Когда исполняется 16

Ладонями вытираю слёзы, но они текут снова и снова. Проклятые человеческие чувства! Закрываю руками своё лицо и подминаю ноги под себя, чтобы Тима и Дима не видели моих, если можно так сказать, переживаний. Только я это сделала, как почувствовала, что меня кто-то обнял, опустив свою голову на мои плечи. Моя догадка была верна, но обнимали-то оба Ёлкины. Честно говоря, мне было приятно, потому что, уже очень давно, меня никто не обнимал, я даже успокоилась, но совсем чуть-чуть. Папа вечно пропадал на своей работе, не замечая ничего и никого более. Бизнесмен с большой буквы. На все мои просьбы поиграть со мной в детстве он отвечал: «Извини, Ёжик, у меня работа, ты же понимаешь.» Как ребенок в возрасте пяти лет это мог понимать? Неужели нельзя было найти хотя бы десять минут, чтобы поиграть с единственной дочкой? Тогда мне был нужен человек в домашних штанах, с легкой щетиной, который поднимал меня на руки и кружил долго-долго. И не отпускал, пока я сама не говорила ему: «Папочка, комната живая, она двигается!» А он отвечал: «На этот раз с тебя хватит.» Тогда мне нужен был любящий отец, а не тот, кто постоянно находил отговорки. Может, я и эгоистка, но мне нужна была эта банальная забота. Когда он днями и ночами стал пропадать на работе, подписывая один контракт за другим, я попросила его уделять мне больше времени. На что он отвечал, что слишком занят. Но папаня решил проблему с моим одиночеством. Как? Нанял мне дворецкого. А мама… А что мама? У мамы были свои планы, в которые я, никаким образом, не вписывалась. Елена была моделью. И после того, как она родила меня, ей надо было восстанавливать свою прекрасную фигуру, ведь тело для модели — её оружие. Позже, она уехала в Амстердам. Прошло уже почти одиннадцать лет, а она ни разу не появилась дома. Хороша мамочка, нечего сказать. «Я занята, у меня нет ни единой свободной секунды, приезжай лучше ты ко мне.» — говорила она. Я и подумала, мол почему бы и нет. Там я и сделала себе татуировку. Я всё размышляла и размышляла, перебирая свои голубоватые волосы. То накручивала одну прядь на палец, то обвивала её вокруг носа, то облизывала свои губы с таким энтузиазмом, что ребята на меня странно косились. Мне всегда было все запрещено, какие-то мелочи, даже самые незначительные. Настал момент это исправлять. Всегда любила что-либо вспоминать. Это помогает разобраться в себе, что-то понять, осмыслить, или вычеркнуть ненужных людей из своей жизни. Я убираю руки от лица. Смотрю на Ёлкиных, а они на меня. И улыбаюсь. Как это им удаётся? — Улыбаешься — это хороший знак. — сказал Тима, подняв уголки губ в ответ. Я глубоко вдохнула, а затем также выдохнула. Зачем нужны эти эмоции? Зачем другим людям постоянно видеть то, что я переживаю? Уж лучше стать равнодушной снежной королевой. Убираю их руки, и поднимаюсь с холодных ступенек, направляясь в сторону машины Димы. Поворачиваюсь в сторону ребят, открывая дверь автомобиля. — Я не поняла, вы остолбенели что ли?! — мой голос чуть-чуть дрожит, но слова выговариваю чётко. — Да нет, мы просто в шоке, Жек. Только что ты плакала, думал, что половину пачки антидепрессантов тебе придётся выпить. А тут ты резко прекратила это дело, сама встала… Но улыбка меня обнадёжила. Скажи, ты умеешь хорошо скрывать эмоции? — Тима высказывал свои догадки, смотря на меня своим пронзительным взглядом. Он понимал, что помощь мне необходима, но, видимо, не знал какая. — Да нет, она совершенно не умеет их скрывать. Тут другой вопрос, — Тащер печально посмотрел на меня, вздыхая, и продолжил, — Они у тебя остались, детка? — Э… Садись в машину. Не хочу допросов, мне сейчас не до этого. — его вопрос застал меня врасплох. Ничего лучше я не придумала, поэтому удачно проигнорировала его. Да и к тому же, у меня свои планы. И в них никак не вписываются допросы. Ребята подошли к машине и сели в неё. Тащер за рулём, Тима спереди, а я по-прежнему устроилась сзади. — О, что за сумочка? — спрашиваю я. Хм, дорожная? Чего она тут делает? Посмотрим, что тут интересненького есть. О, платьице! Кошерно иголками в шею! То, что мне нужно! , — Вы не против, если я позаимствую содержимое в ней? — Куда направимся, Ёжик? Хм, и почему я тебя так назвал? Странно. — парень был удивлён. Возможно, ему хотелось меня так называть, поэтому слова сами слетели с его губ? А у меня появилась маленькая надежда. Я, с широко открытыми глазами, уставилась на него. Было видно, что он задумался. Оторвавшись, наконец, от мыслей, он продолжил, — А ладно, значит, впредь так и буду тебя называть. Так куда, Ёж? — В ближайший бар или клуб. Хотя, — танцевать я тоже хочу, надо совмещать свои желания, — в клуб, да, именно туда. — Будешь лечить душевные раны? — Ага, напьюсь в зюзю. — я кивнула. — Мелкая ещё, чтобы распивать алкогольные напитки! — он немного уменьшил скорость, чтобы повернуть в противоположную сторону от клуба! Скотина, кого ты хочешь обмануть? Я эту дорогу знаю, как свои пять пальцев! — А теперь повернул обратно. — я скрестила руки на груди, строя недовольную мину. — Стукнет восемнадцать, тогда и употребляй, что хочешь, да хоть на панель иди, только после совершеннолетия. — Бла, бла, — закатив глаза, я показала одной рукой, как его речь ничуть не важна для меня, — мне даже родители такого не говорили. Спасибо за заботу, дедуль, но мне глубоко плевать на это. Ты мне никто и звать тебя никак, понял? Я теперь полностью свободна, ни мамы, ни папы нет, так что указывать некому! Будь ты моим дворецким я, может, прислушалась бы. А сейчас, я приняла к сведению, подумала и решила, что жизнь одна и ею надо насладиться с полна! А мне только предоставили такой шанс, который я не упущу. Всё уяснил? — я подняла одну бровь, задавая свой вопрос. — Развязаны руки, значит? — он посмотрел на меня своим фирменным агрессивным взглядом. Я думала, что Тащер сейчас вырвет острый язычок Ёжика. — Полностью. — так, когда я сдавалась? Отвечаю ему вполне равнодушно, наблюдая как он злится ещё больше. — Я понял тебя. — он сжимает руль с такой силой, что побелели костяшки на руках. Вывернув руль, Дима направился прямиком в сторону ближайшего клуба. — Так можно я возьму то, что лежит в этой сумке или нет? — безнадёжно повторяю свой вопрос, надеясь на ответ, — Тащер? — А? — даже не взглянув на меня, он продолжил, — Что? Я подняла сумку и поставила на колени, показывая на неё. Он на мгновенье обернулся, взглянув на меня и дорожную вещь. — Бери, всё равно пропадает шмотьё. — безразлично ответил он. Я поблагодарила его, попросив не поворачиваться минут семь. Я хотела переодеться в найденную мною вещицу. Взяла в руки платье чёрного цвета, сняв свою одежду, и одела его. Оно было отнюдь не длинным, сантиметров на десять или даже пятнадцать выше колена. На груди был огромный вырез, а спина в этом наряде была открыта взору, лишь тонкое кружево кое-где переплеталось между собой, поблёскивая серыми цветом. На правом и левом плечах были пришиты серые бусинки в виде острых шипов. Надо сказать, оно для меня было слегка просторным в районе талии. Но ничего, в сумке я нашла ленточку красного и такого же цвета помаду. Образ получился бы просто сногсшибательный, только вот туфлей нет. Отчаявшись, я решила посмотреть, что же ещё скрывает эта чудо-сумка. Я расстегнула все кармашки, которые были, начав безостановочно рыться в ней. Что я только не нашла в этой бездне хлама: шорты спортивные, джинсовые, рваные и с потёртостями, джинсы, брюки, кофты, нижнее бельё сорок второго и пятидесятого размеров, серёжки в виде серого ромба, вещи для плотских утех, причём очень разнообразного вида. Да, безусловно, интересная находка. И тут, наконец-то, я вытаскиваю из этой сумки, которая, как мне кажется, вместила бы центнер, туфли. Ура! Если долго мучиться, что-нибудь получится, как говорится. Они прекрасно подходили под платье: чёрненькие, а бусинки в виде острых шипов и тут присутствовали. И-д-е-а-л-ь-н-о. Я крашу губы в сексуально-кровавый цвет, надевая туфли на десятисантиметровом каблуке. О, точно, и серёжки в виде серого ромбика пригодились. Я отыскала их в куче немыслимого хлама и надела. Только я успела застегнуть эти клипсы, как машина остановилась. Мы доехали до ночного клуба минут за десять. Конечно, без превышения скорости тут не обошлось. Благо, гаишников поблизости не было. Открываю дверь и выхожу из машины. — Как я выгляжу, м? — спрашиваю у парней, подмигивая правым глазом, и игриво улыбаюсь. — Пф, моя бабка в фуфайке, панталонах и валенках и то круче тебя. — хмыкнув, он скрестил руки на груди и, повернув голову в противоположную сторону, безразлично ответил. — Не слушай его, Женёк, ты выглядишь очень сексуально, он просто зол на тебя за то, что ты его не послушала. Не его, вот он и бесится, не обращай внимания. — добавил Тима, а я лишь открыла дверь и вылезла из машины. Затем, повернулась, улыбаясь, и указательным пальцем призывала следовать за мной. Ночка обещает быть очень бурной.