Часть 12
26 марта 2016 г., 11:40
Гилберт уже давно понял, что рядом с Иваном он как канатоходец. Рядом с ним Гил всегда как будто идет по максимально тонкому канату максимально высоко без какой-либо страховки. Риск есть всегда. И поэтому Гилберт решил, что ему все-таки не стоит бояться и нужно поговорить с призраком насчет нескольких интересующих его вопросов.
Первый из них — кем ему является Артур. Всякий раз, когда Гил думает об этом, и ему приходит в голову, что между этими двумя когда-то были романтические отношения, его душу по какой-то неведомой ему причине колет не большой, но довольно-таки ощутимый укол ревности. И, дабы разобраться с этим, Гилберту хотелось убедиться насчет правильности своей мысли.
— Иван? — решившись, тихо позвал его Гил и улегся на кровать. Они всегда разговаривали о чем-то лежа.
— Да? — мгновенно отозвался Ваня и материализовался, по мнению Гилберта, слишком близко. Сейчас Брагинский лежал прямо на нем, приподняв корпус.
Его лицо было так близко, что кончик его носа чуть касался лица немца. Эта близость сильно смущала Гила. Щеки сразу же покраснели, дыхание сбилось. Гилберт попытался оттолкнуть Ивана, но все его попытки провалились. И поэтому ему пришлось просто смириться и стараться не показывать своего неудобства.
— Можно задать тебе вопрос? — осторожно начал Гил. — В каких отношениях ты сейчас с Артуром?
— Сейчас ни в каких, — ответил призрак. — Но раньше мы встречались.
В последнее время Гил не перестает себе удивляться. Почему, как только Иван сказал это, у него внутри как-будто что-то оборвалось? Почему он так ревнует Ивана к этому англичанину? Он же хочет отправить его на тот свет, поскорее избавиться от такого соседства? Или уже нет?
Гилберт в очередно раз осознал, как жить с Иваном сложно.
— А почему расстались? — спросил Байльшмидт, стараясь не показывать эмоций.
— Я умер, — спокойно ответил Брагинский, интонацией давая понять, что отвечать на последующие вопросы на эту тему он не собирался. В принципе, Гилберту уже получил ответ на этот вопрос.
Второй интересующий его вопрос касается шарфа, о котором подслушал Гилберт. Почему-то этот шарф прочно поселился в его мыслях, и поэтому Гилберту хотелось разузнать о нем.
— Вань, извини, что я тогда подслушивал, но о каком шарфе вы тогда говорили с Артуром? — спросил Гилберт, готовясь к тому, что призрак может разозлиться. Но, к его облегчению, этого не произошло.
— Шарф? А, когда я был маленьким, мне подарила его сестра. Это был ее любимый шарф. И когда он подарила мне его, он стал моим любимым, — ответил Иван, и на его лице возникло такое отрешенное состоние, будто он пытался вспомнить о чем-то. — Вот только я куда-то его дел.
— Умер ты не в нем? — спросил Гилберт.
— Не помню, — покачал головой Иван и почесал затылок, пытаясь вспомнить. — Скорее всего нет. Артур говорил, что на мне его во время моего кремирования его не было.
— И где ты мог его потерять?
— Не знаю, — вновь покачал головой Иван. — Не думаю, что это где-то вне дома. Обычно я не снимаю его на улице. Перед смертью в гостях вроде ни у кого не был, кроме Артура. Но, думаю, он бы его нашел, если бы шарф был у него дома.
— Нужно будет поискать, — сказал для себя Гилберт.
— Я буду признателен, — с надеждой посмотрел на него Брагинский, вызвав какое-то недоумение у немца. Так дорожить каким-то шарфом?
— Людвиг скоро придет с работы, — посмотрев на часы рядом на тумбочке. — Надо бы ему похавать приготовить. И самому бы поужинать.
— Ну ладно, — немного расстроившись, улыбнулся Ваня. Он всегда расстраивался, когда Гилберт по какой-нибудь причине уходил.
— Тогда, может, отпустишь меня? — поерзал Гил.
— А, конечно, — неловко улыбнулся призрак и, быстро и почти невесомо, коснувшись его губ своими, исчез.
А Гилберт еще какое-то время неподвижно лежал, стараясь понять, что это означало.
