Что если

Венеция прекрасна в карнавале, тебе не кажется? Хмурое небо, серый камень домов и такая же серая мутная вода, по которой скользят гондолы. Лишь на этой хлипкой суше краски. Бордовый, золотой, темно-синий с прожилками лилового... Все напоминает о твоих костюмах. И временами мне кажется, что я вижу тебя в толпе. Глупо, вся эта туристическая суета не для такого охотника, слишком уж много мишуры и игры в их жестах, карикатурных персонажах и, кажется, слишком много алкоголя. Даже для меня. Почему я захотел скрыть свое лицо за маской? Вряд ли тут можно наткнуться на кого-то из знакомых, но все же, эта анонимность заставляет как-то по-другому чувствовать себя, нежели в обычном пальто. Поэтому-то ты так и одеваешься, денди из прошедших столетий? Может, тебе тут как раз самое место... Над ухом постоянно раздаются хлопки, крики, но не о помощи, другие - радости и восторга, так непривычно, знаешь. И еще смех. Очень много его тут, я не привык. Уже не могу вспомнить когда был счастлив так же, как все эти люди. А был ли вообще? Один лишь ты, кажется, теперь можешь ответить на этот вопрос. Где-то снова скользит маска смерти. Символично, да? Такие чудаки есть на любом карнавале, и бьюсь об заклад, мы были бы такими же, если бы сбежали тогда вместе, как и планировали... Хотя, нет, возможно, я был бы уже мертв сейчас, а ты бы преспокойно лакомился бы где-нибудь человечиной. Ведь мы сами по себе нелогичны, правда, Ганнибал? Сначала вскрываем плоть, а затем зализываем шрамы, параллельно виня во всем весь мир, всех богов, но только не нас самих. Кем я был для тебя? Другом, интересной игрушкой, смертным, вполне себе оправдывающим ожидания, возложенные на него Создателем? В груди что-то ворочается при этом, неприятное, вертлявое, нашептывая: "кто-то больше". Но нет, глупо, бесконечно глупо верить в твою социальность, так же, как в мою стабильность. Кто-то больше для тебя... Давно ушедшее прошлое, которое мне только предстоит раскрыть. Все же, плохо мы были знакомы, получается. Там, где-то на площади Сан-Марко, запускают салют, и только теперь сам вижу - стемнело, а в небе распускаются бутоны огней. Не хочется больше гулять, хочется поскорее вернуться в номер. Наталкиваюсь на пару фигур, отмахиваюсь и даже на секунду допускаю, что это ты специально вынырнул из потока, чтобы дернуть за лацкан взятого напрокат пиджака, чтобы напомнить, снова заинтересовать в игре. Но как ты не можешь понять, я и так в ней! Уже никак не покинуть поле боя, пусть сам солдат и измотан, истощен и просит лишь сна. Сон... Пытаюсь припомнить то время, когда мои сновидения не были кошмарами, и более того - не наполненными тобой. Да, да, Ганнибал, тобой. Звучит слишком неправдоподобно от взрослого мужчины, но временами я все еще грежу о какой-то далекой капелле, в которой мы совершенно одни. Среди свечей, у алтаря, ты в совершенно незнакомом мне костюме, выглядишь как всегда - изумительно. Ощущение, будто этого еще не было, словно открылась завеса будущего, и мне позволено подглядеть. Немного пугает, если честно. А еще мне снится как мы живем где-то, в доме, очень похожем на тот, что в Балтиморе, за тысячи миль отсюда. Просто живем, соприкасаясь пальцами под яркими лучами солнца, забавляя друг друга долгими разговорами, создавая нечто, похожее на нормальность. И когда темнеет, там, в моем воображении, мы тоже вместе - лежим обнаженные в кровати, медленно поглощая то, что сами же и порождаем. С эмпатией и сильным воображением бывает непросто, и звуки твоего голоса, твои стоны, делают еще хуже. Я ведь не гей, знаешь, но единственно-правильным в данный момент то, что происходит со мной, можно вполне себе охарактеризовать термином "влюбленность". А как иначе объяснить эти сны? На этот вопрос тоже сможешь ответить только ты один. До чего же устало тело. Бренная оболочка, слишком изношенная для таких путешествий. Океан пересечь не так-то просто, знаешь? Вплавь, смотря лишь вперед и на вертящуюся стрелку компаса. От самого этого легко двинуться умом, а если при этом постоянно прокручивать в голове прошлое, как на заедающей пластинке... Нужно лекарство? Думаю, да, нужно, и ты бы с радостью выписал бы мне эти разноцветные пилюли, попроси я еще год назад. Сейчас уже поздно, во всех смыслах - часы где-то пробили одиннадцать, а я все еще не лег спать. Теперь помогает лишь алкоголь. И его тут много, слишком уж много. Даже для меня. Интересно, что же ты скажешь, когда наши пути, наконец, пересекутся? Наверняка что-то красивое и витиеватое - иначе это уже не та игра. Хотя, в глубине души, просто молю об избавляющем ударе. Всегда было в твоей власти сотворить такое со мной, чем все и закончилось тогда, верно? Слишком много вопросительных знаков в нашем пустом монологе... Кажется, я потерялся. Совсем не помню как оказался в этом районе, где и туристов-то нет. Вокруг лишь темные веки закрытых окон и плеск все той же мутной воды о камень. Ты бы наверняка усмехнулся, будь сейчас здесь, наблюдая как я кручу головой в поисках таблички с названием улицы. Хотя, ты наверняка здесь, стоишь в тени, наблюдая за мучениями попавшего в капкан животного. Умелый охотник. Желание, чтобы ты оказался за спиной, намного превышает чувство самосохранения. Маска уже здорово надавила на скулы, но снимать пока не хочется. Воспоминания о психиатрической лечебнице в Балтиморе так свежее. Да и какой карнавал без масок, верно? Совсем клонит в сон, я опять видел твой силуэт в какой-то арке. Сейчас слишком отчетливо, чтобы списать на игру воображения. Красная смерть в полностью скрывающей лицо маске. Как узнал, что это именно ты? Никак. Просто это ведь действительно твоя роль. Никогда еще не приходилось спать на улице. Да, тротуар не постель, но заблудившемуся путнику и этого достаточно. Вижу как перемещается ало-красная ткань в мою сторону. Это действительно ты... Зачем снимаешь маску? О, сильно нажало... Наверняка под моей все так же. Не смейся, почти не помню как ты это делал. Слишком реальны твои прикосновения сейчас, мозг ведь примет это за реальность. Нет, не холодно, все в порядке, просто непривычно было весь день натыкаться на твои цвета. Все эти костюмы... Да, очень хочу спать. Спокойной ночи. На задворках сознания осознаю, что проснусь, как ни странно, у себя в номере, в чистой постели, а не посреди мощеной узкой улочки. И это нормально будет потом - осознавать, что ты был тут, со мной, из плоти и крови, настоящий. И это как обещание скорой встречи, как и расплаты за то, что сделал. И нож, припрятанный в кармане, который всегда при мне, холодит душу. Ведь он реален. Также, как и отпечаток маски на твоей атласной коже.