Трасса длиною в жизнь

В пятницу после тренировки мы встретились у подъезда. Оба с рюкзаками — с одинаковыми, как два болванчика. Мой рюкзак подарил мне Максимка на новый год. Ему, я думаю, это казалось маленькой хитростью. Всё же он очень хотел хоть как-то показать окружающим, кто мы друг для друга. Солнце ещё не зашло, погода стояла солнечная, и хотя газоны ещё были покрыты снегом, настроение у меня было какое-то весеннее. Особенно приятно было думать о том, что через полчаса мы укатим туда, где никто не знает никакого Пашку и никакого Тёму. Разговор о встрече, кусочек которой я застал, я поднимать не стал, чтобы не портить утро. — Готов? — спросил Максим с улыбкой. Я кивнул, поймал его руку и потянул его к железнодорожной станции. Максимка шёл неторопливо, ему будто доставляло удовольствие наблюдать, как, повинуясь его руке, я замедляю шаг и никак не могу взять привычный темп. — Два часа ещё, — сообщил он, когда я не выдержал и спросил его в чём дело. — Пораньше места займём. Макс фыркнул. — Какое займём, Вить, у нас места на билетах. — Всё равно… — шаг я всё-таки замедлил так, чтобы оказаться вровень с ним. — Так не терпится отсюда убраться? — спросил он, и, поймав его взгляд, я уловил какую-то странную, немного грустную улыбку. — Если честно — да, — признался я. — Макс, ну просто не хочу думать ни о ком, кроме нас. — Да брось, я всё понимаю, — улыбка потухла. Я остановился. — Максим, — сказал я, оборачиваясь и глядя на него в упор, — если б у нас в школе не было дохрена уродов, которые ничего не понимают в людях, я был бы только счастлив показывать тебя всем, кого знаю. Я думаю, ни одному парню в школе не повезло так, как мне. Максим всё-таки улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — А ты не вали всё на них. Я вздохнул, крепче сжал его руку и потянул его вперёд, уже не оглядываясь и задавая собственный темп. Остановился я только на станции. Поезд уже стоял, но заходить внутрь ни мне, ни Максу не хотелось. Всё-таки солнышко светило просто чудесно, так что я не выдержал, поймал его в объятия и аккуратно поцеловал. — Ты такой красивый, — сказал я, любуясь его особенно зелёными в этом свете глазами и склонённой набок головой. — Ты тоже. Я покраснел и ухватил воздух ртом, решив было, что сейчас задохнусь. — Да ладно. — Да будто ты не знаешь. У нас в классе все девчонки по тебе сохнут. Тут уж я фыркнул вполне искренне. — Зачем мне девчонки, когда есть ты. Макс промолчал, но я видел, как расплываются его губы в улыбке, и как искорки этой улыбки проникают в его глаза, чтобы взорваться там и вернуться ко мне маленькими солнечными лучиками. — Люблю тебя, — сказал я. Максим обнял меня за шею и прижался всем телом. Так мы простояли минут десять, пока не раздался гудок. — Всё. Сейчас опоздаем. Он потянул меня в поезд и протащил до нашего купе. У нас оказались одна верхняя полка и одна нижняя, а на соседних двух ехали ещё двое парней, вряд ли намного старше нас. — Тоже на гонки? — спросил один из них, когда поезд тронулся. Как мы вскоре узнали, его звали Дима, а второго — Женёк. — Ну да, — ответил я и бросил взгляд на Макса. Тот выглядел слегка расстроенным — видимо, тем, что нам опять не светило провести время вместе. Мы перезнакомились. Парни предложили нам пива — мы почти синхронно отказались. — Что, гонщики, что ли? — усмехнулся Женёк, который уже неторопливо потягивал Балтику из бутылки. — Каратисты, — ответил я, и парни удивлённо переглянулись, а потом с недоверием уставились на меня. — Ну, почти, — уточнил я. — Я занимаюсь тхэквондо, а Макс просто не приемлет. — Ясно, — хмыкнул Дима. Мы поболтали ещё и в общем без приключений провели следующие несколько часов. Потом улеглись спать и довольно неплохо выспались — хотя снизу постоянно звенели стаканами, а я просыпался и смотрел на лежащего напротив Макса. Местами мы поменялись и легли на верхних, так было проще и нам, и соседям. Утром, наоборот, спали попутчики. Зато когда добрались до города, парни вызвались показать нам дорогу до места старта. Ещё полчаса мы проехали в автобусе. Мне к таким нагрузкам было не привыкать, но, бросив пару раз взгляд на Максима, я понял, что тот уже порядком устал. Впрочем, едва заметив, что я за ним слежу, Макс тут же успевал нацепить на лицо улыбку. — Не жалеешь? — спросил я. — Не знаю. Послезавтра скажу. Я кивнул и крепче сжал его руку — благо народу в автобусе было столько, что разглядеть никто ничего не мог. — А в апреле у нас соревнования, — вспомнил я вдруг. — Пойдёшь смотреть? — Пойду. — Только они в Питере. Макс улыбнулся. — Ну, значит, приеду. И тебя с собой возьму. Как сейчас. — Не, мне надо будет с командой быть. Но я буду тебя высматривать в зале. — Хорошо, — Макс кивнул, и дальше мы ехали уже молча. На торжественную часть успели тык в тык. Внимательно выслушали выступления организаторов. Вот тут как раз чуть не уснул я, привалившись при этом лбом к Максимкиному плечу. Проснулся я от того, что Максим тряс меня за руку и орал в ухо: — Смотри. Вокруг было шумно. Я успел увидеть только, как стартует первый внедорожник. Надо сказать, машины меня не поразили. Не люблю я тяжесть. А вот это ощущение — прижавшийся к плечу Максимка, ревущие моторы и пахнущий бензином ветер — всё это накрепко запало мне в душу. Мы достояли до конца открытия, и теперь уже я выглядел как зомби, а Макса всего переполнял какой-то непонятный энтузиазм. — Что теперь? — спросил я, когда последние моторы отшумели, стараясь держать марку и не выдать усталости. — У нас номер снят в гостинице. Будем смотреть прямую трансляцию. Он потащил меня к выходу с трибун, затем куда-то к автобусной остановке, и я уже испугался было, что нам снова предстоит трястись в толкучке. Но недалеко от остановки он свернул к небольшому придорожному мотелю и, поговорив с портье, получил для нас ключ от домика. Удобства там были средние, но определённо не хуже, чем у меня дома. Вся меблировка состояла из широкой кровати и огромного телевизора в полстены, на котором Макс тут же включил трансляцию гонок и принялся смотреть, обгрызая ногти от волнения. Мне оставалось только пристроиться у него за спиной, обхватить его за талию и попытаться вникнуть в происходившее на экране. Мы сидели так часов восемь. Макс время от времени отпускал какие-то комментарии про «галимо пройденный доп» и «охреневшие КАМАЗы». Общее впечатление от поездки у меня было и осталось одно: «смотреть соревнования — это совсем не то же самое, что участвовать в них самому». Впрочем, Максу явно нравилось. Но когда он наконец оторвал покрасневшие глаза от экрана, я не удержался и спросил: — А сам никогда не хотел участвовать? Макс помрачнел. — Мало реально, — сказал он. — Почему? — искренне удивился я. Вот уж с чем у меня никогда не было проблем, так это с тем, чтобы заниматься тем, чем я хочу. — Ну, во-первых, это туевая хуча времени. Это профессия. И нужно бросить всё, чтобы этим заниматься. Я пожал плечами. — Это понятно. Но мечтать же не вредно. — Мечтать, конечно, не вредно, но у меня зрения минус один. В обычной жизни это фигня, но участвовать мне не дадут. — Думаю, что на таких дистанциях это не самое страшное. К тому же, есть ведь ещё штурманы. Макс обернулся и, чуть наклонив голову, с вызовом посмотрел на меня. — И кто бы мог стать моим пилотом? Я захлопнул рот. Я тогда ещё вовсе не болел автоспортом, а давать пустых обещаний не хотел — для меня спорт никогда не был шуткой. Пожалуй, тем мы с Пашкой и отличались друг от друга. Макс тоже развивать тему не стал. Вместо этого повалил меня на спину и устроился у меня на груди. — А знаешь, чего я хочу? — спросил он. — Кроме как таращиться в телек восемь часов подряд. — Ну, да. — Не представляю. Макс поймал зубами ворот моей футболки, оттянул чуть вниз и куснул меня за шею. — Начинаю догадываться… — я провёл руками по его бокам и забрался под свитер. Он оказался холодным как ледышка, несмотря на то, что весь день просидел в помещении. Макс устроился на мне, так что мы прижимались друг к другу грудью, и потёрся о меня пахом. Реакция была почти мгновенной. Усталость слетела стремительно и растворилась без следа. Это был наш второй раз. Все эти дни мне безумно хотелось повторения, но место и время каждый раз оказывались неудачными, а теперь вот Максимка был со мной, мы были только вдвоём на этой огромной кровати, а из динамиков телевизора всё ещё раздавался шум моторов — закончив прямую трансляцию, местные каналы начали крутить повтор. Макс стянул с меня футболку и прошёлся руками по моей груди. — Такой интересный… — сказал он. Я хмыкнул. — Почему? — У меня вот совсем нет мышц… — Так ты и не занимаешься ни… Договорить я не успел, потому что он поймал мой сосок и довольно болезненно прикусил, но от этой боли напряжение в паху только усилилось. Макс, явно ощутивший это собственным пахом, внимательно посмотрел мне в глаза и поцеловал кожу рядом, а затем прошёлся губами вокруг соска. — Я нашёл у тебя кнопочку включения, — сообщил он. Я не ответил. В голове уже порядочно шумело, а когда Макс расстегнул мои джинсы и пробрался рукой внутрь, я понял, что вот-вот взорвусь. Макс тем временем приподнялся, усаживаясь на мне верхом, и, стянув собственный свитер, отбросил его на пол. Я невольно залюбовался им. Мышцы не мышцы, а было в нём что-то очаровательно хрупкое. Пожалуй, меня даже больше заводило не само тело, а то, как он двигался, выгибался, запрокидывал руки назад, чтобы сбросить одежду. Макс потёрся о меня жёсткой тканью джинсов, заставляя скрипнуть зубами, а потом коленом раздвинул мои ноги и, скользнув между ними, стал покрывать член короткими поцелуями. Каждое прикосновение подводило меня к грани — и каждый раз эта грань мгновенно отдалялась, когда его губы исчезали. — Вить, а Вить… — сказал он, поддразнивая язычком мою уздечку, так что ничего внятного я ответить снова не мог. Макс снова переместился и потёрся пахом о моё колено. — А я тоже хочу. Я приоткрыл глаза. Не то, чтобы меня окатило ледяной водой, но в голове точно прояснилось. Он смотрел на меня с улыбкой и почти что заискивающе, и я невольно задал себе вопрос — это я три дня назад выглядел вот так же? — Ну, попробуй, — усмехнулся я. Макс стащил с меня джинсы и, перевернув на живот, накрыл собой. — Не боишься? — прошептал он мне в ухо, оглаживая рукой мою спину и бока. Я чуть повернулся и поймал его губы. — Ну, тебе же понравилось? Максимка не ответил. Только уткнулся носом куда-то мне в загривок. Судя по всему, план был продуман заранее, потому что крем обнаружился очень легко и безо всяких вопросов. Пальчики у него были мягкие и холодные, и хотя ощущения нельзя было назвать приятными, от мысли о том, что это его руки так глубоко во мне, становилось трудно дышать. Потом моего входа коснулось что-то влажное, большое и гладкое. Я повернул голову и тут же оказался пойман в плен его губами, а сам он начал входить внутрь меня. Медленно и болезненно, но жаловаться было стыдно, да и мысль о том, что это именно он, всё равно приятно согревала и заставляла ныть что-то под сердцем. — Сладкий мой, — прошептал я, пытаясь одной рукой поймать его за шею и притянуть к себе, и одновременно выгибаясь навстречу, чтобы дать ему войти как можно глубже. Первое время удовольствие было чисто психологическим, но потом, видимо, почувствовав что-то, Макс отлепился от моей спины и потянул мои бёдра вверх. И вот тут, когда он снова приник ко мне целиком, что-то внутри меня всё-таки взорвалось. Я выдохнул и потянулся рукой к собственному паху, чувствуя, что больше терпеть не смогу. Макс тут же оттолкнул мою руку и сжал мой член у самого основания. — Чуть-чуть, Вить. Хочу с тобой. — Хорошо, — я только усмехнулся в подушку, а он стал раскачивать бёдрами — сначала неторопливо, но с каждой секундой всё быстрее. Последние несколько рывков он подкрепил уверенными движениями руки, а потом рухнул мне на спину — а сам я рухнул на кровать. Хотел перевернуться, но в эту секунду его худое тело оказалось для меня слишком тяжёлым, так что я просто поймал его руку и переплёл наши пальцы. Другую Макс поймал сам и носом уткнулся мне в затылок. Полежал так и стал беспорядочно целовать основание шеи. — Вить… — он опять потёрся об меня носом. — М… — простонал я устало. — Спасиб. Это кайф. Я все-таки нашёл в себе силы и, перевернувшись, прижал его к груди. На самом деле потом он редко проявлял инициативу в таком смысле. Наверное, ему просто хотелось попробовать, и он это сделал. *** Виктор долго молчал. — Это, наверное, была самая интересная часть тех ралли. Хотя нет… ещё финиш. Когда снова так же, как на старте, ревели моторы и пахло бензином, и я не выдержал и, мешая ему досмотреть, прижал к себе и стал целовать. А потом мы вернулись домой и всё началось по-новой.