Однажды в Мунлайт Фоллз

      В конце первой недели со дня моего возвращения в Мунлайт Фоллз, около десяти часов утра, меня разбудил звонок мобильника. Знакомый картавый голосок радостно приветствовал мое, еще до конца пробудившееся, сознание. Ладика. Она позвонила, чтобы пригласить на городской праздник, который должен был пройти сегодня вечером в городском парке.       — Ладика, я не против провести с тобой этот день, но это приглашение больше похоже на назначение мне свидания, — не подумав, спросонья брякнул я в ответ девушке и на другом конце трубки услышал заливистый смех.       — А почему бы и нет? Ты всегда был мне симпатичен, еще когда мы учились в одном классе. Пусть это будет свиданием, если тебе так больше нравится называть эту прогулку.       — Ну вот, теперь кажется, мне придется расхлебывать последствия своей неосторожной шутки. Заеду за тобой после четырех часов дня, будь готова хорошенько повеселиться.       После того как мы закончили наш разговор, я зарылся лицом в подушки, чувствуя, что мои щеки буквально пылают от смущения. Как я мог ляпнуть Ладике такое?! Что на меня нашло в тот момент? Ведь я фея, а она оборотень, наши виды просто несовместимы для близких отношений. И все же слова были произнесены, их было не вернуть, у нас будет свидание. Мое сердце теперь стучало в груди, будто сумасшедшее. Какое-то необъяснимое волнение охватывало меня с ног до головы, отчего даже кончики крыльев трепетали без остановки.       Я тщательно подбирал свой наряд, потому что желал произвести на Ладику самое лучшее впечатление. Большая часть вещей в моем гардеробе была белого цвета, что подчеркивало мой темно-серый цвет кожи и ярко-фиолетовые глаза. На это свидание мной были выбраны: белая туника без рукавов и белые же свободные брюки из легкой ткани. Мне пришлось потрудиться над своей прической, после чего я долго крутился, возле напольного зеркала в своей спальне, подбирая украшения к этому наряду. Наверно это было следствием того, что сказала мне Ладика по телефону. Я ей нравлюсь, от таких слов любой парень пришел бы в восторг, они приятно грели мое самолюбие, не избалованное женским вниманием. Эти слова привели меня в такое волнение, что я едва мог дождаться назначенного времени, чтобы оседлать свой старенький байк и поехать за девушкой к ее дому. Ладика вышла ко мне почти сразу же, я даже не успел заглушить двигатель. Она была прекрасна настолько, что мой дар речи пропал в то мгновение, когда она вышла из дверей своего дома и стала спускаться по широкой мраморной лестнице родового особняка. На ней был изумрудно зеленый короткий сарафан, который выгодно подчеркивал ее смуглую кожу и рыжие волосы, и белая, словно первый снег, блузка с короткими рукавами фонариками. От забавных кудряшек, которые были у девушки в прошлую нашу встречу, не осталось и следа. Волосы Ладики были уложены в высокую элегантную прическу «ракушка». Мне подумалось, что мой наряд смотрится несколько простовато, но потом я решил, что так красота Ладики рядом со мной будет сиять еще ярче и от этого невольно широко улыбнулся, в предвкушении продолжения этого вечера, а оно обещало быть весьма приятным.       В парке было уже множество людей и нелюдей, которые составляли пестрое население Мунлайт Фоллз. Кажется, этот праздник собрал здесь весь город. Громкая музыка радио «Темная волна» разносилась по всему парку из городских громкоговорителей, развешанных на высоких столбах, украшенных разноцветными лентами и венками живых цветов. На центральной аллее парка было расставлено множество палаток с закусками и напитками, а вокруг, под сенью высоких густых крон деревьев, расположились развлечения на любой вкус, начиная от кабинки с моментальными фотографиями и заканчивая большим катком для любителей роликовых коньков. Я бы наверняка потерялся в этой толпе, если бы маленькая смуглая ладошка Ладики не держала мою узкую темную ладонь, не давая мне окончательно растеряться от гомона и мельтешения толпы вокруг. Десять лет затворничества в средней школе вызвали у меня опасения, что я не смогу в полной мере оценить праздник, но кажется страхи эти были напрасными. Ладика ловко лавировала между идущими и стоящими людьми, таща меня меня сквозь эту толпу, точно буксир.       За этот вечер мы перепробовали с Ладикой все виды развлечений, которые только мог предложить нам парк, но было одно, которое Ладика припасла для меня на самый конец вечера. Отвлекая непринужденной беседой, она подвела меня к будке с надписью на цветной ленте над ней, от которой мои щеки запылали так же, как пылали утром, это была «будка для поцелуев». Такие будки ставили на каждом празднике в нашем городке, чтобы все страждущие могли получить свой романтический поцелуй, и возможно обзавестись парой. Ни чуть не смущаясь, Ладика вошла в будку и поманила меня к себе. Не знаю, как у меня хватило мужества подойти к девушке, которая откровенно забавлялась моим смущением. Ладика перегнулась через невысокий бортик будки и обвила мою шею руками, путаясь пальцами в волосах на затылке, настойчиво притянула мою голову ближе и ее мягкие теплые губы коснулись моих в нежном первом поцелуе. Я уже было подумал, что она сразу же отпустит меня, но она продолжала прижиматься своими губами к моим и мне ничего другого не оставалось, кроме как обнять ее в ответ и поцеловать уже по-настоящему. Нашим учителем была первая влюбленность и вот мы уже забыли о том, что вокруг нас ходят люди, что они могут видеть нас, мы стояли и целовались, словно делали это в первый и последний раз в жизни. Когда мы наконец разомкнули объятия, то обнаружили, что праздник почти подошел к концу, а часы на городской ратуше бьют полночь. Под бледным светом молодой луны Ладика казалась мне еще более прекрасной, чем при свете солнца. Ее глаза сияли самым искренним счастьем, наверное, как и мои. Держась за руки, мы выходили из парка и молчали, не потому что нам нечего было сказать друг другу, а потому что любые слова могли бы нарушить то прекрасное ощущение безоблачного счастья, которое мы испытывали в тот момент.       Я проводил Ладику до ее дома и вернулся в свое жилище, полный прекрасных впечатлений от сегодняшнего свидания. В эту ночь я больше не думал о различиях между нами, потому что в моем сердце поселилось новое чувство, которому я пока боялся давать название.       

ХХХ

      Последующие дни, после тяжелого разговора на кухне о будущем вампира-беглеца, были полны молчания между мной и Лео. Мы практически не виделись из-за того, что наши часы бодрствования существенно различались временем суток. Днем Лео впадал в летаргию, выходя из нее лишь с наступлением сумерек, я же предпочитал бодрствовать днем и спать ночью, что практически не оставляло нам времени для встреч. Я не мог знать точно о чем он думал, но догадывался, что его мысли вращались вокруг предложения Ивона. За короткое время нашего знакомства я успел понять, что на самом деле Лео чуткий, с тонкой душевной организацией подросток, которого вырвали из привычного ему существования и заставили быть тем, кем ему не нужно было становиться. Я искренне сочувствовал ему, но не мог не осознавать опасности, что таила в себе его сущность ночного хищника, которому для пропитания нужна была кровь живых существ. Мой разум твердил мне неустанно, что вампир не может быть полноценным членом общества, и быть моим другом в той степени, в которой мог быть любой другой представитель из рода теплокровных. Но мое сердце говорило мне, что разум ошибается, потому что этот подросток, навсегда застрявший в пятнадцатилетнем возрасте, мыслил как сформировавшаяся взрослая личность. Он был ничуть не глупее меня, который едва успел закончить среднюю школу, даже в чем-то он превосходил меня, и я не имею ввиду физическую силу вампира, коей он обладал. Мои моральные терзания настигали меня сразу после пробуждения и не отпускали до того самого момента, пока я не погружался в сон. С каждым днем мне становилось все сложнее удерживать себя от желания сказать Лео, чтобы он перестал себя мучить и остался жить со мной. У меня никогда не было братьев или сестер, поэтому, глядя на него, я невольно думал, как было бы замечательно, если бы он родился чуть позже, или, если бы я родился немного раньше, чтобы я мог познакомиться с ним в те дни, когда он был еще смертным человеком. Эти мысли никогда не оставляли меня в последнее время, отравляя мое сознание несбыточными мечтами.       За эти две томительных недели я успел исписать целую тетрадь, пытаясь систематизировать все то, что узнал о смерти моих отца и матери, ежедневно перечитывал ее, пытаясь понять по какой причине их убили. Было ли это лишь случайное стечение обстоятельств, либо убийца целенаправленно охотился за ними, потому что они могли знать что-то такое, что могло привести их к такому печальному и незаслуженному концу? Судя по всему, этот вампир знал о свойствах пыльцы с наших крыльев, что помогло ему беспрепятственно покинуть Мунлайт Фоллз и скрыться от рук правосудия. Более того, я обоснованно подозревал, что опоздание письма тоже связано с убийцей. Я тщательным образом проверил копии всех писем, которые получил из рук своего адвоката, и мог с полной уверенностью сказать, что до меня дошло самое первое письмо из отправленных им. Остальные же мистическим образом исчезли, не дойдя до адресата. Хотя я полагал, что никакой мистики в этом не было. Убийца просто выкрал эти письма, а по прошествии достаточного срока, просто напросто кинул одно из них в почтовый ящик интерната, где я учился, желая посмеяться над моим долгим неведением о смерти собственных родителей. Все это произошло, потому что в обучаясь в том месте, я не мог никаким образом связаться с родителями, поскольку любые контакты с внешним миром во время обучения там были строго настрого запрещены. Это навело меня еще на одну мысль: убийца следил за мной все это время, вполне возможно, что и сейчас он мог находиться неподалеку, следя за тем, какие действия я предприму, стану ли я искать его или же оставлю все как есть.       Но все же, я никак не мог понять мотив. Возможно я что-то упустил, когда читал пухлые папки в городском архиве. Мой отец был педантом до мозга костей и имел привычку записывать все, что с ним происходило каждый день, однако я ничего не нашел среди записей, хранящихся в архивах города. Значит эти записи стоило поискать в другом месте. Следуя этим выводам, я перерыл почти всю домашнюю библиотеку, но не обнаружил ничего, что могло бы привлечь мое внимание.       Я так бы ничего и не выяснил, если бы однажды вечером не принялся зажигать свечу в кабинете отца, стоящую в тяжелом бронзовом настенном подсвечнике и погасшую от дуновения сквозняка, ворвавшегося в окно кабинета, пока я разбирал очередной стеллаж с книгами. Когда я случайно потянул на себя подсвечник, зажигая свечу, он с тихим скрипом подался вперед и в стене медленно открылась потайная дверь, прямо за тем стеллажом, который я только что пересматривал в своих бесплодных поисках.       Я взял со стола карманный фонарик и осторожно посветил им в глубокую темноту, которая царила в потайном проходе. Моему взгляду открылась узкая винтовая лестница, ведущая куда-то вниз. Я без раздумий и сомнений спустился по ней. Моему взгляду предстало зрелище, достойное подробного описания. Я оказался в большом помещении с высоким потолком, стены этой потайной комнаты были обиты панелями из белого дерева, которое произрастает лишь в фейских садах, далеко от Мунлайт Фоллз. Аккуратные ряды высоких стеллажей с книгами стояли в четыре ряда по центру, а за ними я обнаружил древний резной письменный стол все из того же белого дерева, которому наверняка было не меньше пятиста лет. К столу был придвинут стул, покрытый вышитым покрывалом. Все это я смог рассмотреть, когда зажег большую круглую люстру, свисавшую с потолка комнаты. И конечно, все, что находилось в этой комнате, было покрыто слоем десятилетней пыли. Я даже не представлял, что в моем доме существует подобная комната. Отец никогда не показывал мне ее, пока был жив.       Подойдя ближе к столу, я увидел, что на его столешнице лежит толстая большая книга в белом сафьяновом переплете с тиснением серебром на лицевой стороне в виде герба нашего рода Фростов.       Стряхнув пыль с книги, я открыл ее на первой странице, но это оказалась совсем не книга, это был личный дневник моего отца, который он вел с тех самых пор, как научился писать. Не было смысла читать его весь, меня интересовали лишь те события, которые он описывал незадолго до своей гибели. Пролистав страницы, отмеченные датами, мне удалось найти те страницы, которые отец писал за полгода до своей смерти после того, как я уже покинул стены родного дома и начал обучение в средней школе. Я жадно вчитывался в ровные строки, выведенные рукой отца, о том, что происходило с моими родителями. Это чтение отняло у меня довольно много времени, но оно того стоило. Кажется мне удалось напасть на след загадочного вампира, который лишил меня моей семьи, и которого я поклялся найти, чего бы мне это не стоило.