My dear Lilith

Глава 2. Абутилон. Размышления.

      

Когда идёшь на уступки ради человека, который тебе дорог, и переступаешь через свои принципы, будь готов к тому, что этот человек переступит и через тебя, так как мало кто ценит подобное. Люди вообще мало что ценят: они всё воспринимают как должное.

      

© Просторы интернета

      

      Маленькой русоволосой леди в последнее время было тяжело находиться в раннее таком уютном и безлюдном месте. Раньше сама того не подозревая, тот лабиринт с розами русоволосая считала своим маленьким филиалом… Рая? Нет слишком много пафоса для вывернутой наизнанку души маленького человечка. Просто там ни кого и никогда не наблюдалось. Абсолютная идиллия — русоволосая сидит на оприходованной, на несколько лет скамейке и книги, много разных книг.       Переплёты не заменяли ей друзей, отнюдь. Только знание того, что любые знания могут пригодиться, когда-либо и заставляли тянуть свои руки к книгам. Душевные же переживания героев произведения не воспринимались. Вообще никак. Русоволосая читала и запоминала, даже тогда, когда руки непонятно отчего тряслись, и труд очередного автора грозился выпасть из рук на землю. В грязь, в снег, в лужу, на пол. Неважно. При этом книга не вызывала абсолютно ничего. Ноль. Даже странно, что с этой бездушной куклой происходили подобные случаи, ведь… зачем бесполезное это нужно ей?       Аризона не знала, что изменилось в её сердце. А слово «душа» в мысли девочки даже не лезла — видимо, во избежание проблем. Злосчастные воспоминания о боли в сердце всё ещё терзали её разум и тело. Но одно она знала, точно — этот груз на сердце появился после знакомства с той мнимой сумасшедшей. Определённо, это вина неугомонной Янки. Да, тогда алоглазой удалось разглядеть ложь в словах рыжеволосой, глаза же до конца были честны, противореча знакомой Аризоне теории.       Сейчас, сидя на своей койне в нищей коморке, обставленная только полуразвалившимся древесным шкафом и в подобном состоянии кровами, лишь по ошибке, называемой служителями церкви комнатой, Аризона вспоминала каждый жест, каждую мерзко состроенную рожу, каждый нелепый вскрик голубоглазой. И…ничего? Пожалуй, да. Пустые глаза продолжали таращиться в стенку напротив, а алоглазая прокручивала в голове то, что ей приснилось, пытаясь объяснить себе всё логически. И у неё ничего не получалось. Это тоже начинало быть любопытным.       _____________________________________________________       Тёмную, шикарно обставленную по времени и веками несменяемой моде комнату, освещала полная кроваво-алая луна. От её бледного света кровать, стоящая напротив широкого, не зашторенного окна, застеленная шёлковым покрывалом оттенка тёмного шоколада с балдахином; небольшого размера прикроватные тумбочки по её бокам, сделанные из дорогого, красного дерева и резной гардероб, стоящий под стеной и занимающий большую её часть, сделанный из того же материала, выглядели зловещими, а их подчёркнутая дороговизна лишь усиливала подобный эффект. Казалось, что это помещение вышло из более старинных былин и легенд, сказок и мифов, чем сама владелица комнаты и хозяин особняка, об этом кричал каждый уголок, несмотря на все, практически незаметные для глаз, новшества.       В помещение вошли два силуэта: мужской и женский. И кто бы мог подумать, что так нежно и любяще держащиеся за руки мужчина и женщина, являются кровными братом и сестрой?       Он — владелец особняка, она — хозяйка мрачных апартаментов.       Его единственный открытый глаз сияет потусторонним мягким золотым светом. Её глаза разных цветов, левый — служащий единственным доказательством их кровного родства, цвета бледного золота; правый — перечёркнутый уродливым вертикальным шрамом, что не портил даже самую малость миловидное лицо, око цвета бордо.       Его волосы нежного персикового цвета, её же скромного сиреневого.       Оба одеты соответствующе своему статусу — Прародителя — дорогие, расписные и расшитые драгоценными нитями, ткани, модные фасоны и кожаная обувь, декорируемые всевозможными вставками.       У них есть право нежно держаться за руки, трогательно переплетать свои пальцы, шептать смущающие слова и отвечать на них кроткими и решительными, нежными и страстными поцелуями, удобно устраиваться на поистине королевского размера кровати.       У него есть право в эту прекрасную ночь овладеть своей сестрой. Сделать её своей до конца. Полностью. Чтобы никто не смел больше смотреть на его возлюбленную похотливыми глазёнками. Раздевать и пожирать её гадкими глазищами. Обманывать её, делать ей больно. Она его. Только его. Точка. Иначе и быть не может.       У неё есть право не принимать чувства своего брата. Но зачем? Если они полностью взаимны. Нельзя сказать, что она его полюбила просто «потому что». Она его полюбила за своё спасение, за то, что защитил её от несостоявшегося, незадачливого «муженька». За то, что вместо сквозной раны в сердце у неё остался один-единственный шрам, который остался неподвластным регенерации из-за древней магии. Да. Единственное за что она себя корила — это потерянное впустую время. Сколько времени было потрачено зазря, пока она кокетничала с теперь совсем опротивевшими кавалерами! О, как же она была слепа и доверчива!       Но сейчас было слишком неподходящие время и место для самоуничтожения и самокритики.       - Брат… — стонет ему прямо в губы сиреневолосая прародительница адских отродий, когда его губы спустились ниже и начали нежно — мучительно терзать её чувствительный бархат кожи.       Далее всё смешалось в калейдоскоп чувств и чувственности двух сверхъестественных существ. Дыхание и стоны, тело и казалось даже души — всё слилось воедино. Капельки пота и крови с двух тел смешались друг с другом. И мужчина, и женщина продолжали дарить друг другу неземное удовольствие всю оставшуюся ночь и часть утра, до потери сознания партнёрши от внеземного наслаждения.       - Моя дорогая, нежная, Лилит, — тепло и влюблённо произносит муж своей жены, когда та после утомительной, но такой приятной ночи, заснула у него на плече.       - Я тебя люблю. И запомни, навсегда запомни, — коварно, как одержимый золотоглазый продолжал шептать эти слова своей спящей возлюбленной, — я тебя никому, никогда не отдам.       Мужчина сделал паузу и вдохнул чарующей аромат своей сестры и жены. Он был не в силах устоять перед ним и во время их занятия любовью. Его сестра всегда была беззащитна из-за таково прекрасного, однако, бесполезного качества как честность.… Но сегодня она ещё более беззащитна перед ним и совсем по иному поводу. Ах. Он позволил себе выпить слишком много её крови.       - Даже если ты этого захочешь. — Резко закончил свою речь мужчина и, устроившись поудобней, так, чтобы и во сне вдыхать дурманящий разум аромат, заснул вместе со своей любимой женщиной.       Картинка резко поплыла и зарябилась перед «глазами», заставляя ощутить дискомфорт в той области, где должны были бы находиться органы зрения. Вместо шикарной комнаты и двух любящих существ, атмосферной кроваво-алой луны, перед глазами предстала всепоглощающая тьма. Тёмное, беспрерывное полотно. На всё беспространственное пространство раздаётся кажущийся чужеродным в этом месте, Великом Ничто, смешок: «Хех. Тебе понравилось это кино, малышка?»       - Почему ты ещё здесь? — ответил вопросом на вопрос детский голос.       Невидимому собеседнику даже было забавно, что это дитя в очередной раз заходит к ней в гости. А наутро, в её реальности всё забывает. Обладательнице голоса слишком невыгодно, слишком рискованно, чтобы этот детёныш всё знал, тем более понимал. Возвращаясь же во владения владелицы голоса, всё вспоминает и более того, продолжает углубляться и тонуть во мраке. Вот это то, что и нужно было хозяйке. Но глупому зверьку необязательно этого знать. Во избежание, так сказать.       - О, хорошо, что ты спросила! — радостно и сладко ответил голос из неизвестности, однако, несмотря на это, создавалось ощущение, будто неизведанная тварь скалит зубы, — но…я не отвечу тебе на этот вопрос, — резко оборвала повествование хозяйка.       _____________________________________________________       - Хэй, Эри~, — в комнату Комори без стука вламывается рыжеволосая бестия и нервно, в спешке захлопывает дверь, — ты чего сидишь тут, а? Я тебя так долго искала. Ты не представляешь! Эти ошибки всего человеческого рода решили мне устроить головомойку. Нет, ты понимаешь?! Я же только на пару часиков покинула территорию этого притона! — Все свои слова Аризу сопровождала энергичными жестами и размашистыми шагами, ходя из одного угла комнаты в другой.       Комори не обращала на ту внимания — Янки уже перестала быть интересной игрушкой, а за неинтересными игрушками слишком скучно наблюдать, слишком прост их алгоритм…       - Пошли, выйдем, нечего сидеть в этой плесневелой коморке! — ослепительно-ярко улыбалась бирюзовоглазая всеми силами стараясь привлечь внимание одной излишне заносчивой особе.       Бирюзовоглазая протянула малышке руку, чтобы той было легче встать, или же просто призывая ту к действиям. Сначала бестия ждала и улыбалась.       Минута…       Вторая минута…       Третья минута…       Четвёртая минута…       Пятая минута…       Шестая минута…       А Аризу всё сгибается, ждёт непонятно чего. Точнее понятно чего, но эти изверги церковнослужители так зашугали ребёнка, что та даже не хочет реагировать на проявление внимания. Однако не будь она Аризу Янки — у неё всё получится! Потому что всё будет так, как она захочет!       - Мне здесь нормально. — Впервые за всё нахождение рыжеволосой в этой халупе, алоглазая обратила на неё внимание, переведя пугающий взгляд, и заговорила с нарушительницей всеобщего спокойствия.       - Что это значит «нормально», — ехидно перекривляла молодая девушка юную затворницу, в буквальном и переносном значении, — ты так говоришь, будто я тебя спрашиваю. Встала и пошла за мной! — гаркнула приказным тоном Аризу.       Рыжеволосая не хотела давить на ребёнка, но, если та и дальше будет себя вести, подобно волку-одиночке, то другого обращения к себе не дождётся. Слишком много чести.       - Ты излишне много кривляешься. Прекрати. У тебя будет много морщинок в двадцать лет. — Оповестила малявка о дальнейших перспективах.       Русоволосую сама Янки ни капли не волновала, разве что, как назойливая муха. Гигантская назойливая муха. Жужжит да жужжит.       - Ха?! Такая малявка будет меня ещё жизни учить? Молоко на губах не обсохло! Хватит, надоело! — Рыжеволосая мерзавка схватила хрупкую детскую ручку стальной хваткой и поволокла на выход.       Бирюзовоглазой было не тяжело, а маленького человечка нужно спасать из этого болота. Конечно, она не сможет дать ей новый дом, новую семью и новое имя (официально, по документам). Единственное, что она может, даже не дать, а лишь немножко вправить на прежнее место — это мозги, которые не имели право сбоить. А у мелюзги этот орган вообще закоротил.       И только уже выйдя из пропахшей плесенью коморки, рыжеволосая заметила, что не ощущает никакого даже подобия сопротивления. Ни-ка-кого. Абсолютно. Девочка послушно шла за ручку, когда девушка фривольно применила грубую силу.       Аризу даже озарил один факт — что у Эри могут остаться синяки. Но тут же отмахнулась от такой глупой мысли. Естественно, синяки будут, но эта боль пойдёт в профилактику. Пусть мелочь сначала прочувствует физическую и боль, и удовольствие. Лишь так, как думала Янки, можно растормошить эту фарфоровую, ожившую куклу.       До самого выхода из жилого помещения они молчали. Ребёнок под ручку послушно — безразлично шёл за старшей девочкой. Это было бы даже умилительно и монахини с нежной улыбкой провожали хороших, исполнительных послушниц. Но только не этих двоих.       Одна — ребёнок с глазом и нравом самого настоящего демона — такого же бездушного и прекрасного, который манит своим внешним видом и печальным образом, представший в образе миниатюрной девочки.       Вторая же…новая заноза. Только первую неделю в их Святом Доме, а творит чёрте что! Проникла на жилую территорию священнослужителей, притащила туда первое исчадие Ада на их церковь, попыталась совратить чистую и невинную душу дочери отца Комори, сбежала и пропадала неизвестно где целых два дня (!), а теперь опять разгуливает с мерзким и грязным существом под ручку. Это не считая того, что деваха не сходила ни на одну из служб, а про другие мелкие проколы, вроде злых шуток над их послушницами, говорить даже не стоит — язык раньше устанет.       - Спелись…— громко прошипела, словно выплюнула, сестра Арсе своей рядом стоящей молоденькой коллеге, которую немолодых лет женина ненавидела, но общий враг их объединил.       Так считала гнилая сестра Арсе. Молодуха лишь в ответ печально, излишне драматично, помахала головой в знак полного согласия и перекрестилась.       «Да хранит их Бог», — именно такими были невысказанные слова безымянной сестры. В душе она была добрым человеком. Но своя шкура ближе и роднее к телу…       _____________________________________________________       - Куда ты меня ведёшь, Янки-хан*? За эту ограду нельзя выходить. — Проинформировала маленькая леди большую хамку, когда те подошли к кованой ограде — единственной преграде к свободе всех здешних обитателей — почти что в упор.       - Эй, к чему так холодно~. Можно просто — сестрёнка Аризу. — Рыжеволосая снова скорчила лицо в приветливой улыбке и одним из пальцев начала легонько тыкать в мягкую щёку русоволосой.       Зачем она это делает? Даже самой рыжеволосой это невдомёк. Но не бросать же начатое дело!       - Твой мир слишком ограничен. Хочу его расширить! Перелезаем. Не бойся, я тебе помогу.       Аризона не могла понять, что от неё хочет эта помесь хамки и клоуна. Зачем та её дёргает. Почему. Но в одном она была уверена точно.       - Нельзя. Мне надоело с тобой любезничать. Твои глаза честны, твои улыбки отвратительны. Я пойду в комнату. — Высказав эти, будем откровенны, претензии своей собеседнице в глаза, алоглазая собиралась уже уйти обратно — в царство мрака и плесени. Но… Аризу не привыкла что-либо делать зазря.       - Отпусти мою руку. — Один фактор в виде сжимающей руки мешал гордо, со своей правотой и правилами, уйти русоволосой восвояси.       - Что больно, да? — растянула губы в мерзкой улыбочке рыжая. — Учти, ты мне нужна как собачка. Ты же знаешь, что делают с новообретёнными собачками? Верно. Их дрессируют. И. Я. Тебя. Буду. Дрессировать. Ты от меня никуда не сбежишь. Поняла? Моя первая команда — перелезь через забор. — Хах. — Бирюзовые глаза сверкнули мнимой, но выглядящей искренней, жестокостью и садизмом, — фас, собачка.       Действительно. А ведь Эри — подходящая, короткая кличка для собаки. Легко запоминающаяся, удобная.       И Аризона подчинилась. Точнее, просто выполнила команду. Она перелезла через ограду и без помощи, слишком много возомнившей о себе рыжей. С биологической точки зрения, она всё же принадлежит к человеческому роду, а не к семейству собачьих. Что-то наподобие возмущения вспыхнуло в её маленьком сердечке. А к своей душе у неё не было желания прислушиваться. Хотя дело даже не в желании или в нежелании. Просто ей дали приказ и она его выполнила. Обычный алгоритм.       Аризу перемахнула следом за маленькой русоволосой девочкой, внутренне удивившись её ловкости — сама бирюзовоглазая с первого раза не могла похвастаться подобной гибкостью. План рыжей был прост, как сам мир — просто дать свободу девочке, научить выражать свои эмоции, «себя», она хотела показать ребёнку всё великолепие жизни, растормошить ту сначала со стороны внешнего давления и позже со стороны дружеской поддержки.       Именно поэтому эта парочка добровольно — принудительно под ручку идёт в город. Просто для того, чтобы поглядеть на жизнь «снаружи» аквариума и по возможности развлечь русоволосую играми, музыкой и сладостями. Она же просто ребёнок, не смотря даже на такой жуткий взгляд. Аризу было известно только то, что русоволосая сирота, как и многие послушницы.       Сама Янки не входила в категорию «сирота». Родители — успешные бизнесмены — решили просто избавиться от проблемного подростка при этом, не упустив выгодную часть сделки. Что-то наподобие того, что они поддерживают католические церкви в Японии и тому подобное.       Да, Аризу признавала, что является излишне эксцентричной для окружавших её людей, но она не хотела меняться ради них. Родители сами вырастили её такой, какая она есть и остались недовольны. Ну что за люди.…Перекладывают свои надежды и мечты на своих детей, а потом удивляются и возмущаются, почему получилось не так, как они хотели.       Рыжая ни разу не была глупой и понимала все эти нюансы, но только разумом. Сердце же…ныло, разрывалось от предательства тех людей, которые по задумке Создателя должны быть ближе всего к своим детям в духовном плане. Она не в первый раз ощущала боль от разногласия разума и чувств, однако, когда за семейным ужином отец ей сказал: «Аризу, я с матерью больше не намерен терпеть ваши выходки. Слуги уже начали собирать ваши вещи. С завтрашнего дня вы переезжаете в церковь».       Она была духовно опустошена. Она не хотела. Сильно. Она любила своих родителей, своих друзей, свой дом, в конце-то концов! И за несколько минут рыжую лишили всего того, что она любила. И кто? Собственные родители.       А это маленькая девочка, которая была живым мертвецом.… Да, как бы Аризу не было стыдно, но бирюзовоглазая медленно осознавала, что слишком побоялась стать таким же задохликом. Поэтому рыжая тогда и подошла к ней и возится сейчас с русоволосой. Протянула руку помощи, но ту в упор не замечают.       Ещё никто и никогда не обращал на неё такое внимание. Пару раз создавалось ощущение, что с ней разговаривают как с вымахавшим насекомым — жутко мешавшим жить, надоедающий лишь своим существованием.       По дороге через густой лес в город именно такие мысли забивали красивую головку рыжей. Русоволосая же смотрела вперёд, не оглядывалась по сторонам и мысли по поводу рыжей не крутились в голове. И что о ней думать? В прошлый раз Аризону подкупило отношение к ней, поэтому её разум помутился — так для себя решила алоглазая. Теперь же никакого подкупа, всё честно, кроме лживых гримас попутчицы.       Русоволосой на одно мгновение повторно стало любопытно, почему врать глазами у рыжей получается, а речи и выражения лица полностью пропитаны фальшью? А потом глаза пуще прежнего заволокло дымка безразличия, теперь она смотрела, куда же её поведёт эта рыжая девка.       Дорога до города сама по себе была извилистой, но недолгой. Хотя учитывая скорость ходьбы нарушительниц церковных правил, путь обещал стать длинным и утомительным. Кроны деревьев медленно покачивались в ритм ветру, цикады пели свои песенки, солнце ярко светило. И всё было идеально.       - Эй, слушай, Эри…— попыталась развязать разговор рыжая, которой надоело безмолвие и пустая трата времени, ведь по пути можно было бы всё разузнать, а после уже развлекаться.       Ан, нет, как бы не так. Они почти дошли до пункта назначения, а толка от этого мало.       - Твои действия нелогичны. — Перебила русоволосая и замолчала, будто осознала, что прямо сейчас пошла против установленного правила по собственной инициативе. И это было так… правильно?       - С чего это такие грубые слова, а? — устало выдохнула Аризу.       Она пыталась подтолкнуть этого несносного ребёнка на диалог, но нить разговора уже была потеряна в начале реабилитации. Да, в данный момент, Янки чествовала себя врачом в психиатрической клинике. Повисла угрюмая тишина.       Эта парочка неспешно дошли до небольшого городка, которого при всём желании можно было бы полностью обойти за полные сутки или за два дня. Узкие, серые улицы были немноголюдны, в это время ещё многие люди сидели на своих работах, а их дети в школе. И Аризу решила всё-таки выпытать нужную информацию из фарфоровой живой куклы. Да и расшевелить мало на что реагирующую девочку. А рыжей от этого становилось жутко и мерзкие мурашки поползли по её спине.       - Аризу-хан, вы сами некоторое время назад назвали меня собакой. — Только сейчас начала объяснять такие очевидные вещи рыжей бестолковке Аризона, сделав паузу, чтобы тщательно подобрать те слова, которые и ребёнок понял бы (по мнению Аризоны). — Собаки не умеют воспроизводить человеческую речь в силу своих голосовых связок, которые устроены отлично от человеческих. Собаки могут воспроизводить всего десять звуков, например, такие звуки, как лай или рычание. Именно эти звуки у них и считаются речью…       Пояснения русоволосой прервал смех бирюзовоглазой. Девушка выпустила ручку алоглазой и от распираемого из нутра смеха согнулась пополам. Смех, нет, дикий ржачь продолжался некоторое время, нарушая серость каменных построек, будто передавая частицу себя в мир и делая его ярче. Аризона вновь почувствовала странное ощущение в области сердца, когда смотрела на рыжее чудище. Да, маленькая девочка осознала, кем приходиться ей Аризу — монстром, личным Люцифером, из-за которого начинает болеть сердце без причины. И алоглазая захотела малодушно сбежать и запрятаться в своей тёмной пещере, лишь по ошибке названной комнатой, лишь бы спрятаться.       Отсмеявшись, рыжеволосая обратно взяла за руку русоволосую и возобновили свою прогулку.       - Ха-ха-ха, ой. Не могу! Ты и вправду восприняла это в буквальном смысле! — Аризу была и в смятении, что мастерски скрывала, она же в самом деле не собиралась заставлять дитё лаять и ходить на четвереньках, а её слова так исказились в мозгах русоволосой.       - Значит, это было в переносном смысле, — сделала вывод Аризона, взяв на заметку дикий оборот речи, — если следующий раз имеет быть, прошу уточнять значения ваших слов.       - Да успокойся ты! В самом деле, говоришь, как старушка! Хоть я и не имею ничего против них ты, в самом деле, часто раздражаешь меня. — Призналась Янки и с интересом начала наблюдать за реакцией русоволосой.       - Тогда не мельтеши у меня перед глазами. — Молниеносно и жёстко высказала устраивающий только Аризону вариант.       - Ишь ты, чего захотела. Хочу и буду мельтешить перед глазами, и если потребуется, то и под ногами валятся, буду, чтобы ты запнулась! И да, сама то и не особо следишь за своими словами, а других отчитываешь. Нехорошо так делать, — поучала Аризону истине.       Они как раз проходили мимо мороженной лавки и рыжеволосая не смогла отказать себе в подобной удовольствие, да и Эри пойдёт это на пользу. В воспитании всё же нужен не только кнут, но и пряник. Тем более, какой разговор может быть задушевней, чем на скамеечке в парке с мороженым?! По нескромному мнению Янки.       - Два рожка, пожалуйста. Один ванильный, один клубничный. — Сделала заказ бирюзовоглазая, не спросив вкусовые предпочтения у русоволосой, подозревая, что не получит ответа.       Заказ был быстро приготовлен и две путешественницы направились в сторону городского парка. А что? Маленький город маленьким городом, но нужно же где-то людям быть единым с природой, при этом, не мешая своему карьерному росту и учёбе.       - Присядем здесь. — Плюхнулась на одну из многочисленных скамеек в городском парке, но в дневное время здесь было пустынно, что и неудивительно.       А все, кто не был занят ни работой, ни учёбой слонялись в других местах, которые органы правопорядка не охраняли. Русоволосая присела на самый краешек деревянной скамейки на другом конце от рыжеволосого чудища.       - Хэй, не будь такой чёрствой. Я же просто хотела поговорить с тобой! В самом деле, в чём проблема?! — рыжеволосая дала слабину и проявила совсем ненужную агрессию по отношению к алоглазой, но бывали случаи, когда Эри вымораживала своим поведением.       - Ты итак, слишком много говоришь. Конкретней. Говори чётче. Мне непонятен твой замысел. — Отрывисто ответила девочка, тараща глаза на рожок с мороженым в руке.       Аризона успела понять, что каждое действие бирюзовоглазой было сделано не просто так, наобалдуй, каждое слово и действие её собеседницы преследовали определённую цель. Какую именно девочка не могла предположить. О чём им говорить? Одним только своим присутствием рыжеволосая мешает Аризона. И девочка также была не в силах объяснить эту аномалию.       - У меня нет злого умысла, не беспокойся, — ухмыльнулась бунтарка, довольная тем, что она добилась своей начальной цели, — просто хочу послушать твою историю. Как ты оказалась в том болоте?       - Просто… — промямлила это слово алоглазая, словно пыталась понять значение итак знакомого слова, распробовать его на вкус.       Просто. Без причины? Людям же нужна причина? Или нет? Может, её личное чудище в самом деле какой-либо монстр, раз на неё принятые шаблоны психологии не действуют? Неизвестно. Забавно. Интересно.       - Мне было девять лет…— начала своё повествование Аризона.       Действительно, что она потеряет или приобретёт, если эта назойливая особа узнает фрагмент её биографии. Хотя, русоволосаяне испытывала ничего, говоря о когда-то любимых и почитаемых родителях, родственников, весёлых друзей…ей захотелось плакать. Выделить эту надоедливую жидкость из организма и горло не болело от сдерживаемых слёз.       Со времён пожара такое с русоволосойКомори происходило впервые. На протяжении всего повествования Аризона, дабы скрыть своё состояние, прерывалась на мороженое, но почему-то Янки и не возражала.       - …Именно поэтому я живу в церкви. — Закончила повествование, вымотанная борьбой с самой собой, алоглазая.       - Ваааа~ — заливалась непритворными горькими слезами рыжеволосая.       Рассказ не занял много времени, всё-таки русоволосая ограничивалась сухими биографическими данными, что произошло, про свои чувства та не упомянула. Но так и не начатое мороженое полетело в мусорное ведро с первых же минут жизненной истории маленького человечка.       Сама же алоглазая снова было в…смятении (?) — слёзы едва удалось загнать глубоко внутрь — как получилось так, что бирюзовоглазая стиснула её в своих объятиях и ревёт в три ручья?       - Я решила! — воспылала духом рыжеволосая бунтарка, и вскочив со скамейки, резким движением, взяв подмышки девочку, поставила перед собой, ну точно куклу, русоволосую.       - Я тебе помогу, — громко и важно, а главное искренно заявила Аризу и, видя попытку воспротивиться её мнению, побыстрей затараторила, — ты хочешь сказать, что тебе это не нужно? Глупая, — грустная усмешка всё же прозвучала, — ты так говоришь, будто я спрашиваю. — Аризу положила ладонь на голову Аризоне и разлохматила последней причёску.       - Забыла? Ты моя собачка. Вторая команда — дай мне тебе помочь. — Грустный бирюзовые глаза уставились в глаза своей собеседнице, один — открытый и алого цвета, второй — закрытый чёлкой, карий.       - Никогда не дам помогать себе чудищу, вроде тебя. Уже темнеет. Пора в церковь, — сломала всю атмосферу уюта и сантименты Аризона.       - Чудище, да? Хах, ладно ты права. Для первой прогулки тебе хватит. — Позабавилась с ответа мелкой пигалицы. — Но не хватает ещё одного штриха, для полноценности картины. — Оглядела тощую фигурку Эри, прикидывая изменение стиля.       Решив не ставить в известие об их направлении алоглазую, и взяв её на буксир, Янки отправилась в сторону парикмахерского салона.       Рыжая поразилась на отсутствие реакции на состригаемою чёлку. Теперь Эри Комори могла смотреть на мир обоими глазами. Аризу искренне надеялась, что подобное преимущество сможет помочь ей. А на нет, и суда нет…       Две попутчицы размеренным шагом вернулись на территорию здания Бога за полночь и мирно разошлись по своим коморкам, не обмолвившись ни словом. Головы пухли от вопросов, информации и чувств у обоих. Отчасти эти двое даже были похожи своей болью, своим нравом.       И Аризу отлично понимала, по какой причине Эри отталкивает всеми силами её посильную помощь. На её месте, бирюзовоглазая тоже ни за какие коврижки не приняла бы. Причин было слишком много: и гордость, и глупость, обстоятельство, время, место. Это, естественно, не весь перечень их глупых отговорок, коими и являются причины.       Сначала бунтарка решила помочь из-за их схожести. Теперь она поняла как же были глупы её предположения. Теперь она хочет помочь Эри из-за их отличия (?). И она ей поможет.       Мёртвые же умеют воскресать? Умеют же? — эти вопросы, что терзали Аризу, полные боли и истерии, в своё время уже задавало одно существо, терзаемое подобными чувствами. Как мир тесен, ведь, в сущности, эти слова относились к одной и той же персоне.