Трасса длиною в жизнь

Мы стояли и смотрели, как за стеклом проносятся по треку гоночные автомобили. Виктор приник лбом к стеклу, и мне казалось, что он весь сейчас там, где колёса взрезают дорожную пыль и скорость стучит в висках. — Не могу, — прошептал он. — Знаете… Я начинал на улицах. Там куда сложнее, нет никаких гарантий, что тебя вытащит бригада спасателей. Но мне никогда не было страшно. Может, потому, что я знал, зачем это делаю… Потом были настоящие гонки. Казалось, что всё так легко… И вот теперь я просто не могу. — А вы садились за руль после победы? — спросил я просто, чтобы разговорить его ещё чуть-чуть. В этот день он был молчалив и никак не хотел говорить даже о том, что обычно так интересовало его — о прошлом. — Да… Пробовал. Сел и понял, что просто не могу. Дженсен был в бешенстве. Я пришёл и сказал ему, что не буду участвовать в гонках… А он пришёл к вам. — Да. — Знаете, я его понимаю на самом деле. У нас тут у всех свои тараканы, а ему просто нужно делать деньги. Но это понимание не помогает. Я всё равно не могу. — Вам снова снилась авария? — спросил я. Он покачал головой. — Хуже. Мне снился Макс. Он… улыбался. Улыбался как тогда. После больницы. — Расскажите. *** Из больницы я вышел в состоянии какой-то странной эйфории. На асфальт падал мокрый снег, всё вокруг было серым и промозглым, а я улыбался как идиот. Максим, естественно, помог мне добраться домой. Прощаться с ним не хотелось. Мы стояли на лестничной площадке, и я всё думал, что же такое пытаюсь и не могу ему сказать. — Макс, спасибо, — выдал я наконец. — Ты ведь не обязан был приходить. Максим улыбнулся и наклонил голову набок так, что волосы с одной стороны коснулись плеча, и криво улыбнулся. Я в очередной раз залюбовался им. Я не приглядывался к парням, но среди девчонок таких красивых не видел точно. — Мне понравилось, — сказал он тихо. Мы снова замолкли. — Вить, у меня ноги мёрзнут, — пожаловался он, и я усмехнулся. — Да иди, я ж не держу… И опять замолчали. — Я в воскресенье зайду за тобой? — Зачем? — Ну, сходим куда-нибудь. Хотя ладно, не обращай внимания, — я тут же почувствовал себя идиотом. — Нет, ты зайди, — перебил он меня. — Я просто не знаю куда. На улице же холодно. — Разберёмся, — я усмехнулся и, сжав напоследок его руку, понёсся к себе на седьмой этаж. «Что я только что сделал?» — билось в голове. — «Я что, пригласил парня на свидание?» Я, если честно, и девчонок-то пока никуда не приглашал, так, болтал с теми, кто обычно с нами тусовался. Пашка вроде тоже Ольгу никуда особо не звал, заходил только к ней домой после уроков, как… Я покраснел. Не, не думаю, что он заходил к ней так же, как я к Максу. В общем, весь вечер голова у меня работала с трудом, а отец косился на меня с подозрением. — Бать, — не выдержал я, — куда можно ну… человека… пригласить в воскресенье? Вот в такую слякоть, — я кивнул за окно. Отец хмыкнул. — В кино своди. Идея мне понравилась. Я заполз в интернет и стал искать куда бы пойти. Вообще я хотел сводить его на что-то про гонки, но в ближайшем кинотеатре шли только «Матрица» и «Техасская резня бензопилой». Мне показалось, что второе немного не в его духе, и я выбрал Матрицу. Воскресенье началось в принципе неплохо, я зашёл за ним, и мы стали спускаться вниз. Я заметил, что весь он выглядел как-то особенно. Пальто и шарф были теми же, но волосы он распустил, и пахло от него ещё более удивительно, чем обычно. Мы купили билеты и уселись ждать начала на диванчике перед входом в зал. Обсудили Киану Ривза и кто что слышал об этом фильме, а потом я повернулся к выходу из кинотеатра и увидел в дверях Пашку с Муравьёвой. Я покосился на Макса. Он проследил за моим взглядом и встал. Даже такой чурбан как я не мог не заметить, что он весь на нервах. — Хочешь домой пойти? Я молчал. — Ну, или там, отлить приспичило? Я молчал. Макс смотрел на меня. Пашка с Муравьёвой неуклонно приближались. — Пошли просто в зал, — сказал я и, не давая ему времени опомниться, дёрнул за руку и потащил внутрь. Свет уже потух, и в зале было темно, так что мы спокойно пробрались на свои места и стали смотреть фильм. Я был уверен, что конфликт не исчерпан, но когда мы выходили из кинотеатра, Максим снова был абсолютно спокоен. — Может, прогуляемся? — предложил я, потому что расставаться с ним снова не хотелось. И вообще весь день казался каким-то бестолковым. Какого чёрта мы вообще пошли на этот фильм и потратили там почти три часа? Максима я всё это время как будто не видел, не говорил с ним и не чувствовал его. Мне явно хотелось чего-то другого. Макс пожал плечами. Я взял его за руку и потащил по улице в сторону реки. Максим всё как-то грустнел, хотя явно старался не теряться и активно поддерживать разговор. А потом мне в голову пришла идея поиграть с ним в желания, и он довольно легко согласился. После того как мы узнали всю правду о том, что он любит клубничное мороженое, а я лимонное, а также разобрались, кто во сколько перестал писаться в постель, он стал казаться ощутимо спокойнее. Мы снова общались как хорошие друзья, и я решил перейти к самому интересному. — Правда или желание? — спросил я. — Правда, — сказал он уверенно. — Как все узнали, что ты гей? Или ты сам сказал? Максим закусил губу и поймал мою руку, будто проверяя на что я готов, чтобы узнать. Я в ответ крепко сжал его пальцы, показывая, что шутить не собираюсь. — Понимаешь… — сказал он медленно, — был один парень, который мне очень нравился. Я долго думал, решался… Я ж понимал, чем это закончится, не дурак. Просто… мне как-то даже казалось, что он мне тоже немного отвечает, и вот… я решил. Записку ему написал. На День Святого Валентина через коробку передал. И подписался. Это в прошлом году было. — И? — спросил я. — Он растрепал? — А я не знаю, — Макс пожал плечами. — Мне просто тоже на следующий день подбросили записку. Мол, так и так, всё понятно, приходи завтра за школу. Ну, я и пришёл… а там эти… долбоёбы ваши. Он попытался забрать у меня руку и отвернуться, но я не пустил. — А почему ты не отрицал? Он резко вскинул на меня злой взгляд. — А я не люблю оправдываться, Вить. Особенно, когда смысла нет. Им же всё равно, что я скажу, им развлекуха так и так. Так я хоть унижаться не хочу. Я отвернулся и вздохнул. Логика казалась мне бестолковой. Как будто так унижаться ему не приходилось… С другой стороны, что бы я делал на его месте? Фик его знает. Всем же морду не набьёшь. — Давай свой вопрос, — предложил я тихо. Макс посмотрел на меня. — А тебя это напрягает? — спросил он и торопливо добавил, — ты сам напросился. Я задумался. Вообще-то что-то меня явно в этой истории напрягало. — Да, — сказал я, и рука Макса в моей ладони вздрогнула, — меня знаешь, что напрягает… Что ты кому-то признавался, а он оказался мудаком. Я бы хотел знать, как его зовут, но это уже следующий вопрос. Он внимательно посмотрел на меня, а затем сказал спокойно: — Я не отвечу. — Почему? — А зачем тебе? — Морду бы набил. — Вот потому и не отвечу, — он усмехнулся, крепче сжал мою руку и отвернулся. — Давай вопрос. Только другой. Не надо про геев и всё такое. — Хорошо, — я задумался и решил, что нужно немного притормозить. — Ты был на море? Улыбка Максима потеплела. — Да. Раньше каждый год. Пока отец… ну… вообще с отцом был. В Греции. Там красиво. Я хмыкнул. — А я не был никогда. — Почему? — Ну… ты мог заметить, что у батьки с деньгами не очень. Он вообще какой-то такой… не запаривается. И меня приучил, что человеку в жизни много не надо. Хотя иногда, конечно, хочется и мир посмотреть, и… на свидание пригласить нормально. Макс фыркнул. — Да брось. Деньги ничего не решают. Главное, чтобы интересно было. Я, например, клубы какие-то или кафе дорогие особо и не люблю. Я пожал плечами, и какое-то время мы шли молча. — Правда или желание? — спросил он. — Желание, — ответил я почему-то. Мне, наверное, вполне хватило откровенностей про отца. Он как будто только этого и ждал. — Хочу Новый Год встречать с тобой. Я резко остановился, и когда наши руки натянулись, он тоже был вынужден встать и обернуться ко мне. Посмотрел секунду, а потом отвернулся. — Да я так просто. Давай лучше вопрос задам. — Нет, я хочу, — сказал я твёрдо и стиснул его ладонь. — Ну, а как же… — Если у батьки смена будет, я обязательно к тебе приду. — Я ж не пью даже. Тебе скучно не будет? Я покачал головой и неожиданно понял, что улыбаюсь. — А твои, — я прокашлялся, — твоих родителей не будет? Макс покачал головой и снова потянул меня вперёд. — Уверен? — Да. Уже уверен. У мамки дела. — Так ты что, совсем один будешь? Он пожал плечами. — Тогда я точно приду, — сказал я твёрдо, — а если даже не приду, то ты сам к нам приходи. Ты бате понравился, так что он рад будет. — Да какой там понравился, — фыркнул он, — он меня видел-то три минуты. — Не скажи! Он у меня всё видит. Так что будем ждать. Максим смутился и опустил нос. — Ладно, давай уже вопрос. — Где твой отец? — спросил я о том, что вертелось на языке. Максим помрачнел резко. Он ничего не сказал, только немного ускорил шаг. Я не повёлся на провокацию и, не выпуская его руки, показал, что быстрее мы не пойдём. — Давай лучше желание? — сказал он, останавливаясь на углу улочки, утыкавшейся носом в набережную. Я подошёл ближе. — Давай, — сказал я, — но желание будет равноценным. Макс посмотрел на меня с подозрением. Я сжал кулак в кармане, заставляя себя решиться. — Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Макс резко рванул руку и явно хотел слинять куда-то далеко вперёд, но я не пустил, и ему опять пришлось остановиться. — Не надо, — попросил он. Я шагнул к нему, надеясь, что он не воспользуется этим, чтобы ещё раз попытаться сбежать. — Мы договорились. Или ответь на вопрос. Макс в эту минуту стоял ко мне спиной. Он казался какой-то лунной тенью на фоне искрящихся отблесков реки. Он повернул ко мне лицо, и меня как током ударило от понимания, что своим условием я причинил ему какую-то непонятную мне, но невыносимую для него боль. — Вить, зачем тебе, а? Я молчал. — Любопытно, как парни целуются? Так я думаю, что тут всё так же, как и у девчонок. Вообще он попал в точку. Мне было любопытно. Только не как целуются парни, а как целуется лично он. Я смотрел на его губы в полумраке и никак не мог заставить себя не думать о том, какие они на вкус. Я приблизился к нему вплотную, так что моё дыхание коснулось его щеки, а сам я ощутил его. Он почему-то не отстранился, только вяло попросил: — Вить, ну не надо… — Не буду. Это же твоё задание. Я замер выжидающе. Мне хотелось именно этого. Чтобы он поцеловал меня сам, а не просто потерпел, когда я буду касаться его губ. Что бы это за интерес был — целоваться в одиночку? — Не выполнишь — не сможешь задать следующий вопрос. — Вить… Это… Ты не понимаешь. Что толку целоваться вот так, на заказ? Он был прав. Я не понимал. Мне просто хотелось его губ. Я стоял и ждал. Наконец он решился и, опустив руки мне на плечи, коснулся моих губ своими. И замер. «И это всё?» — подумал я разочарованно. Просто невесомое касание сухой кожи к коже. А в следующую секунду его язычок проник между моих губ и обвёл их изнутри. Один этот момент показался мне таким острым, что я улетел. А он продолжил, скользнув глубже, заставил меня разжать зубы и толкнулся внутрь, чтобы тут же исчезнуть. Я ощутил стремительно наполнявшую меня пустоту и попытался догнать его, но не успел — он снова двинулся навстречу, а столкнувшись с моим языком, ускользнул от него дразнящим движением и обвёл по кругу. Я выдохнул ему в рот, полностью теряя контроль, притянул его к себе и снова попытался поймать его язык, но тот опять ускользнул — и ускользал раз за разом. Мне хотелось большего, несмотря на то, что в моих руках сейчас было всё, о чём я только мог мечтать до сих пор — его тёплые плечи, его пьянящие губы, его дыхание, совсем рядом с моим. И я не знаю, сколько мы стояли так, потому что для меня это время пролетело как один миг, а потом Макс отстранился, заставляя меня вынырнуть из его тёплых глубин на холодный, саднящий кожу воздух. Он смотрел на меня, и я не мог прочитать его взгляд. До тех пор я целовался дважды, но оба раза казались какими-то куцыми и показушными, по сравнению с тем, что произошло между нами. Мы будто слились в одно целое, чтобы распасться, расцепиться на две части, и это ощущение потери едва не заставило меня взвыть. — Мой вопрос, — сказал он, всё ещё тяжело дыша. Я ошалело кивнул. — Если придётся выбирать между мной и Пашкой, кого ты выберешь? Я молчал. — Вить. — Давай лучше желание. Максим усмехнулся. — Хорошо. Вот тебе желание. Не надо меня провожать. *** Виктор вытащил стаканчик с кофе из кофейного автомата и поднёс к губам. Обжёгся и тут же поморщился. — Понимаете, он всегда был таким… Как вам сказать… Всё или ничего. Ну откуда такие требования у мальчишки, которого мучила половина класса? Он бы должен быть скромным и забитым, но нет. Он боялся — да. Стыдился — да. Но он всё равно делал только то, что хотел. Он меня этим выбешивал иногда — и… не знаю. Заводил. Вот эта его манера ускорить шаг, бросить взгляд через плечо, изогнуться при этом так, что яйца сводит, и сбежать, ничего не говоря. А я не понимал. Реально не понимал, что он от меня хочет. Меня как-то минули все эти игры в любовь-морковь, да и пацаны наши не больно-то были романтичны. Он меня заставил за год пройти полный круг. Виктор потёр лоб. — Опять я завелся. Не в том смысле, — уточнил он тут же, и я ответил на усмешку, хотя меня его преданность этому неизвестному Максиму как-то не особо радовала. Становилось ясно, что все мои гормональные скачки тут не к месту. — Почему вы так уходите туда? — спросил я, хотя, строго говоря, должен был бы задавать этот вопрос себе, а не ему. Виктор недоумённо посмотрел на меня. — Видите ли… Когда вы говорите, у меня такое чувство, что вы снова мальчишка. Не уверен, что это для вас хорошо. Виктор снова осторожно потянул кофе. — Не знаю, — сказал он, — может, дело в том, что я и хочу попасть туда, а? В те дни, когда всё это только началось. Или когда ещё не началось? — он поморщился, — как посмотреть. — Что — это? Виктор помотал головой. — Я не могу объяснить. Это надо знать целиком, чтобы понять. А я и знаю — но всё равно понять не могу. Я подавил вздох. — Вы тогда отпустили его? — Что? Ночью? Конечно, нет. Но я потом расскажу, уже шесть. Я кивнул и протянул руку. — Да. Меня ждут. Он сдавил мою ладонь быстро и крепко и так же отпустил.