Трасса длиною в жизнь

На майские праздники всей нашей параллели устроили выезд за город, а именно — двухдневную экскурсию в Ярославль. Мы с Максом колебались долго. Я поехать хотел, но у меня не было денег. Кроме того, ехать я хотел только с Максом, а вот у него как раз были большие сомнения. — Вить, ну что я там буду делать? — говорил он мне, когда мы сидели, обнявшись у него дома. За окнами светило солнце, и шелестели первые листья. Погода была просто супер, гулять бы двадцать четыре на семь. И я более чем понимал сейчас Макса, который не хотел скрывать свои отношения. Будь я с девушкой, мы бы сейчас все вечера проводили во дворе, и даже обычная скамейка перед домом казалась бы романтикой. Конечно, даже при том, что в школе нас больше не трогали, я понимал, что слишком уж напоказ нам выставляться не стоит. Тут уже любая левая гопота могла бы до нас докопаться. А у меня, к тому же, по-прежнему ныло колено, и ходить слишком долго я не мог — а уж что было бы в случае драки — и не знаю. Одно дело наподдать по морде Артёму, другое — драться с толпой народу. В общем, я решил не рисковать, и Макс, кажется, признавал мою правоту. В те дни я больше всего хотел бы уехать с ним в другой город — скажем, поступить в ВУЗ в Питере, как многие поступали в Москве. Чтобы не видеть никаких Пашек и Артёмов и жить так, как будто мира вокруг нас не существует. Но вместо этого нам приходилось просто сидеть в обнимочку у него дома. — А что я там буду делать? — спросил он. Я только крепче обнял его и сквозь футболку погладил впалый живот. Такой тёпленький и чуть поджавшийся под моими пальцами. Макса очень легко было щекотать, и я видел, как от моих движений у него всё напрягается в джинсах. Мне нравилось доводить его. Нравилось знать, что это он так реагирует на меня. Моё солнышко. — Ты там будешь гулять со мной по городу, — выдал я очевидный, на мой взгляд, ответ. — Витюш, — Макс чуть повернул голову и мягко улыбнулся, — как бы тебе сказать… мне не очень уютно в автобусе со всей нашей толпой пацанов. Я фыркнул. — Мы же не на автобусе кататься едем. Улыбка потухла, и Макс отвернулся. — Помнишь… Как нас в бассейн возили. — Ну. — Мне тогда было страшнее, чем, наверное, если бы я с парашютом прыгал. Я уткнулся лбом ему в плечо. — Прости. — Да ты то тут при чём… — Нет, прости. Я тогда смотрел на тебя… На пустое сиденье рядом… И мне так хотелось к тебе. Но я не решился, — я приподнял голову и поцеловал его в шею рядом с воротом футболки, — но в этот раз будет по другому. Я буду с тобой с самого начала. Макс повернул голову и задумчиво посмотрел на меня, а потом улыбнулся, но промолчал. — А на пути назад в автобусе будет темно, — продолжил я. — Можно будет целоваться, и никто не увидит. Так все парочки делают. Макс чуть заметно покраснел, но тут же стал каким-то мрачным. — Не жалеешь, что не стал спать с какой-нибудь красоткой типа Машки? Сейчас бы гуляли с ней напропалую. Я фыркнул. — Неа, — я поймал его губы, — я хочу уехать с тобой куда-нибудь. Именно с тобой. И никакие Машки мне не нужны. И не выделывайся тут. Я же знаю, что ты тоже этого хочешь. — Хочу, — Макс опять мечтательно улыбнулся. — Просто страшновато, Вить. Я тебе доверяю, правда. Но это же два дня. Мало ли что между нами случится. — Макс, ну хватит. Разве не помнишь, даже если мы ссорились, я всё равно никуда от тебя не отходил. — Так и не будешь отходить всю жизнь? — Не знаю, — вот тут тема была неприятная, потому что, чем дальше — тем меньше я хотел думать, что скоро Максимка поступит в свой мажорный ВУЗ, и что с ним там будет без меня — абсолютно непонятно. — Максимка, не отвлекайся. Мы едем или нет? Макс закусил губу и кивнул. — Едем, Витюш. Если хочешь, — он улыбнулся и сам потянулся к моим губам. *** И вот в шесть утра первого мая мы стояли у двухэтажного автобуса на шестьдесят мест. Пашка стоял в отдалении и поглядывал на нас время от времени, будто хотел о чём-то заговорить, но молчал. Пацаны его уже рассосались по местам и теперь галдели где-то там. Я вглядывался в Макса и не мог не улыбаться. Мне тогда всё время хотелось улыбаться, глядя на него, и повторять, какой он красивый. Ну правда, ни одной девчонки симпатичнее на параллели я не знал. Да и потом разве что с моделями мог его сравнить. Максимка нервничал. Я взглядом спросил, можно ли взять его за руку, и получив в ответ такой же молчаливый взгляд, стиснул его пальцы в своей ладони. — Я с тобой, — прошептал я, улучив момент и подобравшись к его уху. Зря, потому что тут же захотелось его ещё и поцеловать в это самое ухо, а это был бы уже перебор. Взгляд Пашки я чувствовал спиной, но и тут он ничего не сказал. Мы заняли свободные места в самом конце — ровно то, что нам и было нужно, и стали ждать отправки. По дороге Макс задремал у меня на плече, а я всё разглядывал льняные прядки его волос, упавшие на мою руку и почти прозрачные ресницы. Проехали часа два и автобус остановился на какой-то перерыв — завтрак или что-то вроде того. Максимку будить не хотелось, и я осторожно переложил его так, чтобы он опирался виском на стекло, а сам вышел покурить. На свежем воздухе курить мне хотелось особенно, а за окнами как раз был какой-то еловый лес и небольшая кафешка для туристов. Я достал сигарету из пачки и принялся шарить по карманам в поисках зажигалки, когда Пашка вынырнул из тени автобуса и всё-таки подошёл ко мне. — Привет, — сказал я. Мы с ним не общались с тех пор, как я повредил колено. Больше не из-за того, что я винил его — я вообще никого не винил. В спорте такое бывает, и я всегда знал, чем могут закончиться мои тренировки кроме наград. Нам просто уже не о чем было говорить к тому времени, когда всё это случилось. Пашка кивнул и протянул мне зажигалку. Я наклонился и втянул первый сигаретный дым. — Мир? — спросил он. — Я с тобой ссориться и не хотел, — сказал я и затянулся ещё раз. Однако не удержался и добавил, — только ты ж побоишься дружить с педиком, не? Мы ж все спидозные. — Уймись, — Пашка сам достал сигарету и закурил. — Я тебя предупредить хочу. — О чём? — Мне надоело это всё, Вить. Я надеюсь, ты меня поймёшь. Я, бля, десять лет дружил с парнем, а он оказался гомиком. Я задумался. — Понимаю, — сказал я. — Ты меня тоже много чем удивил. — Да я и сам подумал как-то… знаешь, хорош уже. Я не сдержал усмешки. — Делайте вы, что хотите, — добавил он. — Только с Тёмой ты зря поссорился. Я поднял бровь. — А что, жаловаться приходил? — Приходил. И не только ко мне приходил. — И чё говорит? Пашка повёл плечами. — Много чего. Больше бред всякий. Я-то понимаю, а пацаны могут и не понять. — Опять начинаешь? — спросил я устало и покосился на сигарету, раздумывая, не выбросить ли её нафиг и не вернуться ли к Максимке. — Ты не понял, Вить. Я серьёзно говорю. Повторять не хочу, только ты сильно всё же не светись со своим этим… — Максимом, — закончил я за него. — Да, Максимом, — кивнул Пашка. — Паш, честно… пошёл нахер. Дайте нам месяц доучиться спокойно. Неужели своих дел нет? Я всё-таки выбросил сигарету, отвернулся и стал возвращаться к автобусу. — Дурак, — бросил Пашка мне в след. Я не стал обращать внимания. Молча забрался обратно и сел рядом с Максимкой. — Что он хотел? — спросил Макс, не открывая глаз. — Ничё. Прикурить мне дал. Я поймал его руку. Макс всё-таки открыл глаза и обеспокоенно посмотрел на меня, а вот мне при виде его глаз стало так спокойно, как будто в мире были только мы вдвоём. — Не нарывайся, Вить, — попросил он. — Я теперь уже боюсь за тебя. — Цыц, — я воровато огляделся и, пользуясь тем, что автобус был почти пуст, чмокнул его в губы, — всё будет хорошо. Веришь? Макс улыбнулся, кивнул и снова пристроился ко мне на плечо. Больше он не засыпал, и остаток пути мы перешёптывались под мерный говор экскурсовода, обсуждая проплывавшие за окнами деревеньки и рощицы. До города добрались около двенадцати, и остаток дня нас таскали по экскурсиям. Я ко всем этим церквям и музеям был как-то равнодушен, а вот Максимка рассматривал каждый экспонат с откровенным интересом. Я же рассматривал его, так что каждый, в принципе, получил своё. Зато вечером после ужина у нас было свободное время. Пацаны скучковались у реки и жарили шашлыки, нам же там делать было абсолютно нечего. И тут уже мы свободно гуляли по городу вдвоём и могли абсолютно не думать о том, что нас увидит кто-то знакомый. Валялись в траве на берегу реки, подальше от остальных наших, и болтали о гонках и о том, что будет дальше. После школы. Максим тоже теперь всё время смотрел на меня и улыбался. А когда я спросил его: «Что?», чмокнул меня в нос и сказал: — Просто я уже и не думал, что у меня может быть что-то такое. — Какое — такое? Я отлично понял, но очень хотелось воспользоваться случаем и вытянуть из него побольше. — Что я всё-таки смогу гулять с кем-то по реке вот так. Как обычный человек. Что кто-то будет любить меня такого, какой я есть. И что тот, кого люблю я, будет рядом со мной. Будет хотеть того же, чего хочу я. Я улыбнулся в ответ и провёл ладонью по его щеке, а потом поцеловал. Неприятный сюрприз ожидал нас вечером, когда выяснилось, что по номерам нас сортируют безо всякого добровольного участия — то ли по фамилиям, то ли как-то ещё. Причём Макс попадал прямиком в один номер с Артёмом. Меня же определили вместе с Пашкой — видимо, решив, что нас, как закадычных друзей, надо селить вместе. О том, насколько я был от этого счастлив — говорить смысла нет, Максу же это остаток вечера испортило окончательно. Он вообще сказал, что будет ночевать у реки. Я уговорил его подождать в холле гостиницы, а сам стал думать, к кому из своих дорогих друзей мне лучше подойти с предложением поменяться. Бросив на Артёма косой взгляд, я понял, что он отпадает. У Артема ещё не зажил фингал от нашего последнего разговора. Пашка курил у выхода из гостиницы с Ванькой и Серёгой и, видимо, дорога моя лежала к нему. Подойдя к компании, проследившей за мной внимательными и враждебными взглядами, я просительно посмотрел на Пашку. — Паш, поговорим? Пашка пожал плечами и отошёл со мной за угол. — Слушай, тебе сегодня пофиг с кем ночевать? Пашка чуть не подавился сигаретой. — Ну ты ж не захочешь спать в одном номере с гомиком, так? — С твоим этим что ль? — Да нет. Максима размещают с Артёмом. А нас с тобой. Пашка усмехнулся. — А ты чё, уже и на мой зад нацелился? — Придурок. Пашка хохотнул. Впрочем, без всякой враждебности. — Давай вы с Максом поменяетесь, а? Пашка шмыгнул носом и затянулся. — Лучше Машку с Ольгой разведи. — Чё? — Ну ты понял, не тормози. Сделай так, чтобы Машка свалила из номера на ночь. Я у Ольги лягу, а вы делайте что хотите. Я задумался. — А просто поменяться никак? — спросил я напоследок. — Не, никак, — Пашка усмехнулся. — Не одним же вам развлекаться. Я вернулся в холл к Максу и описал ему ситуацию. Макс только усмехнулся. — Пошли, — он дёрнул меня за руку и потащил к выходу. — Не буду я ночевать у реки. — Вить, хорош, — он остановился и отпустил мои пальцы, и тут же шмыгнул своей рукой мне под футболку. — Помнишь, мы тут книжный видели? — Ну. — Веди. Открытку купим. Отыскав магазин, который мы видели пока гуляли, мы действительно купили открытку, которую Макс подписал тут же на подоконнике и показал мне. — «Мы не можем не воспользоваться случаем. Сюрприз будет ждать тебя в номере сорок четыре в десять», — прочитал я вполголоса. Почерк был точь-в-точь Машкин. — Слушай, а ты не думаешь, что она сама кому-то голову прошибёт, если Артём к ней ночью припрётся? — Мне пофиг. Скажи Пашке, чтобы вёл свою Ольгу в мой номер. Если Артём и будет кому претензии предъявлять, то не нам. Я хмыкнул. — Ну, ок. — Я отнесу открытку, а ты с Пашкой поговори. Только про открытку не надо. Скажи просто, что номер будет свободен. Мы разошлись, Макс в самом деле оставил на столе в «своём» номере открытку, и всё сработало. Мне, правда, остаток вечера казалось, что в дверь вот-вот ворвётся разъяренный Пашка, но этого так и не произошло. Макс же заснул, обняв меня, и спал как младенец. Как мне показалось утром, даже Машка всем случившимся осталась довольна.