, правда, думаешь, нам не за что ее благодарить? Девушка обернулась к креслу, в котором по-прежнему находился Гарри, чтобы убрать воду и тампоны. Но ничего, что она использовала для обработки пореза, там уже не было. Домовики продолжали незаметно выполнять свою работу даже в середине ночи. Гермиона чуть недовольно покачала головой, вспоминая, как на четвертом курсе пыталась бороться за их свободу. А сейчас что? Она просто молча пользовалась ими, даже не задумываясь особо. – Ты так и не объяснила, почему Малфой тебе помогает, – вывел ее из задумчивости Рон. Гарри вновь откинулся в кресле и закрыл глаза. Гермиона вздохнула. – Нам нужно отдохнуть, – прошептала она. – Даже не думай, что так просто смо… Гермиона обернулась к Рону и округлила глаза, указывая на уже засыпающего в кресле Гарри. – Не сейчас, Рон! – шепотом взмолилась она. – Завтра я расскажу тебе все, отвечу на любые вопросы. Но сейчас нам нужно отдохнуть. Рон тоже посмотрел на измученного друга и недовольно кивнул. Гермиона вновь потянулась к Гарри, чтобы предложить ему дойти до спальни. Но Поттер неожиданно открыл глаза, резко поднялся из кресла (Гермионе подумалось, что на это, наверное, ушли его последние силы) и вопросительно взглянул на подругу. Им даже не пришлось звать Косту. Эльф уже стоял у выхода из гостиной, ожидая, когда понадобится. Он повел их вниз по коридору и через галерею, указал на две расположенные рядом спальни для мальчиков, а Гермионе сообщил, что для нее подготовили ее прежнюю комнату. Войдя к себе в спальню, девушка устало скинула одежду прямо на пол, уверенная, что пару мнут спустя ею уже займутся домовики. Где-то на задворках сознания вновь мелькнула мысль о том, как быстро она привыкла к легкой жизни, где все за нее делали эльфы, но Гермиона лишь отмахнулась от этих рассуждений. Она забралась в кровать и уставилась в персикового цвета полог, казавшийся серым в неверном свете звезд. Девушка уже приготовилась плакать, но слезы не шли. Не было ни истерик, ни опасений. Она устала даже для того, чтобы просто поверить, что все удалось. И хотя Гермиона отдавала себе отчет, что еще ничего не кончилось, что еще неизвестно, сможет ли выпутаться Драко, и чего дальше им ждать от Люциуса, переживать об этом она уже не могла. Гермиона перевернулась на бок и последним, о чем она успела подумать перед тем, как провалиться в забытье, было наступившее Рождество. *** [Hans Zimmer – On Thin Ice] Они возвращались в школу в молчании. Дамблдор шел чуть впереди, Снейп отставал на полшага. Долгое время ничего, кроме хруста снега не нарушало тишины рождественской ночи. Северус бросал недовольные взгляды в спину директора, но заговорить не решался. Они уже почти подошли к границе Хогвартса, когда директор не выдержал. – Ты хочешь что-то сказать? Снейп задался вопросом, мог ли голос Дамблдора звучать еще беззаботнее. Зельевар недовольно поморщился, но все же произнес: – Зачем вы их отпустили? Вы ведь знали, что все так и будет. Директор улыбнулся. – Что ты, Северус! Прорицание никогда не было моей сильной стороной. – Да бросьте уже, Альбус! – не выдержал Снейп. – Вы знали о планах Люциуса, знали, что Лорду нужен мальчишка, знали, что у них есть шпионы и в аврорате, и в Министерстве, и, возможно, уже и в школе. Вы знали, что все закончиться именно так, но даже не попытались этому помешать! Директор чуть замедлил шаг, и от Снейпа не укрылось, с какой тоской и усталостью тот смотрел на старый замок. – Тем не менее, все закончилось весьма удачно для нас, не находишь? – отозвался Дамблдор все так же спокойно. – Лорд заставил меня варить ритуальное зелье! – Снейп уже не пытался контролировать голос и почти кричал на директора. – Ритуальное зелье по рецепту, подобного которому я не видел ни разу в жизни! Вы хоть представляете, чем все могло обернуться?! – Ты удивляешься тому, что существуют абсолютно незнакомые тебе зелья? – Альбус обернулся к своему собеседнику и удивленно посмотрел на него. – Я считал, ты с большей мудростью оцениваешь собственные знания. – Мы могли уже проиграть войну к этому времени, – произнес Снейп почти неслышно. – В какие игры вы играете на этот раз? Директор вздохнул и вновь окинул взглядом спящий замок. – Я и без того слишком часто вмешивался в судьбу, Северус. И до сих пор мне это прощалось, – тихо заговорил он. Зельевар непонимающе сощурился. – Но есть вещи, осуществлению которых даже я не вправе мешать. – Какая к Моргане судьба?! – неверяще прошептал Снейп. – С каких пор вы пускаете все на самотек? – Быть может, всему этому было суждено случиться, – продолжал директор. – Быть может, этим четверым суждено было пережить эти события и оказаться именно там, где они сейчас. Я еще сам не до конца понимаю, зачем. Но у всего, что сейчас с ними происходит, гораздо больший смысл, чем мы оба готовы пока увидеть. – Но они же просто дети, – с горечью произнес Северус. – Эта девочка, сколько она пережила за одну ночь. – Им всем надо учиться, – бросил директор, вновь ускоряя шаг. – А Гермионе больше других. – Это вы называете обучением? – фыркнул Снейп, ступая на крыльцо школы. – Бросить их посреди реки и посмотреть, выплывут ли? Дамблдор пожал плечами. – Но разве это не твой любимый метод? Он улыбнулся, оглядываясь на зельевара, и направился к главной лестнице. – С Рождеством, Северус. Снейп покачал головой. Неужели директор и правда только что это сказал? *** [Ilya – Guilty Kisses] Первым, что ощутила Гермиона, проснувшись, была боль. Голова просто раскалывалась, глаза зудели так, словно она рыдала всю ночь. Ко всему прочему ее тошнило, и Гермиона запоздало вспомнила, что не ела со вчерашнего обеда. С трудом заставив свое тело подчиняться, девушка поднялась и оделась, решив спуститься в столовую. Да и мальчиков нужно было проверить. Ни Гарри, ни Рона в их комнатах она не нашла. Заподозрив неладное, Гермиона поспешила вниз. Еще на галерее она услышала их голоса, доносящиеся почему-то из библиотеки. Крепко держась за перила, Гермиона спустилась вниз. – Почему мы вообще его слушаем? – расслышала она сквозь приоткрытые двери голос Рона. Не медля ни минуты, Гермиона вошла в библиотеку и в недоумении посмотрела на друзей, стоявших почти у самых дверей. – Что вы здесь делаете? – спросила она. Судя по всему, ее появление застало их врасплох. – Мы тебя искали, – проговорил Гарри. – Здесь?! – удивленно произнесла Гермиона. – Мы не знали, где твоя спальня, – попытался объяснить уже чем-то раздраженный Рон. – Спустились сюда, увидели, что это библиотека. Ну и зашли, а тут он. И он указал в сторону камина. Там, в большом кожаном кресле, скрестив руки на груди и вытянув ноги, сидел Драко. Бледный, уставший, раздраженный, но живой. Гермиона кинулась в его сторону, сделала три торопливых шага и вновь замерла посреди комнаты под его холодным взглядом. Он еле заметно покачал головой. – Я жив, – тихо произнес он, будто читая ее мысли. Гермиона кивнула, стараясь вложить в свой взгляд всю благодарность, которую она к нему сейчас испытывала. Она даже не пыталась заговорить, понимая, что он бы этого не захотел. Не на глазах у ее друзей. – Что он здесь делает? – подал голос Рон. – Это мой дом, Уизли, – Драко развел руками. – И я буду появляться здесь, когда захочу. Гермиона обернулась. Рон по-прежнему выжидающе смотрел на нее. Девушка вздохнула. Если уж она и правда собиралась все им рассказать, лучшего времени и не придумать. Тем более, Драко здесь и сможет ей помочь. В висках стучало от усталости и напряжения. Живот начинало сводить от голода. Гермиона сдалась и указала на диван напротив камина. – Давайте сядем, и я все вам объясню. Мальчики еще какое-то время недоверчиво смотрели на слизеринца. Потом Гарри пожал плечами, а Рон произнес: – Рассказывай, мы постоим. Гермиона спиной почувствовала усмешку Малфоя. Она с тоской оглянулась на манящий диван, но тоже осталась на своем месте. Обняла себя за плечи и попыталась собраться с мыслями. – Я… я даже не знаю, с чего начать, – неуверенно пробормотала она. – Вчера ты сказала, что была здесь в сентябре. Зачем? Тон Рона не оставлял никакой надежды. Он был зол на нее. Гермиона спросила себя, имел ли этот разговор хоть какой-то смысл. Рон все равно даже не попытается понять ее, не в таком настроении. Она перевела взгляд на Гарри. Тот выглядел… опустошенным. Ни единой эмоции на лице. – Люциус хотел добраться до тебя, – тихо проговорила она, внимательно следя за Гарри. – Так же, как с Сириусом. Я была лучшим вариантом для приманки. Поттер явно не был удивлен таким поворотом. Он перевел взгляд на Драко, все еще сидящего в кресле в прежней позе, и произнес с усмешкой: – А твоему отцу все не сидится спокойно, да? – Смотрите, кто заговорил, – потянул Малфой. – А тебе-то чего не сидится спокойно, герой? Остался бы вчера в Хогвартсе, от скольких бы проблем всех нас избавил. Гарри хмыкнул, но ничего не ответил. Вместо этого Рон снова обратился к Гермионе: – Ладно, Люциус Малфой решил тебя похитить. И что дальше? – Директор предложил спрятать меня в надежном месте, куда Люциус не доберется. Но он не хотел, чтобы Гарри знал из-за… – девушка бросила очередной виноватый взгляд на друга, – из-за Сириуса. Поэтому Ордену не говорили. Северус отвез меня сюда. – А он тут при чем? – Рон снова недовольно кивнул на Драко. Гермиона сглотнула. – А как, по-твоему, ваш Дамблдор узнал о планах Люциуса? – спас ее Драко. – Сова на хвосте принесла? – Тебе-то какое дело до этого? – поморщился Рон. – Папочку решил позлить? – Я понимаю, что в силу своих умственных способностей, тебе сложно будет это осознать, Уизел, но далеко не все хотят ходить под Лордом, – холодно бросил Малфой. – Сказал потомственный Упивающийся. – Рон! Он не Упивающийся! – не выдержала Гермиона. – Ты-то откуда знаешь? Картинки закружились в ее памяти. Темная спальня, парень на коленях, глубокие порезы, руки в крови. Она видела предплечье Драко, она знала наверняка, что он не Упивающийся. – Так значит, ты провела здесь все две недели? – встрял Гарри, не желая доводить это до ссоры. Гермиона кивнула. – А родители? – Их тоже увезли, – проговорила девушка. – Откуда у тебя мантия-невидимка? – все не унимался Рон. – Драко дал, для подобных ситуаций, – поежившись, ответила Гермиона. – Просто так взял и подарил тебе мантию-невидимку, да? – Некоторые могут позволить себе делать девушкам столь дорогие подарки, – усмехнулся Драко. Гермиона недовольно оглянулась на него. Неужели ему обязательно было подначивать Рона? – Я попросила его о помощи, еще осенью, – попыталась объяснить Гермиона. – О какой помощи? – нахмурился Гарри. – С заклинаниями… эм. Ну, не только заклинаниями. Со всем, что может помочь выжить. – С каких пор тебе нужна помощь с заклинаниями? – Гарри выглядел совсем сбитым с толку. – С тех пор, что мы даже не знаем, с чем боремся, – Гермиона сама начала заводиться. – Вспомни ОД, Гарри. Нам нужно учиться, а они не дают. Мы избавлены от Амбридж, но разве Орден хоть что-нибудь нам доверяет? Нас не слушают, не пускают на собрания. Мы даже информации лишены. Но при этом в любой момент с нами может приключиться что-то… что-то вроде вчерашнего. Мы не способны себя защитить. – Меня это бесит так же сильно, как и тебя, – отозвался Гарри. – Но Малфой-то тебе чем помог? – Да какая к мантикоре разница, – встрял Рон. Он почти кричал от бешенства. – Как ты вообще додумалась к нему пойти? Гермиона, это же Малфой! – Если бы не он, Гарри до сих пор бы был в подземельях Малфой-Мэнора, Рон! – Ах, то есть он теперь у нас герой?! Гермиона в отчаянии сжала кулаки. – Да при чем здесь это, Рон? Вдруг возникло сильное желание разрыдаться от обиды. Он не понимал ее. Он не хотел ее понимать. – Он просто помогал мне, вот и все, – тихо проговорила она. – Отлично! Надеюсь, у вас и дальше все будет прекрасно! – бросил Рон и вылетел из библиотеки. Гермиона с грустью посмотрела ему в след. Она знала, что так и будет. Гарри по-прежнему стоял на своем месте. Он с сочувствием посмотрел на подругу и пожал плечами. – Ему просто надо… остыть немного, – он вздохнул. – Это же Рон, ты сама знаешь. Гермиона кивнула и все-таки всхлипнула. – Ты тоже должна понять, насколько все это неожиданно для нас, – продолжал Поттер. – Почему ты ничего не рассказала нам? – Слишком многое пришлось бы рассказывать, – озвучила она свою главную причину, которой успокаивала себя на протяжении всего семестра. И теперь, произнеся это вслух, наконец поняла, насколько несостоятельным был такой довод. Гарри вздохнул, еще раз взглянув на дверь. Потом обратился к Драко: – Я должен сказать спасибо. Наверное. Малфой удивленно поднял бровь. – Я пойду найду Рона, – продолжил Поттер, обращаясь уже к Гермионе. Девушка кивнула, и Гарри последовал за другом. Она продолжала стоять в оцепенении, размышляя, потеряла ли она уже своих друзей или еще есть шанс. Девушка услышала, как Драко поднялся из своего кресла и подошел к ней. – Я всегда знал, что гриффиндорская благодарность своеобразна, но чтоб так, – шутливо потянул он. Гермиона пожала плечами и обернулась к нему. Улыбка даже не коснулась ее губ. – Люциус не заподозрил тебя? – устало спросила она. – Заподозрил в какой-то момент, – Драко равнодушно отмахнулся. – Он все равно не докажет, я не оставил следов. – Как ты сумел улизнуть из мэнора? – Легко и просто, – Малфой улыбнулся. – Нас отправили в имение к Блез, чтоб не мешались. После того, что ты натворила, родителям будет не до нас. – Я ничего не творила, это все ты. – Да уж конечно, – Малфой улыбнулся еще шире. – Особенно развороченные ворота. Хорошая работа, кстати. Гермиона пожала плечами. – А что, Забини не заинтересует твое отсутствие? – не удержалась она. – Она не будет задавать вопросы, ответы на которые ей не нужны, – осторожно произнес Драко, внимательно глядя на Гермиону. – Ну да, девушки ведь так редко задают вопросы своим парням, – пробормотала Гермиона, отворачиваясь. – Не то, чтобы тебя это должно было сколько-нибудь волновать, но у меня с Блез… – Ты абсолютно прав, меня это не волнует, – выпалила девушка, стараясь не краснеть. – У меня с Блез ничего нет, – жестко произнес он, чуть повысив голос. – Мы расстались еще в сентябре. Она просто мой друг. – Зачем ты мне это говоришь? – прищурившись, спросила она. Малфой вздохнул, провел руками по лицу и недовольно уставился на Гермиону. – Слушай, в чем проблема? – произнес он. – Я понимаю, ты поругалась с друзьями, но что поделать, что они такие узколобые ослы, что даже… – Кто бы говорил об узколобости! – А я теперь в чем виноват? – опешил Драко. – Ну конечно, ты же не подстрекал их каждым своим словом! – Не хочу показаться невежливым, но это мне они обязаны тем, что еще живы и в безопасности! – не выдержал Малфой. – Что ж, мы ведь оба прекрасно знаем, что ты делал это не ради кого-то из нас, – в тон ему огрызнулась Гермиона. Малфой с недоверием посмотрел на нее. – Серьезно, Гермиона, что не так? – тихо, почти заботливо спросил. – Все так, – она передернула плечами, не поднимая на Драко глаз. – Я просто устала. Малфой еще какое-то время изучал девушку, потом хмыкнул. – В таком случае, – произнес он с прежней холодностью, – не смею и далее обременять тебя своим присутствием. Гермиона ничего не ответила, даже не повернулась к нему. Малфой кивнул самому себе и покинул библиотеку. Двери захлопнулись за его спиной с оглушительным грохотом. Гермиона выдохнула, медленно подошла к дивану и наконец упала на него. По щекам текли слезы, живот сводило от голода, голова, казалось, разболелась еще сильнее. На душе скребли кошки. И больше всего на свете Гермионе сейчас хотелось умереть. *** [Daft Punk – Reflections] Нарциссе сообщили о прибытии гостя, и она терпеливо ожидала в гостиной, волнуясь, что мог предвещать этот визит. На вечер был запланирован грандиозный рождественский прием, но Люциус еще утром все отменил. Отослал Драко, сам пропал на полдня. А вернулся вообще еле живой. Все, что знала Нарцисса, – это было как-то связано с Лордом. И, конечно, с Поттером, непонятно каким образом исчезнувшим из подземелий мэнора. То есть, понятно каким образом: южные ворота будут ремонтировать в лучшем случае месяц. Но как ему это удалось?.. Женщина вздохнула. Несомненно, она была рада тому, что Поттеру в очередной раз удалось избежать встречи с Лордом и, возможно, смерти. Но в данный момент Нарциссу гораздо больше волновало, как вся эта история отразится на ее семье. Двери отворились, и эльф провозгласил писклявым голосом: – Лорд Лестрейндж. Нарцисса поднялась со своего места. – Рудольфус! – вежливая улыбка. – Признаться честно, твой визит застал меня врасплох. Мужчина выглядел серьезным. Слишком серьезным для простого визита вежливости. – Прости, что не предупредил заранее, – понимающе кивнул он. – Я не задержусь. – Может, чаю? – Нарцисса указала на уже сервированный столик за своей спиной. Лестрейндж покачал головой. – Прости, Нарцисса. Я зашел лишь для того, чтобы передать это, – он протянул ей объемный конверт для бумаг. – Это для Люциуса. Документы, касающиеся его работы в Министерстве. Боюсь, не смогу встретиться с ним лично в ближайшие дни. Возникли срочные дела. Я не рискнул передавать с эльфами, а твой муж, как я понял, сегодня никого не принимает. Он отвел взгляд на последней фразе, и Нарцисса не удержалась. Шагнула вперед, порывисто взяла конверт и сжала его еще протянутую руку. – Рудольфус, – выдохнула она. – Я тебе сестра только по браку. Но, пожалуйста, как брат, скажи мне, во что он ввязался на этот раз? Что теперь с нами будет? Мужчина замялся и явно неодобрительно покосился на ее руку. Нарцисса сглотнула, коря себя за импульсивность. Они никогда не были близки с Беллой. И после замужества Нарцисса не пыталась это хоть как-то исправить. С Рудольфусом ее связывало лишь вежливое равнодушие, ничего больше. И этот его холодный взгляд лишь подтвердил, что лорд Лестрейндж никогда не был ей братом. – Единственное, что я могу тебе сказать, Нарцисса, – произнес он после минутной заминки. – Лучше радуйся, что твой муж еще жив. И молись, чтобы он таковым и оставался. Он отнял руку и склонил голову, прощаясь. Глядя, как Рудольфус покидает гостиную, Нарцисса обнаружила, что не испытывает на него обиды ни за холодность, ни за жестокость. В конце концов, он был всего лишь честен с ней, показывая, что когда Малфои пойдут на дно, никто не захочет следовать за ними. И эту честность она уважала. *** [Little Dragon – Twice] Гермиона вышла на крыльцо и глубоко вдохнула. С самого утра ее преследовало чувство, словно ей мало воздуха. Она не то чтобы задыхалась, просто ей тесно было дышать в доме. В ее мыслях вертелись картинки прошедшего утра. Как она сначала поругалась с Роном, а потом и с Драко. Как полчаса спустя, едва она успела успокоиться, появился Снейп, чтобы сообщить им, что они останутся в Ирландии до конца каникул. Потом привезли их вещи. Она так и не видела никого из Малфоев за это утро, а Драко хотелось увидеть отчаянно. Гермиона не чувствовала себя виноватой, но при этом очень хотела извиниться, сама плохо понимая, за что. Она повернула к парку в надежде прогуляться. День был морозный, ветреный, и меньше всего она ожидала увидеть сейчас кого-то в парке. Тем более Рона. Гермиона замерла и сделала шаг назад. В душе еще клокотала обида. Не только за то, как он повел себя утром, но за все, что произошло между ними за последние месяцы. Девушка мотнула головой и смело шагнула вперед. Он заметил ее буквально мгновение спустя, тут же нахмурился, отвернулся и побрел в противоположную сторону. – Снейп был здесь утром, – произнесла Гермиона, делая вид, что все нормально, и это не он только что дал понять, что не хочет с ней говорить. – Сказал, что нам придется остаться здесь до конца каникул. Вещи уже доставили. – Очень рад, – буркнул Рон себе под нос. – Ты что-то сказал? – переспросила Гермиона, продолжавшая преследовать друга. – Ага, что всегда мечтал провести рождественские каникулы в имении Малфоев! – огрызнулся он. – Рон, так не может продолжаться! Ты… ты ведь простудиться можешь! – выпалила девушка, глядя на его легкую куртку. – Тебе-то что за дело. Рон продолжал идти, не оглядываясь на Гермиону. – Не надо так, – расстроено проговорила она, останавливаясь. – Ты мой лучший друг. – Ах, теперь ты вспомнила об этом?! – Рон резко обернулся и шагнул обратно к подруге. – А когда с Малфоем якшалась, не очень-то думала о том, что я твой друг! – Рон, прекрати! – Ты вообще хоть понимаешь, что ты сделала? – он был так зол, что, казалось, почти не контролировал себя. – Он ведь Малфой, Гермиона! Его отец испоганил всю карьеру моего папы! – Ты не можешь винить Драко за то, что делал Люциус! – выпалила в ответ Гермиона. – Да он сам ничем не лучше! Он отравлял нам жизнь все пять лет в школе! А ты вот так взяла и простила его, да? – Но мы ведь отвечали ему тем же, Рон! – не сдержалась девушка. Она давно носила в себе эту мысль, что они сами были не меньше виноваты во всех этих стычках с Малфоем, да и с другими слизеринцами. Никто из них никогда не пытался изменить хоть что-то. – Да он ведь презирает таких, как мы! – уже кричал Рон. – Ты для него просто грязнокровка, и никто больше. Ты просто нужна ему зачем-то! Вот он и строит из себя героя, как ты не видишь? Но как только он получит от тебя все, что ему нужно, он тебя выбросит. И ты снова станешь всего лишь грязнокровкой, которой он воспользовался! Гермиона ошарашено смотрела на друга, не понимая, откуда у него могли появиться такие мысли. – Это я попросила его о помощи, Рон! – тихо проговорила она. – Я, а не он. Драко ничего не выиграл от нашего сотрудничества. Ты не имеешь права его в чем-либо обвинять. – Ну конечно! Как я мог забыть, что он у нас теперь святой?! – слова Рона сочились ядом. Гермиона удивленно моргнула. Она не узнавала человека, который стоял перед ней. Она просто не хотела его узнавать. – Он всего лишь помог нам, – вновь попыталась объяснить Гермиона. – Я только хотела научиться… – И за этим ты пошла к врагу! – Он не враг, Рон! – Ты предала нас, вот что ты сделала, – выдохнул Рон. – Ты предала нас в тот день, когда приняла его помощь, забыв, кто твои друзья. Не пытайся найти этому оправдание, потому что его нет. А потом он просто отвернулся и продолжил свой путь. Гермиона неверяще смотрела ему вслед. Вот, что он о ней думал. Ей захотелось расплакаться, но она тут же остановила себя. Слишком много слез для одного дня. Вместо этого она разозлилась. Так сильно, как, казалось, не злилась никогда раньше. Рон не имел права ее судить. Тем более за то, что, вероятно, спасло жизнь Гарри. Неожиданно ветер стал слишком холодным, повалил снег. Гермиона запахнула мантию и быстрым шагом вернулась обратно в дом. Проигнорировала сообщение эльфа об обеде и направилась прямиком в библиотеку. Она злилась не только на Рона, но и на саму себя. Вдруг утренние слезы и попытки оправдаться перед ним стали казаться ей слабостью. Даже глупостью. Этот несносный мальчишка не имел никакого права в чем-либо ее обвинять. Потому что она была права в каждом своем решении. Она пыталась помириться с ним, как-то объяснить. Но она больше не будет оправдываться или извиняться. К Моргане таких друзей, которые даже слушать не хотят! У нее впереди были целые каникулы, и она собиралась провести их с толком. Гермиона кинула теплую мантию на диван, зажгла в библиотеке камин и направилась прямиком в отдел с книгами по высшей магии, в надежде найти что-нибудь для работы по зельям. Она подошла к первой попавшейся полке и начала просматривать подряд все книги. Листая страница за страницей каждый новый том, она выплескивала всю свою злость на работу, стараясь найти хоть какую-то информацию о ритуалах и, если это удавалось, хоть что-нибудь понять. Через пару часов, запал уже почти иссяк, а Гермиона успела расстроиться, что почти не продвинулась. Она по инерции достала с полки очередной справочник и уже открыла его, чтобы пробежаться взглядом по оглавлению, когда почувствовала, что что-то не так. Девушка вновь подняла взгляд к полке, заметив что-то темное за ровным рядом книг. Гермиона отложила справочник, вытащила еще несколько томов и протянула руку вглубь шкафа, быстро поняв, в чем дело. Кто-то, видимо, очень усиленно ставил книги на место. Задняя стенка шкафа не выдержала и отошла от полки. Но ее внимание привлекло не это, а корешок книги, выглядывавший из образовавшейся щели. Гермиона ухватила книгу и потянула вверх. Не без труда книга поддалась и спустя минуту оказалась-таки в руках девушки. Гермиона стряхнула пыль с кожаной обложки и внимательнее осмотрела находку. Пожелтевший пергамент страниц, железные уголки и стершаяся надпись на корешке говорили, что книге далеко не один век. Гермиона взялась за том обеими руками и вернулась к столам у окна, где освещение было лучше. Девушка бережно раскрыла книгу и прочла титульный лист. «Связанные ритуалы первородных». Заглавие не сказало ей почти ничего. Гермиона не знала, что за ритуалы называли связанными, и никогда ничего не слышала о первородных. Интерес разыгрался моментально. Толкаемая азартом и странным нетерпением, Гермиона раскрыла книгу почти на середине и принялась жадно читать. Древнеанглийский давался с трудом, но общий смысл улавливался почти без проблем. Гермиона на всякий случай призвала словарь и несколько чистых пергаментов, улыбаясь такой удачной находке. Но параллельно с тем, как Гермиона продвигалась по повествованию, улыбка меркла. Спустя несколько страниц девушка начала делать заметки, а через две главы уже строчила развернутый конспект. Через три часа и четыре с половиной свитка конспекта Гермиона опустила голову на руки, пораженная находкой, и чувствуя, как из глубины снова поднимается страх. Потому что если то, что она сумела разобрать в найденной книге, правда, они даже не представляли, в какой опасности находились все это время. *** [Stars – Going, Going, Gone] Блез поджала под себя ноги, удобнее устраиваясь перед камином, где в зеленых лучах магического огня вырисовывалось лицо Пэнси. – Мало ли зачем ему нужно было связаться с Альбертой, – в который раз попыталась Пэнс воззвать к голосу разума подруги. – Ты ведь знаешь, как Люциус к этому относится. У Драко просто не было иного способа. Блез лишь вздохнула, упрямо качая головой. – Может, он ее просто хотел поздравить с Рождеством, – еще раз попыталась Пэнс. – И использовал для этого родовой ритуал? Не смеши меня! – саркастично отозвалась Блез. – Все это выглядит подозрительно. И то, что он уходил ночью непонятно куда, и его просьба, и то, что наутро нас отослали из мэнора. – Я уверена, у Драко есть объяснение, – вздохнула Пэнси. – Да уж конечно, у него всегда есть объяснение. Чаще всего оно звучит как «Не лезь не в свое дело!», – обиженно пробурчала девушка. – Слушай, Малфой всегда был скрытным… – Да не в скрытности дело, – вздохнула Блез, еще больше погрустнев. – Я просто боюсь за него. Все это выглядит слишком опасно. Да еще этот подарок… – Как ты его вообще нашла? – нахмурилась Пэнси. Ей не хотелось вслух обвинять подругу в излишнем любопытстве, но и отделаться от определенных сомнений было сложно. – Он оставил пиджак на подлокотнике кресла, когда уходил. Пиджак упал на пол, я поднимала, и футляр просто вывалился из кармана, – смиренно объяснила Блез. – Я знаю, что не должна была открывать, но просто не удержалась. Пэнси неодобрительно покачала головой, но ничего не ответила на это. Блез расстроенно потупила взгляд, и Пэнси снова вздохнула. Она прекрасно понимала, какие мысли сейчас крутятся в голове подруги. – Возможно, он купил это Нарциссе, – осторожно предположила она. – Ты прекрасно знаешь, что такие камни не дарят матерям. Нарциссе пошли бы сапфиры, но никак не лабрадор, – с сомнением произнесла Блез и все же озвучила свой главный страх: – Что если у него все-таки кто-то появился? Пэнси нахмурилась. – Даже если так, вы уже давно не вместе, – напомнила она. – Я знаю, просто… – подруга снова отвела взгляд от камина. – Ты все еще хочешь, чтобы он вернулся, – не спрашивала, а утверждала Пэнси. Она давно поняла, что эти мысли все не оставляют Блез. Пэнси не могла понять, чего в желании подруги было больше – влюбленности или обиды. Потому ей сразу не понравилась вся эта идея с их общими каникулами. Но, понимая, что единственной альтернативой для Блез было Рождество в одиночестве, Пэнси мудро молчала, держа все свои сомнения при себе. – Я не то чтобы этого хочу, – пожала плечами Блез. – Просто… в его присутствии сложно этого не хотеть. Я знаю, ты сейчас скажешь, что я наступаю на те же грабли… – Именно, – подтвердила Пэнси. Ее голос звучал жестоко. Но слизеринка была уверена, что лучше жестокость подруги, чем растоптанное в очередной раз Малфоем сердце. – А еще, что лезть в его дела слишком опасно. – Я и не лезу… – попыталась оправдаться Блез, но тут же замолчала под скептическим взглядом Пэнси. – Ладно, да, я лезу. Но что мне остается? – Держать себя в руках, например, – серьезно произнесла Пэнси. – Где сейчас Малфой? – Не имею ни малейшего понятия, – грустно пробормотала Блез. – Он умчался ранним утром. – Он наверняка у Альберты, – попыталась приободрить ее Пэнс. – Я думаю, Альберта осталась в школе, с директором и Северусом. – Вряд ли, учитывая, как она ненавидит праздники, – улыбнулась Пэнси, но тут же сменила тон: – Слушай, ну приезжай ко мне, раз уж совсем невмоготу. – Да ну, брось, все нормально, – поморщилась Блез. – Тебе там сейчас точно не до меня будет. К слову, как Эйлербурги? Пэнси тут же заметно помрачнела. – Утомляют, – буркнула она. – Неужели так плохо? – Блез явно повеселела от смены темы. – Да от них просто спасения нет, – вздохнула подруга. – Его родители завалили меня таким количеством расспросов, словно собрались мою биографию писать. Не отстают ни на минуту. А если их нет рядом, значит, вокруг меня вертится мама со всеми этими ее «Улыбайся, Персефона!», «Не сутулься, Персефона!», «Будь вежливее с нашими гостями, Персефона!». Моя мама и без того не подарок, но в этот раз вообще с катушек слетела. Блез заливисто рассмеялась. – А как жених-то? Пэнси задумчиво вздохнула. – Его терпеть проще, – призналась она. – И все же он какой-то мутный. Даже не знаю… Она пожала плечами, понимая, что не сможет сейчас оформить в слова все свои сомнения. Блез кивнула, понимая смятение подруги, и тут же услышала приглушенный голос миссис Паркинсон: – Персефона, ты здесь? – кажется, она стучала в дверь. – Почему ты заперлась? Персефона! – Ну вот, опять, – Пэнси закатила глаза и обернулась в комнату: – Я сейчас, мама! – Она вновь повернулась к Блез и улыбнулась. – Слушай, не волнуйся так из-за Малфоя. Чтобы не творилось сейчас в мэноре, я сомневаюсь, что ему грозит реальная опасность. Блез задумчиво кивала этим ее словам. – И я почти уверена, что у него никого нет, – добавила Пэнси. – Думаешь? – с надеждой улыбнулась Блез. – Ну конечно! Кто еще, кроме тебя, сможет вытерпеть все его выходки?! – фыркнула Пэнси, снова оборачиваясь в комнату. – Ладно, мне пора, а то она сейчас дверь вынесет. Не грусти, я свяжусь с тобой завтра. И она разорвала контакт. Блез тяжело вздохнула, одновременно переживая и радуясь за подругу. Да, Пэнси приходилось нелегко из-за вечного непонимания в отношениях с матерью. Ко всему прочему, она всегда тяжело сходилась с новыми людьми, и, наверное, общение с Эйлербургами не было особо приятным. Но с другой стороны, сомнения там или нет, Пэнси в скором времени пойдет под венец. А он богатый, влиятельный и, судя по скупым на детали отчетам подруги, довольно хорош собой. А что еще нужно?.. Блез встала, заблокировала камин и отправилась к себе в спальню, размышляя, что вот ей сейчас для полного счастья именно это и было нужно. *** [Birdy – People Help the People] В свете сумерек его голос звучал слишком глухо, почти нереально. Гермиона застала его здесь минут пять назад. Она как раз возвращалась из библиотеки, чтобы убрать свои записи и спуститься на ужин. А он сидел на ее кровати и ждал. Это был лучший момент, чтобы все обсудить. Она опустилась на кровать рядом с ним, и они начали говорить. – Почему ты пошла к нему? – Гарри, я… – она запнулась. Почему-то подумалось, что он говорит совсем не то, что хочет сказать. И не ее причины его волнуют. Ведь она явственно слышала в его голосе обиду и, кажется, даже ревность. Она попыталась начать еще раз: – Я понимаю, ты обижен. Но вспомни, как… – Я не обижен, – Гарри упрямо мотнул головой, прерывая ее. – Удивлен, сбит с толку и несколько опасаюсь того, что вся эта ситуация может за собой повлечь. Но не обижен. Я просто хочу понять, почему ты пошла к нему. Гермиона отвела взгляд. Не обижен он, как же! Отчего ж тогда даже смотреть на нее не может, словно она и правда предательница? Она вздохнула. Что ж, если ему хотелось выслушать подробную историю ее «падения», пусть. Ей так давно хотелось высказаться. Она начала тихо, медленно, осторожно подбирая слова и внимательно следя за его реакцией. Ее голос звучал так же глухо, как и его. Словно не два человека разговаривали, а два призрака. – Я просто была одна, Гарри. Я сама не знаю, как так вдруг получилось, что у меня никого не осталось. Но в какой-то момент действительно не осталось никого. Родителей увезли… – А их действительно увезли? В сгущающейся темноте Гермиона заметила, как дернулась его щека. – Да, Гарри, их действительно увезли, – она постаралась не обижаться на эту его попытку уличить ее еще в какой-нибудь лжи. – Рон всегда был больше твоим другом и, при всех его достоинствах, он никогда меня не понимал. А ты сам начал отдаляться от меня. Я ни в чем тебя не виню, ты не подумай. Я прекрасно понимаю, что ты тогда чувствовал из-за Сириуса и всей этой истории с моими родителями. Просто все было так, как было. Ты отдалился от меня. И остался только Драко. Он снова дернулся, теперь от имени Малфоя. – Почему ты вообще решила, что ему можно доверять? – его голос звучал неодобрительно. – Он спас меня, – Гермиона пожала плечами. – И моих родителей. И тебя, раз уж на то пошло, причем не единожды. Гарри отвернулся, не зная, что на это ответить. Или не желая отвечать. – Это не делает его ни лучше, ни хуже, – Гермиона усмехнулась. – Поверь, Гарри, я все еще могу видеть разницу. И я по-прежнему помню, что он Малфой. Но, вспомни, ты ведь сам говорил, что и Малфой может быть человеком. И вот как-то так, совершенно случайно оказалось, что Малфой тоже обычный человек. Как ты и я. И ему тоже можно доверять. Гермиона замолчала. Почему-то вдруг появилась мысль, что Гарри ее не понимает и не поймет. Совсем как Рон. И нет особого смысла что-то ему объяснять. Он с шумом выдохнул, взъерошил волосы. Потом повернулся, впервые за этот день посмотрев на нее. – Ты влюбилась в него? Гермиона кое-как сдержалась, чтобы не рассмеяться. Так вот, что на деле его интересовало. – Нет, Гарри, я в него не влюблена, – произнесла она и почувствовала, как парень расслабился. Гермиона вздохнула и, зная, что продолжение Гарри не понравится, все же заставила себя говорить дальше. – Но я понимаю его. А еще я его знаю так, как не знаешь ты. Не только как слизеринского принца. Я знаю его, Гарри. Простого мальчишку с дурацким характером. У этого мальчишки жуткая семья, хорошие манеры. Он очень умный, но не любит этим хвастаться. Он бывает заносчив, груб, если его что-то уязвит. Он бывает застенчив, но чаще прячет это за надменностью. У него довольно странные понятия о морали и чести, но при этом он старается поступать правильно. По крайней мере, из двух зол он всегда выбирает меньшее. Но главное даже не это. Главное – что он знает и понимает меня. Он понимает во мне даже то, что я сама в себе не понимаю. Это даже пугает иногда, то, как хорошо он меня понимает. И в какой-то момент это оказалось слишком важным для меня. То, что кто-то меня понимает. – То есть ты теперь с ним? Гермиона тяжело вздохнула. Вот об этом когда-то давно говорил ей Драко. Гриффиндорское упрямство. Упорное разделение всего мира на белое и черное. Постоянная определенность даже там, где этой определенности и в помине не было. – Нет, я не с ним. Я… В этот момент, прервав ее попытку объяснить, дверь резко отворилась, и в комнату ворвался сам Малфой. Из-за его спины разливались яркие лучи светильников, ослепившие их с Гарри после долгого пребывания в темноте. Гермиона вынуждена была признать его талант эффектно появляться. Драко замер на пороге, увидев Гарри, хмыкнул и посмотрел на Гермиону. – Я чему-то помешал? – спросил он, не скрывая насмешки в голосе. Девушка тут же представила, сколько язвительных комментариев о свиданиях в темных спальнях роится у него в голове. Слава Мерлину, сдержался! – В некотором роде, – кивнула Гермиона. Драко кивнул, шагнул обратно в коридор и закрыл дверь. – А по какому праву он врывается к тебе в комнату без стука? – тут же взъерепенился до этого спокойный Гарри. – Это его дом и, строго говоря, он может врываться здесь куда угодно и как угодно, – тихо ответила девушка. Гарри прищурился. – Это твое объяснение или его? – Это просто объяснение, – поморщилась Гермиона, – не передергивай. – Извини, – он кивнул. Они снова замолчали. – Еще вопросы будут? – Гермиона неловко поежилась. – Да нет, наверное, – уж слишком равнодушно заключил Гарри. Она уставилась на свои пальцы и тихо спросила: – Ты все еще не обижен? – Не обижен, – он покачал головой. – Просто ты могла бы и сказать. – Не могла. Слишком многое пришлось бы объяснять, что я пообещала сохранить в тайне. Гарри пожал плечами, слегка качнулся и встал. – Ладно, я устал. Спокойной ночи. – Спокойной, – кивнула Гермиона, глядя ему в спину. Как только за Гарри закрылась дверь, она откинулась на постели и уставилась в потолок. Он совершенно точно был обижен на нее. И что бы она не говорила, он вряд ли сможет ее понять. Гермиона снова вздохнула. Она боялась, что потеряла сегодня двух своих лучших друзей. Единственных, если уж на то пошло. И она совершенно не знала, что ей теперь делать. Не давая себе возможности одуматься, Гермиона рывком поднялась с кровати, вышла из комнаты, пересекла галерею и вошла в западное крыло. Она тоже решила не утруждать себя стуком. Просто открыла дверь, прошла через комнату и растянулась теперь уже на его кровати. Он, услышав шум открывающейся двери, вышел из ванной и с интересом на нее посмотрел. – Это моя постель. – Обязательно было врываться без стука? – Гермиона пропустила замечание о постели мимо ушей. – Я же не знал, что у вас там приватная встреча, – пожал он плечами, засунув руки в карманы пижамных брюк. – Ты всегда все знаешь, – буркнула девушка, задаваясь абсолютно нелепым вопросом, зачем на пижамных брюках карманы. – К сожалению, нет, – хмыкнул Драко. – Но мне лестно такое мнение. И это все еще моя постель. – Да, я знаю, – кивнула Гермиона и вдруг вспомнила: – У меня твое пресс-папье. Ну, портключ. – Не думаю, что оно может мне срочно понадобиться, – усмехнулся Малфой. – А почему мы не могли перенестись прямо из мэнора? – тут же задумалась Гермиона. – Охранные чары, – Малфой посмотрел на Гермиону так, словно она сморозила совершенную глупость. – Там портключ бы просто не сработал. – Когда я была здесь в сентябре, Северус давал мне портключ в Хогвартс, где в теории они тоже работать не должны. – Ты снова мне грубо льстишь, – хмыкнул Драко, заметил ее непонимающий взгляд и пояснил: – Тот портключ наверняка создавал Дамблдор. Нужно очень много сил, чтобы создать портключ, способный обойти охранные чары школы или нашего мэнора. Для меня это… – он замялся, явно не желая признавать свою слабость, – сложновато. Гермиона кивнула и отвела вновь погрустневший взгляд. Он сел рядом и как-то неожиданно посерьезнел. – У тебя такой вид, будто ты сейчас расплачешься. – Может быть, – почти шепотом отозвалась она. – Даже не думай! Это египетский хлопок! – Малфой состроил страшные глаза, указывая на подушку, которую она обнимала. Но Гермиона даже не посмотрела на него. – Что случилось? – вздохнул Драко. – Он меня ненавидит, – призналась Гермиона, стараясь не всхлипнуть. – Он ненавидит не тебя, а меня. Ты просто попала в радиус действия. Поттер немного обижен, но он все еще любит тебя, – он отвел взгляд. – Вы быстро помиритесь. – Не в этот раз, – упрямо прошептала Гермиона. – Вот увидишь. На тех, кого любишь, ведь невозможно долго обижаться. Гермиона подняла на него удивленный взгляд. – И не спрашивай, откуда я это знаю, ок? – тут же поморщился он. – И не собиралась, – серьезно отозвалась Гермиона. – Нет? – Малфой вскинул брови, повернувшись к ней. – А как же твои представления о бессердечном Малфое, неспособном на чувства? Девушка улыбнулась. Села, подтянула колени к груди и посмотрела на него в упор, чуть улыбнувшись. – Нет таких представлений. Малфой хмыкнул и отвернулся. Почему-то Гермиона была уверена, что для него было важно это услышать. – Ты когда-нибудь слышал о первородных? – резко сменила она тему. Малфой удивленно нахмурился, вновь посмотрев на собеседницу. – Слышал, – кивнул он, пытаясь понять, к чему этот вопрос. – Кто это? Драко помедлил, словно спрашивая себя, стоит ли отвечать. – Так называли чистокровных волшебников. Точнее, первоначально так называли первых волшебников. Довольно мистические, скажу тебе, личности, – он задумчиво почесал подбородок, вспоминая историю своей семьи, уходящую во мрак веков. – То есть, понятное дело, началось все с Мерлина. Но были еще и первородные. Хоть убей, не помню, каким образом они были связаны с Мерлином и у кого там первого все наладилось с магией. Но в теории у каждого чистокровного рода волшебников был свой прародитель, первый в роду чистокровный маг. Хотя, я не уверен, насколько чистой была их кровь, учитывая, что они были первыми магами на свете. Курица или яйцо, да… Согласно официальной истории родов, каждый такой прародитель был из числа первородных магов. Какое-то время спустя так стали называть любого члена рода, происходящего от первородных. Но довольно быстро нас переименовали просто в чистокровных, а название «первородные» осталось только в истории. – Странно, я никогда ни о чем таком не читала, – задумчиво потянула Гермиона. – Это потому что о них мало что написано, – пожал плечами Малфой. – Только в анналах чистокровных можно найти что-то более менее подробное. В официальной истории магии о них предпочитают просто не вспоминать. – Почему так? – Потому что никто толком не может доказать, существовали ли первородные когда-нибудь. Нет ни одного подтверждения, кроме пресловутых анналов чистокровных. Но им, сама понимаешь, веры мало. – Почему? Это же тоже исторический документ. – Ага. И каждый такой документ переписывался несколько десятков раз, – усмехнулся слизеринец. – Видишь ли, при всех наших достоинствах, мы, чистокровные волшебники, иногда становимся жертвами тщеславия. – Да ну? – улыбнулась Гермиона. – Я бы и не подумала, что такое возможно. – А к чему такой вопрос? – Нашла книгу в здешней библиотеке о ритуалах первородных, – она неуверенно пожала плечами. – Ну и подумала, что ты, наверное, знаешь. – Интересная книга? – как бы невзначай поинтересовался Драко. – Ты себе даже не представляешь, – Гермиона улыбнулась шире и слезла с кровати. – Ну-ну, – Малфой внимательно следил за ее передвижениями. – Ты куда? – К себе, – слегка опешила девушка от такого вопроса. – А ты не хочешь узнать, зачем я приходил? Гермиона вздохнула, оборачиваясь к нему. – Чтобы извиниться за утреннюю ссору, – она пожала плечами, будто это было чем-то само собой разумеющимся. Малфой даже присвистнул. – Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком умна для девушки? – чуть обиженно бросил он. – Да. Но обычно это не было связано с гендерной принадлежностью, – кивнула она и потянулась к двери. – Я еще не извинился, – напомнил Драко. – Не стоит, – она покачала головой. – Это я вела себя глупо и слишком резко. Ты не виноват, все в порядке. Малфой кивнул, внимательно глядя на нее, а потом тихо добавил: – Не переживай, он не ненавидит тебя. – Да, я знаю, – Гермиона неуверенно сглотнула. – Но все равно спасибо. Спокойной ночи. Она нащупала ручку двери за спиной, повернула и чуть не вывалилась в коридор. Последнее, что она увидела, прежде чем закрыла за собой дверь, были его кивок и насмешливый взгляд, к которому Гермиона уже начинала привыкать. *** [City and Color – Like Knives] Они спускались к маленькой деревушке, расположенной рядом с домом Паркинсонов. Пэнси крутила в руках шарф, Роберт, казалось, увлеченно рассматривал окрестности. – Ты часто там бываешь? – предпринял он очередную попытку завязать беседу. – В деревне? – Пэнси нахмурилась. – Ну, скорее нет. Мы, бывает, бегаем сюда летом за клубникой. Но вообще довольно редко. Наша семья никак не связана с местными. – Зачем бегать за клубникой так далеко? Можно послать эльфов. – Местное население целиком состоит из магглов, – Пэнси равнодушно пожала плечами. – Это как-то с детства повелось. Мы просто однажды набрели на деревню, мне было лет восемь, и местные угостили нас клубникой, – девушка улыбнулась своим воспоминаниям. – Нам тогда показалось, что это самая вкусная клубника во всем мире. – Ты была с родителями? – Эм, нет. С друзьями, – Пэнси снова отвела взгляд, чувствуя себя неуютно. – Ты с ними вчера разговаривала, когда миссис Паркинсон искала тебя по всему поместью? – он улыбнулся шире, но Пэнси лишь недовольно поморщилась. – К слову, почему ты от нее бегаешь? – Ты вообще встречал мою мать? – уточнила девушка, словно он задал ей самый глупый вопрос на свете. Роберт усмехнулся, признавая, что в ее словах была доля правды. – Так что? – вернулся он к прежней теме. – С кем ты вчера разговаривала? – Со своей подругой, – кивнула Пэнси. – Блез. – Она сейчас учится вместе с тобой в Хогвартсе? – не отставал Роберт. – У твоих родителей уже есть полное досье на всех моих друзей и сокурсников. Можешь полюбопытствовать, если так интересно, – не сдержалась она. В ответ на это он расхохотался. Пэнси подняла на него непонимающий взгляд. – Я вообще-то почти не говорю с родителями о тебе, – пояснил он, отсмеявшись. – Зря, мог бы узнать много нового. Точнее, почти все, что вообще можно обо мне узнать, – Пэнс недовольно передернула плечами и сложила руки на груди. Она обещала себе не поднимать этой темы в разговорах с ним, но сейчас просто не сдержалась. Если бы он только знал, как она устала от всех этих расспросов. – Тебе не нравятся мои родители? – с улыбкой продолжал допытываться Роберт. Казалось, его ничуть не задевает мысль о неприязни между родителями и их будущей невесткой. Он улыбался так, словно находил это забавным и даже неизбежным в некоторой мере. – Скорее им не нравлюсь я, – отозвалась Пэнси и внимательно на него посмотрела. – У меня вообще сложилось впечатление, что тебе эта свадьба в разы нужнее, чем им. Он посерьезнел и пожал плечами, но отвечать не стал. – Учитывая сложность и ценность аристократических чистокровных браков, – продолжала наседать Пэнси, поняв, что в чем-то она права, – это выглядит более чем странно. Ведь по идее, они должны выступать инициаторами и защитниками такого союза. Что не может не вызывать следующего вопроса: почему это так важно для тебя? Она остановилась и выжидающе посмотрела на него. Роберт сделал еще пару шагов вниз по дороге, остановился и обернулся к Пэнси. – Ты веришь в судьбу? – неожиданно тихо и серьезно спросил он. Пэнси опешила от такого вопроса, обвела взглядом окрестности, пытаясь придумать ответ. Что вообще можно было на это ответить? – Я не думаю, что моя судьба хоть сколько-нибудь изменится от того, буду я в нее верить или нет, – осторожно произнесла она. – Это не ответ, – он покачал головой, так же внимательно изучая ее лицо, как Пэнси сама изучала его всего минуту назад. – Это единственный ответ, который я могу дать, – она чуть раздраженно пожала плечами. – Что ж, можешь считать, что это просто судьба, – бросил он, вновь повеселев, и продолжил спускаться. – Судьба? – ошалело переспросила Пэнси, тоже продолжая путь, чуть ускорившись, чтобы догнать его. – Мы с тобой – это судьба?! – Ну да, – спокойно подтвердил он. – Что в этом такого невероятного? – А ты у нас вроде как фаталист? – скептически заключила Пэнси. – Да, что-то в этом роде, – в его тоне появилась прежняя насмешливость. Пэнси выразительно хмыкнула, но не стала никак комментировать это его признание. Роберт бросил на нее заинтересованный взгляд и произнес: – Думаю, у меня тоже есть право на аналогичный вопрос. – Аналогичный? – нахмурилась девушка, пытаясь понять, к чему он ведет. – Фаталистка ли я? – Нет, – он легко рассмеялся, но взгляд оставался по-прежнему очень серьезным. – Зачем тебе все это? – Я не понимаю, что ты имеешь в виду, – призналась совсем сбитая с толку Пэнси. – Помолвка, – продолжал терпеливо объяснять Роберт. – Ты могла бы в любой момент отказаться. Официального предложения не было, обряд еще не проведен. Тебя ничто не сдерживает. Но ты продолжаешь нас терпеть, хоть и всем своим видом показываешь, насколько ты этого не хочешь. На этот раз расхохоталась Пэнси. – Ты правда думаешь, что я могу отказаться? – неверяще проговорила она, видя, что он не разделяет ее веселья. – Конечно, – произнес он без тени сомнения в голосе. Пэнси покачала головой и спокойно улыбнулась, как улыбаются матери, глядя на своих глупых детей. – Я не могу от этого отказаться, Роберт. Как бы мне не претила идея выходить замуж по расчету, я не могу просто взять и отказаться. Ты мой билет в один конец из этого ада. Роберт прищурился, покачал головой, и тут Пэнси поняла, что он не имел ни малейшего представления, что за жизнь ее на деле окружала. – Что ты знаешь о магической войне с Темным Лордом? – Она закончилась шестнадцать лет назад, – он равнодушно пожал плечами. – Не закончилась, – Пэнси грустно покачала головой. – Я могу быть уверена, что этот разговор останется строго между нами? Роберт серьезно кивнул, не отводя от нее настороженного взгляда. Что ж, в этом был определенный смысл. Если она будет с ним предельно откровенна, быть может, и он, наконец, расскажет ей о своих мотивах. Она вздохнула и принялась спокойно говорить: – Ты ведь знаешь Гарри Поттера? Кхм, глупый вопрос, конечно. Ну так вот, тебе хорошо должна быть известна его история. Ему был год, когда Темный Лорд убил его родителей. Следующие десять лет он провел среди магглов, даже не подозревая о своем происхождении. Потом ему, конечно, все рассказали, но это не вернуло ему десять лет жизни. Он проучился вместе с нами пять следующих лет, а по-прежнему изгой. Отчасти из-за того, что он Мальчик-Который-Выжил, но и в немалой степени потому, что его воспитывали магглы. А еще потому, что все знают, он скорее всего не доживет до конца войны. Он уже много раз чуть не отдал жизнь за это призрачное спасение мира. И однажды он все же погибнет. Весь вопрос только в том, заберет ли он с собой Лорда, – она перевела дух. – Который, кстати, восстал из мертвых уже как больше года. Но я сейчас немного не о том. С нами на курсе учится еще один парень. Невилл Лонгботтом. Он чистокровный, хотя мало похож на меня или моих друзей. Это потому что он сирота, хотя и не совсем. Когда ему было тоже где-то около года от роду, его родители, сражавшиеся в то время вместе с Поттерами, были замучены до полусмерти непростительными. Они сейчас живы, находятся в больнице Св. Мунго. Они почти не говорят и даже не узнают родного сына. Моя мать финансирует работу этого отделения больницы, я пару раз их видела. Они ходят, дышат, едят, но на деле они просто живые растения. Невилла воспитывала бабушка, но он исправно каждую неделю навещал своих родителей. И до сих пор навещает их на каникулах, хотя уже много лет нет никакой надежды, что им станет хоть немного лучше. Ты можешь себе представить, каково ему видеть собственных родителей в таком состоянии? Я вот пыталась, но так и не смогла. Пэнси глубоко вдохнула холодный воздух, переводя дух. – Я не… – начал было Роберт, но она остановила его взмахом руки, давая понять, что еще не закончила. – А знаешь, кто довел Лонгботтомов до такого состояния? – в ее голосе появилась жестокость. – Родная тетка Драко, моего лучшего друга. Она настолько фанатична, что вероятнее всего сама уже давно сошла с ума. Ее преданность Лорду и его идеям не знает границ. Она творила и продолжает творить ужасающие вещи и ни минуты не раскаивается за них. При этом она семья человека, которого я с детства привыкла считать частью моей семьи. К разговору о Драко. Его мать и отец почти ненавидят друг друга, во многом из-за того, что Люциус Малфой ставит свою жажду власти выше интересов семьи. Он буквально заменяет одно другим. Что бы там ни было дальше, если Драко увидит конец войны, это тоже будет чудом. Он постоянно балансирует на грани между тем, что от него требует отец, тем, к чему взывает здравый смысл, и тем, что он должен сделать для спасения своей матери. С другой стороны, мой другой лучший друг… ты же хотел узнать побольше о моих друзьях, – она с напускным равнодушием пожала плечами. – Так вот, Блез. Она отчаянно влюблена в Драко с самого детства. Хотя, в последнее время она сама стала отрицать, что любит его… Но это пустые рассуждения, что есть любовь, что не есть любовь. Будь ее воля, она бы вышла за него при первой же возможности, не думая ни о каких последствиях. Но положение Драко таково, что стоит ему сделать один неверный шаг, и его убьют. Что, вероятнее всего повлечет за собой и смерть его гипотетической жены. Но он – это все, о чем может думать Блез. Больше ей в этой жизни ничего не нужно пока что. А вот ее родители искренне преданы Лорду и считают, что Блез займет место рядом с ними, когда придет ее время. А Блез только и думает, что о Драко, свадьбах и детях. И никакая война ей не нужна. Она снова замолчала, потом продолжила, тише на этот раз: – У меня совершеннолетие в марте. Знаешь, какой подарок Он мне приготовил? Метку. Ты слышал когда-нибудь о Метке? – Роберт серьезно кивнул. – Ты мой единственный шанс этого избежать, вырваться из этого кошмара и спасти родителей. Я не хочу выходить за тебя замуж, потому что в моем представлении люди все же должны вступать в брак, руководствуясь чувствами, а не расчетом. Но если этот брак – мой единственный шанс выжить, то, пожалуй, я засуну свою гордость и свои представления куда подальше. Я просто не смогу отказаться, боюсь, мне не хватит духу. Пэнси продолжала смотреть Роберту в глаза, а он отвернулся. Слишком тяжелым был ее взгляд сейчас. Девушка шумно втянула воздух и посмотрела вперед, где уже виднелись крыши деревушки. Она шагнула вперед и протянула Роберту руку. – Пойдем. В центре деревушки есть паб. Его хозяйка и угощает нас летом клубникой. А на зиму она делает из этих ягод потрясающий джем. Ты и не поверишь, что его готовили без магии. Роберт кивнул, все еще очень серьезно глядя на девушку, сжал протянутую ладонь, и они вместе побрели вниз. Теперь уже в полном молчании. *** [Labyrinth ft. Emeli Sande – Beneath Your Beautiful] В этот раз он все же решил постучаться. Гермиона сидела за письменным столом в своей спальне, пересматривала все, что успела проработать из той книги о ритуалах первородных. И вдруг этот стук. Девушка впопыхах сгребла пергаменты в кучу и отодвинула подальше. Драко стоял за дверью, руки в карманах, какой-то неуверенный, и с опаской смотрел на нее. – Привет, – улыбнулась Гермиона. – Привет, – кивнул он. Она пропустила его в комнату и закрыла дверь. – Я думала, ты сегодня уже не придешь. – Да, я тоже так думал, – пробормотал он, оглядывая комнату и словно спрашивая себя, что он тут делает. – Я хотел с тобой поговорить. Он сел на кровать и как-то обреченно вздохнул. Вынул руки из карманов. В одной был зажат черный футляр. Драко принялся нервно крутить его в руках. – Это по поводу того, зачем я вчера к тебе приходил. Не только для того, чтобы извиниться. Скорее, чтобы закончить то, что должен был закончить еще тем утром в библиотеке. И ты права, мне не стоило врываться. Я знал, что Поттер был здесь, – он кивнул сам себе. – И очень тебя прошу, не перебивай. Гермиона опустилась на кровать рядом с ним. – Я слушаю, – тихо, почти шепотом отозвалась она. В этот момент не возникло желания спорить с ним, прогонять его. Не хотелось язвить или огрызаться. Гермиона чувствовала, что должна позволить ему сказать то, что он хотел сказать. Потому что это было важно, и не только для него. – По поводу Блез. Точнее, к вопросу о том, почему я тебе все это говорю, – он снова вздохнул. – Единственный ответ, который я могу тебе дать – для меня важно, чтобы ты знала. Почему? Без понятия. Я и себе-то этого не могу объяснить. Но что-то, чему я не знаю пока названия, заставляет меня сидеть здесь и говорить все это. Довольно неловкое чувство, скажу я тебе. Я вообще не привык вести такие вот разговоры. Но совершенно уверен, что для тебя это тоже что-то значит. И потому я хочу, чтобы ты услышала – у меня ничего нет с Блез. Она просто меня прикрывала той ночью. А к ней в поместье нас отослал отец после побега Поттера. И это довольно удобно, потому что дало мне возможность появляться здесь. Начни я пропадать из Мэнора после побега Поттера, отец бы все понял. И, вероятнее всего, ты бы меня уже больше никогда не увидела. Гермиона сбилась с дыхания от его последних слов, на мгновение представив, что и правда могла больше никогда его не увидеть. – Я не знаю, почему все так, как оно есть, – тем временем продолжал Драко. – Но ты первый человек, рядом с которым я себя чувствую по-настоящему комфортно и одновременно совершенно не в своей тарелке. Мне не нужно изображать из себя кого-то, кем я не являюсь, при тебе. Но я постоянно слежу за каждым своим словом, потому что тебя так просто обидеть. Над тобой не довлеет проклятье древнего рода, тебе не светит Метка, и вряд ли тебя выдадут замуж в ближайшее время, как Блез или Пэнси. Но за тебя я переживаю еще больше, ведь из-за твоей совершенно необъяснимой тяги к Поттеру ты всегда под еще большим ударом. И я все время боюсь, что не успею или мне просто не хватит сил тебя защитить. И не спрашивай, откуда во мне это жуткое желание спасти тебя от всех напастей. Этого я тоже не знаю. Оно просто существует внутри меня с той ночи, когда я нашел тебя на границе охранных чар, разбившую кулачки в кровь в своей отчаянной попытке выбраться из-под купола. И теперь это желание не дает мне спокойно жить. Мне хочется заботиться о тебе, но когда я рядом с тобой, я буквально не знаю, как себя вести. И еще вот это, – Драко протянул ей коробочку, которую по-прежнему вертел в руках. – Это подарок. На Рождество. Я хотел подарить тебе перед отъездом из школы, но в последний момент передумал. – Почему? – тихо, будто боясь нарушить красоту момента, спросила Гермиона. – Решил, что это глупо. Мы ведь, по сути, никто друг другу. А чужие люди не дарят подарков. Гермиона осторожно приняла коробочку. – Мы уже давно не чужие друг другу, – вздохнула она, развязывая тонкую серебристую ленточку. – Мы слишком много сделали друг другу, хорошего и плохого, чтобы оставаться посторонними. – И кто же мы теперь? – выдохнул он, наблюдая, как она разворачивает подарок. – Я не знаю, Драко, – она покачала головой и открыла коробочку. Девушка ахнула. Внутри лежали маленькие часики на серебряном браслете, украшенном голубыми камнями. Гермиона заворожено наблюдала, как камни переливаются всеми цветами радуги под лучами света. – У твоих часов совсем растрепался ремешок, и ты перестала их носить, – он неловко пожал плечами. – Я… да. Спасибо, – выдохнула девушка, удивленная тем, что он вообще это заметил. – Примерь. – Я… – Гермиона подняла на него взгляд. – Это, наверное, очень дорого. – Вовсе нет. Дай-ка руку, – Драко взял часы и приложил к ее запястью. Металл обжег холодом кожу. Щелкнул замочек и Гермиона ощутила, как часы начинают нагреваться от ее тепла. – Но у меня нет подарка тебе, – растерянно произнесла Гермиона. – Подарки дарят не для того, чтобы получить что-то взамен, – он грустно усмехнулся. – Подарки дарят, потому что хотят выразить внимание. Гермиона смущенно опустила взгляд. – Что это за камень? – спросила она, заворожено глядя на подарок. – Его называют лабрадор. Это… своего рода оберег. Как раз для вечно ищущих приключения, вроде тебя. А еще он поможет тебе с твоими снами. – Снами? – непонимающе нахмурилась девушка. – Если они действительно вещие, камень поможет тебе в них разобраться. И… сгладит впечатления, – юноша вновь пожал плечами. Вдруг вспомнилось, что она так и не рассказала Драко о том, что лес из ее снов был лесом вокруг его имения. И что ее сон действительно был вещим. Но почему-то сейчас она не решилась сказать об этом. Что-то подсказывало, что это совсем не подходящий момент. – Спасибо, – Гермиона наконец улыбнулась. – Безумно красиво. – Ты только пообещай мне одну вещь, – он серьезно посмотрел на девушку. – Никогда их не снимай. Они зачарованы так, что им не страшна ни вода, ни грязь. И они всегда должны быть на тебе. Это очень важно. – Потому что оберег? – нахмурилась девушка. – Да, – он кивнул. – Это не очень сильный камень, на первый взгляд. Но у него своя магия. Ты со временем поймешь. – Хорошо. Я обещаю никогда их не снимать, – снова улыбнулась Гермиона. – И еще раз спасибо. Драко кивнул и поднялся. – Я, пожалуй, пойду. А то уже поздно. – Погоди, – она тоже поднялась и, посмотрев ему в глаза, затараторила: – Я понимаю. Я имею в виду, все то, что ты говорил – я тебя хорошо понимаю. И знаю, что это странно и невозможно, ведь мы из разных миров. Но, знаешь, если тебе нужен друг… то есть, я знаю, у тебя есть Пэнси и Блез, и, наверное, еще кто-то… Но я бы не отказалась иметь такого друга, как ты. Он грустно улыбнулся. – Они не поймут, – кивнул в сторону двери. Гермиона покачала головой. – Я могу быть хорошим другом. И я хочу быть тебе другом. Единственное, что меня заботит, – это хочешь ли ты, чтобы я стала твоим другом. – Конечно, – кивнул Драко. – Тогда плевать, что они там поймут или не поймут, – твердо заключила девушка. Малфой кивнул и впервые за вечер улыбнулся. Потом протянул ей руку, и она неловко ее пожала. – Тогда, спокойной ночи, друг. – Спокойной ночи, – отозвалась Гермиона. Он вновь кивнул, отпуская ее руку, и вышел из комнаты. Гермиона вновь опустила взгляд на свой подарок. Часы были непривычно тяжелыми и безумно красивыми. Она вдруг вспомнила, как относилась к Драко раньше. А теперь… можно ли было так поменять свое отношение за четыре месяца? Гермиона задумчиво посмотрела на дверь, за которой он скрылся всего минуту назад. Она просто никогда его не знала. И никогда не пыталась узнать. А когда представился шанс, оказалось, что он простой человек. Совсем даже не исчадие ада, как она думала всегда по привычке. Она покачала головой. Предрассудки, вот что двигало ее поступками в отношении Драко все эти годы. А сейчас, без груза всех этих глупых представлений, стало как-то очень легко и спокойно. Этой ночью Гермиона отправлялась в постель с улыбкой, впервые за многие недели. Она покручивала на запястье свои новые часы и совершенно не боялась того, что увидит во сне. Словно была уверена, что этот маленький оберег спасет ее от всех страхов. *** [Hans Zimmer – Nothing out there] Директор наблюдал из окна своего кабинета за возвращением студентов. Отдохнувшие, они радовались встрече друг с другом. Кто-то обнимался, кто-то сбивался в группки, делясь последними новостями, дети помладше затеяли игру в снежки. Почему-то эта простая картина вызвала в нем грусть. – Вы жалеете о своем решении? – тихо спросила Батшеба, стоящая рядом с его столом. – Да, – отозвался директор, не оборачиваясь к ней. – Почему? – Мы ведь все еще не знаем, было ли это решение верным, – объяснил он. Женщина покачала головой. – Вы так и не поняли. Оно не было ни верным, ни неверным. Это было предначертано. Так должно было случиться, – с улыбкой в который уже раз объясняла она. Дамблдор усмехнулся, оборачиваясь к ней. – Почему вы так боитесь довериться судьбе, Альбус? – с тоской спросила она. Он пожал плечами, потом задумался. – Наверное, потому что она не давала мне особых причин ей верить. – Судьба своенравная женщина, – кивнула Батшеба. – Упрямая, непредсказуемая. Равно как и магия. Но вы же доверяете магии. – Я могу контролировать магию. Женщина вдруг рассмеялась. – Это лишь очередная ваша иллюзия, – она покачала головой. – Не печальтесь, Альбус. Она знает все лучше вас. – Они ведь могли погибнуть той ночью, – тихо произнес он, озвучивая один из своих немногих страхов. – Мы все когда-нибудь умрем, – равнодушно заключила женщина. – Им не было суждено умереть той ночью. А значит, ваше вмешательство им было ненужно. Но посмотрите на это с другой стороны. Когда судьба придет по их душу, ваше вмешательство их не спасет, как бы вы ни старались. – Значит, что бы я ни делал, какие бы ошибки не совершал, как часто не старался поступить правильно, все приведет лишь к одному? – И да, и нет, – вновь улыбнулась Батшеба. – На этой доске несколько фигур, Альбус. И каждая может сделать далеко не один ход. Только вот вы уже не одна из этих фигур. Финал зависит от их решений и поступков, не от ваших. Любое их решение, любой поступок может изменить исход партии. Но это будет лишь их решения и поступки, на которые вы не сможете повлиять. Вам придется смириться с ролью наблюдателя. – Я никогда не отличался смирением, Батшеба, – грустно прошептал он. – Но так и быть, я готов попробовать. Он вновь отвернулся к окну, за которым школьный двор продолжал заполняться студентами. А она позволила себе улыбнуться чуть шире, довольная, что он понял все же, пусть даже пока только малую часть. *** [Epigram – I’m Sorry, I’m Lost] Гермиона еще раз проверила свой стол, удостоверяясь, что все ее записи попали в конверт. Запечатала его и надежно спрятала в сумку. Она вышла из своей спальни, спустилась в гостиную Гриффиндора и с улыбкой оглядела радостных студентов. Был вечер пятницы, занятия на этой неделе закончились. Все просто радовались выходным и дурачились. В дальнем конце комнаты сидели Гарри и Рон. С ними были члены команды, и, кажется, они решали что-то, касающейся предстоящей игры со Слизерином. Гарри улыбнулся ей и помахал. Гермиона махнула в ответ и вышла из гостиной. Рон на нее даже не взглянул. Они уже неделю, как вернулись в Хогвартс, но он так и не разговаривал с ней, несмотря на то, что пообещал никому не рассказывать о случившемся на Рождество и участии во всем этом Малфоя. Рон так и не простил ее, и Гермиона не была уверена, что он простит когда-нибудь. Девушка отогнала неприятные мысли и поспешила в сторону библиотеки. Малфой ждал ее в их классе в условленный час. Он выглядел немного уставшим, но вполне довольным жизнью. – Что-то случилось? – спросил он, глядя на сосредоточенное выражение ее лица. Гермиона покачала головой, стараясь его успокоить, хотя сама была далека от спокойствия. – Мне просто нужна твоя помощь. Дружеская. – Дружеская? – Малфой усмехнулся. – Ну ладно, выкладывай, друг. Гермиона кивнула и вытащила из сумки объемный конверт, в котором были все ее записи, касавшиеся того, что она вычитала в книге, найденной в ирландском поместье. – Я хочу, чтобы ты взял вот это к себе на хранение, – она протянула Драко конверт. – А что там? – Драко с интересом покрутил конверт, рассматривая его со всех сторон. – Мои записи, – гриффиндорка пожала плечами. – И я должен просто взять их на хранение? – Малфой почуял подвох. – Принести к себе, положить в ящик стола и… что потом? Гермиона сглотнула. Он задал именно тот вопрос, которого она боялась. Как она сможет ему это объяснить? – В течение выходных я должна буду у тебя его забрать. Если этого не случится… – Почему это может не случиться? – окончательно посерьезнел Малфой. – Потому что, возможно, уже завтра утром я не буду иметь ни малейшего понятия о его существовании, – тихо выдохнула она. – Гермиона, я ни черта не понимаю, – серьезно произнес он, поднимая конверт на уровень ее глаз. – Что все это значит? Гермиона прикоснулась к его рукам и крепко сжала. – В этом конверте содержится очень важная информация, которой я не должна была владеть, – спокойно проговорила Гермиона, глядя ему в глаза. – Я не могу пока что сказать тебе, что это за информация. Я объясню все позже, если, конечно, еще буду это помнить. – Кто может заставить тебя забыть? – озабоченно прошептал Драко. – Тот, кому невыгодно, чтобы я это знала, – она мотнула головой, показывая, что не о том хотела поговорить. – Послушай меня. Это сейчас не важно. Вот что ты должен будешь сделать. Если к вечеру понедельника я не попрошу тебя вернуть мне конверт, ты его распечатаешь. Прочтешь все мои записи. А потом пойдешь к Гарри. – К Поттеру? – еще больше нахмурился Драко. – Зачем? – То, что внутри, касается Гарри. И еще Сам-Знаешь-Кого. Ты должен будешь все рассказать Гарри, потому что я этого сделать уже не смогу. – Мне все это не нравится, – он покачал головой. – Я знаю, – вздохнула Гермиона. – Нет, мне это совершенно не нравится, – повторил Малфой. – Ты должен пообещать, что сделаешь это, – в ее взгляде появилась мольба. Малфой задумался, перевел взгляд на конверт, потом на ее руки, все еще сжимающие его, потом снова на ее лицо. – Значит, вот что делают друзья – соглашаются на опасные для жизни авантюры, не зная и половины? – Да, именно это и делают друзья. – Ладно, – выдохнул Малфой, – я обещаю, что сделаю все так, как ты просишь. – Трое суток, и ты откроешь его, – повторила Гермиона. – Не жди дольше. – Я понял, – поморщился Драко, теперь уже с опаской осматривая конверт. – Ладно, – Гермиона отняла руки, застегнула сумку. – Спасибо тебе. – Еще не за что, – буркнул Драко, сурово глядя на нее. – Я могу пойти с тобой? – Куда? – вскинула она удивленный взгляд. – Туда, где гипотетически тебе могут стереть память. – Нет, – серьезно отозвалась она. – Ты моя страховка. Никто не должен догадаться, что ты хоть что-то об этом знаешь. – Я ничего об этом пока не знаю, – поправил он ее. – И это мне не нравится больше всего. – Я знаю. Прости, но так надо. Он кивнул. – Я пойду, у меня еще есть дела, – пробормотала Гермиона, смутившись под его пристальным и недовольным взглядом. – Конечно, – прошелестел он. Гермиона бросила на Драко еще один неуверенный взгляд, вышла из класса и повернула в сторону директорского кабинета. Она шла туда, где гипотетически ей могли стереть память. И она шла туда совершенно одна.