Что если

Этот прием ничем не отличался от предыдущих. Повсюду лишь сливки общества, разодетые мужчины и женщины, представляющие собой тонкую прослойку Балтиморской элиты, сдобренные щепоткой психиатрии в лице хозяина дома - Ганнибала Лектера и Аланы Блум, по такому случаю даже надевшей свое лучшее платье. Прекрасный вечер в компании прекрасных людей - что может быть лучше? Уилл Грэм совсем был не согласен с этим, уже который раз обводя скучающим взглядом находящихся с ним в одной комнате. Все стало таким непривычным после того, как его выпустили, с тех пор, как он уже перестал быть тем растерянным профессором, которым был ранее. Теперь в нем пророс корень зла, пустив ядовитые корни в самое естество. - Привет, Уилл, - приветливо улыбнулась ему Алана, привлекая внимание мягким шуршанием ткани и сладковатым запахом духов - слишком наивным и цветочным на изменившийся вкус стоявшего перед ней мужчины. - Привет, - его губы растянулись в улыбке, но в глазах не было прежних чувств. Уже не было того влюбленного, что готов был бежать по любому зову красивой брюнетки. У него на уме был кто-то другой... - Скучаешь тут, - Блум оглянулась на гостей, - они могут показаться сперва сухими и черствыми, но если приглядеться... - Не хочется приглядываться, чтобы искать то, чего нет, - улыбка обернулась кривой усмешкой, и женщина удивленно вскинула брови, наверняка не ожидая такого ответа. Совсем не как раньше. - Ну, может быть, - она нервно облизнула губы, между прочим, редко когда окрашенные карминно-красной помадой, что теперь ассоциировалась лишь с кровью, - Уилл, после этой больницы ты... Немного другой. Теперь ему уже хотелось рассмеяться. От всей этой ее наивности, пустой надежды и вида напуганного зверька. А ведь звери лучше человека чуют опасность. Выдержав паузу, он, все же, бросил последнее, прежде чем уйти: - Мне кажется, я уже давно совсем другой, Алана. Теперь прошу извинить, кажется, я увидел знакомого. Разговоры о высоком лишь забавляли, пока он проходил мимо расслабленных гостей. Интересно, веселились бы они так же, зная, кто именно правит балом? Могли бы так беспечно поглощать канапе и запивать дорогим шампанским, осознавая, что этим вечером наведались в гости к самому Дьяволу? А вот и он сам, умиротворенно разглагольствовал о Ренессансе, при этом делая вид, будто заинтересован кем-то еще, кроме себя. - Добрый вечер, доктор Лектер, - мягко, почти как прежде, улыбнулся Грэм, приблизившись. Какая-то женщина произнесла что-то о нарушении этикета, но Ганнибал отмахнулся от нее, уже полностью вовлеченный в новую игру, что затеял его самый замечательный пациент. - Уилл, - в голосе психиатра почти неприкрытое обожание, кружащее голову не хуже шампанского, - извините, нужно отойти на пару минут с моим пациентом. Моим пациентом. Ну-ну, доктор, их у Вас получится обмануть... Усмешка вновь исказила правильные черты, когда их руки соприкоснулись, пока они отошли от лишних свидетелей, уходя куда-то в сторону, к неприметной двери. Щелкнул замок, неслышно повернулась ручка. Быстрый взгляд в зал - никто не смотрит, прекрасно. Тьма отступает, когда вспыхнул свет небольшой люстры. И что же это? А, личный кабинет... - Проходи, Уилл, - голос Лектера вдруг стал темнее, в нем сквозили недовольные нотки, - вижу, ты совсем оправился от пребывания в лечебнице. - Да, вполне, - качнув головой, Грэм прошел к письменному столу, присаживаясь на угол, опираясь руками о темное дерево. Он видел как промелькнула гримаса на аристократичном лице, но предпочел проигнорировать, все так же ходя по тонкому лезвию их отношений. Давай же, Потрошитель, твой ход. - Я видел как ты разговаривал с доктором Блум, - осторожно начал доктор, ступая по мягкому ковру, тем временем пристально смотря на замершего в ожидании Уилла, - кажется... Она, наконец, заинтересовалась тобой. Смех отозвался от темно-синих стен, неестественно-глубокий, гортанный. Грэм смеялся, откинув голову назад, обнажая бледное горло испещренное тонкой сеткой сосудов. Одно движение, и кровь бы залила ковер, пропитывая подошву дорогих ботинок алой жидкостью. Но вместо этого, хищник сделал шаг вперед, наблюдая, улавливая в воздухе легкий цветочный аромат женщины, когда-то отвергшей такой прекрасный дар, теперь же посягнувшей на чужое. - Ты чувствуешь ее запах, Ганнибал? - спросил вдруг Уилл, выпрямляясь, ловя в воздухе изящную ладонь, - она стояла довольно близко, чтобы я мог ощутить ее, мог захотеть ее. Лектер шумно вздохнул, когда любопытные пальцы скользнули по манжетам, по накрахмаленной рубашке, задержавшись ровно над тем местом, где были свежие швы от нанесенных порезов. Неужели больно, или тут дело в другом, доктор? - Она красивая... Привлекательная и Боже, ты видел ее платье? - белоснежные зубы сверкнули в оскале, Грэм упивался вниманием своего мучителя, по чьей вине он оказался там, где оказался, и кто взрастил в самом его естестве тьму. - Думаешь, это разумно - играть с тем, кто может оборвать твою жизнь в любой момент? - сильные руки сомкнулись на горле в один момент, опрокидывая на стол, не давая сбежать. Хриплый стон сорвался с губ профайлера. - Ревность... О-она опасна, доктор, - пытаясь вздохнуть, прохрипел подмятый под сильное тело мужчина, - заставляет совершать... Необдуманные поступки. - Превращает самых сдержанных в психопатов, - моментально убрав руки с трахеи, произнес Лектер, наклоняясь ниже, вглядываясь в потемневшие синие глаза. - Тогда кем стал ты? Расстояние между ними исчезло, когда губы Лектера накрыли дерзкую усмешку, стирая ее с слишком примечательного лица. Зубы сомкнулись на нежной коже, даря первую кровь, а пальцы впутались в идеально уложенные русые волосы, прижимая еще ближе, не давая увернуться от сочащегося сумасшествия. Темное древо, что Лектер взращивал в сломанном мужчине, дало свои плоды, поразив самого творца своим ядом. Так и не избавившись от одежды, оба лишь рвано дышали, чувствуя возбуждение друг друга, забравшись на гладкую поверхность стола, не представляя как повернуть назад, или же двинуться вперед. Уилл скользнул рукой вниз по вздымающейся груди, по напрягшимся мышцам живота, задерживаясь на чувствующемся даже сквозь слой ткани члене, срывая неприкрытый стон с четко очерченных губ. - Ревность - это не признак любви, но эгоизм, Ганнибал, - медленно надавливая большим пальцем на возбужденную плоть, чувствуя как волны удовольствия прокатываются и по его собственному телу, когда умелые руки расстегнули пряжку ремня, расстегнули молнию, позволив ткани сползти ниже на бедрах. Новый поцелуй, более мягкий, долгий, захватил их обоих, так и не позволив освободиться от одежды, лишь исступленно потираясь друг об друга, словно хищные животные, в своей жестокости забывающие о ласке. Оседлав бедра Грэма, Ганнибал вновь прижал того к столу, заводя руки над головой. Садистская ухмылка тронула его губы, обнажая зубы, а в следующее мгновение, он уже впился в нежное горло, оставляя красный след зубов, отчего лежащий на жесткой поверхности мужчина громко застонал, получая самое лучшее, на что только мог рассчитывать, приходя на напыщенный прием. Их движения становились все более хаотичными, адреналина в крови становилось все больше, а сердце, казалось, готово было остановиться у обоих. Еще пара вздохов, пара движений бедрами, и липкая влажность пятном расползлась по темной ткани брюк обоих мужчин, все так же не снявших ни единого предмета гардероба. Ганнибал даже не развязал свой вычурный галстук, теперь в шоке уставившись на Грэма, вполне довольного положением вещей. - Ты думаешь, что она мне нравится, - фыркнул брюнет, касаясь пальцами выбившихся светлых прядей, - что я хотел бы переспать с Аланой. Ты так думаешь. Но, где-то в глубине Вы знаете, что уже давно затмили всех, доктор Лектер. Вы остались один в моей жизни. Удивленный вздох, возможно, лишь наигранный, заставил Уилла вновь рассмеяться. Громко, так, чтобы все в этом чертовом доме услышали. А затем, он вновь поцеловал своего личного маньяка, заставившего пройти сквозь пламя безумия и мутные воды неверия, прежде чем оказаться в объятиях падшего ангела. - Больше никогда не разговаривай с ней, - серьезно произнес Ганнибал, отрываясь от припухших губ, - иначе действительно останешься в полном одиночестве. - Опять эгоизм, - пожурил его профайлер. - Пусть так. Но полностью твой.