Red

-Я не знаю, что с тобой на этот раз, но советую не затягивать примирение с Робертом - заявила Фиона, запихивая грязные вещи в стиральную машину. -Это еще почему? – поинтересовался рыжий, распределяя арахисовое масло на хлебе. Он был рад возвращению в отчий дом, в котором он мог спокойно работать, общаться с Карлом и Лиамом и отдыхать от суеты мегаполиса, в отличие от старшей сестры, не обрадовавшейся расставанию брата с доктором. -Он столько ради тебя сделал, Йен. Перестань вести себя как неблагодарный кусок дерьма. – она сдула прядь, свисавшую на глаза. -Слушай, я польщен, но ведь так себя ведут все нормальные парни, верно? – Галлагер сел за стол. – В отношениях люди помогают и заботятся друг о друге, в этом и есть смысл. И да, отношения могут закончиться, что вполне естественно, уж не мне тебе об этом говорить. -Он мне нравился, Йен. Очень. Это была бы отличная партия для тебя – Фиона села за стол рядом с братом. – Тебе бы никогда не пришлось думать о лечении и таблетках. У него отличные связи с другими докторами, и то, что он сделал для тебя, то, каким ты стал – это, отчасти, его заслуга. -То есть, ты хочешь, чтобы я вернулся к Робу для того, чтобы в дальнейшем не быть тебе обузой, я правильно тебя понимаю? – язвительно произнес Йен, откусывая кусок бутерброда. -Ты просто придурок – гневно прошипела Фиона, резко вставая со стула, направляясь к холодильнику. – Конечно, зачем тебе нормальный бойфренд, у тебя же есть Микки, мать его, Милкович! – прокричала она, доставая из холодильника необходимые для ужина продукты, тут же с силой откидывая их на столешницу - Что же ты о нем не вспоминал, все эти годы, пока его не было в городе? -Я думал, что все кончено. – спокойным, но грубым тоном проговорил Йен. – Я не мог знать наверняка, что так случится. -Йен. Не торопи события. Даже если ты расстался с Робертом, нет никакой надобности, сразу же бежать к Милковичу. – Фиона запустила пятерню в волосы и вздохнула. – У него уже есть жена, ребенок и хорошенькая любовница в придачу. Не хватало еще и тебя. - Я все понял, Фи. Я не буду делать глупостей – Галлагер улыбнулся, успокаивая сестру. Она послала ему ответную улыбку, и решила не продолжать ссору, понадеявшись на благоразумность брата.

***

Йен Галлагер спустился по лестнице своего дома на Саутсайде и не спеша побрел по пустым темным улицам. Он специально вышел пораньше, чтобы прогуляться и подумать о всех тех событиях, закрутившихся спиралью в его жизни и наконец, приведших его к сегодняшнему дню. Йен почему-то вспомнил день, когда Лип узнал о его ориентации. И как старший брат дал понять, что мир не рухнул, и он всегда будет рядом, если что. Галлагер улыбнулся, осознав, что Лип сдержал свое слово и действительно, никогда его не подводил. Он думал о Микки. Их первые неловкие прикосновения друг к другу, испуганные глаза Милковича, когда он понимал, что не хочет трахаться с парнем. Как же, ведь он крутой гангстер из Саутсайда и в его жизни должны быть офигенные телки с большими задницами, а никак не бледнолицый, долговязый, конопатый парень; но не мог остановиться, дрожа и тихо постанывая под Йеном. Черт возьми, чего только не было? Он не мог поверить, что прошло так много времени тех пор, как они познакомились. Галлагер вспомнил все ссоры и драки с этим хулиганом, заканчивающиеся кровопролитием; вспомнил все примирения, затягивающие любые раны. Затем, он вспомнил тот дождливый вечер и распухшие от поцелуев губы Микки, его взгляд, пронизывающий до мозга костей и то сверлящее изнутри чувство, застрявшее комом в горле. В тот день Галлагер впервые понял, что влюбился. Роясь в своих воспоминаниях, он и не заметил, как подошел к бейсбольному полю, и, прикурив сигарету, рассмеялся, подумав, как много часов они с Микки здесь провели. Как это место стало невольным свидетелем их коротких, но жарких встреч. Как со временем, в маленькой коморке под бейсбольным полем, кроме тихих стонов, стали зарождаться их первые дружеские разговоры, в которых они узнавали друг друга все лучше. Галлагера невольно посетили мысли о Роберте. Ему было стыдно бросать мужчину таким некрасивым образом - он этого точно не заслужил, но что же ему еще оставалось? Быть в этих отношениях, заведомо зная, о влечении к другому? И что поделать с тем, что единственное, о чем мог думать Йен - это где бы выловить Милковича и трахнуть его милую задницу? Его снова рассмешило то, что Микки появился в его жизни. Опять. Спустя столько времени Йен видит его, и кровь снова бурлит в жилах, а душа уходит в пятки. Сначала Галлагер думал, что, возможно, это чувство старой привязанности, только и всего. Ведь многие, встретив свою первую любовь через несколько лет, внезапно вспыхивают нежностью и страстью, так? Теперь же Галлагер знал: все происходящее между ним и Микки – это определенно что-то новое, свежее и волнующее. Он мог сказать, что любит этого парня, и возможно, никогда не переставал. Йену стало не по себе от того, что обстоятельства сложились таким образом, что им пришлось пройти через все это, пришлось начать новые жизни и исключить друг друга из них. Теперь судьба дала им новый шанс. Галлагер подумал, что лучше обожжется еще раз, останется один, снова станет безумным, чем упустит его.

***

Ровно к назначенному времени, Галлагер стоял у дверей дома Милкович. Он хотел было постучаться, но дверь была приоткрыта, и Йен вошел без спроса. В доме было подозрительно тихо, что его сразу насторожило. Гостиная пустовала, единственным источником света служила небольшая лампа около дивана. Галлагер услышал тихий шорох, доносящийся из дальней комнаты Микки. Сердце бешено начало колотиться в груди и интуиция подсказывала, что что-то не так. В голову, почему-то начали лезть мысли о бандитах. Йен стал медленно приближаться к комнате, создавая минимум шума, и прислушался. Он увидел, что дверь в комнату Микки была приоткрыта, из нее лился тусклый свет, играла какая-то музыка. Галлагер мгновенно выдохнул и успокоился. Он посмеялся сам над собой за мысли о преступниках, и подметил, что в дом к Милковичам не заберется ни один матерый маньяк, даже под страхом смерти. Намереваясь тихо пробраться в комнату Микки, тем самым немного напугав его, Йен на цыпочках подкрался к двери. С его лица не сходила идиотская улыбка, а то, что он вел себя, как малолетка в пубертатный период и вовсе заставляло чувствовать себя полным кретином. Все еще оставаясь на приличном расстоянии от двери, Галлагер по-шпионски заглянул в комнату. Микки Милкович стоял около собственной кровати, в одной майке, скрывающей грудь, лицом к двери. Он не мог увидеть Галлагера, так как все, что находилось за пределами комнаты, было покрыто кромешной тьмой. Йен почувствовал, как к горлу подступает рвота, когда, опустив взгляд ниже, он увидел рыжую, стоящую на коленях перед брюнетом, и совершавшую небезызвестные всем фрикции, удовлетворяя Милковича ртом. Ее волосы были собраны в тугой пучок у основания шеи, она была абсолютно голая. Галлагер словно прирос к полу, не смея пошевельнуться. В ушах стоял звон, и он даже перестал слышать гребаную музыку. Микки смотрел куда-то в потолок, прикрыв глаза в удовольствии. Его левая рука была опущена на голову Эшли, направляя девушку и задавая нужный темп. Он иногда опускал глаза, цепляясь взглядом за рыжую макушку, и затем резко зажмуривал их, будто намереваясь кончить. Подняв девушку на ноги, Милкович впился в ее губы поцелуем. Еще пара секунд – и она уже лежит на кровати, широко расставив ноги. Брюнет надевает презерватив и медленно входит в нее. Плавные толчки постепенно переходят во что-то неконтролируемое и Микки, опускает голову на плечо девушки. Эшли водит руками по спине парня, намереваясь стянуть майку, но тот отдергивает ее руки, заводя их за голову рыжей. Еще несколько секунд фрикций и девушка начинает стонать. Ее всхлипы и стоны становятся все громче, и Милкович, освобождая одну руку, накрывает ладонью рот Эшли. Галлагер понимает, что лучшее, что он может сделать – это просто уйти, будто его и не было вовсе. Но он продолжает стоять и смотреть, словно завороженный. В голове всплыли картинки семилетней давности, где Йен также наблюдает сие действие со стороны, только на месте Эшли была Светлана. И поступок Микки носил тогда вынужденный характер, в виде дула пистолета Терри, направленного на него. И Йен был принужден наблюдать за всем происходящим. Конечно, Микки помнил этот жалостливый взгляд зеленых глаз, полный боли. Помнил, как слезы стояли в глазах рыжего, умоляя Милковича сделать хоть что-то, чтобы прекратить весь этот ужас. Помнил, как Йен был опустошен и раздавлен, как дрожали его руки, когда Терри позволил им одеться. Помнил, как этот случай разделил их жизни на «до» и «после». Эшли кончает, выгибаясь под Микки, ее крики глухо тонут под большой татуированной ладонью. Она выбирается из-под парня, скрываясь из поля видимости Галлагера. Милкович ложится на живот и бросает взгляд на дверь. Он пытается разглядеть Йена, но все равно ничего не видит, кроме темноты. Рыжая появляется, подтверждая самые ужасные догадки Галлагера. На ней нет ничего, кроме пояса с искусственным членом на конце. Она расширила Микки, и через пару минут, член, вполне скромных, к слову, размеров, плавно погружается в парня. Йен сделал пару шагов назад, посчитав это зрелище извращенным, даже для него. -Тебе нравится, Микки? – вдруг спросила Эшли, наклоняясь к уху брюнета, и Йен снова остановился, боясь, что его заметят. Ее маленькая грудь остро подскакивала в такт ее действиям. -Просто, блять, заткнись и делай то, что делаешь – прошипел Милкович, сильно зажмурив глаза. Он просунул под себя ладонь, надрачивая собственный член. Галлагер знал, когда Микки был близок. На его лбу выступают мелкие горошины пота, а пальцы непроизвольно начинают сминать простыни. Именно это он и делал, когда произнес: -Сейчас..кусай – Йен запустил пятерню в волосы, когда Эшли нагнулась и начала кусать парня за загривок и плечи, вызывая у того тихие стоны. Это выбито клеймом на памяти Милковича. Бесчисленное количество раз, приближаясь к оргазму, Галлагер кусал его также, и все естество брюнета откликалось на эти действия с восторженным рвением, доводя его до крайней точки удовольствия. Еще пара секунд и Микки кончил, зарываясь лицом в подушку и глухо рыча. Девушка перекатилась на другую сторону, выбившись из сил. Погладив брюнета, она поцеловала его в плечо и сняла пояс, закутываясь в одеяло. Йен должен был уйти. Он должен был уйти еще давным-давно, но оставался стоять на месте, поймав ступор. Тупая боль сквозила в его груди и грызла изнутри. Он пару минут смотрел, уткнувшись в пол, собирая остатки воли на то, чтобы покинуть этот дом. Наконец, Галлагер смог пошевелиться и поковылял к выходу. Он остановился, перед тем, как сделать шаг, услышав шум, позади себя, боясь не остаться незамеченным. Повернув голову, Йен увидел силуэт Милковича, стоящего в дверях. Он безжалостно жестоко улыбнулся Йену, прежде чем закрыть дверь, оставляя рыжего одного в пустой гостиной. Галлагер знал наверняка: Микки устроил это показательное выступление намеренно, с целью унизить его. Нужно отдать должное Милковичу – получилось блестяще. Йен медленно шел до дома, отгоняя мысли о том, чтобы вернуться и расквасить Милковичу морду, за его поступок. Не было слез и обиды, только ноющая дыра в груди, по ощущениям похожая на предательство. Дойдя до огромной серой кирпичной стены, вдоль которой Галлагер всегда шел от дома Микки, рыжий обратил внимание на граффити с кричащими красными буквами: «Незаменимых нет». Как иронично, что он заметил эту надпись только сейчас, будто увиденного в доме Микки недостаточно, чтобы уничтожить и без того покалеченное чувство собственного достоинства Галлагера. Да, Милкович нашел ему замену, зарывая эго Йена в огромную яму, вместе с его же самолюбием.Эшли оказалась довольно крупным препятствием на пути к желаемому; Йен недооценивал ее скромную персону, при выборе тактики завоевания Милковича. Горечь поражения отчетливо чувствовалась на кончике языка, и Галлагер незамедлительно сплюнул на асфальт. И все же больно.