Докажи. Возможно, прогнусь

      Гермиона Грейнджер хохотала, как припадочная, не осознавая, над чем она смеется.       Было просто… классно. Классно смеяться без какой-либо причины. Смеяться до боли в животе, до слёз. Искренне.       Осознавала, что пьяна. Понимала, что дома ожидает куча проблем, что потеряла дорогущее платье, которое ей шили специально для первого выхода в свет. Знала, что совершила ошибку.       Но стояла и смеялась над всей этой ситуацией вместе с охренительно красивым юношей по имени Люсьен Реддл.       Она не знала, сколько минут хохотала. Но со временем девушка пришла в себя.       Глубоко вздохнула и снова прыснула, слегка покачнувшись: — Знаешь, Люсьен, а я ведь даже не могу сказать, над чем я смеюсь.       Юноша лишь улыбнулся. Потрясающе, чёрт возьми, улыбнулся. Гермиона даже не подозревала, что во Вселенной существуют такие красивые люди с такими очаровательными улыбками.       Последние гармоничные аккорды ноктюрна Шопена заполнили комнату, и наступила относительная тишина.       Вдруг девушка поняла, что по её щекам текут слезы. И, кажется, они не от смеха. — Идем за мной. Я покажу тебе своё любимое место в этом доме, — заметив резкую перемену в настроении Грейнджер, сказал парень.       Быстро подошёл к дивану, нагнулся, достал откуда-то пыльную бутылку огне-виски, захватил плед, пересёк комнату и… открыл окно. — Подойди ко мне, — тихо произнес Лу. Грейнджер послушно подошла. — Люсьен, я не знаю, что ты задумал, но мне нужно вернуться домой. И ещё надо найти платье, — хныкнула девушка. — Ты вернешься домой, но не сейчас и не в таком состоянии. Что касается твоего платья, то я всё улажу. Только утром, ладно? Сейчас я хочу, чтобы ты сделала то, что я прошу.       Грейнджер устало кивнула, понимая, что у неё не осталось сил спорить с Реддлом, и парень продолжал: — Взгляни в окно, — Гермиона высунулась из окна и увидела лестницу справа от себя. — Видишь лестницу справа? — спросил парень, и девушка кивнула. — Сейчас ты аккуратно вылезаешь из окна и поднимаешься по этой лестнице.       Гермиона обернулась и взглянула на юношу таким взглядом, будто тот рехнулся: — Ты хочешь меня убить?! — Нет, — беспристрастно откликнулся молодой человек. — Что за бредовая идея? Я в короткой юбке, я не могу… — Послушай, сегодня ты сделала кучу бредовых поступков, согласна? А если тебе мешает юбка, то ты можешь её снять. Я буду не против, — пошло улыбнулся Люсьен.       Грейнджер закатила глаза и почувствовала, что слегка покраснела: — Дурак. — Ну давай же, тебе понравится, я обещаю.       Гермиона, думая о том, что она сегодня и вправду совершила немало глупых поступков, ухватилась руками за лестницу, встала коленями на подоконник. Замерла в некотором раздумье, ощущая на себе взгляд Реддла. — Помочь? — тихо задал вопрос парень и прикоснулся к талии девушки, придерживая её. В этот момент Грейнджер судорожно вздохнула, прикрыв глаза, и почувствовала, как задрожали руки, держащиеся за лестницу. Это произошло не потому, что Гермионе стало страшно из-за высоты или чего-то подобного, а потому, что он просто прикоснулся. Она никогда не ощущала таких трепетных ощущений. Никогда. Даже когда её целовал Драко Малфой, всё было иначе.       И почему ты так реагируешь на этого Люсьена? — Не стоит, я сама, — после этих слов Гермиона почувствовала, что парень убрал руки с её талии.       В следующий миг Грейнджер уже поднималась по лестнице, стараясь не смотреть вниз. Лестница оказалась не такой уж и большой. Через несколько секунд девушка поняла, что уже достигла цели: она оказалась на крыше.       Встала на ноги и осмотрелась. Открывался прекраснейший вид на небольшую деревню, где живут богатенькие волшебники типа Забини. Было видно озеро, небольшое поле для квиддича. Но главное — это небо.       Сейчас был уже вечер, и солнце садилось, поэтому небо было и голубое, и розовое, и кроваво-красное, и даже фиолетовое в некоторых местах. И ещё здесь было тихо. Не было слышно этой идиотской музыки, под которую тусуются Малфой и его друзья.       Гермиона даже не заметила, как рядом с ней очутился Реддл. — Люблю вечеринки Блейза только потому, что могу несколько часов провести здесь, — сказал парень, постелил плед и удобно расположился.       Гермиона села рядом с ним, любуясь одним из прекрасных явлений природы — закатом. — Я знал, что тебе понравится, — улыбнулся парень, с характерным чпокающим звуком открыл бутылку из-под огне-виски и сделал несколько больших глотков прямо из горла. — Через полчаса будут видны звезды, — снова нарушил молчание Люсьен.       А Гермиона легла на спину, закрыв глаза.       Всё это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.       Грейнджер открыла глаза и, повернув голову, обнаружила, что рядом с ней так же лежит Лу. Их лица разделяли какие-то чёртовы сантиметры. — Скажи, я очень навязчив? — прошептал парень. — Ни капли.       Они лежали и смотрели друг на друга. Гермиона рассмотрела каждый миллиметр лица юноши, каждую ресничку, каждую родинку. — Ты очень красивый юноша, Люсьен Реддл. Особенно твои глаза… Они прекрасны, — заметила Гермиона.       Парень промолчал. Он сам знал, что красив. И он не мог сказать, что это приносит какую-то пользу. Разве что женская половина учеников Хогвартса без памяти влюблена в него, и если станет скучно, то он мог развлечься с любой. Но и это быстро надоедало. К тому же, сейчас появился выросший Драко Малфой, который по молодости лет развлекается подобным образом. Он и составил конкуренцию Реддлу. — Расскажи о себе, я хочу узнать о тебе как можно больше, — прошептал Лу. — Это не имеет смысла. Сегодня ты видишь меня в первый и последний раз. — Ты больше не будешь тусоваться в нашей компании? — нахмурился Реддл. — Нет, никогда. — Откуда тебя знает Драко? — продолжал блондин. — Наши родители дружат ещё со школьной скамьи. Наши семьи дружат, поэтому я вынуждена общаться с ним. — Ты чистокровная волшебница? — Чистокровная, а ты? — Я — полукровка, — просто ответил Лу. — Я — единственный полукровка в этой компании подростков, все остальные чистокровные аристократы, как и ты.       Люсьен достал из кармана брюк пачку сигарет, вынул папиросу и с удовольствием закурил, прямо лежа. Грейнджер знала, что в маггловском мире существуют такие штуки, но она впервые видела, как ими пользуются. Однако девушка не подавала виду, что удивлена.       Наступило молчание, которое через несколько минут нарушил Реддл: — Это пошло, но, когда я пью вино и курю, мне хочется жить. — Неужели ты живешь только ради этого?! — спросила Грейнджер. — Ну, и еще ради таких закатов, — Люсьен изящным жестом руки указал на небо. — А как же твои родители? Семья? — Я сирота, — резко оборвал девушку Реддл. — Извини, — тут же выпалила Грейнджер. — Я не знала, я не хотела…       Реддл взглянул на девушку с некоторым сожалением. Он знал, что после того, как он говорил об этом людям, его начинали жалеть. Отношение к нему сразу менялось, и это ужасно не нравилось парню. — Только не надо меня жалеть, ладно? — Ладно, — робко и послушно кивнула Гермиона. — Тебе нравится Драко? Я имею в виду, нравится как парень, а не друг. — Не так сильно, как ты, — просто сказала Грейнджер, а затем: — А я тебе нравлюсь?       Люсьен рассмеялся. Громко и искренне. — Да или нет? — не унималась Грейнджер, тоже улыбаясь. — Допустим, что да. — Знаешь, никогда бы не подумала, что такие парни, как ты, будут тусоваться с такими, как я. Почему ты привел сюда — в своё любимое место — именно меня? Ведь мы знакомы всего пару часов. Почему ты заметил меня тогда, когда я пришла с Драко? Почему мы сейчас вместе лежим и делимся самым сокровенным? Почему я? — спросила Грейнджер. — Потому что ты искренняя и простая. Внутри тебя юность дышит, понимаешь?       Девушка лишь хмыкнула в ответ, а затем просила, немного робея: — Расскажи о себе? То, что посчитаешь нужным.       Люсьен повернул голову к Гермионе и, глядя прямо в глаза, начал: — Мне всего шестнадцать, и я не знаю, что будет дальше, если уже не справляюсь и не могу взять себя в руки. Конечно, были те, кто пытался хоть как-то помочь. Были те, кому не насрать на меня, но я собственноручно послал всё на хер. Я сам всё разрушил. И кого мне теперь обвинять, как не самого себя? Я один несу ответственность за всё, что со мной произошло и происходит. Наверное, сейчас я не готов к переменам. Мне страшно. Да и такой подавленный я нахуй никому не сдался, ведь люди любят веселых. Никто не станет разбираться в твоих проблемах, каждый сыт по горло своим дерьмом, и я это понимаю. Я понимаю, если хочешь, чтобы в жизни что-то изменилось, нужно приложить к этому усилия, но я, блять, устал, Гермиона! Я просто пью и надеюсь, что всё само собой рассосется, наладится каким-то образом, и однажды я проснусь и пойму, что мне легче, что всё прошло.       После этих слов парень закрыл глаза и отвернулся, сморщившись, словно от боли.       Грейнджер многого не поняла. Но одно она поняла точно — парень сказал то, что его волнует. — У тебя какие-то проблемы? — спросила она. — Я могу чем-то помочь? — Да, у меня проблемы. У меня куча проблем, но тебя они не должны касаться. Всё это… страшно, опасно и не имеет смысла. Забудь, короче, — Лу махнул рукой.       Гермиона ничего не ответила, она лишь взяла лежащего рядом парня за руку и крепко сжала её, как бы давая понять — ты не один, я с тобой.       Ей нравилось, когда их тела соприкасались. Она знала, чувствовала на подсознательном уровне, что этот человек опасен, но тянулась к нему. Никакого плана действий. Просто человек, которого она совсем не знала, вдруг стал необходим, как воздух.       И в этот момент Люсьен понял, что эта девушка способна вернуть его в естественное состояние. А его естественным состоянием была нежная меланхолия, какая-то особая мягкая грусть. Он был счастлив рядом с ней. С наивной и искренней Гермионой Грейнджер, которая даже не догадывается, какой он на самом деле.