Платить по счёту

Сие событие произошло за два дня до встречи с Брюсом Уэйном. Сейчас же мужчина сидел в его гостиной. Хэл возвращался после трудного дня на аэродроме, где неудачные полёты шли друг за другом. Но, видимо, вселенная решила оторваться на нём по полной. Закрыв за собой дверь и обернувшись, он узрел проклятого Уйэна, чинно восседающего посреди гостиной со скрещенными ногами в ожидании владельца квартиры. Одет мужчина был как всегда безупречно, а на лице красовалась холодная маска безразличия. — Господи! — воскликнул Хэл, — меня чуть удар не хватил. Нельзя так пугать людей. И тут лётчик заметил на журнальном столике жёлтую, потрёпанную коробку с кривыми словами «ЛиЧНоЕ. Не ТРОгАть», написанные явно рукой Бака. Перед взором Хэла мелькнул сам Бак, огромный и пугающий до дрожи, каким казался в 11 лет. Но через миг в комнате остались лишь обычная обувная коробка да Брюс Уэйн, наблюдавший за ним. В шоковом состоянии Хэл прошёл и сел в кресло, опустив голову на руки. Долгое время Хэл молчал, смотря на стоявшую между ними коробку. Она была заклеена скотчем, но Хэл и без того знал, что Брюс не стал бы заглядывать внутрь. — Как? — прошептал Хэл, сглотнув, — как ты это сделал? — На самом деле это было не трудно. Твою мать было очень даже легко найти. — И сколько ты заплатил? Брюс закинул ногу на ногу. — Нисколько. — Нисколько? .. — Она мне её отдала. Я разыскал Амбер после нашего предыдущего разговора и объяснил, какой непоправимый ущерб Лиге — и тебе лично — нанесёт этот материал. В ответ, женщина призналась, что она просто хотела привлечь твоё внимание и сказала, что никогда не хотела причинить тебе зла. Собеседник Брюса тихо рассмеялся. — Прекрасно. — Как я и сказал, это было несложно. Я не… — Прекрасно сочинённая история! Обман мог прокатить, но ты забыл, что я встречался с Амбер. Она не альтруистка и совершенно точно хотела причинить мне боль, по чётко сформулированным ею причинам. Но за старания — пять с плюсом. Сколько ты ей заплатил? Тем временем филантроп почесал подбородок, словно оценивая качество бритья, — Сумма не имеет значения. Главное, она больше не будет лезть в твою жизнь. — Амбер хотя бы жива? .. — Да. По крайней мере была в нашу последнюю встречу. — Тогда она точно не уйдёт из моей жизни, уж поверь. Сколько ты заплатил за молчание? — Я не собираюсь… — Твою мать, Брюс! Сколько ты, чёрт побери, заплатил?! — завопил Хэл, пиная несчастный столик. В воздух взметнулась кипа бумаг: газеты, отчёты, которые ему требовалось завтра сдать, и запросы на тренировочные вылеты. Всё теперь снежной лавиной лежало на полу комнаты. Брюс же невозмутимо взирал на происходящее, никак не реагируя на Хэла. — Пять…, — сказал он наконец. — Пять тысяч?.. Какого?.. Не верю! Она позволила себя уговорить за пятёрку?! — прервал его Хэл. — Не тысяч. — Но ты сказал… — непонимающе произнёс Хэл, тут до него дошла страшная правда и его сердце ушло в пятки. Ощущая себя роботом, он встал и начал судорожно ходить по комнате, ощущая потребность двигаться. Остановившись, он мёртвой хваткой вцепился в подоконник, а в его голове вертелась только одна мысль: «не тысяч, не тысяч, не тысяч…». С трудом выговаривая слова, Хэл проговорил, — Ты заплатил пять миллионов за эту коробку. — Заплатил, — сказал Брюс и Хэл прикрыл глаза. — Офигеть, — сказад Хэл. — Я, конечно, делал хорошие деньги в те дни, но, честно сказать, за меня никогда не платили ТАКИЕ суммы. Кажется, настоящие шлюхи не теряют квалификации, как думаешь? — Это не… — Прости, — сказал Хэл. — Я не должен был этого говорить. Просто забудь. Слушай, понимаю, что теперь я застрял надолго и если продолжительность человеческой жизни не увеличится на триста лет, то мне никогда не выплатить этот долг до того как отброшу кони. Но около пяти тысяч в месяц я смогу выплачивать. Дай мне немного времени и я… — Послушай меня, — оборвал его Брюс. Причём, кажется, в его голосе проскользнули нотки ярости. — Ты не должен мне никаких денег, хотя я понимаю, что ты считаешь себя обязанным мне. Уже в течение нескольких лет я держу специальный фонд на случай непредвиденных обстоятельств и для защиты Лиги от любых опасностей. Угроза одному из нас означает угрозу всем нам. Я просто нейтрализовал её, поэтому ты мне ничего не должен. — Специальный фонд, — пробормотал Хэл. — Ё-моё, ты действительно думаешь, что я настолько тупой? Лучом из задницы радужного единорога на волшебный счёт в швейцарском банке чудесным образом упал мешок денег и я никому ничего не должен. Магия! Фонарь развернулся и стал мерить комнату шагами. Его воображение рисовало встречу Брюса Уэйна с Амбер. Он разговаривал с ней ради него, скорее всего довольно долго. Такие мысли заставляли Хэла мысленно рвать на себе волосы и внутренне корчиться от стыда. — Хэл, — впервые его имя прозвучало из уст Брюса так по-свойски, — послушай, ты не должен мне ничего. Понимаю, звучит неприлично, но для меня пять миллионов это не деньги. Максимум, что я мог на них купить, — нормальную яхту. Но тут я получил больше, чем лодка. И гораздо больше чем-то, что находится в этой коробке. — Ничего не понимаю. Ты о чём вообще? — Я купил не только содержимое коробки. Я купил всё. Включая права на историю Амбер. Ну, точнее, «Уэйн Энтерпрайзис» приобрело, как медиа-конгломерат. А у меня далеко не одна газета. Когда до неё дошло, каким тиражом эта история может разойтись, Амбер была на седьмом небе от счастья. И счастлива иметь дело со мной. Хэл вновь сел, чувствуя себя выжатым. — Она решила, что ты собираешься это опубликовать, — наконец сказал он. — Да. Поэтому она и подписала со мной контракт. Я имею исключительные права на всю печатную продукцию, и, что гораздо важнее, исключительные права на все аспекты этой истории. Поэтому Амбер не может, скажем, дать интервью любой газете или как-либо разгласить информацию, даже в подкасте на ютубе. Иначе она нарушит контракт и мои адвокаты сожрут её с потрохами, а также отнимут все деньги. Согласись, она не будет действовать против своих интересов. У Хэла вырвался тихий смешок. Брюс очаровал Амбер и убедил её подписать. Да ему и убеждать не пришлось, она сама ринулась подписывать, истекая слюной. — Прекрасно, — сказал Брюс, вероятно связав смех Хэла с ограничениями контракта Амбер. — Я не был бы мульти-миллиардером, если бы не нанял первоклассных адвокатов. — А ты разве мульти-миллиардер не потому, что ими были твои родители? .. — И это тоже. Также ты должен знать, что её контракт ограничивает право общения с тобой. Точнее, убирает это право полностью. Ты её больше не увидишь. Хэл сидел в прострации, не зная, как реагировать на такое. — Зачем ты это сделал? — всё, что он смог выдавить. — Потому что она несла угрозу Лиге. Я не мог этого допустить. Пилот покачал головой, — Всё не так просто. Эх, если бы в детстве я не был таким придурком… — По-моему, ты в детстве был кем угодно, но не придурком. Слушай, Джордан, я не собираюсь разглагольствовать о необходимости раскрывать свои чувства — и, пожалуйста, не вздумай принять это за приглашение изливать мне душу —, но подумай насчёт разговора с Диной. В некоторых смыслах она может быть… полезна. — Значит, это конец истории. Амбер вернётся домой с пятью миллионами долларов и за полгода промотает их на что-то покруче метамфетамина… — Кхм, не с пятью. С вычетом налогового сбора для медиа-контрактов она уйдёт с четырьмя миллионами и девятьсот пятьюдесятью тысячами. Следовательно, твои сбережения остаются в сохранности и я бы советовал тебе купить новую мебель, а так же обзавестись приличным автомобилем. — Чудненько… — сказал Хэл, — значит ты дал мне денег, да? Или будешь дальше настаивать, что это всё сделал радужный единорог? — Заметил ты или нет, но я стараюсь нести справедливость, — ответил Брюс, — сегодня она выглядит так. Хотя я бы предпочёл запереть эту женщину в тюремной камере до конца её жизни. Но сейчас справедливей было вернуть тебе твою жизнь и убрать из неё тех, кто пытается всё испортить. Хэл взглянул на коробку. У него в голове вертелось множество мыслей, но он понятия не имел, что сказать. — Я не знаю, что сказать. Возможно… возможно мне не стоило кричать на тебя и крыть тебя матом. И называть сволочью. Честно, мне сейчас очень стыдно. — Значит, деньги потрачены не зря. Хочу заметить, что ни одно слово, брошенное мне, и рядом не стояло с тем, как ты называл себя. Сжав челюсти, Хэл устремил взор в пол. Тем временем Брюс встал, собираясь уходить, — мой секретарь будет на связи, если что. И не стоит пытаться за ней приударить. Она, кстати, лесбиянка, хотя это никак не влияет на твои шансы. — Спасибо, — сказал Хэл, — Спасибо за всё. Мне ещё надо поблагодарить тебя за… — Нет, — выпалил Брюс. В его голосе вновь послышалось что-то похожее на гнев — не вздумай. Не благодари меня. — Ага, ведь я же ничего не должен тебе. Это всё радужные единороги. — Ты и не должен. Ведь так поступают друзья. — Ладно, — сказал Хэл, — хорошо. Правда, я никогда не думал, что наши отношения характеризуются именно так. — Я знаю, — бросил Брюс, тем временем внимательно оглядывая квартиру. Подойдя к кухонному столу и оторвав уголок газеты, он набросал на нём что-то найденным на столе карандашом. — Держи, — сказал он, протягивая листок, — на случай, если единорог понадобится снова. И филантроп вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь, оставив Хэла растерянно смотреть на зажатую в руке бумажку с аккуратно выведенным на ней номером телефона.