My dear Lilith

Глава 1.Лишайник. Уныние.

Истоки чистые, да реки мутные. А совесть вечно зовёт к истокам. © Олег Дорогань

             К каждой истории есть своё предусловие. То, что считается точкой отсчёта. На самом деле это блеф, потому что начала не существует, его просто-напросто нет. А последующее действие — это результат предыдущего и пока эта череда тебя не заденет, её и не заметишь. И то лишь часть. Кусочек пазла из общей картины.       Также в жизни у каждого человека множество испытаний — результат подобной последовательности. Одно из испытаний настигло единственного несчастного ребёнка из миллиона и миллиардов других. Её родители сгорели в пламени. А она смогла спастись, даже против своей воли. Когда угарный газ и огонь заполонило помещение, было тяжело сопротивляться специально обученным людям как раз на такие случаи. А, когда она проснулась, всё было кончено.       Для девятилетнего ребёнка видеть чуть ли не заживо сгорающих родителей было слишком отвратительным испытанием. Время шло, постепенно последствия пожара стали сходить, но только в физическом плане. Душа же была вывернута наизнанку и разорвана одновременно — так говорил маленький человечек психиатру. Спустя многие месяцы ожоги перестали так сильно болеть и уже почти зажили. Малышка знала, что скоро её выпустят из этого места, которое временно стало местом жительства, а от родного дома и камня на камне не осталось. Ей некуда было возвращаться. И не к кому.       Но маленькой леди было уже абсолютно безразлично. А к ребёнку с такой поистине печальной, но нередкой историей быстро прониклись симпатией: что врачи и медсёстры с медбратами, что пациенты. И в мыслях всех этих людей маленькая леди найдёт своё пристанище и счастье в новом доме. Но не в их доме, а в церкви. Родители девочки были набожными до фанатичности людьми, этот факт также стал общественным достоянием. И даже в своём неожиданном и преждевременном завещании мать и отец наказали ей жить при церкви.       Аризона Комори — хрупкого телосложения русоволосая девочка с врождённой гетерохромией глаз и приобретённой пустотой в сердце. На этом её особенности и заканчивались бы, ведь несмотря на всё, ребёнком она была спокойным и послушным, равнодушным — обычное дитя, которое закрылось от всего мира, но, не ожидая, боясь ещё одного удара. Отнюдь.       Спустя год. Да, прошёл уже целый год с того момента, как та стала жить при церкви. Только теперь Аризона достаточно взрослая и самостоятельная — ей целых десять лет — и можно перестать сидеть на скамье в стайке, таких же, как и она послушниц, уходя от непонятого и не принятого рассудком служения.       Ей говорили и настоятели со святыми отцами и монахини, что её родители были бы недовольны асоциальным поведением своего чада. Но какая ребёнку до этого разница, если авторитета для неё уже просто нет. Девочка не обрела счастье в новом доме. Отнюдь. Ошибочны были суждения тех недалёких и эгоистичных людей. Поначалу, все они были приветливы, потом привередливы, следом шла назойливость, гневливость и долгожданное ею безразличие.       Именно благодаря этому переломному событию в общий поток истории влилась ещё пару особ гораздо раньше положенного срока. И кто знает, к лучшему ли будущему произойдёт это?       Тёмные тучи застилают небеса. Казалось, что вся природа вымерла. Но это было лишь наваждением. На самом деле природа, таким образом, просит, чтобы на неё наконец-то обратили внимание. Хоть краешком глаза и та была бы рада.       К сожалению, такое невозможно просто потому, что в мире природу не принято считать за живое существо, некий организм, который украшает наш мир от чистого сердца. Даже в такую погоду, когда кажется, что вместе со всеми попрятались и непривередливые жучки. А та просто показывает красоту всего момента, всего мгновения. Жизнь в пасмурную погоду не замирает, наоборот, именно тогда и начинается настоящая жизнь. Жизнь в предвестие воды. Не зря же вода ассоциируется с самой жизнью.       В воде рождаются абсолютно все живые существа в мире, начиная от примитивного микроорганизма и заканчивая самым большим млекопитающим в известном нам мире. Однако, это всё лирика. Действительно ненужная абсолютно никому.       Девочке, что сидела на скамейке, в лабиринте из кустов роз тоже было всё равно на проявления естественного чуда. Она не думала над бренностью бытия и уж точно не искала легендарный философский камень, пусть в мыслях. Ей никто не запрещал здесь сидеть. И уж точно невежливо будет не обратить на неё внимание, может потому, что именно она центр этой маленькой, но какой-никакой, а Вселенной.       Маленькая леди. Вот, какая приходит первая ассоциация к ней, а всему виной милое платьице чёрного цвета с рюшами, большой бант, вплетённый в причёску и белый галстук-бабочка. Когда же вглядываешься, то понимаешь совсем другое, потому что новый ракурс будет абсолютно отличаться от предыдущего. В глаза бросается не милое платьице с рюшами и отнюдь не бантики. Сознание отмечает чёлку на пол-лица и один-единственный глаз. И что тут страшного и необычного?       Толстокожие люди в плане эмоций и ненабожные люди не поймут. Но к сожалению действия происходят в католической церкви, жителей которой пугались мёртвого взгляда цвета живого огня у такой соплюшки.       _____________________________________________________       «Я сижу на этой скамейке. Прогуливаю служение. И что? Чего я добилась этим? Люди ко мне больше неприветливы, при первой же попытке им сопротивляться получила только никому не нужные наставления. И косые взгляды, когда я захотела поменять причёску. Это ведь обычное желание для девочки, вроде меня?» — анализировала русоволосая, устремив пустой взгляд на одну из страниц библии, что положила себе на коленки.       «Сначала я не поняла их реакцию. Потом одна из монахинь попросила скрыть один из моих глаза, чтобы не пугать остальных послушниц. Я и закрыла. Только не тот, что меня слезливо умоляли, не правый глаз я закрыла — необычного оранжево-алого цвета, которым я до некоторого времени хвасталась перед одногодками, а левый — обычного светло-карего цвета. После этого за дело взялись послушницы — меня обижали, словесно, что было недопустимо для воспитанных девушек, некоторые доходили до мелочных шалостей, которые только их непосвящённых в дело подружайкам мешали существовать, а руководство церкви закрывала на это глаза, считая меня уродцем и порождением демона. Они… действительно забавные. Будто они необразованные или люди из средневековья, не знающие о подобной болезни». — Вспоминала девочка про свою жизнь при церкви и вдруг на минуту впервые за последний год девочке стало смешно, откликнулась часть человеческой души. К сожалению, от никчемности подобных людей. Больше к этим мыслям алоглазая не возвращалась, вернувшись к прочтению Священного Писания.       _____________________________________________________       Время в этом месте давно остановилось. Аризоне одиннадцать лет. Девочка оставалась всё в том же плачевном состоянии душевной пустоты. Книги ей редко когда давали в руки, а если и давали, то исключительно Священные Писания. Это продолжалось в течение целого нестерпимого года. И тогда Аризона стала воровать, правильней говоря, одалживать книги из библиотеки, в которой присутствовали не только писания, точнее совсем не писания.       Классика и современная литература, книги по психологии и философии, астрономии и физике и другим научным дисциплинам, различные романы и помпезные эпосы, детективы, даже комиксы — книги в этой секции были какими угодно, но только не божественного содержания. В эту секцию никого не пускали, из послушниц. По какой-то причине, неизвестной русоволосой, девушкам и ещё маленьким девочкам не позволялось быть умными или эрудированными. Подобное не приветствовалось, что среди послушниц, которые послушно принимали слова старших за истину в последних инстанциях, что среди церковнослужителей, которые явно преследовали свою цель.       Русоволосая сидит на своём месте. На скамейке, среди разномастных роз. Снова читает книгу, на этот раз взятую из личного архива одного отца. Ей в этом месте больше нечего было делать. Церковь давала минимум образования, можно считать, что его и не было, исключая всё то, что было связано с ихней религией. «Легче всё узнать из книг». — Именно так тогда маленькая леди решила поступить и до сих пор она не изменила своему решению. Частично, возможно, из-за того, что брать книги по своей прихоти ей никто не запрещал.       «Хотя бы они не причитают о моих родителях и глазах».— Добавила от себя девочка очевидный плюс, ведь та была бездушной, а не безмозглой. Аризона всё понимала, но не обращала внимания на взрослых. Вдобавок, чуть ли не каждодневное упоминание одного и того же факта утомляло в умственном смысле, заставляя читать одну страницу дольше, чем хотелось и получалось.       - Хэй, ты чего здесь застряла? Мне уже надоело здесь сидеть, знаешь ли! Уже прошло два часа, а ты, как зомбированная! А мне скучно-о-о, — протяжно завыл кто-то сзади, ощутимо облокотившись на спинку скамейки.       Русоволосая отвлекается от явно интересного чтива. За два с половиной года к ней так никто и не подходил, когда она здесь находилась, именно поэтому она перестала читать, не поднимая головы. С её появлением вообще все старались обходить это место как можно дальше, считая, что именно тут Аризона связывалась с различными представителями потустороннего мира. Кто же безумней: тот, кто распространяет подобные слухи или те, кто охотно верят им?       - Эй, не игнорируй меня! Это ты то самое исчадие Ада? — совершенно бестактно продолжала распаляться новая будущая знакомая русоволосой, активно жестикулируя руками. Только из-за хрупкого телосложения девочки не задевая потенциальную собеседницу.       - Ты новенькая? — задаёт ответный вопрос, заместо ответов маленькая леди, впрочем, не волнующий её душу.       Исчадие Ада — именно так прозвали Комори, совершенно не имея под собой основания. Они думают, если петуха назвать орлом, то тот им станет. Именно сие бесполезное действие бестолковые люди свершают день изо дня.       - Хе-хе, это сразу бросается в глаза, да? — говорит и неловко потирает затылок, обходя скамейку, становясь перед сидящей, — моё имя Аризу Янки. А тебя как зовут, а, малышка? — представилась бывшая незнакомка и нагло распустила руки, растрёпывая причёску совсем не отреагировавшей на это действо русоволосую.       Стоило бы ей нагрубить в подобной ситуации, но… На дружелюбие надо отвечать дружелюбием, ведь это она пытается показать русоволосой. Будет невежливо показать Аризу безразличие маленькой леди к этой персоне.       - Верно, ведь ни один здравомыслящий обитатель этого заведения не подойдёт ко мне во время ритуала,— ответила Аризона, решив устроить проверку на безумие новой знакомой.        Всё-таки сколько бы она ни читала книг по психологии, а на практике всё должно наглядней смотреться.       - Что за бред? Какой здравомыслящий человек вообще в это может верить?! — вспылила на подобный ответ Янки, непонятными жестами дублируя свой вопрос.       А русоволосая не понимала, спрашивает та или утверждает. Она совсем не понимала, как можно столько добавлять красок в свой голос? Да, Аризу в чём-то была безумная, полностью и бесповоротно.       - Это вопрос? — всё-таки спрашивает для разрешения непонятности в диалоге, полностью включившись в разговор, закрывая и откладывая книгу на скамейку, в стороне от себя.       Ей этого не хотелось. Ей хотелось просто вернуться в то умиротворение, что царило здесь годами до прихода нежданной собеседницы. Смотря на неё, чтобы некоторое время выделять именно эту девушку из толпы, делает себе заметку, что всегда надо смотреть в глаза, так Аризона всегда будет знать о правде или лжи неугомонной особы.       Её новой знакомой оказалась малость смуглая девушка, с родинкой над верхней губой, глазами цвета мутной, дешёвой бирюзы и бледно-морковного цвета волосы. При этом назвать девушку невзрачной мышью было нельзя. Она выделялась за счёт яркой улыбки и бунтарского украшения в виде кожаного ошейника.       - Бедняжка! — вместо того чтобы ответить рыжеволосая набросилась и заключила в сильные, далеко не женские, объятия хрупкую девочку.       Почему она так делает русоволосая ни в какую понять не могла.        - Тебя обижают из-за каких-то старомодных, ну, уже ни разу неактуальных суеверий! Это нечестно! Они ещё и тебе мозги клюют, у-у-у. — Под конец завыла и расплакалась в голос эта чудачка, болезненно стискивая русоволосую в стальных объятиях и, временами, приговаривая, какая же та бедняжка и как надо поступить с обидчиками такой милашки.       Спустя некоторое время кое-кто успокоился. Кости девочки нещадно отдавали ноющей болью, лёгкая ткань одежды мокрая от слёз рыжеволосой противно соприкасалась с кожей. А похолодевший ко дню ветер пользовался возможностью остудить кое-кого. Но со своим выбором жертвы тот явно ошибся.       - Так как тебя зовут? Я не расслышала, — задала вопрос рыжеволосая, активно вытирая свои слёзы рукавом от кофты.       - Я не представлялась… — не помня подобного вопроса, Аризона решила поставить в известность насчёт этого неугомонную собеседницу.       - Ну, ну, живей давай, не рожаешь же, в самом-то деле! — не очень культурно перебила рыжеволосая в попытках поторопить младшую собеседницу.       «Может не отвечать? Будет ей наказание. Она же лопнет от нетерпения? И уют, и умиротворение снова вернутся. Нет, отвечу. Она же мне представилась, хоть её никто и не просил». — Перебирала варианты алоглазая, искренне желая избежать дальнейшего совместного времяпровождения с надоедливой персоной. Но по правилам ей надо было представиться.       - Аризона Комори. Приятно познакомиться, Аризу-ян. — Излишне официально обратилась к рыжеволосой маленькая леди, ведомая наставлениями ныне почивших родителей и учебниками по этикету.       - Слишком длинно. Я буду звать тебя Эри-чи! — радостно заключила Аризу с улыбкой на лице, ведомая лишь позитивными мыслями со своей стороны.       А при чём здесь вообще «Эри» русоволосая не смогла понять и на протяжении возникшей неловкой паузы. Казалось, что и девушка и маленькая девочка переставили даже дышать, обмениваясь взглядами. Радостным от рыжеволосой и безразличным от русоволосой.       - Мне не нравится. Меня зовут Аризона, — сделала попытку Комори исправить излишне наглую гостью, разрушая гнетущую тишину.       «Пусть бы Аризу уже разорвало изнутри, так хоть мешать не будет». — Не оставила страшная мысль маленькую леди, что накануне читала книги авторства Стивена Кинга.       - Тебе не идёт, — легко сказала как отрезала бирюзовоглаза. Отмахиваясь от слов русоволосой, словно те были жужжащими комарами, — Эри гораздо милее звучит, да. Так, что не дуйся, милашка, — растрепала беспардонная мадам волосы Комори, задевая крепления чёрно-белого банта.       Аризона, которая не собиралась брать в расчёт мнения новой знакомой, недоумевала почему та даёт ей новое имя? Почему рыжеволосая натягивает такую глупую гримасу на лицо? Это ли не глупо? Алоглазая вмиг передумала, опровергая своё предыдущее мнение. Маленькая леди недоумевала, почему она мгновенно изменила своё мнение насчёт этой девчонки. У неё слишком быстро, оттого и больно забилось сердце. Почему? У неё нет патологий с сердцем, русоволосая это точно знала. Это всё происходит от контраста отношений? Ведь… Да, это именно то, по крайне мере этот ответ был обоснованный для Аризоны, в отличие от более человечных, именно по этой причине отвергнутых версий в самом подсознании.       - Эй, гроза всех святых, всё нормально? У тебя лицо пылает, — начинается Аризу и дотрагивается до, несколько пухлой, щеки русоволосой, а потом касаясь лба, — да, ты вся горишь! Что такое? — вскрикивает неугомонная, театрально отпрыгивая назад и махая кистью. Так как бы охлаждая обжёгшуюся ладонь.       А она всё задаёт и задаёт такие бессмысленные, по мнению русоволосой, вопросы, что начинается кружиться голова.       «Почему эта шумная девка никак не замолчит? Замолчи! Тебя слишком много стало. Мне…» — в сердце воскликнула Аризона, которую рыжеволосая утомила уже и в физическом смысле, а не только умственно истощила.       -… действительно надо отдохнуть, — глубоко вздохнула русоволосая в попытке успокоить бешено бьющееся сердце.       Похоже, она действительно заболела пока сидела в лёгкой одёжке на холодном ветру или же отношение рыжеволосой к алоглазой всё же подкупило даже организм маленькой леди. Или заболела. Сегодня было на удивление прохладно, а русоволосая даже не утрудила себя накинуть сверху шерстяную шаль. Довольно опрометчиво с её стороны.       - Так ты по адресу, — снова радостно вскрикивает как резанная рыжая, стукнув в раскрытую ладонь кулаком, показывая тем самым, что та в озарении, — на себе испытано, да. Как только увидела её улыбку, вся боль мигом ушла. Зуб выбиваю, тебе тоже понравиться, — грубо хватает за тонкую руку Аризону и тянет прочь из зарослей кустов роз, лишь по насмешке или из жалости назвал лабиринтом.       Аризу тянет на буксире несопротивляющуюся девочку, а та поняла, что впервые за несколько лет в подробностях рассмотрела своё пристанище. Её скамейка стояла в центре криво постриженных кустов, которые образовывали улочки лабиринта, который стоял немного отдалённо от церкви, но всё равно находился в её владениях. Кусты были усеяны розами, которым не требовался особо щепетильный уход: траурно-белыми, похабно-алыми и невинно розовыми цветами. В этом месте, на удивление, всегда излишне приторно пахло, хотя эти цветы по природе не должны были излучать подобные ароматы. Маленькой леди вдруг стало тошнотворно от данного осознания.       Она каждый день задаёт вопросы: себе или книгам, неважно, главное, чтобы ответ был обоснован логически или научными формулами. И до появления этой дикарки в её владениях всё было нормально. Аризона подобными глупостями даже не интересовалась.       Всё оттого что бирюзовоглазая просто по-другому к ней отнеслась. Аризу новенькая здесь, она просто не знает, что ей будут делать больно из-за меня. А когда та узнает и прочувствует на себе этот нервирующий негатив, идущий от безмозглых девах, возненавидит ли эта дикарка Комори? Алоглазой почему-то, совершенно без причин и обоснований, стало это интересно. Рыжеволосая девка забавная и смешит русоволосую. Аризона посмотрит за ней, ведь ей всегда интересно, когда происходят забавные вещи. А эта беспардонная бестия вторая забавная вещь за второй год. Возможно, веселье продлиться чуть дольше, чем пару секунд.       Шли эти двое долго. Ничего, им некуда было торопиться, что одной, что второй. День заканчивался и плавно переходил в вечер, это значит, что послеобеденная служба закончилась. Но рыжеволосая ведёт русоволосую не к молитвеннику и не к храму, а в направлении домиков служителей церкви. Больше в том направлении, куда тащит бирюзовоглазаяалоглазую, ничего другого нет. Они проходят множество домов, похожие друг на друга как две капли воды, ведь церковнослужители не любят ютиться друг с другом в одной комнате, а у церкви есть возможность, чтобы обеспечивать своих фанатиков однотипными, но домами.       Наконец-то рыжая, повернув, пошла на сближение к одному из многочисленных домов. С виду он был уютным и с небольшим садом перед самим построением. И на данный момент за садом кто-то ухаживал, поливая разномастные маленькие цветки.       - Ой, Юи-чи! — окликнула рыжеволосая того, кто возился в саду, в приветствии махая рукой, — тут человеку помощь нужна, ога. Улыбнись и ей станет лучше! — всё продолжала та орать миниатюрной девчушке, на вид ровесницей с русоволосой.       С чего бирюзовоглазая вообще взяла, что улыбка может быть чудодейственной? Или блондинка одной улыбкой умеет заживлять раны? Тогда, что та за существо? Непонятно было русоволосой. Может блондинку стоит вскрыть, чтобы ответить на свои вопросы, ради успокоения не засыпающего интереса русоволосой?       - С тобой всё в порядке? — тоненьким голосом фамильярно спрашивает алоглазую девочка, с действительно странного цвета глазами — темно-розовыми. Хотя не маленькой леди об этом говорить.       - Да говорю тебе ей плохо, плохо! — всё не унималась одна громкая особа, подойдя к крыльцу дома и отпуская бледную ручку, начав эмоционально размахивать руками, — только посмотри, сейчас-то она бледнющая, а несколько минут назад вся красной была. — И будто в подтверждении своих слов притопнула ногой, кладя руки под небольшую грудь.       Несколько минут. От пристанища русоволосой до этого дома как минимум полчаса ходьбы. Естественно, что алоглазая успела унять своё сердцебиение. Убивая всякую надежду бирюзовоглазой, что её обаяние сильно подействует на маленькую леди, как считала сама Аризона. Как глупо было с её стороны это предполагать.       - Я в порядке, — русоволосая игнорирует визги и вопли рыжеволосый, уставившись безжизненным взглядом на круглолицую блондинку.       - Как хорошо. Славу Богу! — улыбается ещё одна чудачка на голову Аризоны, складывая руки в молящем жесте, говоря такие странные вещи.       А русоволосая снова в непонятке, при чём здесь он? Но сопоставив факт того, где они сейчас находятся и кто здесь проживает, алоглазая сделала вывод, что блондинка является дочерью священника, раз та спокойно здесь находиться, исключая самих правонарушительниц. Вход же в эту зону послушницам закрыт. Саму Аризону провела рыжеволосая через ново выявленную дырку в металлической сетке забора, которая знала и лучшие времена.       - Давай дружить.       Только второе предложение вылетело изо рта блондинки, да все чудные. Просто до безобразия. По мнению самой Аризоны. Две других девушек похоже были в восторге, одна из-за возможности завести друзей, вторая из-за самого факта предложения дружбы.       - Я… — попытку русоволосой дать отказать в дружбе некой Юи перебила наглая рыжеволосая девица, приобнимая русую Комори за хрупкие плечи.       - Она согласна. — За неё ответила Аризу, чуть сжимая плечо русоволосой.       Для самой маленькой леди это постепенно становилось неинтересным, скучным. Эта вещь не смогла долго развлекать алоглазую. Поэтому русоволосой здесь больше нечего делать.       - Мы будем все вместе дружить: Юи Комори, Аризу Янки и Эри Комори! И будет это самая крепкая дружба в мире! — выкрикнула абсолютную несуразицу рыжеволосая, захватывая свободной рукой Юи и приобнимая за плечи.       - Приятно познакомиться, Эри-кун. — Гримасничает блондинка, на самом деле мило улыбаясь. И только русоволосая заметила, что она вместе с блондинкой однофамильцы.       - Да, ей тоже приятно. — Похоже рыжеволосая решила, что Аризона не сможет отвечать от своего имени. По крайне мере русоволосая поняла этот порыв именно в таком смысле.       В её ещё маленьком сердце началось зарождаться новое чувство — раздражение.       - Я на это не подписывалась. Вы мне не интересны. — Русоволосая пытается выбраться из, неженской сильной хватки и покинуть это место, чтобы больше никогда не видеть и не слышать этих двоих.       - Да, ладно тебе сочтёмся! — снова треплет бирюзовоглазая Аризону по волосам, сильно задевая крепление банта. Из-за чего тот, выпадает из причёски.       Теперь бывшее элегантное украшение для головы грязное, а, значит, ненужное. Такую ткань не выстирают в местной мыльнице.       Но волновало Аризону, то, что она на это не подписывалась под словами ставшей неинтересной игрушки. А Аризу совершенно не волновало мнение мелкой пигалицы на этот счёт.