Когда исполняется 16

— Для особо глухих повторяю ещё раз: что здесь происходит? — я жутко зла, оттого особо чётко и ясно произношу каждое слово. Но виду, что внутри у меня извергается вулкан, не подаю. Да и зачем? Картина маслом: два гея на лужайке пасут одну овцу. Я думаю, кто есть кто, вы поняли. Вроде, рыцаря себе нашла. Вроде, спас меня. И красивый, и хороший, и прищур у него такой игривый. Но, в то же время, он спокойный, даже жутко от этого… И… Что-то тут не так! Он, какой-то, эм… подозрительный! Да, он меня задел своей скрытностью, качеством, которое так непохоже на другие. Его зелёные глаза, его голос с чуть слышной хрипотцой… Что-то в нём… Даже слова друг с другом не могу связать! Мне было так хорошо, когда он нёс меня на руках, я чувствовала себя защищённой. Да и понравился он мне, в конце концов! Вы хотели, чтобы я так отреагировала, да? Ха, нет. Не-е-ет. Ни за что! Встретила гея. Что сказать? М-да… Хм, а у меня есть план. — Ох… Жень, я всё объясню. Не делай поспешных выводов. — расстроенно вздыхает Тима, садясь в кресло. — Делай, делай. — вякнул незнакомец и сел на стул, скрещивая руки на груди. А потом ещё недовольно пробубнил что-то себе под нос. В этот момент открывается дверь. В комнату входит девушка, подходит к незнакомцу, садится к нему на колени, обнимая двумя руками за шею, и говорит: — Русланчик, милый мой, ты долго от меня бегать будешь? — сначала чмокает его в нос, в щечку, потом в губы, углубляя поцелуй. Руслан, как я поняла, расплывается в довольной улыбке. Или же это оскал? Ничего не понимаю… Эта особь мужского пола сначала посмотрел на меня, а потом на свою подружку. А теперь следует смешок с его стороны. Тут же эту искру издевки подхватывает его ненаглядная. Чую, что-то тут не чисто. Наверняка! У меня на такие вещи особый нюх. — Эм… Так ты гей вообще или нет? А-а-а, ты, наверное, би. Ну, те, которые… Э… И с девочками, и с мальчиками… — я в замешательстве, поэтому и мямлю, как тряпка. Но любопытство берёт верх и я продолжаю, — Так что? На мой вопрос никакого внимания не было обращено. Пф, ну и ладно. Больно надо мне слышать его ответ. А, всё же, кто он? Ай, любопытство когда-нибудь до добра меня не доведет. Парочка, если их можно так назвать, начала на меня смотреть и коварно улыбаться. Руслан что-то шепнул своей подружке, та лишь кивнула и слезла с его колен. Делает пару шагов и вот она уже стоит около меня, чуть наклоняясь. Что ей надо?! Мне уже неприятно с ней находиться. Протягивает мне руку, а затем быстрым рывком убирает. — Ой, некоторые инстинкты остались. Было некоторое недопонимание. Меня зовут Георгий, а тебя? — она или он, чёрт, я теперь не знаю… В общем, оно заулыбалось как чеширский кот, когда тот находит свою добычу. Ну нет, таковой я быть не собираюсь! — Э… Эм… Меня… Женя… Евгения! — сказать, что я в шоке — лучше уж ничего не говорить! Ибо это выразить словами нельзя. Я открыла рот и выпучила глаза, не зная, что и отвечать. Зависла, как старый компьютер. А моё лицо было белее выпавшего снега в январе. Это что получается, он мужик?! Тьфу ты, она же! В общем, я уже запуталась. Он сделал операцию по смене пола? Что? Когда я начала прокручивать всю полученную информацию и диалог, то ненароком вспомнила свой ответ: «Женя», и быстро осознала, что они подумают, что я мужик и тут же исправила себя. — Хм, хи-хи, приятно познакомиться! — улыбка не сходит с лица Гоши. Краешком глаза начинаю замечать как Руслан зажал двумя руками рот, лишь бы не засмеяться. Он уже на пределе. — П-прият-тно. — говорю это, отсаживаясь от неё на несколько сантиметров. На большее Руслана не хватило: он удачно грохнулся со стула, начиная кататься по полу с диким лошадиным ржанием. Тем временем, я переключилась на Гошу. У меня был шок. Я тыкала в него указательным пальцем правой руки, и бормотала: «А… А… А…» Ну, а что?! Скажите, что?! Я каждый день встречаю людей нетрадиционной ориентации? Или тех, кто посредством хирургического вмешательства сменил пол? Теперь и Тимоха не выдержал, когда я произнесла свои размышления вслух. Да, я не могу спокойно реагировать на такие вещи. И да, сегодня слишком много потрясений для меня, пора завязывать с этим. — Очень смешно, аж три «хаха» четыре раза. Ск… — я хотела продолжить, но мне зажал рот рукой Гоша и сказал: — Женечка, не горячись, скоро придёт малыш Тащер. Не хочется, чтобы он видел крики взбалмошной девицы. — она едко улыбнулась, что меня аж перекосило. И я не стала скрывать своё отвращения: зажала рот рукой и сделала вид, что меня сейчас вырвет. — П-подождите-к-ка, какой ещё Т-тащер?! — меня осенило, что громом молнии поразило… У меня закололо в груди, задрожали губы. Я дотронулась до них, чтобы хоть как-то унять дрожь. Но не тут-то было. Теперь у меня дрожали руки, как у заправского алкоголика. А что, если я вернулась на свою родную планету — Землю? Да нет, этого не может быть! Снова открывается эта чёртова дверь. А заходит никто иной как… — О, братан, привет. — говорит Тима входящему и ставит ноги на стул, — Устал, малыш? — Д-дима? Это ты? Таще-е-ер! — я подскакиваю с кровати и обнимаю его, ложа голову ему на грудь. Мои губы начинают неистово дрожать, ведь я так скучала. Но я продолжаю, поднимая голову и смотрю прямо ему в глаза, — Твоя Ежи очень скучала! А теперь возьми меня на руки, как ты это обычно делаешь, и поехали домой. Становлюсь на цыпочки и тянусь к его губам — хочу его поцеловать, а он лишь смотрит на меня с интересом и непониманием. А потом поднимает брови, делая удивленное лицо. — Эта девка сбежала с психушки?! — Дима смотрит на Гошу и Тиму, показывая на меня указательным пальцем. Он обращает на меня внимание, когда замечает, что парни отрицательно кивают головами в разные стороны, — Э… А ты кто, как зовут и почему ты в квартире моего брата? И да, откуда ты знаешь как меня зовут, мою кликуху? Так меня называла одна девушка — она и дала её мне. Только вот кто она — это я не помню. — Что?! Как это, кто я? Как это, не помню? — я выпустила Ёлкина из объятий, начиная медленно отходить от него, — Ты Дима Ёлкин? — Да. — Тогда как, как ты мог забыть меня?! — я подошла к кровати, начиная медленно садиться на неё. Не дождавшись ответа от парня, я стала отвечать на его вопросы, — Меня зовут Маленина Евгения. В квартире твоего брата я нахожусь, потому что он сам меня сюда привёл, вытаскивая меня из озера, оказав мне помощь. За что ему огромное спасибо! Если я начну рассказывать, откуда я тебя знаю, откуда мне известно такое дорогое слово, как «Тащер», то ты сочтёшь меня сумасшедшей, не более. Я тебя обняла — ты уже на меня косо посмотрел. Понятное дело. Если бы ты был моим Тащером, то взял меня на руки со словами: «Ежи, детка, куда направимся?» А я н-ненавязч-чиво ответила бы: «Дим, прямиком в спальню!» Как же твоё обычное: «Госпожа…», ка-ак-к же ты мог… забыть… утренние поцелуи? Ка-ак? Начиная вспоминать все приятные моменты, все повседневные дни, проведенные с моим дворецким, у меня потекли слёзы. Но я не обращала на них внимания, не обращала на всхлипывания, а продолжала говорить и говорить. — Эм, детка, видимо, ты пережила что-то страшное, раз у тебя столько ссадин, синяков и шрамов на теле, но не стоит бредить. Я тебя не знаю. Наверное, ты меня с кем-то перепутала. — он подошёл ко мне и с сожалеющим выражением лица погладил меня по щеке большим пальцем правой руки. — Я поняла. — сказав это, я проглотила комок, подступивший к горлу. Затем, я прикусила губы, чтобы хоть как-то отвлечься от этих мыслей. А теперь я глубоко вздыхаю и выдыхаю, — Н-ничего, я всё поняла, прошу пр-рощен-ния за моё поведение. М-можно одну просьб-бу? Я не могла никак совладать с собой: мои всхлипывания всё не прекращались и я стала тянуть буквы. Тима встал и подошёл ко мне, садясь на кровать, где я сидела, с правой стороны. А Дима сделал то же, только сел с левой стороны от меня. — Да, Жень, конечно, что ты хотела? — спросил Тимка, посматривая на меня сожалеющим взглядом. Да что все меня жалеют?! Надоели все и вся! И я сама себе в первую очередь! Что это ещё за плакса?! Надо это исправлять! — Так, что, м? — спрашивает Дима. От моих переживаний, воспоминаний остались лишь глубокий вдох-выдох и вздох. Сделав его, я попросила: — Тим, Дим, не могли бы вы меня отвезти кое-куда? — с надеждой в глазах, наверное, с банальной надеждой, я посмотрела на братьев Ёлкиных. — Да не вопрос. — ответил Тимоха, обнимая меня левой рукой за шею. — Без базара. — следом отвечает Тащер, также обняв за шею. Я даже улыбнулась от их слов и действий. — Нужно отвести меня домой, адрес я вам скажу, когда спустимся к машине. — они лишь кивнули, обняв меня ещё крепче. — Ты не едешь с нами. — старший Ёлкин, то бишь Тимоха, грозно оповестил Руслана, когда тот было собрался идти с нами. — Вот те на! Променяли кореша на какую-то бабу! — он зло кинул свой ответ, садясь на кровать с обиженным выражением лица. — Не будь нюней! — ответил Тащ, смотря на него. Немного задумавшись, он добавил, — А так как тебе делать нечего, то поедешь в салон и проконтролируешь, справляется ли там персонал или же нет. После этого съездишь к заказчику, поинтересуешься понравился ли ему мотоцикл, который мы предоставили ему неделю назад. Если же нет, то расспросишь, что его не устроило, принесешь наши извинения. И пообещаешь, что вскоре мы его заменим на более качественный. Всё понял? — Ну, блин, Димон, издеваешься?! Я в холопы не нанимался! — Руслан скрестил руки на груди, что является его любимым движением, как я поняла, всем своим видом показывая, что он не намерен выполнять всякие приказы. Дима обречённо выдохнул, начав приближаться к парню, наклонился и нашептал ему что-то на ухо. Лицо Руслана белеет на глазах, затем мне показалось, что парень покраснел от головы и до кончиков пальцев на ногах. Хм, интересно, это что же такое надо было сказать, чтобы вызвать такую реакцию. Ничего, это мы поинтересуемся ещё. — Только попробуй! Эх… Ладно, я поехал в салон. — с потрясённой до жути миной Руслан взял свой телефон со стола и вышел из квартиры, опережая нас. Если не выбежал из неё. Я чуть хихикнула, а братья улыбнулись, глядя на меня. Было лето, но я всё же решила взять с собой куртку, ибо видела через окно, как ветер с силой качает деревья. Ёлкины думали также, поэтому тоже взяли ветровки. Попутно захватив ключи от машины и квартиры, мы, наконец, вышли. Сели в машину — я сказала адрес. — Ди-и-им? — А? — Что ты сказал Русику? — Боже, он у меня уже: "Руся"… Сама с себя в шоке… — Ничего интересного. — ответил парень, равнодушно отмахиваясь от ответа. Не на ту напал! От меня так легко не отделаешься! — Если не расскажешь, то я поведаю Тимохе одну славную историю, которая называется «спящий секретик». — начинаю хитро улыбаться, замечая, как он удивляется моей фразе и смотрит в мою сторону, — За дорогой следи. — Откуда?! — От коня Ивана и старушки Мафруськи. Не поверишь, я наблюдательная особа. — откровенно говоря, я начинаю тихо посмеиваться над ним, наблюдая за его реакцией. Всё-таки, это мой Тащер. — Наблюдательная особа. — передразнил он меня, - Бла, бла… — А-а-а, так значит, да? Хорошо! Слушай, Тимох, в дом, где Тащер был дворецким, приехал гость. Но произошла одна ситуация… — на этом я решила замолчать, наблюдая за тем как будет реагировать Дима. — Стоп! Хорошо, хорошо, я расскажу. Только т-сс, поняла? — он подставил указательный палец к губам, — И откуда ты всё знаешь… — Ладно, ладно. — Дима посмотрел в зеркало и увидел мою хитрую улыбку. — Ничего особенного Руслану я не сказал. Лишь дал понять, если он не выполнит мою просьбу, то я расскажу Гоше, как страстно он стонет подо мной, когда я… Кхм… Детям до 18 это знать ещё рано. Я рассмеялась в голос, додумав всё остальное сама и, поняв насколько детально он «объяснил» ему. Я обняла Тимошу двумя руками, положив свою голову ему на левое плечо. Он обнял меня тоже.

***

Я открываю свои веки. Наверное, я, ненароком, уснула. Так всегда происходит, когда я нахожусь в каком-либо транспорте. — Тим, я долго спала? — обращаюсь к парню, потирая правый глаз ладонью. — Нет, Женёк, минут двадцать от силы. — улыбнувшись, он обвивает левой рукой мою талию. Машина останавливается и Дима вылезает, попутно заглушая мотор. — Подожди-ка. — кидает Тима, вылезая из машины, а я заинтересованно наблюдаю за ним. Ёлкин-старший открывает дверь, галантно подавая мне свою руку и говорит, — мадам, прошу на выход. — Месье, премного благодарна. — хоть это крайне банально, но мне всё равно до жути приятно и я улыбаюсь как ребёнок, получивший в подарок мешок сладостей. И вот, взявшись за его руку, я вылезла из машины. Оглянулась — увидела свой старый добрый чёрно-белый домик. Подхожу к нему и глажу ладошкой дверь. Наверное, парни подумают, что я странная, но… И пускай! Я не была дома уже целый год! Хотя, на Земле и прошёл всего час. Я опустила голову на дверь, а рукой нажала на звонок. Слышу, кто-то торопится открывать. Возможно, это папа. Да, я права, потому что вижу через окно как он спешит к двери. — Здравствуйте, девушка, вы что-то хотели? — Николай Маленин открывает дверь с помятым выражением лица, задавая свой вопрос. — Ой, пап, приколист ты у меня ещё тот! Дай обниму, соскучилась я ужа-а-асно! — я лезу обниматься к мужчине, всем своим видом излучая позитив. — Какое «обниму»? Девушка, я вас первый раз в жизни вижу! Кто вы вообще?! И ещё, для сведения: у меня нет дочери, она умерла, а вы, вероятно, насмехаетесь и издеваетесь, прослышав о моём горе?! — направив свой яростный взгляд на меня, мужчина произносит это. — Пап, ты чего?! Это же я, Женя — твоя дочка. Ты, что, забыл меня? — Девушка, мне и так плохо! Пожалуйста, не надо пользоваться моим горем! Говорю же: моя дочь умерла! Идите к чёрту! — на этих словах он захлопнул дверь перед моим носом. А я повернулась спиной к ней, облокотившись, приговаривая сама себе: — Но вот же я, папочка, твоя дочка цела и невредима, только шрамы и прочая нечисть, но это ничего страшного! — начинаю медленно сползать по двери, чувствуя, как всё внутри меня обрывается… Как же порой слова задевают… Это ужасно. На моём лице начинают появляться влажные дорожки из слёз. С каждым осмысленным словом из нашего диалога с отцом я понимаю, что… Что я ничего не понимаю! Мои рыдания и всхлипы становятся всё громче и громче, ко мне подбегают Тима и Дима. — Что-то случилось, Женёк? — взволнованно спрашивает Тимоха, садясь на корточки. — Что-то серьёзное, малыш? — так же обеспокоенно интересуется Димон, подтягивая штаны, чтобы сесть на те же корточки. — Ничего. Ничего с-серьёзн-ног-го. Н-нич-чего, кром-ме тог-го, что я умерла.