Трасса длиною в жизнь

— Вы в самом деле думаете, что в этом есть некое везение… или невезение? — Вы имеете в виду то, что мне попадались мальчики с проблемами? Да нет. Думаю, тут всё проще. Уже там, в ресторане, я видел, что Ян стоит дороже, чем кажется. Ухоженный, с матовой кожей без единого изъяна… Непьющий. Просто конфетка. И хотя был он тихим, но никакой забитости в нём не было. Он сразу же у меня дома ощутил себя своим, хотя не наглел при этом совсем. Мне кажется, он был благодарен. Ему действительно не хотелось жить в какой-нибудь общаге — не представляю, как бы он это вынес. Макс в этом смысле был такой же. Слишком хороший, слишком ухоженный. Странно было, что его занесло в нашу вселенную, не то что в нашу школу. *** Ян рассказал мне, что гонками заболел ещё дома, в родном своём городе Сургуте. Там же он разбил папину машину и получил от отца леща. Из-за чего конкретно они поссорились — я толком не знаю, но Ян пулей вылетел в Москву — благо он как раз надумал поступать. Меня после этих признаний почему-то больше всего заинтересовали два вопроса: правда ли он гей — знаете, хороший такой вопрос по отношению к тому, кого имел во всех позах — и зачем ему я. Если на первый Ян неловко кивнул, то на второй всерьез обиделся — что давало мне надежду. — А зачем один человек может быть нужен другому? — спросил он мрачно. — А есть масса причин, Ян. Деньги, жильё… — Дебил, — Ян попытался ретироваться на кухню, но когда я поймал его за запястье, замер и обернулся. — Вить, тебе раньше почему не приходило в голову, что мне нужно жильё? Я пожал плечами. — Ты же видел, что мне пойти некуда. С самого первого дня. Если честно, то и общаги не было никакой, если бы не ты, я бы ночевал на вокзале. Он всё-таки шагнул ко мне и, опустившись на ковёр, облокотился на мои колени, а затем заглянул в глаза каким-то незнакомым внимательным взглядом. — Я не знал тогда, что всё так далеко зайдёт. Но ведь и ты же не знал. Ты думал, переспишь со мной, и разбежимся. Я думал, посплю у тебя дома и уйду. А потом… — он опустил глаза, — само как-то пошло. Но мне понравилось, правда, Вить. Я же не просто так всё, что выиграл — потратил на тебя, а? Как ты думаешь? Я покачал головой. — Я чёт уже вообще не думаю. Как в сказке, блин. И мне теперь спасать беглого принца? А в конце истории мне это аукнется, да? Ян пожал плечами. — Я тебе ничего не обещаю. Честно скажу, не думаю, что мы с отцом помиримся. Я для него — азартный игрок. Таких не лечат. И я понимаю, что ты не должен из-за меня, скажем, квартиру продавать. — Да у меня её и нет, если что. — Я понимаю. Я тебе просто рассказал. Ты же не хотел бы, чтобы я молча ушёл, оставив записку: мы не можем быть вместе? — А ты собрался уходить? Ян пожал плечами и отвернулся к окну. — Ну, я другого выхода не вижу. Ни у тебя, ни у меня денег нет. Но ребята эти ни адреса, ни фамилии моих пока не знают. Если уехать в другой город, то может и не найдут. — Дурак, — я потянул его на себя за плечи и обнял. — Как я тебя отпущу? Ян вздохнул и обхватил меня за пояс. — Спасибо. Мы долго сидели так. Я уткнулся носом ему в макушку, а он в мой свитер. Было тепло и почти спокойно, несмотря на то, что нависло над нами. Но в тот день что-то поменялось. Это больше был не мой Ян. Не то, чтобы я стал хуже к нему относиться… Хотя что уж там, эта ложь меня подкосила. Я уже не был уверен, где вообще правда. Но я не думал, конечно, бросать его. Он был моим другом, он верил мне. Но того умиления, которое я испытывал раньше, уже не было. Он оказался другим человеком. Не тем, которого я… любил? Не знаю. Может быть, что и так. Но это не важно, потому что если и любил, то того, кто существовал только в моей голове. Я даже хотел его по-прежнему — он ведь всё равно был такой тёплый и мягкий, податливый. Просто из этой мягкой податливости торчал теперь этакий стальной шип, который меня абсолютно не заводил. Той ночью мы занимались сексом особенно нежно и долго, а потом уснули в обнимку, — я держал его поперёк туловища, всерьёз опасаясь, что к утру он растает. Но Ян не растаял. Когда мы завтракали и пили кофе, он вновь напомнил, что готов уехать, но я ещё раз его остановил. — Подожди. Может, выкрутимся. — У тебя есть идеи? — Пока только одна, и та дурацкая. А у тебя? — Ну… честно? — Знаешь, Ян, нам обоим было бы проще, если бы ты просто говорил честно, а не спрашивал. Ян немного ссутулился и отвёл взгляд, но продолжил: — В общем, я бы попробовал отыграться. — Ну, это самый что ни на есть любимый путь для всех игроков. Ян ссутулился ещё сильнее. Мне стало его жалко, и я попросил: — Ладно, продолжай. — Ну, в общем, мне нужна тачка, — он вскинул на меня глаза. — Вить, я же неплохо гоняю. Ну, ты же видел, до сих пор всё нормально шло. — До сих пор всё шло через раз. Но дело не в этом. Я пересел к нему на диванчик и обнял сбоку. — Ян, я тебе добра хочу. Ну чё ты, другое развлечение найти не можешь? — Другое? — Ян вскинул на меня злой взгляд. — И какое, по-твоему? Тарелки грязные собирать? Или мат анализ зубрить? Я уже думал, что скоро просто загнусь, высохну, когда понял, что ты можешь машину собрать. — Ох, бля… Ян, вот так и тянет спросить — тебе со мной так херово было? — Мне — не… Да прекрати же ты, Вить! Я люблю тебя, но это же болото. Сам на себя посмотри — вечно копаешься в машинах и даже за рулём никогда не сидишь, — Ян вздохнул и обхватил меня в ответ, — Витька, ну я же не мешал тебе этим, скажи? Что брал, всё вернул. И ведь это не казино. Ты сам решаешь, когда выиграешь, когда проиграешь всё, зависит от тебя. Конец я уже толком не слушал, потому что меня как ножом под ребро ударило это его «болото». Я его понимал. Охрененно понимал. Я пять лет в этом болоте жил и даже носа высовывать не пытался. Работа, сессия, домашние дела. Всё. Когда мы занялись этими машинами, это был хоть какой-то просвет, окошко в те дни, когда я ещё видел перспективу. Но только просвет, потому что самого главного, для чего я жил раньше и что потерял после драки с Пашкой, так и не было. Победы. Ян ещё что-то говорил, но это было уже не важно. Сквозь пелену собственных мыслей я расслышал только: — Она же тебе ничего не стоила, Вить. До меня дошло, что речь идёт уже про мою машину. Преодолев секундный порыв послать его на хуй, я сказал: — Ян, стоп. Я попробую найти деньги. Если нет, сведи меня с тем мужиком, я попробую решить вопрос. Тачку я тебе не дам. Это была последняя попытка удержать бастионы рассудка. И последние два сражения за налаженный быт прошли в тот же день. Вначале я съездил на работу и поговорил с Пашкой. Услышав про сорок косарей, он покрутил пальцем у виска. — Вить, вот смотри. У дяди может чё-то и есть, но толку тебе от этого? Считай, он тебе даст производственный кредит. Ты пахать будешь пять лет бесплатно. Тебе оно надо? Я развёл руками. — Ну, а что ты предлагаешь? Теперь уже руками развёл он. — Как по мне, так мужик сам должен свои проблемы решать, если он мужик. — Паш, я к тебе как к другу пришёл… — Да я и не про тебя, придурок. Я про пацанчика твоего. Я покачал головой. Продолжать разговор было бесполезно. Во-первых, я в общем-то понимал, что если б Пашка мог, он бы помог. Во-вторых, начинать старую песню про то, что Ян мне такой же друг, как и он сам, а друзей не бросают, не было смысла — ни Макса, ни Яна он в разряд правильных пацанов так и не поставил, я у него оставался единственным нормальным геем. Короче, эта тема была закрыта легко и быстро, так же как и начата. Второе сражение прошло вечером. Ян кое-как согласился рассказать мне, где проходят гонки. Базой у организаторов служил подземный гараж недостроенного торгового центра на юге Москвы. Оттуда же стартовали чек-пойнты, хотя, как я понял потом, развлекались они по-разному — были у них отработаны и американские «четверть мили», и дрифты, и вся прочая развлекуха. Ян проштрафился в чек-пойнте, налетев на другого постоянного участника гонок. Звали того мужика Митрофан, хотя я в жизни не поверю, что это было его настоящее имя — скорее сокращение от фамилии или какая-то патриотическая кликуха. Митрофану на вид было лет сорок. Лицо потрёпанное, под глазами мешки, и не скажешь, что у него так уж хорошо с реакцией, — так что у меня зародилось подозрение, что не ушёл с линии удара всё-таки именно он. В остальном он выглядел как типичный менеджер корпорации среднего пошиба — дорогой пиджак, немного мятая к вечеру рубашка с расстёгнутым воротом. Он стоял, опершись бёдрами о капот белого Audi, и, судя по всему, не сильно страдал от того, что одну тачку ему недавно уже разбили. Мы с Яном подошли к нему вплотную, я отодвинул Яна плечом и попытался завязать разговор. Митрофан перебил меня тут же. — Деньги принесли? Ян попытался что-то вякнуть, но я опять задвинул его за спину. — Слушай, мужик. Я автомеханик. Я тебе как профессионал говорю, что не стоит твой ремонт сорок косарей. Митрофан окинул меня оценивающим взглядом. — А ты вообще кто? — Я с ним. — Гомики что ли? — А это к делу не относится. Митрофан достал сигаретку и прикурил. Задумчиво так, явно показывая, что всё-таки готов торговаться. — Ты знаешь, сколько сервис-центров Porsche по Москве? — Это не твоя проблема. Давай так. Я тебе дам адрес. Пригони машину завтра. Всё сделаем бесплатно. Даже за запчасти не попрошу. Мужик хмыкнул. — Не обижайся, вы пока доверия не вызываете. В общем, мой план явно шёл к чёрту. Я не особо и надеялся. С первого взгляда на Митрофана было понятно, что ему нужен не автомобиль и не ремонт. А что? Это пока был вопрос. Ответить я на него не успел, потому что, едва не сбив нас с ног, рядом пронёсся красный Chevrolet и, резко затормозив, вписался в единственное пустовавшее поблизости место для парковки. Естественно, я просто не мог не повернуться на звук. А повернувшись, уже не смог ничего говорить. Я увидел его ещё сквозь лобовое стекло. Всё те же льняные волосы, собранные в короткий хвостик. Лицо мраморной статуи — холодное и идеально правильное. Рассеянный взгляд, который уже спустя пару секунд стал сосредоточенным и жёстким, абсолютно мне не знакомым. Максим вышел из машины и устроился на капоте. Всё те же рваные джинсы, только теперь, пожалуй, ещё в пять раз дороже, чем те, что присылала ему мать. Свитер c широким воротом, небрежно сползший на одно плечо — с вызовом, будто он одним видом своей тонкой ключицы хотел сказать каждому, кто он, и заставить принять себя таким, каков он есть. Я был уверен на все сто, что он узнал меня. Узнал, на секунду стушевался, но взгляда так и не отвёл, впившись им сначала в меня, потом в Яна. Я, не глядя, обнял Яна за пояс и прижал к себе, почти физически ощущая, как полосует связавшую нас нить этот острый как нож взгляд. А в следующую секунду откуда-то сбоку появился брюнет в таком же до отвращения дорогущем пиджаке. Пристроился на капот рядом и, притянув Макса к себе, протяжно и страстно поцеловал. Поцеловал так, что у меня заскрежетало в зубах, и я всё смотрел и смотрел на них, ещё не понимая толком, что именно меня так бесит — шевроле, пиджак, джинсы или этот чёртов поцелуй.