Моя последняя остановка-твои объятия

Проходят недели. Время течёт быстро, оставляя день за днём. За свои двадцать два года Мин Юнги убедился в одной вещи: люди приходят и уходят. Мысли, которые навязчиво затуманили голову тоже пройдут, по крайней мере, Юнги на это надеется. Он рассуждает, как же так вышло, что он связался с семнадцатилетним подростком и влез в его жизнь, думая, что сможет помочь и поставить его на ноги. Юнги боялся, что с такими темпами мальчик-сирота привяжется к нему и будет искать помощи и тепла, как от матери или отца, но слишком поздно он одумался. Ох, если бы проблема была только в этом. Парень не знал, что всё зайдёт настолько далеко. Своей фразой младший заставил блондина растеряться и так глупо проронить слезу. Сентиментальность — глупо. Жалость… Ещё хуже. Всё это качества слабого духом человека, и Мин Юнги не позволит им себя так терзать и при этом ощущать себя последним подонком на земле, который оставил Чонгука совсем одного на больничной койке. Блондин не понимает, в какой же момент всё пошло не так, и сейчас он сидит и проклинает себя за то, что появился в жизни Гука, дав надежду, и так бесследно исчез. *** |flashback| — Хён? — Да, Гукки? — Мне так страшно, увези меня отсюда, прошу, — еле-еле молвит подросток. — Я так боюсь. Юнги кажется, что Чонгук бредит, он весь побледнел и еле говорит. — Тише-тише. — Нет, — противится тот успокаивающим ласкам. — Я хочу уехать отсюда, с тобой, пожалуйста. — Тебе нужна реабилитация, как ты не поймёшь. — Моя реабилитация — это ты, — произносит Чонгук, сжимая тёплую руку Мин Юнги. — Хён, люблю тебя. К счастью, в тот момент кто-то уже вызвал скорую помощь. Подростка доставили в реабилитационный центр. Там, как полагал Юнги, Чонгуку помогут, и его присутствие в жизни парнишки больше не понадобится. *** Вернувшись с работы очень поздно домой, Юнги устало бросает сумку на пол и направляется на кухню. Помощь людям, защита невинных и борьба за справедливость. Всё это звучит гордо, но Юнги тошнит от себя, тошнит от того, что он не в силах взять разрывающийся телефон от звонков Чонгука и услышать его голос. Блондин бросил его тогда, когда он нуждался в помощи старшего, когда ему, Чонгуку, нужен был именно он. Гук не просит много. В своих сообщениях он пишет, что просто хочет увидеть и поговорить с Мин Юнги, но всё не так просто для копа. Заварив чашку кофе, парень с тяжёлым вздохом усаживается на старый диван и делает глоток. До раздражения горький и горячий кофе опекает язык блондина, и тот проливает жидкость себе на штаны. Всё это время ему пиздецки не везёт. Он стал опаздывать на работу, что вызывало у начальства неодобрение к такому поведению полицейского. Потом он как-то раз потерял свой кошелёк с деньгами, которые оставались на еду, после чего он два  дня почти ничего не ел и сидел на одних сигаретах, которыми его угощал знакомый по работе. В последнее время Юнги пребывает в вялом и отрешённом состоянии. Всё кажется бессмысленным, благодаря нахлынувшей апатии. Гамма окружающих цветов сводилась к единственному серому, который медленно обесцвечивал все прочие цвета. Парня посетила мысль, что это ебанная карма-вернулась к нему, чтобы разрушить его жизнь, да показать ему, как плохо он поступил. Но всё это бредни, считал Мин Юнги, и плевал с высокой горы, поэтому, включив телевизор и остановившись на первом попавшемся канале, по которому шла какая-то порнуха, он начинает дрочить, пытаясь освободиться от мыслей и расслабиться, но что-то идёт не так: он не возбуждается, а даже наоборот. Смазливая брюнетка, которую долбит какой-то мужик, вообще вызывает у Юнги отвращение. Он выключает ящик и следует в ванную комнату смывать с себя остатки дня. Блондин подставляет своё лицо под душ в предвкушении тёплой и приятной воды, улыбается своей последней надежде на хороший отдых, поворачивает кран, а из него начинает литься ледяная вода. Юнги психует, чуть было не подскользнувшись на мокрой плите и ругается себе под нос. И всё-таки Мин Юнги не понимает, почему его жизнь стала сплошной морокой. *** Апатия накрыла ещё одного «душевнобольного», который ежедневно глотает таблетки как робот, которого запрограммировали на исполнение определённой функции. На утро ему приносят ещё порцию лекарств, которую вводят внутрь, вкалывая в вену. Таблетки здорово отравили его организм в тот день, когда он решил покончить с собой. Парнишка не реагирует на прикосновения и просто смотрит пустыми глазами в белый потолок. Фрукты, которые приносит ему тётушка лежат в пакете уже вторую неделю, и Чонгук к ним даже не притрагивается. Она навещает Чонгука каждый день в одно и тоже время, как указывалось в расписании, принесла ему даже его телефон с новыми наушниками, надеясь, что Гук обрадуется такому подарку, но тот даже не пошевельнулся, а просто похлопал ресницами, будто в недоумении от происходящего. Ему, как и раньше, плевать на то, что с ним будет. *** Кожа Чонгука волшебно блестит, когда на неё попадает луч солнца через окно больничной палаты. Юнги кажется это просто запредельным и ему хочется прикоснутся к сияющим клеточкам кожи, но он не решается, ибо боится побеспокоить и спугнуть сон. Гук сильно себя истощил, это было видно по его исхудавшему и хрупкому телу, а под ангельскими глазами поселились синяки бледно-синего цвета, которые местами переливались в тускло-розовый. Тихое и равномерное сопение подростка грело душу Юнги, и, кажется, там скоро расцветёт сакура, на которой поселятся бабочки, порхая над расстроенными струнами души Юнги, вызывая на том конце света неминуемый взрыв. Почему-то, сердце начинает колотиться, когда Гук приоткрывая рот, и медленно поддаётся лицом вперёд, когда блондин всё же решает притронуться к нежной и сияющей щеке младшего. Это вызывает бурю эмоций. Пока Чонгук не проснулся Юнги тихо шагает к выходу, становится у двери и думает: «Если я уйду, то придётся пообещать себе больше никогда не вспоминать о этом ребёнке и жить дальше, продолжить работать полицейским, помогать людям, (ведь именно это даёт Мин Юнги какой-то смысл в жизни), а если я останусь…» — про себя рассуждает Мин Юнги и задумчиво смотрит на спящего Чонгука. Собравшись с мыслями, блондин нажимает на дверную ручку и покидает палату. — Прости меня, Чонгукки. Час спустя к Чонгуку наведывается психолог: — Добрый день, Чонгук, как ты себя чувствуешь? Гук хлопает ресницами и пытается понять, что не так. Что-то явно не так. Затем парень неожиданно выдаёт крайне странный вопрос: — Он был здесь? — Кто? — спрашивает психолог, не подавая удивления от сей странности. — Он, — кратко отвечает Гук. — Он здесь был. И сколько же я спал? Я не мог его упустить, — кратко отвечает Гук. — От волнения парень начинает сбито глотать воздух. — Я ощущаю тепло от его рук… — Чонгуки, кто здесь был?