Моя последняя остановка-твои объятия

Всё становится совсем плохо, когда по вискам бьют мысли о Чонгуке, и ничто не может заставить Юнги забыть о этом подростке: тренировки в зале до изнеможения, сигареты, алкоголь. Если коп не возьмёт себя в руки, то его просто-напросто попрут с работы. Он берётся перечитывать старые сообщения на своём телефоне, переслушивает музыку, которую они когда-то слушали вместе, и засыпать под неё в неуютной кровати. И в какой-то момент он наводит себя на мысль, что действительно повёл себя как эгоист. Просто так он точно его не забудет. Эти чёртовы тёмные и такие детские глаза не хотят уходить из памяти Юнги, а яркая улыбка проскальзывает кадрами перед глазами блондина, наступая на глотку, не дав глотнуть и воздуха. Без осторожности заботясь о младшем Юнги и не предполагал, что в итоге страдать будет он сам. Парень дал надежду, приютив одинокого щенка, и тут же её  забрал, бросив этого щенка одного на произвол судьбы. А ведь мы в ответе за тех, кого приручили. *** Несмотря на то, что Чонгука продолжают преследовать кошмары тех ужасных дней, он начинает питаться, говорить с психологом, но многое, конечно, утаивает и не рассказывает истинных причин его боли. «Идёшь на поправку!» Так говорит лечащий врач подростка и улыбается, но Гук, конечно, так не думает. — Расскажи мне о нём, — просит Гук и тётушка заразительно улыбается. — Ну, у него красивые глаза, опрятные зачесанные волосы, хорошо разбирается в моде и вкусно готовит, — сияет тётушка и воркует подобно птенцу. — Подожди, но я же тебе рассказывала о нём, — говорит тётя. — Да, рассказывала, просто я люблю смотреть, как ты светишься, говоря о нём. — Ох-х, Гукки! — хохочет тётушка и теребит макушку племянника. — Что ты чувствуешь, когда он… Целует тебя? Ненароком вспомнив о пухлых и похожих на лепестки самых нежных цветов губах Мин Юнги, Гук думает, как бы было чудесно просто притронуться к ним… — …и по телу бегут мурашки, — рассказывает тётушка, но её тут же перебивают. — Стой, остановись, — приходит в себя Чонгук, немного замечтавшись. — Прости, — смущенно отвечает тётя. — Не хотела тебя заставить краснеть… — Я-я… что, покраснел? — Хах, немного! — хохочет тётушка и мягко щипает Чона за щеку. Беседы с дорогими тебе людьми поднимают настроение и стимулируют жить дальше, давая прекрасную возможность дарить им тепло так, как даруют его тебе. *** «Но если рядом есть человек, который поможет тебе найти выход, тогда ты сможешь открыть для себя новый путь, и я уверен, что ты найдёшь его…» Чонгук пишет в толстый блокнот всё, что думает. Иногда он рисует, записывает любимые строчки из песен и поёт, когда есть настроение, а когда в душу стучится тоска и желание вспомнить о прошлом, Чонгук открывает любимое селфи с Юнги, где тот смущенно отворачивается, и Чон может сидеть так часами, просто любуясь его улыбкой.

«Я думал, ты и есть тот человек, Юнги, но я сильно ошибся, позволив себе думать, что ты можешь быть счастливым рядом со мной. Мы гуляли, общались, слушали музыку, смотрели фильмы, когда у тебя были выходные, ты даже помогал мне с уроками, и я уверен, что тебе было весело, но потом я всё испортил. Я испортил всё с самого начала, когда, коснувшись твоих рук, я учуял неспокойную и такую бурную ауру… Будто два полюса сошлись и разрушили весь мир. Мне понравилось. И когда ты спас мою ничтожную жизнь, мысли подтвердились, поставив в конце жирную точку. Я до сих пор себе не верю и не знаю, что подумает обо мне тётя, ведь она и так многое пережила, а тут ещё… Хотя нет, не знаю, я не знаю, что чувствую, но точно знаю, что хочу видеть тебя и от того, что не могу у меня неспокойно на душе, как-то неуютно и пусто. Я так долго бежал, а сейчас мне некуда деваться и мне всё ещё кажется, что моя последняя остановка — твои объятия. Я бы сейчас злился на тебя, ведь ты не дал мне спокойно покончить со всеми мучениями, но, подумав, я понял, что тётя бы не выдержала такого горя, поэтому я даже хотел бы тебя отблагодарить за спасение. Если бы не ты, она бы сейчас страдала… Смотря на её улыбку, я желаю, чтобы она никогда не исчезала с её молодого лица.»

*** Даже такая прекрасная и волшебная пора времени, как зима не может полностью разбудить огонёк в душе подростка. Чонгука наконец выписали. Он сидит дома, рисует картины, смысл которых понятен только ему, меланхолически тянет одну и ту же ноту песни, пишет стихотворения, ибо теперь только так он может выражать свои чувства, через границы своего безумного творчества. Теперь он больше никогда не поспешит, больше он никогда не посмеет так оплошать и раскрыть неустойчивую оболочку души. Дома два раза в неделю он проходит психологические консультирования вместе с доброй женщиной-психологом, ещё он занимается развитием познавательных, коммуникативных и других способностей. Его настроение может резко поменяться, что сопровождается самыми разными действиями: нарочно разбитой посудой, разрисованными странными пятнами стены в комнате, переход со спокойной музыки на более угнетающую и даже порезами на тонких руках. Становится совсем не по себе, когда из комнаты подростка не слышно ни единого звука. Заходить тоже страшно, потому что Гук пугается и прячется под столом, молит, чтобы к нему не подходили. Чонгук сгорает от побуждения найти Мин Юнги. Ему не сидится на месте потому, что ему кажется, что тогда в номере гостиницы должна была быть не последняя их встреча. — Извините, хён, — кланяясь, обращается подросток. — Смена Мин Юнги скоро закончится? Зима ещё не успела наступить, как на улице уже мороз, а маленькие снежинки, которые попадают за шиворот толстовки, приносят дискомфорт, и Чонгуку кажется, что от него начнёт исходить пар, настолько он волнуется перед встречей с Юнги. — Он ушёл сегодня пораньше, — отвечает старший полицейский. — Почему в такое позднее время, ты, дитя, стоишь здесь? Где твоя куртка? Мужчина нахмурил свои чёрные брови и неодобрительно осмотрел подростка. — Да так, — кратко отвечает Чонгук и тихо вздыхает. — Я завтра передам, что ты приходил, а сейчас живо домой. — Нет, лучше ничего не говорите. Прогуливаясь в парке, который красуется поблизости с полицейским участком, Чонгук идёт по первому снегу, прокладывая целые дороги из отпечатков ботинок. Третий день подряд. До чего же грустно этому одинокому парнишке. — Слушай, Юнги, этот паренёк мне покоя не даёт, уже который день я вижу его гулящим в том парке! — Старший хён указывает пальцем на окно. — Кто он вообще? Юнги открывает рот в немом вопросе и подходит к окну, надеясь, что там не Чонгук. — М-м, да так, — кратко отвечает Юнги и тихо вздыхает. — Айщ! — взвывает тот. — Мне больно видеть, как он бродит совсем раздетый, простудится ведь! Не знаю, кто это, но поговори уже с ним! Юнги мнётся и, раздумывая, топчется по кабинету. «Ладно, будь что будет», — решает блондин. Войдя в красочный парк, Юнги осматривает местность, а на блондинистых волосах собираются весёлые снежинки, водя хоровод. Сегодня немного холоднее, и Юнги греет руки, сжав их в кулак. Почему-то по душе пробегается чувство стыда, и Юнги это очень не нравится. — Я не знаю, твою мать, что вообще делаю, — бросает шепотом Юнги и подходит к лавочке, на которой, склонив голову, сидит Чонгук.