Трасса длиною в жизнь

Перспектива платить Митрофану сорок косарей, откровенно говоря, угнетала. Работа не клеилась весь день. Я уныло копался в своей тачке, размышляя, как можно сделать лёгкие деньги в реальной жизни. Варианты ограбить банк или выиграть в казино отметались заранее — одной ставки мне вполне хватило. Я ведь не так чтобы плохо водил к тому времени. Может, просто машина была незнакомая, да и присутствие зрителей не облегчало задачу. Плохому танцору, впрочем, и ноги мешают. Время близилось к обеду, но я не видел за собой права уходить на перерыв, так как муки пустого желудка немного глушили муки больного сознания. Нас таких в мастерской оказалось двое — я проверял работу очередного молокососа, а в соседнем гараже Пашка шабашил на обручальное кольцо — после нескольких лет вольной жизни Ольга чётко поставила перед ним выбор, либо она, либо шлюхи, и Пашка, как ни странно, выбрал её. Молокосос накрутил под капотом попавшей в его шаловливые ручки Мазды что-то странное, и почти всё пришлось перекручивать, но заняло это не больше сорока минут, после чего я снова оказался перед нелёгким выбором — есть и думать или думать и голодать. Я уже склонялся в пользу контейнера с бутербродами, когда по стене постучали. Я поднял глаза и увидел ухмыляющегося Пашку. — Шеф, к тебе клиент. — Шли его… у меня обед. Или сам разберись. — Неа, — улыбка Пашки стала шире, — тут лично к тебе. Прославился, походу. Я нахмурился и, вытерев руки тряпкой, двинулся к двери. Миновал Пашку и замер, разглядывая фигуру, замершую у крыла помятого шевроле. Дневной Максим походил на ночного разве что тонкими запястьями и беззаботно запрокинутой назад головой, будто он считал швы на металлическом потолке гаража. Мажорные джинсы сменил не менее мажорный костюмчик, на удивление хорошо подчёркивавший и его не слишком-то широкие плечи, и прямую осанку, и грациозный изгиб шеи. Я покосился на Пашку и прокашлялся. Макс повернулся медленно, давая понять, что не спешит. — Вы что-то хотели? — Решил воспользоваться твоим предложением. Макс повернулся и медленно, будто задумчиво, побрёл ко мне. — Не в рабочее время, Макс. Макс хмыкнул. За стенкой икнул Пашка и тут же получил пинок. Я вышел из дверного проёма и тщательно прикрыл дверь. — Я про то, — сказал я, — что твоей машиной смогу заняться только вечером. Это же личный долг. Макс снова хмыкнул. — А я заплачу. — Заплатить ты можешь где угодно. — А я хочу посмотреть, как это будешь делать ты. Он подошёл вплотную и остановился, внимательно глядя мне в глаза. От этой близости у меня свело в паху, и я уверен, что Макс отлично знал, какую реакцию вызывает — да и вызывал её, зуб даю, не у меня одного. — Да тут вроде не цирк, — предупредил я, кое-как собрав мысли в кучку, — я не привык работать под наблюдением. — А как ты хотел? Чтобы я тебе эту детку оставил на растерзание и даже не спросил, что ты с ней делал? Теперь уже хмыкнул я. Мы уставились друг на друга, как будто кому-то из нас было так уж принципиально то, о чём мы говорили. Мне, по крайней мере, было абсолютно всё равно. Ну, или почти всё равно. Насмешливое недоверие Макса раздражало, и в то же время опять хотелось покрасоваться. Да что там, хотелось просто продлить этот разговор, продлить время, пока он со мной, пока я могу что-то поменять в наших несложившихся отношениях — и я тянул это время, отыскивая слова, которые могли бы его задержать. — И что ты предлагаешь? Я сейчас занят. Лицо Макса не выражало ничего. Наверное, раньше я смог бы догадаться о чём он думает по глазам, положению рук, неуловимо искривлённым губам. Сейчас я не мог понять ничего. — Во сколько ты заканчиваешь? Я поколебался. Вечером Ян должен был быть дома. Поколебался и ответил: — В шесть. Зайдёшь? Макс тоже ответил не сразу. Но всё же ответил: — Зайду. Посмотрел ещё раз на своего инвалида и, не говоря больше ни слова, развернулся и побрёл к выходу. Чёрт. Это очень глупо, когда человек принимает душ и бреется, чтобы покопаться в моторе? А когда для этого он вычищает грязь из-под ногтей? Тогда мне показалось, что нет. Я позвонил Яну и предупредил, что взял подработку — внутренне радуясь при этом, что он не следит сколько у меня денег и куда они уходят. Голос Яна звучал расстроенно, и мне ненадолго стало стыдно. Ненадолго, потому что, едва повесив трубку, я ощутил, как сердце забилось в предвкушении встречи. Всю бригаду я выгнал в половине шестого. Последним ушёл всё ещё подозрительно икающий Паша. Напоследок он протянул мне руку, и я ощутил в ладони квадратик презерватива. — Тебе нужнее, — хмыкнул он и двинулся прочь. Зря он это сказал, потому что радостное предвкушение мгновенно сменилось нахлынувшим ужасом. Я вспомнил, как именно потерял Максима. Пальцы судорожно сжали конвертик, а уже через секунду в дверь раздался стук. — Ну? — спросил заглянувший внутрь Макс. Он всё ещё был в костюме — значит, промотался где-то в окрестностях полдня. Только потому, что я попросил? Это давало надежду. Я торопливо спрятал конвертик и, махнув ему рукой, двинулся к его шевроле. — Я тут посмотрел, — сказал я, — особо и менять ничего не надо. Крыло выправим, но это только завтра. Царапины уберём. Макс хмыкнул и, миновав меня, прислонился бедром к разбитой машине. — И ты ради этого заставил меня ждать полдня? Ты прирождённый сотрудник сферы услуг. Почему-то стало обидно. — Если ты тут только ради этого, то извини. Мог обратиться в другой автосервис, — отрезал я и, захлопнув капот, прислонился к нему бедром в полуметре от Макса. Максим задумчиво смотрел на меня. — Не только, — сказал он. И что значило это «не только»? Пояснять он явно не собирался. Ждал, пока я спрошу. А я молчал. — Я хотел узнать, как ты будешь расплачиваться, — сказал он наконец. Я пожал плечами. Сказать мне было нечего. Макс выждал, а затем достал из внутреннего кармана пиджака пачку банкнот и прошелестел ими в воздухе. Я мрачно смотрел на него, вот уж чего я точно не хотел, так это его денег. Здесь и сейчас. Как будто я… Не мог заработать сам. Да что там, я и не мог. — Сколько за сессию платят? — не удержался я. Макс поднял брови. — Неужто следил? Может, и вырезки собирал? Я фыркнул. — Видел случайно. В автожурнале рекламку. Макс ощутимо помрачнел, прищурился и поджал губы. — Не узнал? — Сразу узнал, — я спокойно смотрел на него, но он почему-то отвёл взгляд. — Платят нормально, — сказал он наконец, — потому и занимаюсь. Друг предложил подработать, и пошло хорошо. — Надеюсь, этот друг твои фотки будет использовать только по назначению? Макс метнул в меня быстрый взгляд — не столько злой, сколько какой-то испуганный и совсем детский, так что мне вдруг показалось, что мы вернулись на пять лет назад. Я почти поверил, что могу подойти и обнять его, погладить по напряжённым плечам, которые расслабятся под моими пальцами. В следующую секунду он расправил эти самые плечи, и взгляд снова стал жёстким и злым. — Я слежу. И кое-кто ещё следит. — Этот… Руслан. — Руслана не трогай. Он метнул в меня такой взгляд, что сразу же захотелось заткнуться. — Короче, я не это обсуждать пришёл. Я кивнул. Руслана мне и самому не очень-то хотелось обсуждать. — Скажи вот что, у тебя своя тачка есть? Я пожал плечами. — Зачем-то же ты на базу припёрся? Я пожал плечами ещё раз. Про Яна говорить я тем более не хотел. — Есть кое-что, — сказал я, решив выбрать меньшее из зол в этом разговоре. — Пошли. Провёл его к двери в боковой стене и, открыв её, пропустил вперёд себя в смежный гараж. Когда зажёгся свет, Макс присвистнул, верно оценив моего Франкенштейна. — У неё хоть две детали от одного корпуса есть? — спросил он. — Да, кресла и левое крыло. Макс хмыкнул и подошёл вплотную к авто. — Вообще, это эксклюзивная сборка, — хмыкнул я, встав рядом с ним. Открыл капот и убрал руки в карманы. С полминуты Макс разглядывал нутро, а потом покосился на меня и спросил: — Я тебе говорил, что BMW Z3 у тебя с такой системой охлаждения взорвётся на первой же миле? — Не взорвалась, прикинь?! — Да ты просто форсаж не врубал. Я открыл рот и снова закрыл. — Показать? Макс посмотрел на меня, на мотор и снова на меня. Не говоря ни слова, прошёл к двери и уселся на пассажирское сиденье. Странно… я не любил, когда Ян залезал в мою машину. Нет, мне нравилось, когда Ян сидел в гараже. Мне нравилось, когда он смотрел, как я работаю. Мне всё на свете в нём нравилось. Но я не любил, когда он залезал в мою машину. А когда я увидел на пассажирском сиденье Макса, мне сразу стало тепло. Будто всё встало на свои места. Я прошёл к другой дверце и, усевшись за руль, нажал на газ. Краем глаза я наблюдал за реакцией Макса, который, в свою очередь, прислушивался к шуму мотора. — Пока ничего, — сказал он наконец. Я нажал на кнопку на пульте и, подняв дверь гаража, выехал во двор. Сделал небольшой круг и опять покосился на Макса. Он явно хотел большего. Ему явно было любопытно, и это было чертовски приятно. Закрыв дверь, я выехал на улицу и направил машину в сторону знакомого пустыря. Смеркалось, но я привык кататься в темноте. До места мы добрались минут через десять, и я сделал несколько зигзагов, показывая управление. Потом вышел на прямую и, разогнавшись немного, в самом деле врубил форсаж. Под капотом зашипело, бэха рванулась вперёд. На секунду я испугался, что сейчас вот она встанет и на лице Макса появится торжество, — но нет. Мы проскочили с полкилометра по пустырю, я сдал скорость и, развернувшись, повёл машину назад. Сердце бешено колотилось — круче, чем если бы мы с ним занялись любовью прямо на этом пустыре. Макс молчал. Молчал всю дорогу назад, и только когда я уже завёлся до предела, вышел из салона и сообщил: — Неплохо. — Она не взорвалась! — не выдержал я. Макс пожал плечами. — Повезло. Не обращая внимания ни на меня, ни на машину, он двинулся к двери в соседний гараж, а я потушил свет, перекрыл выезд и, немного перебесившись, вышел следом за ним. — Ну вот что, — сказал Макс, спиной ощутив моё появление, — из кармана его пиджака снова появилась пачка банкнот, — предложение моё таково. Я погашу долг. Вернее, ты погасишь, из этих вот денег. Ты ремонтируешь шевроле — только одно условие, ничего не менять. — Пока не понял. — Слушай дальше. Деньги насовсем я дать не могу, я не миллионер. Считай это способом беспроцентного перекредитования. — Это, конечно, очень мило, но пока мне пофигу, должен я тебе или Митрофану. Я эти деньги буду собирать десять лет. — Не будешь. Ты вроде как… отработаешь. Я нахмурился и отступил назад. — Да не дёргайся… Не задницей же. Просто отыграешься на гонках и отдашь мне выигрыш. Я молчал. — Ты зря с Митрофаном связался, — пояснил Макс, — может, на вид и не Доминик Торетто, но гоняет уже лет десять и в основном на дрифте. Он на этом деньги делает профессионально. И твоему Яну он подставился специально. — Ты откуда про Яна знаешь? Макс фыркнул. — Мир не так уж велик, в том-то и беда. И меня вместе с моей тачкой тоже знают неплохо. Если ты под капот заглядывал, должен был понять, почему. Я кивнул. Под капотом у него и правда осталось немного от стандартного Chevrolet Camaro. — А вот тебя не знает пока никто. И твоё чудо на колёсах подозрений не вызовет. Надо просто противников выбирать по уму. И у меня этот ум есть. Я молчал. Почему-то казалось, что я заключаю не ту сделку. — А тебе какой в этом толк? — спросил я наконец. Макс пожал плечами. Совсем непохоже на себя нынешнего и так похоже на прежнего. Потом посмотрел на меня, и взгляд его уже снова был твёрдым. — Я тебе вроде как… должен. Я шагнул к нему. Меня тут же окатило волной хвойного аромата. Макс не отодвинулся сразу, и я решился взять его за плечи, наклониться и… я почти уже коснулся его губ, когда он оттолкнул меня с такой яростью, что я с трудом удержался на ногах. — Не смей! — рявкнул он. Сомнений в том, что он не играет, не было никаких. — Макс… Макс тяжело дышал. Он отступил на шаг назад и бросил купюры на капот. — Да или нет? — Да… — ответил я, абсолютно не думая, о чём говорю. — Отлично. На базе ко мне не подходи. Будет надо — я подойду сам. Макс поправил пиджак и быстрыми шагами направился к выходу. Он исчез, а я стоял ещё минут десять, чувствуя себя обманутым и почему-то брошенным. Только на полпути домой я понял, что так и не задал главный вопрос: почему тогда, пять лет назад, он исчез?