Трасса длиною в жизнь

Мы ехали в отель в молчании. Кристиан едва не пинками вышвырнул меня с приёма — а вместе со мной и Макса, который снова впал в какое-то коматозное состояние и теперь окончательно стал похож на фарфоровую куклу. Когда я звал его, он поворачивал голову, но в глазах его не было и тени жизни. Видимо, мы так и не услышали друг друга. Или услышали? Не знаю. Моя злость кончилась, и теперь мне было стыдно — как наутро после долгого загула, когда начинаешь потихоньку соображать, что натворил. Теперь уже все небольшие тревожные сигналы, которые Макс подавал мне изо дня в день, были видны как на ладони. Только теперь было поздно… Или всё-таки нет? Я не мог представить, что не повёл бы его на трек. Там была моя жизнь, и я хотел, чтобы он был в этой жизни. Я был счастлив, когда он был со мной там и не уверен, что смог бы отказаться от этих минут. И я был счастлив в кафе, когда звал его танцевать. Может быть, это было не вовремя. Может быть, сначала нам надо было поговорить. Но я хотел, чтобы мы с ним сделали это снова. Чтобы он помнил меня, а не тех подонков, которые испортили лучшую нашу ночь. И я не жалел, что вызывал его к себе, и что забрал в Италию… Потому что иначе он никогда не пришёл бы ко мне. Он не пришёл бы ко мне сам, и мне приходилось пользоваться всеми средствами, которые у меня были. Если бы меня заставили выбирать — потерять его навсегда или купить за пятьдесят тысяч, я не задумываясь выбрал бы второе. Да, были поступки, которые я не повторил бы, если бы знал, к чему они приведут. Я бы не стал брать его так грубо, не спрашивая разрешения, сразу после нашей встречи… Не стал бы, если бы смог удержаться. А я, если честно, вовсе не уверен, что смог бы. Я бы не позволил Яру встать между нами. Это уж точно. Я бы скорее спустил его с лестницы, чем позволил бы ещё раз прикоснуться к моему Максу. При воспоминании о том, как Макс стоял на коленях между нами, сердце сдавило, и я невольно потянулся к руке Максима, сидевшего в машине справа от меня. Я сжал её так, что он тихонько вскрикнул и недовольно посмотрел на меня — это был первый осмысленный его взгляд за весь вечер. — Макс… — я хотел сказать, что люблю его, но только сглотнул болезненный ком в горле. Чего сейчас стоила вся эта любовь… Даже мне эти слова тогда казались дешёвыми и поверхностными. И я так ничего и не сказал, просто попросил: — иди ко мне. Макс послушно опустил голову мне на плечо, но его не хватило даже на ту жалкую фальшь, которую он демонстрировал мне всю нашу поездку. Он был напряжён и почти дрожал, будто с трудом удерживался от того, чтобы отстраниться. — Макс… сколько их было? Он поднял голову и посмотрел мне в глаза с каким-то отчаянием. — Макс… Если ты сейчас снова скажешь мне что-то колкое, я не отстану. Больше не отстану, пока не узнаю всё, что хочу знать. — А почему это так важно? — спросил он тихо. Я пожал плечами, пытаясь собрать в слова те ощущения, которые не оставляли меня все последние месяцы. — Потому что никто не должен касаться тебя, — сказал я наконец, — никто из тех, кто не понимает твоей настоящей ценности. — Моей ценности… — он поднял бровь, — с ценностью у нас всё было в порядке. — Чёрт, Макс, я не про это… Хотя это утешает меня. Немного. Но мне всё равно противно думать, что все эти Русланы… — Не впутывай сюда Руслана, — обрезал он. Я поднял брови. Макс прикрыл глаза и вздохнул. — Руслан… Ну как тебе объяснить… Разве ты всегда спал с теми, кого любил? Я усмехнулся резко, почти болезненно. — Я почти всю жизнь сплю с теми, кого не люблю. Потому что единственный, кого я люблю, всегда где-то далеко… и спит с другими. Макс поморщился. — Но ведь ты не видишь в этом чего-то зазорного? Я вздохнул и откинул голову на спинку кресла, но руки его не отпустил. — Не знаю, — сказал я, — честно, Макс, многим не горжусь. Просто… Это было что-то вроде алкоголя. Или ещё хуже — ёршик для прочистки мозга. Хорошо комбинируется со скоростью, и бамс — голова пустая, как мусорный бак. Макс негромко усмехнулся. — Ну… не знаю. Мне трудно сравнивать. Мне никогда не было легко… после секса. Он опустил глаза. — Только если с тобой. Я повернулся к нему. — Отлично. Я твой ёршик для мозгов. Это уже лучше, чем пустое место. — Да нет… — он снова поморщился. — Ты очень аккуратно съехал с темы. — Дай договорить… я не любил Руслана, но он один из тех людей, кто занял место в моей жизни. Как и… мать. Макс рвано вздохнул. — Боже, Витя… Как это всё… трудно объяснять. И так много нужно говорить о том, о чём я вообще никогда не хотел говорить. Как её вообще… Занесло в такую компанию? Она же ненавидит гонки. Это видимо… Какой-то рок. В жизни всегда наталкиваешься на одно и то же. На одинаковых людей. И никуда не уйти. — Видимо, её… хм… супруг? К гонкам относится лучше. — Этого я и не понимаю. Отец же… — Макс поджал губы, — отец был гонщиком олимпийского класса до конца восьмидесятых. Я это время не запомнил — только его рассказы о машинах и фотки на стенах… а потом попал в аварию, причём так не вовремя… короче спорт он бросил, как… — Макс сглотнул, — как и ты. — Впал в депрессию, потом выкарабкался и занялся бизнесом — покрышки продавал. Ну, а потом… долги. И это. Ты знаешь. Мать рисковать не стала. Свалила за границу, как только подвернулся случай, она же… красивая такая всегда была. И осталась. Да ты и сам видел… Макс замолк, и я просто ждал. — Отчиму лишний груз был не нужен, это я ещё тогда знал… только понимать не хотел. Не хотел верить, что она так вот просто бросит меня, а оказалось, это очень даже легко — вычеркнуть неудобного человека из жизни. И я всё думал… Вырасту — покажу ей… Чёрт. Это всё так не важно теперь, — он помотал головой. — Макс, не надо… — Всё в порядке. — Если бы я мог исправить то, что случилось…. — Ты не можешь. — Я никогда не думал так, как сказал. Я не знаю, меня просто… выворачивает рядом с тобой последнее время. Макс закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Я не хочу сейчас об этом говорить, — сказал он ровно. Я почувствовал, что он вот-вот снова замкнётся, и не стал настаивать. Макс помолчал немного, а потом продолжил. — Ты спрашивал, сколько их было. — Это не так уж важно. — Нет, я скажу. Не так много, как ты думаешь. Обычно мы работаем раз в неделю, не чаще. Но если работать с «денежными» клиентами, то можно и реже, — он помолчал, — вообще, если честно, не думаю, что у меня было больше мужчин, чем у тебя. Сколько у тебя было таких, как я? Я снова стиснул его руку. — Такой, как ты, у меня был только один. — Ты меня понял. Я пожал плечами. — Мне всё-таки не хотелось бы, чтобы ты сравнивал. Но если ты о мальчиках из эскорта, то… не знаю. Но тоже не так много, как ты думаешь. Яр приглашал их на праздники… Ну или наоборот, когда было тоскливо. Может быть тоже раз в пару недель. Мы замолчали. Машина подъехала к отелю и остановилась. — Макс, не сбегай, — попросил я. — Мы в другой стране, Вить. А у меня виза на две недели. Я с трудом сдержал нервный смешок. — Только это и утешает. Я закажу ужин в номер? Макс устало пожал плечами. — Иди вперёд, я что-нибудь принесу. Мы расстались ненадолго, и я вздохнул с облегчением. Вместо ужина я первым делом пустился на поиски сигарет, но, так и не найдя их за пятнадцать минут, решил, что Макс может попросту уснуть, не дождавшись меня, и, повернув обратно, зашёл в ресторан. Заказал нам немного закусок и стал подниматься наверх. Макс почти спал. Он сидел в своём любимом кресле, свернувшись калачиком, и смотрел в окно. — Можно, я подарю тебе планшет? — спросил я, усаживаясь на корточки рядом с ним. Макс покачал головой. — Почему? — Мне надоели подарки. Я промолчал. — Отменить ужин? — спросил я. — Ты же босс. — Я спрашиваю тебя. — Я хочу спать. — Хорошо. Иди. Макс тоскливо посмотрел на кровать. — Ты мне не доверяешь? — Дело не в этом. Он вздохнул и, соскользнув с кресла, направился к душу. Я нашёл телефон и, позвонив в ресторан, дал им отбой. Затем подошёл к ванной и осторожно приоткрыл дверь — она оказалась не заперта. Скользнул внутрь. Сбросив на ходу одежду, забрался к Максу и обнял его со спины. Макс тут же замер. Я почувствовал, как тугой струной напряглась его спина. — Макс? — Не надо, — сказал он тихо. — Чёрт, Вить, я знаю, что ты заплатил… — Макс! — я резко развернул его лицом к себе и, прижав, принялся целовать мокрые волосы. — Я уйду, правда. Дай мне просто побыть рядом с тобой пару минут. Ведь мы же… Мы же были вместе ещё недавно. Неужели за это время я стал тебе так противен? Противнее всех, с кем… Всё, стоп. Я не хочу с тобой ругаться. Просто это… нечестно. — Дело не в тебе, — сказал он всё так же тихо, не пытаясь вывернуться. — Тогда объясни, в чём. — Не могу. Я крепко поцеловал его напоследок в лоб и, выбравшись из душа, прижался к стене спиной. Макс ополоснулся последний раз и выскользнул из душа. Заворачиваться в полотенце он не стал, справедливо рассудив, что ничего нового я не увижу. Я занял его место и, стараясь не затягивать, быстро смыл с себя дневной пот и двинулся за ним. Макс лежал на самом краешке кровати. Я лёг с другой стороны и, потянувшись к нему, коснулся его плеча. Он не отреагировал, и я притянул его ближе. Макс всё ещё не двигался, хоть я и чувствовал, что он не спит. По крайней мере сам я в ту ночь всё-таки уснул. Когда проснулся, стал вставать, Макс тоже зашевелился и немного высунулся из-под одеяла. Я замер в наполовину застёгнутой рубашке. — Сколько времени? — спросил он сонно. — Семь. Спи. Я на трек. — Я сейчас оденусь. Я сел рядом. — Макс, скажи честно, ты хочешь? Он посмотрел на меня мутными сонными глазами. — Это какой-то ребус? Если да, то я не могу решить его в семь утра. — Тогда спи, — я осторожно поцеловал его в висок, но, уже вставая, вдруг вспомнил, что хотел спросить. — Макс, а ты знал, что мне нравится индейка? — Конечно, — он уже переворачивался на другой бок, — ты же всю жизнь ешь только курицу и. и. индей…ку… Макс окончательно вырубился, а я закончил застёгивать манжеты, набросил куртку и, прикрыв за собой дверь, стал спускаться к стоянке такси. На сей раз я застал на треке наших европейских коллег — правда, разговора с ними не получилось. И ещё — Кристиана, который поймал меня после заезда и долго мылил шею, объясняя, что если спонсоры от нас всё-таки откажутся, я больше никогда не попаду на трек. При чём не только в составе Ред Булс, но даже зрителем с галёрки. Вымотанный и уставший, я, наконец, освободился от него около двенадцати часов и уже на подходе к раздевалке заметил Макса с бумажным пакетом в руках. Подавив желание подкрасться к нему со спины, окликнул и махнул рукой, подзывая к себе. Мы устроились в вестибюле и стали делить завтрак. — Я думал, что ты проскочил мимо меня, — сказал он. — Директор вызывал. — Проблемы? Я фыркнул и впился зубами в сэндвич. Прожевал и посмотрел на него. — А ты всё-таки пришёл. Макс отвёл взгляд. — Довольно скучно в номере одному. — Ой-ой-ой. Пять лет тебе было достаточно весело без меня. Макс тоже фыркнул, но пропустил удар. — Макс, мы поговорим? — спросил я уже серьёзно, откладывая бутерброд. Макс поморщился. — Опять? — Да, опять. Макс вздохнул, кивнул и откусил от своего сэндвича. — Просто объясни мне… нафига. Макс смотрел на меня. — Только не начинай это «нравится — не нравится». Я чуть с ума не сошёл, пока искал тебя. Ходил почти каждый вечер к твоей квартире и ждал… Ну, я дурак. Я не Рэмбо и не Клинт Иствуд. У меня нет друзей в ФСБ, и я не умею определять местоположение через интернет. Но я пытался. И я не успокоюсь, пока не пойму… что произошло. Макс вздохнул и всё-таки отложил сэндвич. — М-да. Он долго молчал. — Ты тут задал очень много вопросов. На некоторые я уже отвечал. — Значит, плохо ответил. — Ну, хорошо… Про Руслана я говорить не буду. Главное — итог. Его наши отношения задолбали. Задолбали его, а виноват оказался я. И — тут мне так и хочется закричать: «Я же говорил!» — мне разом отказали все журналы и рекламные агентства. Нет, не все. Меня не отказывалось снимать кабельное телевидение. Ну и… Альберт, — Макс вздохнул. — Я Альберта знал, ещё когда встречался с Русланом. Он мне делал предложения, но меня это не интересовало. А тут как-то… Ну представь. ВУЗ я полгода как закончил. Опыта работы нет. Всё, что есть — портфолио, и то вдруг стало нафиг никому не нужно. А специальность у меня прелесть, ты знаешь… прям на каждом углу объявления: «ищу дипломата». Короче, нахрен никому не нужно это МГИМО, если у тебя папочка не посол. А у меня не посол, как ты уже понял. Ну и… Я подумал, что Альберт — это всё-таки вариант. Можно было попробовать. И тогда мне действительно казалось, что это как с Русланом. Потом, конечно, стало ясно, что даже самый постоянный клиент — это не то. Но я тогда уже плохо представлял, что ещё могу делать. Ну и… вот. Я в долбаной Италии в качестве штатной шлюхи. Макс снова взял сэндвич и повертел в руках. — Тебе стало легче? Мне — нет. Я смотрел на него. — Я правда искал, — сказал я всё-таки то, что вертелось на языке. — А я не хочу об этом говорить и вспоминать. Это было давно. Почему ты так хочешь всё время вытащить из меня то, что уже умерло? Я вздохнул. — Хорошо. Чего ты хочешь? Макс устало посмотрел на меня. — Мне всё равно, Витя. Абсолютно всё равно.