Последствия большого взрыва.

Шерлок уже в третий раз перечитывал содержание пасквиля, что лежал у него на столе: сейчас ему как никогда ранее хотелось, чтобы глаза его обманули, однако на этот раз наркотический угар прошёл рекордно быстро, а потому списать все на него было невозможно. Трудно было передать, что творилось теперь внутри у сыщика – он ведь никогда не проигрывал. Более того, он ненавидел это, не выносил. И как же болезненно терпеть поражение, когда на кону стоит нечто столь важное. Джон Ватсон, увидев состояние своего друга, даже перестал ругать его за наркотики и мысленно подметил, что впервые видит Холмса настолько растерянным и испуганным – на детектива было просто страшно смотреть – он явно был в панике. Не то что бы у него началась истерика, но руки у Шерлока дрожали довольно редко. Впрочем, вскоре он пришёл в себя и, шумно выдохнув, осел в кресло. Записку Холмс убрал в нагрудный карман пиджака. В комнате воцарилась тишина. Действие наркотика у Шерлока проходило с огромным ускорением, а место его занимал чистый гнев. Он был крайне зол на себя: за то, что оказался глупее Мориарти; за то, что поддался своему тщеславию и эмоциям. Ватсон это видел и поэтому просто решил помолчать, предоставив другу возможность для самоанализа – что ни говори, но Джон тоже не был в восторге от его поведения. Однако это мероприятие продлилось чуть меньше, чем рассчитывал доктор: вернулся Лестрейд, не так давно отправленный Холмсом в отдел. Мужчина, зайдя в комнату, оперся спиной о стену и, отдышавшись, заговорил: – Вам не отправлялось никаких писем, Шерлок. – Мда, я хотел лишь проверить, но стоило догадаться ещё тогда, когда я увидел разрезанные штампы, – раздражённо проговорил Шерлок, импульсивно сжимая подлокотник. – А ещё я подал в розыск на мисс Хупер, – будто бы ожидая похвалы, добавил инспектор, но Холмс в ответ на это лишь отмахнулся. – То, что взял себе Мориарти, не найти, если только он сам того не пожелает. Ватсон нахмурился. Поведение напарника его нервировало и удивляло, да и вопросов, честно говоря, накопилось немало. – Как вообще ее забрали у тебя из-под носа – из дома? – недоумённо спросил мужчина, глядя на Шерлока, который активно раскуривал трубку. Замечания о курении от миссис Хадсон он даже не услышал, зато от вопроса Джона его буквально перекосило. – Мисс Хупер ушла, – коротко произнёс детектив и, предупреждая вопрос, бросил. – Хотела подышать свежим воздухом: я проводил эксперименты, и было смрадно. – И что же теперь делать? – задумчиво спросил Лестрейд, присаживаясь на подлокотник кресла. – Остаётся только ждать. – нервозно передёрнул плечами Шерлок. – Скоро Мориарти захочет со мной связаться. Иначе игра бы не имела смысла, – Лестрейд и Ватсон переглянулись, и Холмс, заметив их взгляды, активно закивал. – Засада или махание пистолетом ни к чему не приведут: он должен озвучить условия. Вам вообще лучше уйти прямо сейчас, чтобы освободить площадку. Это только наша игра. Джон попытался что-то невнятно возразить, но Шерлок уже был в чертогах, выстраивая план и просчитывая ходы Мориарти, или, по крайней мере, сделал вид, что находится там. Ватсон попытался ещё пару раз вытрясти из друга хоть слово, но вскоре Грег отдёрнул его, напомнив, что это бесполезно. Так, попрощавшись с миссис Хадсон, мужчины покинули дом на Бейкер-стрит. С хлопком двери Шерлок отмер. Поспешно соскочив с кресла, он за пару минут собрал в доме все тщательно запрятанные героиновые заначки и шприцы и выкинул их в мусорный контейнер, что стоял под окном: слишком дорого ему обходится эта привязанность, – она не должна больше никому навредить.

***

Молли не помнила, как именно оказалась в этом странном доме. Она вообще практически ничего не помнила с момента, как покинула дом на Бейкер: кажется, она бежала по улицам; кажется, встретила странного человека; кажется, он ее оглушил. Все это кажется… Сейчас девушка сидела на ужасно жёстком и неудобном стуле, и, судя по тому, как ломило ее мышцы, сидела она довольно долго. Руки ее были связаны колкой дешёвой суконной верёвкой, что никак не вязалось с тем фактом, что повязкой на глаза служил дорогой египетский шёлк: да, мисс Хупер успела научиться кое-чему у великого Шерлока Холмса. Шерлок. Молли слегка поморщилась. Она совсем не понимала Шерлока. Что он сделал? Зачем? Почему? Для чего? Девушка знала ответ на этот вопрос. Она всегда знала страшную правду о великом детективе: он был эгоистом. Самовлюблённым и самодовольным. Все, чего он хотел – так это потешить себя, взглянуть на реакцию. Хотел власти и понимания над всеми. В том числе и над ней. От болезненного осознания этого Молли захотелось плакать. Она до боли укусила губу и чуть всхлипнула, но этот всхлип растворился в грохоте распахивающихся дверей, к которому вскорости присоединился звук лёгких быстрых шагов, отдающихся эхом. Человек направлялся именно к ней, Хупер чувствовала это, а потому инстинктивно сжалась, ощущая страх перед неизвестностью, но реальность оказалась не столь пугающей: когда незнакомец подошёл, то лишь развязал верёвку и снял повязку. – Бога ради, простите Себастьяна, мисс Хупер. Я не об этом просил Себастьяна, но жестокость – единственное, что он имеет, – проговорил до боли знакомый голос. Перед Молли стоял ее учитель – Джеймс Мориарти. От удивления Хупер не могла связать и двух слов – она лишь обескураженно смотрела на мужчину, что ничуть не изменился с момента их последней встречи. Но зачем она здесь, в доме профессора? Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. – Джеймс, умоляю, объясните, что все это значит? – ошалело проговорила Молли, разглядывая высокого мужчину. – Понимаете ли, мисс Хупер, я немного сменил род деятельности. Должно быть, вам уже доводилось слышать обо мне, – Мориарти не стал отвечать напрямую, но его собеседница все равно поняла, что он хотел этим сказать: – Вы теперь убийца? – как-то совсем по-детски спросила девушка, осуждающе глядя на Джима. – Я всего лишь исполнитель, – честно ответил мужчина – было видно, что он не испытывает ни капли раскаяния. – Не моя вина, что на ремесло есть спрос. Хупер виновато опустила глаза. В чем-то Джеймс был прав, и она это знала. Именно поэтому она не сказала об их знакомстве Холмсу. – Ну а я-то вам зачем? – недоуменно спросила Молли, снова поднимая взгляд на старого знакомого. – Я думаю, мисс Хупер, вы знаете, что мы с Шерлоком Холмсом затеяли своего рода игру... – обстоятельно начал мужчина. – Скажем, в шахматы. Согласитесь, в каждой партии у короля должен быть ферзь. У Холмса ферзя этого зовут Джон Ватсон... Но ведь Шерлок всегда был ужасно глуп: он не замечает у себя на доске более перспективной фигуры, так опрометчиво назначая ее простой пешкой. Однако если пешка перейдёт на другую сторону доски, она может стать фигурой более важной – даже королевой – ферзём, которого пока, к сожалению, у меня нет. Я, мисс Хупер, предлагаю вам стать моей королевой…

***

Было ровно по полудню, когда в доме на Бейкер-стрит непривычно громко скрипнула последняя семнадцатая ступенька – и Шерлок ждал этого, потому как понимал, что рано или поздно он придёт. Мориарти должен был огласить правила игры, иначе все это, все условия, теряли смысл. Холмс одним движением поднялся с кресла, и, как только он встал, медленно распахнулась дверь в комнату. На пороге стоял, конечно, он. Король преступного мира – профессор Джеймс Мориарти. – Право дело, мистер Холмс, встречать посетителей в халате плохой тон. – как ни в чём не бывало проговорил мужчина и прошёл внутрь, усаживаясь в кресло Джона Ватсона. Холмс поморщился, но ничем не выдал своего раздражения. – Но вы же пришли не за этим, – констатировал Шерлок, присаживаясь напротив гостя. Мориарти чуть ухмыльнулся и закинул ногу на ногу. – Да, да, вы правы. – кивнул он. – Видите ли, я предлагаю вам игру. Скажем, партию в шахматы. – мужчина сделал неопределённый жест рукой. – Или как вам будет удобнее. Суть не в этом. Суть в ставке. – Зачем мне играть? – фыркнул Холмс и одним движением, словно из ниоткуда, вынул пистолет. – Если я могу просто убить. Джеймс даже не шелохнулся; во взгляде его читалось лишь безразличие и пренебрежение, но вдруг он рассмеялся – громко и с некой маниакальностью. – И что же? Вы думаете, моя смерть вернёт вам потерю? – от этих слов Шерлока слегка передёрнуло. Мориарти, довольный эффектом, откинулся на спинку кресла. – Вам, мистер Холмс, придётся играть по моим правилам. У меня ваша слабость и не надо этого отрицать. Мы слишком похожи. Шерлок прищурился и недоуменно взглянул на собеседника. Ему стоило догадаться, что все переплетено. Раньше, он должен был догадаться гораздо раньше. – Вы тоже? – с тихой обречённостью спросил он. – Так вот что мы делаем. Мы делим женщину, – констатировал детектив. – Не совсем так, – отрешённо хмыкнул Мориарти. – Мы выясняем, кто достойнее. Ведь как известно, победитель получает ферзя проигравшего. Вполне справедливо, на мой взгляд. К тому же, кто вам сказал, что я не учту желание мисс Хупер? – Полагаете, ее воодушевит похищение и проживание с убийцей? – надменно спросил Шерлок. Мориарти раздражённо фыркнул и торопливо поднялся с кресла. – Мы с вами только тратим время друг друга, а ведь завтра начнётся игра, – он направился к двери, но неожиданно остановился и развернулся. – Ночь вам на подготовку. Завтра я оглашу правила, – по губам Джеймса скользнула безумная улыбка. – Любая попытка играть не по правилам дорого вам обойдётся. Профессор исчез, будто его и не было. Шерлок медленно опустился в кресло и обхватил голову руками. Одиночество берегло. Всегда берегло. Но не его, а дорогих сердцу людей…