Чужой мир

[Brooke Waggoner – Fresh Pair of Eyes] – Ну, значит, я была права, – вздохнула Блез, приобнимая подругу за плечо. – Он все-таки фаталист. – Это совершенно не смешно! – дернулась Пэнси. Они сидели на небольшом диванчике в углу гостиной Слизерина и шептались. Пэнс кивнула какой-то пятикурснице, заметившей их с Блез и помахавшей в знак приветствия. Стоило девушке отвернуться от них, как улыбка тут же исчезла с лица старосты. Пэнси в который раз за вечер опасливо огляделась по сторонам, убеждаясь, что рядом почти никого не было. – Слушай, почему мы не могли обсудить это в твоей комнате? – нахмурилась Блез. Пэнси поморщилась. – Я насиделась в своей комнате вдоволь за каникулы. Хочу побыть среди людей. – Какой в этом смысл, если ты от каждого шороха дергаешься? – буркнула Блез. – В конце концов, мы же не планы по захвату мира обсуждаем, чтобы так бояться быть услышанными. Пэнси подняла на подругу недовольный взгляд, на что та лишь равнодушно пожала плечами. – Ладно, мне-то что, дергайся. В этот момент проход в гостиную отворился и, сопровождаемый тремя первокурсниками, в гостиную вошел Драко. Кивнул подругам и, ни на кого больше не обращая внимания, спустился к спальням. – Он какой-то напряженный, нет? – задумчиво спросила Блез. – Я не заметила, – отозвалась Пэнси. – Как думаешь, что было в этом конверте? – понизила голос Забини. – Конверте? – подруга удивленно посмотрела на нее. – Он нес в руке конверт. Объемный такой, для документов, – объяснила Блез. – Я не видела, – вдохнула Пэнси. – Ты вообще на него смотрела? – Если ответив «да», я обреку себя на очередной разговор о том, что скрывает Малфой, появился ли у него кто-нибудь и как тебе с этим дальше жить, то нет, я никуда не смотрела и ничего не видела, – ответила Пэнси, не рискуя поднять взгляд на подругу. – Я действительно тебя так этим достала? – спросила Блез спустя пару минут. Пэнси вздохнула, устаиваясь так, чтобы видеть Блез. – Ты меня не достала. Просто тебе нужны ответы, которых у меня нет. А я не хочу тебя разочаровывать. Неожиданно Блез улыбнулась. – Вот бы ко мне в женихи набивался парень, уверенный, что я его судьба! – мечтательно потянула она. – О великий Мерлин! – Пэнси закатила глаза. – Он все это выдумал! Просто чтобы я перестала задавать вопросы. Не верит он ни в какую судьбу. Блез скептически посмотрела на подругу, пожала плечами, но ничего не ответила. – Что ты так на меня смотришь? – не выдержала староста. – Как? – невинно поинтересовалась Блез. Пэнси явно начинала злиться. – Блез! – предупреждающе потянула она. – Я же не говорю, что ты не права! – вскинула руки Блез в попытке оправдаться. – Почему-то в конце этой фразы мне слышится жирное такое «но»… – Но сама подумай, Пэнс! – сдалась Блез и продолжила, понизив голос: – Это же Эйлербурги! Один из древнейших чистокровных родов. Их основателями были двое первородных, что уже само по себе накладывает отпечаток. Пэнси предупредительно подняла руку. – Согласно хроникам, – добавила она. – Что согласно хроникам? – не уловила Блез. – Двое первородных, основатели рода. Только согласно хроникам. Мы обе знаем, как их писали. – Не суть, – Блез нетерпеливо махнула руками. – Так или иначе, на континенте гораздо строже относятся к традициям. Я имею в виду, посмотри на нас. Единственно, что важно в нашем обществе, это чистота крови в последних шести-семи поколениях. Но в остальном мы уже ничем не отличаемся от магглов. – Блез, – предостерегающе начала Пэнси, но подруга не дала ей закончить. – Ты и сама знаешь, что я права. Мы почти не соблюдаем обрядов, не обращаемся больше к предкам, не чтим древо, мы забыли о ритуальной магии. Наши родители почти ничему нас не научили, а мы своим детям сможем передать еще меньше. – Все не так просто, – покачала головой Пэнси. – Все именно так просто, – упрямо произнесла Блез. – Мы все время твердим о верности роду, предкам, корням. Но посмотри, мы сами делаем так, что аристократия вырождается. А Эйлербурги не такие. Они связаны почти со всеми именитыми домами Европы. Они уж точно соблюдают все обеты. – К чему ты клонишь? – насторожилась староста. – Что, если он и правда твоя судьба? – осторожно произнесла Блез. Пэнси попыталась вдохнуть и тут же закашлялась от такого предположения. – Ты ведь сейчас шутишь, да? – тихо уточнила она. Блез покачала головой. – Из всех магов мы лучше других должны помнить, что судьба – это не просто метафизический термин, – с грустью проговорила Забини. – Вспомни книгу ритуалов твоей семьи… – Этот ритуал не проводили уже несколько поколений, – хрипло отозвалась Пэнси, прерывая ее. – И на то были свои причины. – Я знаю, но что, если… Пэнси отвела взгляд, но снова повернулась к подруге. – Это двусторонняя магия. Даже если, говоря о судьбе, он имел в виду это… – прошептала она. – Должен был быть проведен парный ритуал. – Почему ты так уверена, что чары не сработали бы? – Такого никогда не было. – Просто никто никогда не пытался проверить. Но это не невозможно, – все так же настойчиво, хоть и осторожно продолжала гнуть свою линию Блез. Пэнси внимательно посмотрела на подругу, пытаясь понять, серьезно ли та сейчас все это говорит. Блез не отводила уверенного взгляда. Пэнси выдохнула, пожала плечами. – В любом случае, мы все равно ничего не узнаем, пока он не решит рассказать, – она отвела взгляд. – И мне думается, может не так и плохо, что о некоторых обрядах и традициях забыли. Зная нашу историю… – Что ты имеешь в виду? – Ничего, Блез, – поморщилась Пэнси, поднимаясь. – Просто, к слову пришлось. Блез ухватила подругу за руку, останавливая и заставляя посмотреть на себя. – К слову пришлось? – повторила она недоверчиво. Пэнси вздохнула, сдаваясь. – Да взять ту же самую родовую месть. Соблюдай мы обеты, Лонгботтом должен был бы при первой же возможности убить Малфоя, а на тебя бы и взглянуть не имел права. А так вы вон даже общаться умудряетесь. Блез оторопело смотрела на подругу. Хотела что-нибудь ответить. Но так и не придумала, что. Рука, державшая Пэнси, безвольно упала. – В общем, не бери в голову, – пробормотала староста и поспешно сбежала в свою комнату. Блез продолжала сидеть в гостиной, глядя куда-то в пространство. Ее словно чем-то тяжелым ударили по голове, а она все никак не могла прийти в себя. Время неумолимо приближалось к полуночи. Блез помнила, что сразу после ухода Пэнси Малфой вышел из гостиной и до сих пор не вернулся. Но почему-то это ее совершенно не волновало. Вскоре большая часть свечей погасли. Почти все студенты разбрелись по своим спальням. И в какой-то момент Блез просто обнаружила себя на пороге комнаты Пэнс. – Что ты имела в виду, когда говорила о мести? – выпалила девушка на одном дыхании. Пэнси, только что вышедшая из душа, с испугом смотрела на подругу. – Пэнс, я серьезно! – голос Блез начал срываться. – Что ты имела в виду? – Эм, может, ты закроешь дверь? – осторожно спросила Пэнси, глядя Блез за спину. Там проходивший мимо паренек лет четырнадцати замер напротив распахнутой двери, уже приготовившись наблюдать представление из первого ряда. Блез зло на него посмотрела, захлопнула дверь и вновь повернулась к подруге. – Что ты имела в виду, когда говорила про Невилла? Почему он должен желать смерти Драко? – Я думала, ты знаешь, – пробормотала Пэнси, плотнее запахивая халат. – Знаю что? – О его родителях. – Родителях Драко? – запуталась Забини. – Да нет же! Родителях Невилла, – Пэнси опустилась на оттоманку у кровати и указала Блез на кресло. – Сядь, Мерлина ради! А то у меня такое чувство, что ты на меня сейчас набросишься. Блез уставилась на предложенное кресло так, словно видела его впервые в жизни. Мотнула головой, села и произнесла: – Что не так с родителями Невилла? – Он живет с бабушкой, ты ведь знаешь? – начала издалека Пэнси. – Слышала, вроде бы, – нетерпеливо кивнула Блез, пытаясь воскресить в памяти все обрывки информации о гриффиндорце. – Его родители сейчас в св. Мунго. Они были замучены непростительными до полусмерти на исходе Первой войны, – объяснила Пэнси. – Да, я в курсе, – тут же вспомнила Блез. – Но это-то здесь при чем? – Суть в том, кто это сделал, – проговорила Пэнси. Блез в беззвучном стоне прижала руку ко рту, начиная понимать. – Я не очень много знаю об этом. Да и вряд ли хоть кто-то что-то знает наверняка, – тихо продолжила Пэнси, пожав плечами. – Я имею в виду, все эти постоянные стычки, происходившие тогда. Кто-то постоянно кого-то пытал и мучил. Официально это повесили на Беллатрису, когда судили ее. – Ты уверена, что это была она? – глухо спросила Блез. – Как я могу быть в чем-то уверена, мне тогда и года не было! – фыркнула Пэнси. – Я только помню, как в детстве слышала один из разговоров отца с Ноттом про «сумасшедшую Беллу и то, что она сделала с Лонгботтомами». – Он не знает, кто еще был к этому причастен, – прошептала Блез, понимая, – не знает, что еще они могли сотворить. – Что? – не расслышала Пэнси. – Нет, ничего, – прокашлявшись, отозвалась Блез. – Спасибо, что рассказала. – Я была уверена, что ты знаешь, – Пэнси равнодушно кивнула. – Меня никогда особо не интересовали события того времени, – ее подруга покачала головой. – Ну, теперь ты знаешь. – Да, теперь я все знаю, – согласилась Блез, задумчиво глядя на узор на ковре. Неожиданно все, что она никак не могла взять в толк об этом странном человеке, сложилось в яркую четкую картину. Но легче от этого почему-то не становилось. *** [Orelia Has Orchestra – Suggestion] – Вот поэтому Гарри был нужен им живым, – закончила Гермиона, отмечая, как непривычно прохладно было в кабинете директора. Сам Дамблдор сидел в своем кресле напротив и на Гермиону не смотрел. Девушка нахмурилась, осознавая, что на протяжении всего разговора маг смотрел куда угодно, но только не на нее. – Интересная теория, мисс Грейнджер, – потянул он наконец. – Это не теория, – упрямо произнесла Гермиона. Теперь было очевидно, что она не удивила Дамблдора. Подтверждались ее опасения, и теперь одному Мерлину было известно, что директор с ней сделает. – В любом случае, – отмахнулся Дамблдор от ее последней реплики, – что заставило вас поделиться своими соображениями со мной, мисс Грейнджер? – Когда вы собирались ему рассказать? – прищурилась гриффиндорка, переходя в нападение. Метод сработал – директор все-таки посмотрел на нее. – Так вот зачем вы здесь, мисс Грейнджер? Чтобы обвинять меня? – Нет, – спокойно ответила Гермиона, стараясь не поддаваться на провокации. – Я пришла, чтобы предупредить вас. – Предупредить меня? – Дамблдор выглядел по-настоящему изумленным. – И о чем же? – Раз вам не хватило духу рассказать все Гарри, я сделаю это сама. – Дело в том, мисс Грейнджер, – продолжал директор, не моргнув и глазом, – что я говорил Гарри об этом. – Вы… что… – выдохнула девушка. – Еще не втором курсе, – кивнул Дамблдор. – Сразу по его возвращении из Тайной комнаты. Волшебник выглядел настолько довольным собой, что Гермиона почувствовала поднимающуюся к горлу тошноту. Неужели она действительно выставила себя такой идиоткой? – Вы говорили не это, – она упрямо замотала головой. – Вы говорили о магии, о силах. Вы не сказали ему всей правды. И вы ни словом не обмолвились о том, чем ему это грозит. – Вы не хуже меня осведомлены, как тесно магические способности связаны с жизненной силой и сущностью волшебника, мисс Грейнджер, – Дамблдор развел руками с невинным выражением лица. – Так что по сути я ничего не утаивал. А ваши обвинения безосновательны и самонадеянны. В свою очередь, могу я полюбопытствовать, что послужило для вас источником столь важных сведений? Гермиона могла лишь молча смотреть на Дамблдора. Он знал, чем все это грозит, намного лучше нее, но был совершенно спокоен. – Смею думать, вы лучше меня осведомлены о моем источнике, директор, – выдохнула она, набравшись храбрости. В конце концов, в эту игру могли играть и двое. – Может быть и так, – кивнул директор с легкой улыбкой. – У вас еще что-то ко мне? Гермиона отвела взгляд в замешательстве, потом повернулась к нему. Она выглядела растерянной, сбитой с толку. – Если бы вы рассказали об этом Гарри, у него было бы настолько больше времени, – тихо проговорила гриффиндорка. – Времени на что? – На то, чтобы освободить эти силы, – Гермиона развела руками. – На то, чтобы научиться с ними жить. – Ах, так вот зачем, по-вашему, нужно все ему рассказать, – понимающе закивал директор. – Вы полагаете, ему нужны эти силы. Гермиона выглядела еще более сбитой с толку. – Но ведь… это… Я хочу сказать, эти силы могли бы стать таким преимуществом для Гарри. Ему… ему нужна любая помощь, тем более, сейчас, – пробормотала она. – Но вы не хуже меня осведомлены, как тесно магические силы связаны с сущностью волшебника, – повторил директор уже озвученную ранее мысль. – Я понимаю, к чему вы клоните, – нетерпеливо кивнула Гермиона, – и да, риск есть. Но он несопоставим с риском того, что Сами-Знаете-Кто рано или поздно доберется до Гарри и закончит то, что начал на Рождество. Дамблдор размерено кивал в такт ее словам, уставившись невидящим взглядом в поверхность своего стола. А стоило Гермионе закончить, произнес тихим задумчивым голосом: – Скажите мне, мисс Грейнджер, это именно то, что, по-вашему, нужно сделать? – он поднял на нее испытующий взгляд. – Прислушайтесь к себе, своей интуиции, и ответьте мне – вы абсолютно уверены в правильности своего решения и своих намерений? – Да, – не задумываясь, выпалила девушка. Дамблдор удовлетворенно кивнул. – В таком случае, действуйте, – произнес он. Гермиона недоверчиво сощурилась, вызвав очередную его улыбку. – У вас есть мое благословение, если, конечно, оно вам нужно. Гермиона, не веря своим ушам, поднялась на ноги, пробормотала: – Доброй ночи, директор. Услышала в ответ его «И вам всего хорошего, мисс Грейнджер!» На негнущихся ногах дошла до двери и пару мгновений спустя стояла посреди слабоосвещенного коридора, спрашивая себя, что же все это значило. В ушах шумела кровь, ритмично пульсируя. Руки чуть подрагивали от напряжения. Гермиона мотнула головой, стараясь прийти в себя. Она-то настраивалась на борьбу, на споры, на один Мерлин знает что. А ее буквально благословили на любую глупость, какая только взбредет ей в голову. Может, она просто перестаралась? Может, навоображала себе слишком много? В конце концов, не в первый раз… Еще и Малфоя в это втянула. Сделала из него какую-то страховку, в которой даже не нуждалась. Гермиона тяжело вздохнула. Какой же дурой она себя выставила!.. Словно издалека она услышала свое имя. Потом еще раз. Гермиона обернулась и постаралась сфокусировать зрение в одной точке. Мгновение спустя прямо перед ней возник Малфой. – Что ты здесь делаешь? – выдохнула девушка, все еще погруженная в свои переживания. – Не нужно было быть гением, чтобы понять, куда ты шла, – Малфой пожал плечами с напускным равнодушием. Но продолжал со всей серьезностью вглядываться в ее лицо. Гермиона перехватила этот его взволнованный взгляд. – Со мной все в порядке, – поморщилась она. – Ложная тревога. – Ложная тревога? – недоверчиво повторил Малфой. – Да, что-то в этом роде, – Гермиона поежилась, оглядывая пустой коридор. – Уже поздно. Не хочу нарваться на Филча. Она сделала шаг в сторону лестниц и тут же почувствовала его руку на своем предплечье. – Ты обещала, что все объяснишь, – напомнил Драко. – Я не обещала, – она покачала головой. – Ты сказала, что объяснишь все позже, – упорствовал слизеринец. – Я не обещала, что это будет сегодня, – не отставала от него Гермиона. – Грейнджер! – выдохнул он еле слышно, заставив Гермиону замереть. Девушка с опаской его оглядела. Серьезный взгляд, плотно сжатые губы, еле заметно подрагивающие скулы. Да, сейчас спорить с ним было бесполезно. Гермиона сдалась. – Ладно, я тебе все расскажу, но не посреди же коридора! Нужно место, где нас точно не подслушают. Малфой вздохнул. – Это Хогвартс! Кто будет нас здесь подслушивать?! – Я не готова рисковать, – упрямо произнесла гриффиндорка, хоть и понимала, что Малфой совершенно прав. Но адреналин все еще бурлил в крови, волнение не отпускало. И, несмотря на такой простой, казалось бы, разговор с директором, Гермиона все еще боялась, что что-то может пойти не так. – Хорошо, – кивнул Драко, – место, где нас никто не подслушает, дай-ка подумать… Кабинет директора, комнаты Северуса, хм, моя спальня. Гермиона поперхнулась. – У меня богатый выбор, – произнесла она. Малфой ничего не ответил, продолжая с ухмылкой смотреть на нее. – И не смотри на меня так, – предупреждающе прошипела девушка. – Я не пойду в общежития Слизерина! – Почему нет? Ты же была в гостиных других факультетов. Чем наша хуже? Гермиона растеряно покачала головой. – Только в своей, – проговорила она. Малфой опешил. – Ты что, серьезно? Гермиона кивнула. – Ни разу не была в гостиной Райвенкло или Хаффлпаффа? – Я же сказала, что нет, – начала злиться девушка. – Мерлин, до чего же у тебя скучная жизнь, Грейнджер! – улыбнувшись, проговорил Драко, привычно растягивая слова. Он перехватил ее ладонь и потянул за собой. – У меня совсем не скучная жизнь! – фыркнула Гермиона, пытаясь упираться. – Куда ты меня тащишь? – В комнаты Северуса, конечно же! – с сарказмом отозвался он. – И что же в твоей жизни нескучного, мисс Я-носа-не-высовываю-за-пределы-своей-гостиной? – По-твоему, это смешно? – вспылила Гермиона, упираясь ногами со всей силы. – Нет, по-моему, это жалко, – честно признался Малфой, все-таки останавливаясь и глядя ей в глаза. – Чего ты упираешься? Я тебя не съем. – Малфой! – Нет, серьезно. Ты сама попросила о максимальном уровне конфиденциальности! – Твоя спальня – это максимальный уровень конфиденциальности? – выпалила Гермиона с сомнением. – Что в этом такого удивительного? – искренне недоумевал Малфой. – Я люблю свои секреты. – Охотно верю. Но я туда не пойду. – Чем эта комната отличается от аналогичной в поместье Альберты? – Малфой, я даже обсуждать это с тобой не буду, – устало вздохнула Гермиона. – Пошли в класс, где мы занимались. Там и поговорим. – А как же «место, где нас точно никто не подслушает»? – не удержавшись, передразнил ее Малфой. – Ты абсолютно прав, – отозвалась Гермиона, не обращая внимания на его кривляния. – Это Хогвартс, и никто нас здесь подслушивать не будет. Малфой хмыкнул, засунул руки в карманы и молча проследовал за Гермионой. Час спустя они все еще были в своем классе. Гермиона сидела на парте, согнувшись от усталости и глядя на свои руки. Малфой стоял, опершись на подоконник и глядя в черноту за окном. – Если все, что ты рассказала, правда, – потянул он наконец. – Это правда, – повторила Гермиона. – Дамблдор подтвердил. Малфой вздохнул, поворачиваясь к ней. – Ладно, в чем все-таки проблема? – серьезно спросил он. – Проблема?! – не поняла гриффиндорка. – Помимо очевидного? – Грейнджер, у тебя все на лице написано. Гермиона вздохнула, опять опустила взгляд, принялась теребить часы на запястье. – Я думала, раз он так долго ничего не рассказывал Гарри, у него должны были быть серьезные на то причины. И, значит, он не позволит и мне говорить. А все… так… – Получилось слишком легко, – закончил за нее Драко. – Ну, да, – согласилась она, пожимая плечами. – То есть, он реагировал так, словно в этом нет ничего серьезного или опасного. Я буквально не знаю, что и думать. – Зачем ты вообще к нему пошла? – Я не знаю, Драко, – устало призналась она, обнимая себя за плечи. – Наверное, я думала, что если Дамблдор ничего об этом не знал, – она перехватила его полный скептицизма взгляд. – Я знаю, знаю, это было глупо и самонадеянно с моей стороны. Но… потом я подумала, что он наверняка все знал, но не говорил Гарри. Значит, у него была серьезная на то причина. – И ты хотела узнать ее до того, как расскажешь все Поттеру, – подхватил Малфой. – Да, на случай, если эта причина действительно стоила того, чтобы скрывать это. – Слишком много «если», – заключил слизеринец, отводя взгляд. – Ты думаешь, я слишком много себе придумала? – осторожно спросила Гермиона. Малфой сделал глубокий вдох, сцепил руки за шеей и поднял на нее серьезный взгляд. – Честно? – Я думала, ты всегда со мной честен, – чуть обиженно отозвалась она. Малфой усмехнулся, но проигнорировал этот ее выпад. – С одной стороны, нет. Все это действительно более чем серьезно. Я имею в виду, Поттер, силы, потенциальные проблемы в лице Упивающихся и Лорда. С другой стороны, я думаю, ты более чем перестаралась с визитом к Дамблдору и со всеми этими страховками, теориями заговора и придумыванием, что да как. – Я просто очень боюсь за него, – прошептала Гермиона, словно опасаясь, что эти слова могут навлечь на них новые неприятности. – Но страхом ты ему не поможешь, – резонно заметил Драко. – Так что прекращай переживать, Грейнджер, и начинай уже думать о том, что делаешь. – Я думала! – оскорблено воскликнула Гермиона. – Ага, и лучшее, что пришло тебе в голову, это разговор по душам с директором, – хмыкнул Малфой, скрестив руки на груди. – Без обид, но с каких пор тебе необходимо его благословение? – Ни с каких, – буркнула Гермиона, вновь заставив его улыбнуться. – Вот и я так думаю. Когда ты собираешься рассказать все Поттеру? – Завтра, наверное, – Гермиона пожала плечами. – Сегодня все равно уже поздно. Она спрыгнула с парты, усиленно стараясь подавить зевок. Малфой кивнул, задумчиво глядя себе под ноги. Он снова нахмурился. – Что-то не так? – насторожилась гриффиндорка. Он поднял на нее взгляд, качнул головой, сделал глубокий вдох, начиная что-то говорить, потом передумал. – У меня твой конверт, – произнес он какое-то время спустя. – Я помню, – кивнула Гермиона, все еще настороженная очередной молниеносной сменой его настроения. Малфой тоже кивнул, все еще глядя на нее в какой-то странной нерешительности. – Ответь мне на один вопрос, – все же выговорил он. – Просто из праздного любопытства. – Давай, – сглотнув, согласилась Гермиона, вновь почувствовав себя рядом с ним неуютно. Малфой продолжал пристально смотреть на нее, ничего не говоря. В какой-то момент, почувствовав себя полным идиотом, он вздохнул, оттолкнулся от подоконника и произнес: – Неважно, не бери в голову. Он сделал несколько шагов в сторону двери и замер, поняв, что Гермиона даже не шелохнулась. – Что ты хотел спросить? – произнесла она с улыбкой, стоило ему вновь поднять на нее взгляд. – Ничего существенного, – Драко натянуто улыбнулся и подтолкнул ее к двери. – Пошли, мне еще патрулировать сегодня. – Малфой! – второй раз за вечер Гермионе пришлось упираться. Драко остановился прямо перед ней, оценил расстояние до двери и ухмыльнулся. – Я сильнее тебя, – произнес он. – Прости? – опешила Гермиона от резкой смены темы. – Физически я сильнее тебя, – повторил Малфой, довольно улыбаясь. – Я могу легко подвинуть тебя или даже вынести в коридор. Вместо этого я даю тебе еще один шанс. Пошли! Гермиона обиженно надула губы. – Ты ведешь себя как заносчивый мальчишка, – пробормотала она. – Друзья так не поступают. – Как твой друг в последний раз тебе предлагаю разойтись, – улыбка Малфоя стала просто доброй. – Впрочем, если очень хочется, можешь просто меня выпустить, а сама остаться здесь. Хотя, смею заметить, ночевать на жестких партах вряд ли будет так уж удобно. – Вот поэтому все зовут тебя слизеринским хорьком, – буркнула Гермиона, отворачиваясь и выходя в коридор. – Никто не зовет меня так, – сразу же нахмурился Малфой. – Еще как зовут! – настала очередь Гермионы довольно ухмыляться. Он скрестил руки на груди, останавливаясь посреди коридора. – Кто например? Она пожала плечами, оглядываясь. – Гриффиндорцы. – Всегда знал, что весь твой факультет пылает ко мне тайной страстью, – бросил Драко ей в спину, снова улыбаясь. – Ну да, конечно, – хмыкнула Гермиона себе под нос и тут же громче, снова оглядываясь: – Давай поторапливайся, Малфой, тебе еще патрулировать сегодня. И она свернула за угол. Драко широко улыбнулся и побрел в подземелья за Пэнси. *** [Moddi - Smoke] Рон продолжал ерзать на стуле. Гарри молчал. Гермиона еще раз неуверенно оглядела комнату, ожидая хоть какой-то реакции на свои слова. Прошла еще пара минут. Рон вновь попытался устроиться поудобнее, отчего многострадальный стул заскрипел. – Гарри, скажи хоть что-нибудь! – тихо проговорила Гермиона, с опаской глядя на друга. – Ты только что сказала, что я наполовину Волдеморт. Дай мне хотя бы переварить информацию, – так же тихо произнес Поттер. Стул снова скрипнул. – Я не это сказала, – вздохнула девушка. – Я сказала, что он передал тебе часть своих сил и своей сущности. Это не значит, что ты – это он. – Нет? – выдохнул парень. – Потому что как по мне, получается именно так. Гермиона провела рукой по волосам, зачесывая их назад. Нервно перехватила себя за плечи. – Все не так, – осторожно начала она. – А можно подробнее о том, как, – подал голос Рон. – А то я совершенно не въехал в процесс. Гермиона повернулась к нему. Стул продолжал периодически скрипеть. – Я же объясняла. Заклятие не сработало, приведя в действие ритуал. – Ты говорила о двух ритуалах, – напомнил Рон. – Вот именно, Рон, я уже говорила! – начала закипать девушка. – Рон прав, – остановил ее Гарри. – Ты, конечно, говорила, но быстро и малопонятно. Давай сначала. В чем вообще суть этих ритуалов, о которых ты толкуешь? – Это просто магия, – сдалась Гермиона. – Один из древнейших ее видов. Сейчас почти никто не колдует таким образом. Только некоторые чистокровные, при этом стараясь держать все в строгом секрете. – Почему? – нахмурился Гарри. Гермиона еле удержалась от ухмылки. Если бы она сама знала, почему. Стул снова заскрипел. – Это такая традиция, – неуверенно произнес Рон. – У каждого рода ритуалы чаще всего свои. Многие поколения они оставались личным, даже говорить о них считалось не совсем приличным. – Вы это делаете? В семье? – настороженно спросил Гарри. – Нет, – Рон покачал головой. – Уже несколько поколений никто даже не пытается. – Почему нет? На этот раз ответила Гермиона. – Жертва, – выдохнула она. – Ритуалы представляют собой магический контракт. – Контракт с кем? – Насколько я успела понять – с магией, – выдохнула гриффиндорка, сама удивляясь, насколько фантастично звучит ее ответ. – То есть, как… как с живым существом?! –попытался уточнить Гарри. Гермиона нахмурилась еще больше. – Я знаю, как это звучит. Я сама этого толком не понимаю. Но из всего, что я прочитала, получается, что именно как с живым существом. Ты просишь о чем-то, выполняешь необходимые условия и платишь соразмерную цену. – Необходимые условия? Но разве мало платы? – Необходимые условия – это то, что заставляет волшебство работать. А плата взимается за то, что ты получаешь от волшебства, – Гермиона поймала абсолютно пустой взгляд Гарри и поняла, что снова говорит быстро и непонятно. – Чаще всего это заклинания. Не те, которыми мы пользуемся каждый день, их более древние прообразы. Ритуал могут сопровождать травы, артефакты, камни, реже – зелья. Что-то, что обеспечивает выброс магической энергии. – А жертва? Гермиона вздохнула. – Сколько ты взял, столько должен вернуть. Это главный закон. Чаще всего ритуал оплачивается кровью. Есть еще сложная взаимосвязь между магией, творимой внутри одного рода. Когда люди связаны кровными узами, процесс упрощается, ускоряется и усиливается. Правда, всех тонкостей я еще не поняла. – Почему именно кровь? – Потому что это самая сильная магическая субстанция, – Гермиона пожала плечами. Из всего, что она говорила, это было самым очевидным. – Для ритуалов средней величины хватает нескольких капель, но существуют и более серьезные вещи. – Например? Гермиона отвернулась. Она молилась, чтобы ей не пришлось обсуждать это. Потому что теперь, когда момент настал, она не могла поднять взгляд на своего лучшего друга. – Например, то, что сделала твоя мама. Она сохранила жизнь тебе, взамен отдав свою. – Ее убил Волдеморт, – упрямо произнес Поттер. Гермиона начала нервничать. Она ступала на опасную почву и боялась того, чем все это может закончиться. – Заклятие послужило условием, – попыталась объяснить Гермиона. – Ее жизнь – жертвой. Ритуалы могут вершиться вне зависимости от того, знают об этом его участники или нет. Это тот уровень магии, который нам почти не подвластен. – Дамблдор говорил, что меня спасла ее любовь, – продолжал упорствовать юноша. Гермиона вновь вздохнула. Дамблдор говорил… а как много он не говорил им. – Да, именно из-за любви твоя мама защищала тебя. И молила в ту ночь все силы, существующие на свете, сохранить твою жизнь, – вновь попыталась объяснить Гермиона. – Именно из-за любви ритуал оказался возможен. – Стой, ты говорила, дело в жертве, – встрял Рон, снова начиная путаться. – Жертва должна быть осознанной. Это… – Гермионы резко выдохнула, поднимая взгляд на мальчишек. – Это же взаимосвязано – ее любовь и желание отдать жизнь за своего ребенка. Я… я не знаю, как это понятнее объяснить. – Не надо это никак объяснять, – насупился Гарри. – Что было дальше? – Дальше начинается самое непонятное. Та книга, в которой я все это нашла, рассказывает в том числе о непреднамеренных ритуалах. О магии, вызванной случайно, – девушка устало потерла лоб. – Представь, Сам-Знаешь-Кто посылает в тебя смертельное проклятие. Но твоя мать только что отдала свою жизнь за твою. Магия исполняет свою часть договора и спасает твою жизнь. Вершится ритуал. И в этот же момент творится еще одно заклятие – одно из самых мощных и могущественных. Это вызывает новый всплеск магической энергии, связывающий тебя и Сам-Знаешь-Кого еще сильнее. И… – Еще сильнее? Ты хочешь сказать, мы были связаны еще до той ночи? – Да нет же, – она принялась нервно теребить часы на запястье. – Вас связал ритуал, сохранивший тебе жизнь. Он произнес заклятие, убившее твою маму и приведшее в действие ритуал. А ритуал сохранил тебе жизнь. Это связало вас. – Ладно, мы с ним связаны. И что происходит дальше? – поторопил ее Поттер. – Об этом и была книга – о ритуалах, создающих связи, некие каналы для передачи. – Передачи чего? – озвучил их мысли Рон. – Чаще всего сил – жизненных, магических. Иногда эмоций, мыслей. Их можно использовать для общения, обмена информацией. Подобные ритуалы использовали матери, чтобы придать сил заболевшим детям. Магические обряды обручения и свадьбы тоже создают подобного рода связи, хоть и не такие сильные. Связь между вами уже существовала, смертельное заклятие вызвало новый всплеск магии, и в тот момент все и пошло не так. Магия не может просто выплескиваться. Если она была вызвана, должно что-то произойти. Она должна послужить для чего-то. – Для чего, например? Гермиона покачала головой. – Никто не может предугадать. В такие минуты все выходит из-под контроля волшебников. Магия творит себя сама, и случиться может все, что угодно, – она перевела дух и вновь вернулась к воссозданию событий той ночи. – Проклятье должно было убить тебя. Но твоя жизнь уже была защищена ритуалом. Тогда выплеснувшаяся магия воссоздала новый ритуал, используя уже существующую между вами связь. – Потому что это было проще всего, – договорил за нее Гарри, начиная понимать. – Потому, что связь уже существовала. – Да, – кивнула Гермиона. – И самым простым ритуалом для уже существующей связи оказался ритуал обмена, – продолжил Поттер, ободренный взглядом подруги. – И таким образом он передал мне часть своих сил, а с ними и часть своей сущности. – Именно, – облегченно выдохнула Гермиона. – Не сходится, – подал голос Рон. – Жертвы не было. Гермиона помрачнела. – Этого не понимаю и я. Везде говорится, что жертва должна быть осознанной. Но судя по тому, что говорилось в той книге, при ритуалах, возникающих из-за ошибок и неправильно сработавших заклятий, магия может взять жертву. – Взять жертву? – повторил Рон. – И ты думаешь, что… – Я думаю, то, что Сами-Знаете-Кто потерял все силы в ту ночь и почти перестал существовать, было платой за то, что он передал Гарри часть своих сил, – созналась Гермиона. Мальчики ошеломленно молчали. – Получается, – еле слышно прошептал Гарри спустя какое-то время, – вовсе не я был причиной падения Волдеморта. А моя мама. – Скорее, это стало результатом непредвиденного стечения обстоятельств, – все еще пыталась рассуждать Гермиона. – Никто не мог предсказать, что один ритуал повлечет за собой другой и чем все это кончится. Вот чем опасна столь серьезная магия – если хоть что-то пойдет не так, случиться в итоге может все, что угодно. Гарри опустил голову на руки и сжал виски. Стул опять растерянно заскрипел. – Ты думаешь, потому они и не убили Гарри сразу же? – спросил Гермиону Рон. – Я уверена в этом. Он как-то узнал о том, что в Гарри скрыты его силы. И намеревался их вернуть. – Да уж, с каждым днем становится все интереснее, – потянул Гарри, явно не обрадованный такой новостью. – Это вообще возможно? – Да, – выдохнула Гермиона. – Силы не стали частью тебя. Они внутри, будто запакованы в коробку. Пока что он может их вернуть. – Пока что? – опять насторожился Гарри. – Ты можешь открыть коробку. Точнее, ты должен это сделать, – без тени сомнения провозгласила девушка. – Ну нет! – взорвался Гарри. – Даже не думай об этом! Я не хочу, чтобы он жил во мне! Гермиона похвалила себя за предусмотрительно наложенные на комнату заглушающие заклятия. – Это силы, Гарри, – спокойно попыталась объяснить она. – Силы, которые могут пригодиться тебе в борьбе с ним. – Мне не нужны его силы! – Но если он сумеет их вернуть, его уже ничто не остановит, – резонно заметил Рон, неожиданно занимая позицию Гермионы. – Тебе необязательно принимать решение сейчас, – пошла на попятную гриффиндорка. – Просто рассмотри эту возможность. – Ты сама понимаешь, что предлагаешь мне? – прошептал Поттер, серьезно глядя на подругу. – Да, – кивнула Гермиона. – Я предлагаю тебе лишний шанс пережить войну. *** [Noiserv – Consolation Prize] Дверь неожиданно хлопнула, заставив Блез подскочить. – Прости, – выговорил Невилл, так же сильно удивленный, как и она. – Я не хотел тебя пугать. Это ветер. – Да, конечно, – отозвалась слизеринка, совладав с голосом. – Привет. – Привет, – кивнул он немного растерянно. – Я не думал, что здесь кто-то может быть. – Я не думала, что сюда кто-то может прийти, – улыбнулась Блез, пожимая плечами. Невилл кивнул и направился вглубь теплицы. Возле шкафа с инструментами он скинул мантию, натянул грязный потрепанный садовый фартук и отправился с ревизией вдоль полок с растениями. Он чуть покраснел, чувствуя на себе пристальный взгляд, но старался не подавать виду. – Работаешь над курсовой? – спросил он словно между прочим. – Нет, делаю заметки для эссе по гербологии, – ответила Блез, возвращаясь взглядом к своим записям. С минуту она упрямо глядела на свиток, не замечая написанного там, потом опять посмотрела на сокурсника. Его маленькая тайна и его большое горе, открытые ею так недавно, горели в мыслях, крутились на языке, заставляли дыхание сбиваться в его присутствии. Блез покачала головой, стараясь отвлечься. Она не имела права говорить ему, что знает. Она не имела права вообще говорить с ним об этом. Она чувствовала себя глупо. Она почти не могла удержаться, хоть и пыталась из последних сил. – Тебе нужна помощь с этим? – участливо спросил Невилл, замечая упрямый и чуть растерянный взгляд, направленный на цветок. – Что? – Блез оторвалась от своих мыслей. – Эссе. Я могу помочь, если хочешь, – повторил он. – Да нет, нет, спасибо. Справлюсь, – Блез натянуто улыбнулась и тут же выпалила, чувствуя, как рушится последняя плотина здравомыслия. – Я знаю про тебя. Невилл усмехнулся, хоть и было видно, как он весь напрягся. – Знаешь про меня? Звучит угрожающе. – Нет, я не то имела в виду, – девушка неуверенно мотнула головой. – Я вообще, наверное, не должна тебе этого говорить. От улыбок не осталось и следа. – Чего говорить, Блез? – Я знаю, что случилось с твоими родителями, – виновато созналась слизеринка, с опаской наблюдая за его реакцией. Невилл помрачнел, как-то сразу выпрямился весь, быстро отвел взгляд. – Это не тайна, почти все знают, – отозвался он. – Нет, не в этом смысле, – Блез потянулась было вперед, тут же осознав всю бессмысленность попытки пройти сквозь стол. – Я понимаю, почему у тебя были проблемы с зельями. И почему ты так вел себя рядом с профессором Снейпом. Невилл ошарашено смотрел на нее, на этот раз и не пытаясь скрыть своей неловкости. – Ты не знаешь, кто еще был там, – тихо продолжила Блез. – Не уверен, кто еще может быть в этом виноват и что еще они могли совершить. Я раньше не понимала… – А теперь понимаешь? – резко отозвался гриффиндорец. Блез сглотнула, осознавая, как это прозвучало. Она вздохнула. Нет, конечно же, она этого не понимала. – Мне жаль, – беспомощно выдохнула она. Невилл опомнился, уже коря себя за резкость. Он покачал головой. – В этом нет твоей вины. Его слова прозвучали обреченно и неожиданно устало. И в этот момент Блез словно смогла заглянуть в маленькую щелочку в его защите, увидеть там маленького мальчика, безмерно уставшего жить с этим. – Я имела в виду, мне жаль, что все так. – Да, – тихо выдохнул Невилл. – Мне тоже. Они смотрели друг на друга какое-то время. А потом Блез не выдержала. Схватила свои записи, выбежала из теплицы, и не вспомнив о теплой мантии, оставленной внутри. Что было сил она бежала к замку, подставляя январскому ветру горящие щеки, размазывая по щекам сердитые слезы. Она старалась успокоиться, убеждая себя, что нет причин плакать по этому мальчишке. И все равно не могла остановиться. Лишь потому, что всего на мгновение попыталась представить, насколько на самом деле ему тяжело было жить с этим. И так и не сумев себе этого вообразить. *** [Ed Sheeran – Kiss Me] Малфой перечитал написанное, чертыхнулся, смял пергамент и отправил его в камин. Это была уже четвертая его попытка написать письмо домой. Попытка малоубедительная и, стоило признать, довольно бессмысленная. Даже если его мать и знает что-нибудь, она все равно не сможет ему об этом написать. Будь Люциус хоть при смерти, но в удовольствии проверить их переписку он себе не откажет. Но все же Драко нужно было написать матери, хоть пару строчек о том, что у него все в порядке. Он притянул к себе очередной свиток с гербовой печатью, взялся за перо, и тут в его дверь осторожно постучали. Малфой закатил глаза. Судя по всему, сегодня ему не дадут ничего написать. Он выдохнул, стараясь успокоиться, открыл дверь и замер. Все мысли о письмах домой, надоедливых друзьях и вежливости, которой придется придерживаться, тут же вылетели из головы. – Привет, – неуверенно пробормотала Гермиона Грейнджер, покручивая часы на запястье. – Грейнджер? – выдохнул Малфой. – Что… что ты тут делаешь? – Пришла в гости, – она неловко улыбнулась, пожала плечами и спросила, указывая на комнату за его спиной: – Ты позволишь? – Конечно, – пробормотал Драко, отходя в сторону и поспешно оглядывая спальню. Он закрыл дверь, помотал головой и повернулся к своему визитеру. – А что стало с «я никогда ни за что на свете не приду к тебе»? – спросил он с привычной ухмылкой на губах. Гермиона вновь пожала плечами, останавливаясь у стеллажа с его книгами. – Я не говорила «никогда», – отозвалась она. – К тому же, ты мой друг. Малфой засунул руки в карманы и улыбнулся шире, глядя, как она с увлечением принялась листать его «Иллюстрированный справочник по истории магии». – И ты просто так взяла и пришла в общежития Слизерина? – Ну да, – равнодушно бросила она, завороженная находкой. – Самое смешное, что меня даже никто не заметил. Они там все чем-то страшно заняты. – День святого Валентина, – хмыкнул в ответ Драко. – Что? – Гермиона непонимающе посмотрела на него, оторвавшись от книги. – День святого Валентина, – повторил Драко. – Осталось чуть больше недели. – Уже? – нахмурилась девушка. – Ну да, это странно, Грейнджер, в тот же самый день, что и в прошлом году. Она скорчила недовольную гримасу. – Я знаю, когда именно Валентинов день. Просто не уследила за числами. Последние две недели пролетели слишком быстро, – попыталась оправдаться она. – Ну да, точно, – хмыкнул слизеринец. – И чем же ты была так занята, что не уследила за временем? – Малфой, не издевайся, – спокойно произнесла она, возвращая на полку книгу и тут же хватаясь за другую. – Я пыталась разобраться с ритуалами, Гарри и всей этой фигней с силами Сам-Знаешь-Кого. Малфой резко посерьезнел. – Как, кстати, Поттер воспринял новости? – участливо спросил он. – Лучше, чем я думала, – отозвалась Гермиона, не оборачиваясь. – Откуда у тебя эта книга? Малфой подошел ближе и заглянул через ее плечо. – Это сборник защитных чар? – уточнил он. Гермиона утвердительно хмыкнула, листая. – Мать прислала из библиотеки мэнора. Я попросил ее прислать несколько книг после того, как согласился с тобой заниматься. – А откуда?.. – начала было Гермиона, но тут же прикусила язык. – Откуда в поместье дьявольской семейки литература по защитной магии? – как ни в чем не бывало закончил за нее Малфой. – Ну, знаешь, большим злым Упивающимся тоже есть от кого защищаться. Гермиона обернулась и виновато посмотрела ему в глаза. – Прости, я не хотела. – Да ладно, не бери в голову, – он отвернулся, пересек комнату и опустился на стул. – Так чем обязан столь неожиданному визиту? Гермиона улыбнулась, но взгляд стал еще более виноватым. – Вообще-то, я за советом, – произнесла она. – А может, даже за одолжением. Малфой вздохнул, улыбаясь. – И почему же я не удивлен?! – елейным голосом отозвался он. – Выкладывай, что случилось. Гермиона с явным неудовольствием вернула очередной экземпляр из его библиотеки на место и села в кресло. – Ладно, помнишь, я ходила к Дамблдору? – Прости, но я не осведомлен, как часто ты посещаешь директора, поэтому… – Малфой, прекрати! – нахмурилась девушка. – После каникул я была у него всего раз. – Ладно, ладно. Ну и? – В общем, весь тот разговор меня не оставляло чувство, что он предвидит каждое мое слово. То есть, он совершенно не выглядел удивленным, что бы я ни говорила. Я имею в виду, он знал уже все то, о чем я говорила, но он же не мог знать, что я скажу именно это, – затараторила гриффиндорка. – В общем, я долго потом об этом думала, и в итоге мне пришло в голову, что он… – Использовал окклюменцию, – спокойно заключил Драко, который тоже совсем не выглядел удивленным. – Да, так я и подумала, – опешив, призналась Гермиона. – И дальше-то что? – нетерпеливо спросил Драко. – Как думаешь, он мог? – Мог ли Дамблдор использовать окклюменцию? – он сделал вид, что задумался. – Ну, даже не знаю, он всего-то один из сильнейших магов современности. – Ты можешь хоть пару минут побыть серьезным? – недовольно отозвалась Гермиона. – Глупые вопросы задаю не я, Грейнджер. – Вот черт! – она опустила голову на руки. – Он копался у меня в голове! – Вот чего не хватает современному магическому образованию! – картинно вздохнул Малфой. – Качественного фундамента. В наши дни даже с родителями без легилименции не поговоришь! – Малфой? – робко позвала она. – Что? – тут же прекратил кривляться он. – Ты это умеешь? Окклюменция, легилименция? Он с наигранным равнодушием пожал плечами. – Хуже, чем хотел бы. – Можешь научить? – в ее глазах зажглась робкая надежда. Малфой мысленно спросил себя, во что он опять ввязывается. Но вслух произнес лишь: – Могу попытаться. Прямо сейчас? – Ну, у меня нет планов на вечер, – осторожно произнесла девушка. – Ну конечно, у нее нет планов, – еле слышно пробормотал Малфой. Он поднял руку в сторону кровати, и в тот же момент все подушки взмыли в воздух и перелетели на небольшой коврик посреди комнаты. – Устраивайся, – Драко указал ей на ворох подушек, сам убирая в стол пергамент с ненаписанным письмом. – А… как ты… это?.. – попыталась выговорить Гермиона, оторопело глядя на подушки. Малфой мысленно чертыхнулся. Давно надо было отучаться от этой привычки. – Давай мы сегодня разберемся с твоими ментальными проблемами, – со вздохом попросил он. – А прочие аспекты высшей магии оставим на другой раз. – Как скажешь, – пробормотала гриффиндорка, опускаясь на пол и поджимая под себя ноги. Она положила ладони на колени и выжидающе посмотрела на Малфоя, севшего напротив. – Что делать? – Для начала, расслабиться, – усмехнулся он, снимая свитер. Его мятая рубашка и взлохмаченные волосы выглядели очень по-домашнему. Гермиона почти могла представить, что они просто давние друзья, знавшие друг друга с детства. – Я вполне расслаблена, – произнесла она. – Ну да, точно. Посмотри на себя, – он взял ее за руки. – Шею вытянула, ноги спрятала, руки словно пружины, сама будто кол проглотила. Ты приготовилась к атаке, а не расслабилась. Гермиона фыркнула, усаживаясь по-турецки. Мысленно похвалила себя за то, что додумалась переодеться в джинсы и свободный свитер, а не идти к нему в форме. Чуть опустила подбородок, расслабила руки и вновь посмотрела на него. – Ладно, все, я расслабилась. – Хорошо, в теории все это очень просто, – начал Драко. – Просто? – с сомнением повторила Гермиона. – В теории, да. Ментальная защита, по сути, зиждется на работе твоего воображения. Закрыть свой разум непросто. Но можно помочь самому себе. Самый простой и в то же время действенный способ помочь – это представить себе картинку. – Картинку?! – Гермиона была совершенно уверена, что ни в одной книге по высшей магии ни про какие картинки не писали. – Да, некое препятствие, которое станет ментальной проекцией защиты. Что именно, ты выбираешь сама. Кто-то представляет крепостные стены, кто-то строит целые здания, роет рвы. Самая необычная проекция из всех, о каких я слышал, у Альберты. Она использует зыбучие пески. – И работает? – Эффективнее, чем ты можешь себе представить. Даже пока она спит, не пробиться. Но тебе я бы посоветовал начать с чего-нибудь попроще. – Ну, ладно, пусть будут стены. – Теперь закрывай глаза и представляй себе стены. Гермиона подчинилась. В мыслях тут же возникла зеленая полянка. Почему именно поляна, она понять не успела. Тут же посреди поляны выросли стены. Довольно высокие, из темно-серого камня, они воскрешали воспоминания о средневековых замках магглов. Гермиона вздохнула и, не открывая глаз, произнесла. – У меня есть стены. – Отлично, – кивнул Драко, внимательно изучая ее лицо. – Дальше чуть сложнее. Тебе нужно представить, как эти стены окружают твое сознание, все твои мысли, даже самые незначительные. – И как это сделать? – она нахмурилась, между бровей пролегла маленькая складочка. – У меня есть стены и поляна. Как я засуну туда свое сознание? – Грейнджер, – тяжело вздохнул Малфой. – Это же твое воображение! Там вообще возможно все, что только пожелаешь. Ты сама себя ограничиваешь. Гермиона сделала глубокий вдох и попыталась представить, как ее стены растут, захватывая в себя все, что было вокруг – поляну, непонятно откуда взявшееся небо и даже яркое, светящееся пространство, начинавшееся прямо за небом. – Представила, – доложилась она, спустя пару минут. – А теперь просто поверь, что эти стены настоящие и что их действительно нельзя преодолеть, – продолжал напутствовать Драко. – «Просто поверь», – раздраженно передразнила Гермиона. – Очень просто. Малфой лишь усмехнулся. – Ну ладно, я верю, что они настоящие. – Точно? – усомнился слизеринец. – Да, очень-очень верю. Глаза уже можно открывать? – Ну, открывай, – он смотрел, как она растерянно моргает, и улыбался. – Стены по-прежнему на месте? – Еще бы, – Гермиона улыбнулась в ответ. – Хочешь проверить? – Естественно, – кивнул Малфой, стер улыбку с лица и произнес про себя заклинание, глядя ей прямо в глаза. Стены, и правда, были на месте. Но перебраться через них ему особого труда не составило. Яркие картинки лежали прямо на поверхности – шумная гостиная Гриффиндора, недовольный взгляд Уизела, чувство горечи и обиды, уснувший на диванчике перед камином Поттер, льющаяся на голову горячая вода, вкус соли… – Хватит, – выдохнула Гермиона, резко отвернувшись. Она тяжело дышала и выглядела явно расстроенной тем, что он увидел. Малфой инстинктивно сжал ее ладони, которые все еще держал в своих руках. – Они все еще на тебя злятся? – участливо спросил он, вспоминая увиденное. – Никто ни на кого не злится, – она упрямо шмыгнула носом. – Давай еще раз. – Я предупреждал, что они не поймут, – с грустью произнес Драко. – А я уже говорила, что мне плевать. Давай еще раз! – Нам не обязательно продолжать сегодня. Ты расстроена, и… – Малфой! Гермиона упрямо смотрела на него. Драко молча отвечал ей тем же. В какой-то момент ему показалось, что они сидят слишком близко. А потом он вдруг ощутил ее губы под своими губами. А в следующий момент она уже испуганно отпрянула, вырвала свои руки из его, поднесла ладонь ко рту. – Да, точно, нам необязательно, – проговорила она, – сегодня… Потом молниеносно вскочила и вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Малфой оторопело посмотрел ей в след. Он откинулся на подушки и закрыл глаза рукой в беззвучном стоне отчаяния. Что он натворил? Или это она натворила? Что они, мерлинову мать, натворили? И как им теперь дальше жить?.. *** [Cary Brothers – Alien] – Здесь, кхм… довольно прохладно, – тихо проговорил Северус, плотнее запахивая мантию. – Что за привычка подкрадываться неслышно? – недовольно пробормотала Альберта, стоило ему приблизиться к парапету. Зельевар улыбнулся, пожал плечам и полюбопытствовал: – Почему именно Северная башня? – Она самая высокая. Северус нахмурился. – Нет, самая высокая – Астрономическая. – Ну, да, – она вздохнула. – Но Астрономическую башню пришлось бы делить с депрессивными подростками и целующимися парочками. Ничего не меняется… – Ну, что-то все же меняется, – философски отозвался Снейп, но его явно никто не слушал. – Тебе не кажется все это странным? – тут же выпалила Альберта, посмотрев на него. – Я перерыла всю библиотеку, каждый чертов стеллаж, а книгу нашла она. Насколько это невероятно? – Слишком невероятно, чтобы быть простым совпадением, – довольно равнодушно согласился он. – Я начинаю чувствовать себя пешкой в чьей-то игре, – тихо призналась женщина. – Только сейчас начинаешь? – вырвалось у него. Северус не хотел подшучивать, уж больно тема была серьезная, но не сдержался. За что тут же был удостоен гневного взгляда. Он вздохнул и произнес: – Ты и сама прекрасно знаешь. У всех семей, несмотря на различия между ними, была одна общая заповедь. – Пути магии неисповедимы, – прошептала Альберта. Северус лишь согласно кивнул. – Но почему именно сейчас? – не унималась женщина. – Почему именно она? – Она занимается у меня в классе, девчонка Грейнджер, – неожиданно произнес зельевар. – Знаешь, какую тему она выбрала для самостоятельной разработки? Обращение ритуальной магии в зелья. – Ты серьезно? – чуть не поперхнулась Альберта. – Откуда она вообще о них узнала? Она же дочь магглов! – А, это мой промах. Я дал ей прошлогодний список незаконченных разработок, который по идее предназначался моим ребятам. Но суть-то не в этом. Там было больше полусотни разных тем, а она выбрала именно ритуалы. – Словно чей-то коварный план, – пробормотала она задумчиво. – Все равно не понимаю, в чем тут связь. – В Поттере, – спокойно отозвался Снейп, опираясь на парапет. – Он же у нас центр мироздания. Спаситель, призванный уничтожить мировое зло и выиграть нам эту войну. – Мы воевали и семнадцать лет назад, – резонно напомнила Альберта. – И тогда у нас не было ни малейшего шанса победить, – в его голосе появилась горечь. – А у нее есть? Она же девчонка! Она ничем не отличается от нас, какими мы были в Первую войну. – У нее есть Поттер. А у Поттера есть силы, которые, возможно, смогут ему помочь. Ко всему прочему, они очень от нас отличаются, Альберта, – он внимательно на нее посмотрел. – Вспомни, за что мы бились? Я пошел на войну от отчаяния, обиды и безысходности. Ты пыталась доказать Альбусу, что уже взрослая и все лучше знаешь сама. Молодых Упивающихся на войну привели отцы. Большую часть Ордена – призрачная, мало кому понятная идея о свободе, всеобщем равенстве, братстве. Мы все сражались больше от скуки. А они… они видели смерть уже не раз. Они еще не все совершеннолетние, а уже настрадались больше, чем мы за всю свою жизнь. Они борются уже не за идею. То есть, и за нее конечно, куда ж на войне без идеологии. Но, что гораздо важнее, они сражаются, чтобы выжить. Каждый день они борются за то, чтобы пережить еще одну ночь. Они очень от нас отличаются. – А нам что делать? Просто отойти в сторону и смотреть, как они сражаются? – ее голос дрожал. – Нам уже давно нужно свыкнуться с ролью наблюдателей, – Северус сжал ее плечо, стараясь ее успокоить. – Мы можем помогать им, сражаться рядом. Но мы уже ни на что не можем повлиять. Теперь это их война. – Думаешь, у них есть шанс? – прошептала Альберта, не отводя взгляда. Снейп усмехнулся. – Шанс есть всегда. Я думаю, у них есть нечто большее, чем шанс. Я думаю, магия на их стороне. Она кивнула, отвела взгляд. В задумчивости принялась теребить свой кулон. – Так значит, мне стоит ему помочь? – Кому? – не понял Снейп. Альберта тяжело вздохнула. – Поттер приходил ко мне сегодня. Просил помочь ему высвободить эти силы. – Серьезно? – зельевар даже не попытался скрыть своего удивления. – А паренек-то смелее, чем я думал. – Брось, Северус, ты же знаешь, как это опасно! – поморщилась Малфой. – Это в любом случае опасно, вне зависимости от того, оставит он силы запечатанными или сумеет воспользоваться ими. – Почему ты не боишься того, что может высвободиться вместе с силами? – неуверенно проговорила она. – Потому что хватит и того, что Поттер боится. Но он пошел на это, зная все риски. Это о чем-то говорит. Альберта готова была поклясться, что в его взгляде на миг проскользнуло уважение. – Я думаю, ты должна ему помочь, – заключил Северус. – А как же риски? Зельевар ухмыльнулся. – Риски есть всегда. Как и шансы, – он повернулся в сторону Запретного леса. – Помнишь, мы ходили к кентаврам? – Помню, как мы никого не нашли. Северус согласно кивнул. – Они не покидали своих земель во времена Гриндевальда. Оставались там всю Первую войну. Их не спугнуло возвращение Лорда в прошлом году. Кентавры не покидают своих земель без причины. Альберта нахмурилась. – К чему ты клонишь? – опасливо прошептала она. – Что-то грядет, ты тоже это чувствуешь. Что-то страшнее всего, что этот мир видел раньше. И чтобы это пережить, нам понадобятся все силы. Так что плевать на риски. Хуже чем есть уже не будет. *** [Aidan Hawken – Crush] Пэнси на удачу толкнула дверь Зала старост. – Ну, конечно же ты здесь! – она возвела глаза к потолку. – Что ты тут делаешь вообще? – Эм, занимаюсь, – Драко в замешательстве оглядел свои книги. – Естественно, – фыркнула Пэнси, садясь рядом. – Ведь отдельной спальни и библиотеки для этих целей недостаточно. – Здесь никто не отвлекает, – флегматично отозвался Малфой, возвращаясь к учебнику. – Ты что, прячешься? – улыбнулась Пэнси. – И от кого ты прячешься? – От своей назойливой лучшей подруги, – фыркнул Драко. – Ты что-то хотела, Пэнс? – Да, поговорить со своим нелюдимым лучшим другом. Но его так сложно найти! Драко озадаченно посмотрел на Пэнси. – Я не нелюдимый, – осторожно произнес он. – Ты прав, обычная версия Драко Малфоя совсем не нелюдимая, – со всей серьезностью подтвердила девушка. – А вот версия последней пары недель людям на глаза вообще не показывается. – Ты преувеличиваешь, – бросил Драко, опуская взгляд в книгу. Пэнси покачала головой. – Из дома ничего не слышно? – спросила она тихо. Драко напрягся. – Нет. – Ты писал матери? – Нет. – Драко! – ахнула Пэнси. – Больше месяца прошло. Ты должен написать матери! – Ничего я не должен, – пробормотал он. – Но… – начала было девушка, но замолчала под его тяжелым взглядом. – Она все равно ничего не сможет написать. Только общие фразы, никакого содержания. Нет смысла переводить на это пергамент. – Но ты даже не знаешь, что с твоим отцом, – вновь попыталась Пэнси. – Писем от его поверенного и адвокатов я еще не получал. Значит, он жив. Этого более чем достаточно. – Ладно, ладно, – Пэнси подняла руки. – Это твоя семья. Я сдаюсь. Драко кивнул и снова взялся за книгу. Пэнси продолжала сидеть рядом. – У тебя еще что-то? – как можно более спокойно поинтересовался он. – Она думает, что у тебя роман, – с заговорщицкой улыбкой произнесла Пэнси. Драко закашлялся от неожиданности. – Блез? – прохрипел он. Пэнси кивнула, продолжая довольно улыбаться. – Блез думает, что у меня роман? – ошеломленно повторил Малфой. – С кем? – С некой таинственной девушкой, естественно. Ты ее скрываешь, – пояснила слизеринка. – Скрываю девушку, с которой у меня роман, ну да, – с сомнением произнес Драко и тут же недовольно заключил: – Я не делаю тайны из своих отношений, Пэнс. Никогда. Ты знаешь. – Знать-то знаю, – потянула Пэнси, не переставая широко улыбаться. Этот разговор ее явно забавлял. – Но не следует ли из того, что ты ее скрываешь, то, что ты на этот раз настроен серьезно? – Настроен серьезно? – Малфой расхохотался. – Что вообще это значит? – Ты знаешь, что это значит. – Пэнси, у меня нет никакого романа, – выдохнул он, отсмеявшись. – Ну да, и потому ты здесь прячешься и вообще избегаешь людей последние две недели, – она поднялась и обличающего посмотрела на друга. – Я не прячусь, – повторил Драко. – Я пытаюсь заниматься. – Ну конечно, – хихикнула Пэнси, отходя к двери. – Я передам Блез, что ты все отрицаешь. Посмотрим, что она скажет. – Удачи с этим, миссис Эйлербург! – хмыкнул Малфой, вызвав недовольную гримасу на ее лице. Драко улыбнулся и покачал головой, глядя, как Пэнси выходит в коридор. Но улыбка неожиданно получилась уж больно вымученной. Что-то в ее словах задело его. Ведь он действительно здесь прятался. Прятался здесь от нее, ненавистной гриффиндорки, сначала навязавшейся в друзья, а после и вовсе полезшей целоваться. Или это все же он ее поцеловал?.. Малфой откинулся на стуле, возводя глаза к потолку. Сколько раз за минувшие два дня он задавал себе этот вопрос! И так и не находил ответа. Да и было ли важно, кто из них кого поцеловал? Важным было то, что вся эта ситуация не давала ему покоя. Он не был равнодушен. А должен был быть. И он действительно прятался здесь от нее. И в своей комнате он не мог находиться, потому что все в ней напоминало о том треклятом вечере. А она при встрече даже глаз на него не поднимала. В памяти вновь всплыли слова Пэнси. Подумать только, у него роман! И с кем? С Грейнджер?! Ничего более нелепого он в жизни не слышал. Потому что у него не было романа ни с кем. Был лишь один нелепый поцелуй. Который больше никогда не повторится. *** [Trent Dabbs – Turn Our Eyes Away] Гарри глубоко вдохнул и снова попытался сосредоточиться, как ему объясняла профессор Малфой. Он нащупал стену внутри своего сознания, но не стал ломиться сквозь нее. Сделал еще один вдох и попытался обойти стену, представить, что у нее есть конец или проход, и нащупать его. Но снова, как множество раз до этого, его просто выбросило из собственного сознания. Парень обнаружил себя лежащим на полу класса защиты от темных сил. Было жестко и холодно, голова гудела. Профессор протянула ему руку и помогла подняться на ноги. – Это становится болезненным, – попытался объяснить юноша. – Хорошо, – кивнула профессор. – Значит, ты на верном пути. – Хорошо? Мне словно иглы в мозг вставляют, – выдохнул Поттер. – Как это вообще может быть хорошо? – Твое сознание сопротивляется, – попыталась спокойно объяснить она. – Это нормальная реакция, пройдет со временем. Это тяжело, я понимаю, но… Гарри оперся о парту. – Как вы можете хоть что-то понимать? – прошептал он, сам не веря, что произносит эти слова вслух. – Я не могу это сделать. Слишком опасно. – Ты и раньше понимал, насколько это опасно. И все же согласился, – резонно напомнила женщина. – Вы не понимаете, – он покачал головой. Напряжение последних дней наконец прорвало плотину, и слова просто лились из него, ничем не сдерживаемые. – Я слишком много потерял. Я слишком… многих потерял. Я не могу больше рисковать. Альберта кивнула. Этот разговор должен был случиться рано или поздно. Она отвернулась и поднялась в свой кабинет. Там в нижнем ящике стола, запечатанном полудюжиной охранных заклинаний, хранились ее самые дорогие воспоминания. Когда она вернулась в класс, то нашла Поттера в прежней позе. Она положила перед ним колдографию и спросила: – Узнаешь? Гарри в замешательстве уставился на карточку. Ему улыбалась сама Альберта, только гораздо моложе, еще совсем девчонка. А рядом с ней стояли Сириус и его отец. Они улыбались и приветственно махали. Они еще, наверное, не закончили школу. Они были счастливы в тот момент. Сердце сдавило так, что дышать стало трудно. – Откуда вы?.. – он не смог закончить предложение. – Я училась на континенте, но каждое лето проводила в Лондоне. Сириус с семьей жили в городе в то время. У них был дом на площади Гриммо. – Да, я знаю, – выдохнул Гарри, распрямляясь. Альберта кивнула. – Магическое сообщество немногочисленно. А тех, кто причисляет себя к аристократам и того меньше. Все семьи в Лондоне хорошо знали друг друга. И с тех пор, как все узнали, что я была вписана в завещание отца, меня тоже стали принимать в их обществе. Я познакомилась с Сириусом, когда мне было 12, – она отвернулась, вспоминая то лето. – А он познакомил меня с Джеймсом, своим лучшим другом, без которого не представлял своей жизни. Джеймс был очень… спокойным. По крайней мере, в сравнении с Сириусом. Вот уж кто не умел сидеть на месте, – она улыбнулась. – Мы с ним очень часто ругались, с твоим крестным, даже дрались пару раз. Чаще всего, конечно, из-за Северуса. Я никогда не понимала их вражды. А Северуса я знала с раннего детства и все время пыталась его защитить перед Сириусом и Джеймсом. Получалось редко, конечно. Бродяга никогда не отличался сговорчивостью. Гарри замер, услышав прозвище Сириуса. – Бродяга? – он попытался скрыть удивление за непониманием. Альберта поморщилась. – Можешь не утруждать себя, – проговорила она. – Я знаю гораздо больше, чем ты можешь представить. Поттер смущенно потупился. – Я лишь хочу сказать, – она вздохнула. – Ты не единственный, кто потерял их. Ты вообще не единственный, кто терял близких на этой войне. Мы все заплатили свою цену. – При всем уважении, вы потеряли друзей, а я семью, – снова насупился Поттер. Малфой вздохнула. Все оказывалось сложнее, чем она предполагала. – В ту осень, когда закончилась Первая война, я была беременна, – призналась она. – Я ждала ребенка, Гарри, и я потеряла его. Том убил моего ребенка. Я тоже потеряла семью. – Я… я не знал. Простите. – Не стоит, – отмахнулась она. – Вместе с ребенком я потеряла свои магические силы. У меня ушло много времени на то, чтобы вернуть их. Так что я понимаю, насколько тебе сейчас сложно. Я знаю, что тебе страшно. И поверь, я лучше тебя осознаю все риски. Но если ты действительно хочешь победить, тебе придется перебороть себя. Гарри удивленно смотрел на женщину, которая стояли перед ним. Он больше не видел в ней профессора. Он видел человека, который, возможно, потерял гораздо больше, чем сам Гарри. – Откуда у вас взялись силы, чтобы жить? – прошептал он. – Как вы смогли вернуться сюда? – Сначала это был гнев, – она пожала плечами. – Потом жажда мести. Потом усталость. Никакой силы не было, Гарри. Я просто устала бегать от своего прошлого, своих страхов. Меня привели сюда безысходность и отчаяние. – Но вы боретесь. – Я не борюсь, – она покачала головой. – Я всего лишь пытаюсь помочь тебе. – Почему? – Потому что может статься, что однажды ты станешь нашей силой. Гарри серьезно кивнул, понимая, о чем она говорит. Он взял колфдографию и очень долго на нее смотрел, стараясь запомнить этот момент, когда его отец и крестный были счастливы. Потом он протянул колдографию Альберте и спокойно произнес: – Давайте попробуем еще раз. *** [Keane – Bedshaped] Гермиона сидела в запретной секции между рядами с книгами по трансфигурации и задумчиво вертела в руках перо. Она просидела здесь уже больше часа, а книга была раскрыта все на той же странице, пергамент оставался девственно чист. Она пыталась набраться сил, чтобы пойти к профессору Снейпу и рассказать ему о своих открытиях. Но набраться сил не удавалось. Причем уже не в первый раз за последнюю неделю. Сколько раз она собиралась пойти и поговорить с Малфоем о том, что произошло между ними. Но дальше порога собственной спальни так и не ушла. Девушка вновь опустила глаза к учебнику, в попытке привлечь себя хоть к какой-нибудь деятельности. И пару минут спустя боковым зрением заметила, как кто-то прошел мимо нее в сторону секции зельеварения. Кто-то слизеринской принадлежности и слишком уж подозрительно торопившийся. Гермиона устало вздохнула. Может, она слишком долго собиралась? Взволнованная новой тактикой «Делай, а не думай!», она поднялась со своего места и проследовала за Малфоем. Тот же, делая вид, что никого рядом не было, уже внимательно изучал какой-то старинный том. – Привет, – неуверенно начала Гермиона. Малфой лишь еле заметно кивнул, даже не посмотрев в ее сторону, и потянул с полки еще одну книгу. – Нам нужно поговорить, – выдавила из себя девушка. Стоило ей начать говорить, и вся былая прыть куда-то исчезла. Ей больше не хотелось делать, а желание забиться в самый темный в замке угол и думать возросло в разы. Малфой все же взглянул на нее мельком. Глаза, как две льдинки, прожигали своей неприязнью. – О чем? – недовольно буркнул он. – Ты знаешь о чем, – гриффиндорка принялась нервно покручивать свои часы. – О том, что случилось в тот вечер. – И зачем нам об этом говорить? – равнодушно бросил Малфой, вновь сосредотачивая все свое внимание на книгах. И тут в Гермионе поднялась жуткая злость, перемешенная с обидой. Они же поцеловались, Моргана его побери! Она позволила этому самовлюбленному мерзкому мальчишке себя поцеловать, а он говорит, что это даже его внимания не стоит?! – Для тебя это хоть что-нибудь значило, Малфой? – со злостью спросила она, заставив его все-таки на себя посмотреть. Но этот взгляд не принес ей облегчения. Она не видела в его глазах ничего, кроме равнодушия и утомленности ее присутствием. – Что это вообще могло значить? – устало бросил он, словно разговаривал с маленьким, ничего не понимающим и жутко надоедливым ребенком. – Ладно, – кивнула Гермиона. Она молча вернулась к своему столу, собрала вещи и, не медля, вышла из библиотеки. Внутри продолжала клокотать злость. Гермиона даже не знала, на кого она злилась. На себя ли за то, что затеяла этот разговор. На него ли за его равнодушие. Скорее, на обоих за то, что вообще до этого довели. Увлеченная своими переживаниями, она не замечала, как пролетали мимо коридоры, и опомнилась только на подходе к лаборатории зельеварения. Что ж, раз ноги привели ее сюда, дальше мешкать не было никакого смысла. Она уверенно толкнула дверь, под пристальными взглядами райвенкловцев пересекла лабораторию и, остановившись у стола профессора, достала из сумки перевязанный свиток пергамента. Она протянула его Снейпу и чуть подрагивающим голосом произнесла: – Не могли бы взглянуть на это, профессор? – И что здесь? – недовольно отозвался тот, принимая пергамент из ее рук. – Некоторые результаты моей работы, – выдохнула Гермиона и чуть тише добавила: – Кажется, я поняла, как можно превратить ритуал в зелье.