Трасса длиною в жизнь

Ответа не было ни в тот день, ни в следующий. И я, честно говоря, до последнего не был уверен, придёт Макс или нет. Он не отвечал не только на сообщения, но и на звонки и, судя по всему, продолжал дуться. Тридцать первого числа, в обед, когда я уже мысленно готовился встречать новый год в пустой съемной квартире — от отца я съехал едва появились деньги — телефон всё-таки пиликнул. «Ритц Карлтон. В шесть так в шесть». Я нервно усмехнулся. Тридцать первое число. Все номера заказаны заранее. С другой стороны, было бы наивно думать, что он согласится приехать ко мне. Начал я с того, что пробил через интернет цены на номера- к моему удивлению, гранд-люкс как раз-таки был свободен. Но стоил не так уж и мало. Деньги у меня ещё оставались, хотя и подходили к концу после тюнинга Порше, и я решил сразу же забронировать номер, пока не стало поздно. Сделав заказ, стал думать дальше. Макс хотел, чтобы я показал ему класс. Что он думал тогда? Хотел показать мне, к чему привык? Или попросту называл свою цену? Этого я не знал. Но ударять в грязь лицом не собирался. Следующий звонок был в винный магазин, где я заказал пару бутылок шампанского, стоивших столько же, сколько и сам номер. Затем снова в гостиницу — и прибавил к заказу ужин. Ещё некоторые мелочи, вплоть до несчастной смазки, которой в прошлый раз так и не хватило. Затем занялся собой. К шести вечера я сидел в гранд-люксе, посреди барочной мебели и бесполезных статуэток, чисто выбритый и причёсанный, и ждал. Ужин стоял на столе, шампанское лежало в ведёрке, смазка была спрятана под подушкой. Макс опоздал на пять минут. Пришёл он такой же мрачный и злой, как и в последний раз, когда я его видел. Он явно не ожидал, что я в самом деле достану номер. Я встал и у самого порога попытался поцеловать его в знак приветствия, но Макс тут же отвернулся и скривил красивые губы. — Давай сразу к делу. Куда мне встать? Я отодвинулся и молча закрыл дверь за его спиной. Привалился к ней и развернул Макса к себе лицом. — Зачем пришёл, если всё так плохо? — Надо было, и пришёл. — Если бы он тебя кому-то из своих дружков проиграл, тоже бы пришёл? Рука Макса взметнулась вверх, но я перехватил запястье у своего лица. Пару секунд мы боролись, а затем он сдался, и я просто поднёс его руку к губам и бережно поцеловал тонкую косточку. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, устало опуская плечи и больше не пытаясь сопротивляться. — Макс, потому что я люблю тебя. Максим открыл глаза, полные недоумения и злости. — Вот же интересная у тебя любовь. Я попытался притянуть его к себе, но Макс выскользнул и отошёл к столу. Оглядев его, он взял бутылку шампанского и принялся открывать. — Я пришёл, — сказал он, когда струя игристого вина ударила в бокал, — назло Руслану. Говорю это сразу, чтобы ты не питал иллюзий. Я отобрал у него бутылку и налил шампанского во второй бокал. Выпил залпом и замер рядом с Максом, скрестив руки на груди. — Макс, посмотри на меня. Макс поднял взгляд. — Вообще ничего? Губы Макса дёрнулись, но ответил он не сразу. — Что — ничего? — Вообще ничего не чувствуешь? Макс отвернулся. — Просто скажи мне, что я для тебя никто. Что ты забыл меня вместе с прошлым. И мы закончим на этом. — Какая разница, что я скажу, я всё равно должен «отработать» этот долг. — Я спорил на ночь с тобой. Не на секс. Я просто хотел увидеть тебя нормально… Без всей этой хрени. — Не ругайся. Я фыркнул, и когда взгляды наши снова встретились, Макс слабо улыбнулся. — Вить, не будет как раньше. Я медленно кивнул. — Понимаю. — Я изменился. — Я вижу. — Тогда зачем я тебе? Я поймал его руку, закрыл глаза и, прижав её к щеке, вдохнул слабый аромат ели и морских волн. — Тот, что ты рекламировал? Макс дёрнул плечами. — Нет. Только Kenzo. Я невольно улыбнулся. — Я скучал по нему. Макс отвёл взгляд. — Я не хочу туда, — сказал он тихо. — Куда — туда? Туда, где мы были вместе? — Туда, где у меня не было ничего, кроме тебя. Сердце пропустило удар. — Макс… — Я тебе уже сказал, я не буду об этом говорить. — Хорошо. Успокойся. О чём ты будешь говорить? Чего ты хочешь сейчас? Макс забрал у меня руку, отошел к окну и, чуть отодвинув в сторону тюль, посмотрел на ночное небо. Снаружи громыхали петарды и раздавались пьяные крики, но только у нас здесь не было ни грамма праздника. — Ты… Не понимаешь. Вить. Я не в том положении, чтобы хотеть. — Почему? Макс мотнул головой, будто отгоняя муху. — Трудно объяснить. — Попробуй. Макс чуть повернулся и прислонился к стене спиной. — Начнём с того, что я не уйду от Руслана. Не могу. — Почему? — Потому что. Прими как факт. Мне говорить дальше? — Давай. — Я… Хотел бы быть с тобой. Думаю, это бесполезно отрицать. Но… Между нами всё очень сложно. И это я тоже не могу объяснить вот так, за один раз. Я уже пытался, но у меня ничего не вышло. — Мне бы хотелось, чтобы это ты всё же объяснил. Макс поднёс одну руку к лицу и двумя пальцами помассировал виски. — Вить, что ты помнишь? — О тебе? — Обо мне. — Я помню, как сходил по тебе с ума. Как мне хотелось читать тебе стихи. Помню твоё лицо на фоне солнца, — я помолчал. Шагнул к нему и устроился рядом, глядя в окно. — Помню запах Kenzo и наш новый год. И твои губы… на моих губах и не только. — Хватит! Я повернулся к нему, но Макс на меня не смотрел. — Ты это помнишь? А ты не помнишь, каким слабаком я был? Как клянчил у тебя защиту? Как… Ту ночь ты не помнишь, Витя? Я всё-таки притянул его к себе и уткнулся носом в его волосы. — Помню, — сказал тихо. — Я помню, как ты был моим оруженосцем. Как мы с тобой танцевали. И как… я не смог тебя защитить. — Дурак… — сказал Макс тихо, всё ещё пряча глаза. — Прости меня. — Перестань. — Ты простишь? — Я простил. — Макс, я не хотел тебя обидеть сегодня. Я просто хотел повторить тот новый год, который буду помнить всю жизнь. Я хотел, чтобы ты смотрел на меня так же, как тогда. — Так же не будет, — сказал он и прикрыл глаза. — Остался только запах Kenzo. — Тогда скажи, как должно быть теперь. — Теперь… — он опять потёр виски, — я бы хотел, чтобы было по-настоящему. Не просто мальчишка, которого ты подобрал. Я человек, которого ты любишь. — Я всегда тебя любил. Макс всё-таки поднял взгляд и посмотрел на меня как-то недоверчиво. — Вить… — Ты хочешь, чтобы за тобой ухаживали? — Я не это имел в виду. — А почему нет? Давай честно, ты всегда хотел этого. Всегда хотел как у людей, а не по углам. И вряд ли тебе нравится, когда он вырывает у тебя поцелуи при всех. Если бы ты любил грубость, мог бы остаться с Артёмом. Макс снова отвернулся и попросил: — Не напоминай. — Чего ты так боишься? Того, что ты тоже человек? Снизойди со своего небосвода и побудь живым. — Если бы я мог… — Кто тебе мешает? Твой Руслан? С чего вдруг он стал решать за тебя? — Сдаюсь, — Макс привалился к моему плечу. — Ты просто скажи мне… Ты сам ещё хочешь быть со мной? Или я бьюсь головой о стену? Мне плевать на твоего Руслана, хватит валить всё на него. — Хочу, — сказал он тихо. — Тогда пошли. — Куда? — Макс посмотрел на меня и изогнул бровь. — В позу становиться. Я усмехнулся, увидев перемену на его лице. — Макс, верь мне, — я осторожно коснулся губами его губ и потянул прочь. — Только оденься. Днём был тот ещё мороз. Ужин так и остался на столе, как и всё остальное, что я готовил с таким трудом, а мы оделись, спустились вниз и побрели по Тверской в сторону реки. Что бы там ни говорил Макс, это было очень похоже на то, как мы гуляли с ним в детстве — и в каком-то смысле действительно было по-другому. Другим было всё — и наши объятия, которые так не хотелось размыкать, и задумчивые взгляды, и растерянные улыбки. Даже поцелуи были другими, хотя я тонул в них так же, как и тогда. Мы проголодались ближе к полуночи и заглянули в первый попавшийся ресторан — мест не было, и нам пришлось обойти ещё несколько, но в итоге мы всё-таки отбили себе столик. Допоздна сидеть не хотел ни он, ни я, так что, чуть перекусив, мы снова вернулись на улицу. Особенно долго мы сидели у Каменного моста, передавая друг другу покрывшуюся инеем бутылку шампанского. — Вить… — Да, — я вручил ему бутылку, а сам обнял его со спины и замер так, сделав вид, что пытаюсь согреть. — Вить, я очень не хочу… Но мне нужно это сказать. — Я слушаю, — на самом деле я напрягся, опасаясь, что сейчас снова речь пойдёт о Руслане. — Вить… мне всё время кажется, что ты не можешь меня любить. Подожди, я договорю. После того, что ты видел… Как я сам отдавался твоим друзьям. После того, как… — Макс замолчал. — Они не мои друзья, — отрезал я и обнял его сильнее. — Макс, если тебе нужно — я готов поговорить. Я всегда готов был поговорить. Я не знаю, почему ты раньше не хотел. И я любил тебя все эти годы. — Я… — Макс съежился, прижимая к себе шампанское двумя руками. — Я тоже, Вить. Тебя забыть было труднее всего. Но так я почти мог поверить, что ничего этого не было. Только это чувство никуда не делось… Чувство, что меня нельзя любить. Больше нельзя. А может, и никогда было нельзя. Ведь… Ведь все они хотели только этого, понимаешь. — Нет, не понимаю. Вот этого — не понимаю. Разве тебя когда-то волновало, что они думают о тебе? Макс кивнул. — Да… Мне было страшно. Не от того, что могли избить или что-то ещё. Просто… Мать так и не поняла того, кто я. И Артём. Для него это было развлечением. Интересно попробовать, вот и всё. Никто не понял до… до тебя. — Но я же понял, Макс, так за что ты меня сравниваешь с ними? — Я просто… не могу поверить. Не мог никогда. Мне осталось только промолчать. — Я всё равно не могу понять, — сказал я после нескольких минут тишины. — Почему ты ушёл? — Я же это и пытаюсь сказать… Всё время. — Я не смог защитить тебя, но я бы постарался исправиться. — Брось, Витя! Ты не должен был меня защищать. Ты всем сказал, что мы вместе, как я и хотел. О большем я не просил. Просто… я не мог смотреть тебе в глаза. После всего. — Да что же в моих глазах-то такого… — Не в твоих! В моих… Как ты не можешь понять. — Не могу. Может потому, что то, что ты придумал, есть только у тебя в голове? — Витя, мне было стыдно! Слова прозвучали неожиданно оглушительно в тишине ночной улицы, и Макс торопливо огляделся по сторонам. Я тоже огляделся, но больше обеспокоенный его испугом, чем словами. Чуть развернул и прижал к себе уже лицом. — Макс, прекрати, а? — Что прекратить, я не конфетку украл… — Ты спас меня. Стыдно должно быть мне. Стоп. Не пытайся меня переубедить. Если ты простил — всё остальное не важно. — А ты — простил? — Конечно. Макс обмяк и замолк. Мы сидели так какое-то время, пока не стали замерзать, а потом я предложил: — Пошли домой. — В Ритц? — Пошли ко мне, но у меня не слишком уютно. Я только что снял квартиру. — А твой… — Я расстался с ним после того, как ты… — Чёрт. Я не хотел. — Для меня это серьёзно, Макс. Для меня это не может быть на одну ночь. Ты — не можешь быть. — Прости. — Не извиняйся. Просто пошли куда-нибудь. Обещаю, я ничего не буду от тебя требовать. Просто погреемся и ляжем спать. Макс кивнул. — Ко мне, — сказал он твёрдо и, высвободившись из моих рук, сам потянул меня вверх. Уже у дверей его дома я остановился, вспомнив кое что. — Макс… Я тебе так ничего и не подарил. Макс повернулся и растерянно посмотрел на меня. — Забей. Я порылся в кармане и извлёк оттуда ключи без брелка. — Это конечно не Додж, — сказал я, вкладывая их в холодную ладонь Максима, — но я старался. — Вить, не надо. — Надо. Я с самого начала хотел, чтобы она понравилась тебе.