И был декабрь

      И был декабрь, хохотала вьюга, сбивала с ног, обдувала ветром, глаза слепила, идти мешала. Я знала: путь, что мной выбран, верный — хватило б сил, чтоб успеть добраться, найти, спасти, разбудить, согреть бы!.. Держись, мой Кай, я приду, я рядом!..       К моим мольбам было глухо небо в дурной иронии злого рока. И вот пришла я, но слишком поздно: мой Кай замёрз, был совсем далёким, погасли глаз дорогих мне звёзды. Напрасно руки дыханьем грела, звала напрасно, не слыша пульса. Обжёг он взглядом, как льдом, и выгнал. Пришлось неволей домой вернуться.       И был декабрь, веселилась вьюга, дышала холодом лютым в окна, победу празднуя. Я в ответ ей ревела, плакала, выла волком, стучала в стёкла, как в лихорадке, и проклинала период зимний, звала, в отчаянии умоляла: "Верни же Кая, верни, верни мне!.."       В её чертогах мой Кай, как прежде, живёт, уже возмужавший, взрослый, и колдовства ледяная "вечность" в его глазах навсегда замёрзла. Уже не вспомнит родных и город, чердак и розы, не вспомнит Герду, и всё хорошее, что в нём было, колдуньей смято жестокосердно.       И бесполезно молиться чуду да звать во тьме дорогого друга: моим стенаниям впредь ответит с надменным хохотом злая вьюга. Лишь только сны в ночь дарили встречу с тем самым другом, что был мне братом, я просыпалась в слезах и страхе...       Всё это было. Давно. Когда-то. Конечно, я его не забыла. Проходят годы, прошло и это. Я вышла замуж — пора пришла мне...       Но часто чудится ночью: "Герда... Я болен, милая, очень страшно, приди, спаси от ужасной доли..." — как будто кто-то зовёт в метели, и голос этот знаком до боли, и просыпаюсь, дрожа от крика, а муж задумчиво хмурит брови.       Я замираю вспугнутой птицей, что каждый вздох, каждый шорох ловит, но Кай зовёт меня слишком редко, и я привыкла ему не верить. Но — боже правый! — клянусь, что слышу в пургу шаги за закрытой дверью.       "Мне очень холодно, Герда, Герда, согрей, коснись, отыщи, вернись же!.."       Кусаю губы, костяшки пальцев, и тихим шёпотом: "Ненавижу".       Зимой на сердце тревога дышит, терзает душу и воет волком. Я знаю: если декабрь смеётся, то Кай стучится с пургой мне в окна.