Монстр, который живет под кроватью

      — Гилберт, — обратился к брату Людвиг, — не думаешь, что в твоей комнате давно пора сделать ремонт?       — Надо бы, — кивнул Гил, соглашаясь.       На потолке появилось несколько неглубоких дыр, обои в некоторых местах полностью отклеились, несколько досок в полу полностью прогнили. Все это произошло после нескольких случаев, когда Брагинский приходил в ярость. Благо, удалось успокоить его, когда тот еще не успел причинить Гилберту физического вреда. Но без последствий, конечно же, не обошлось. И теперь немцу нужно делать ремонт в комнате.       Иван оказался против этой затеи. Он объяснил это тем, что не понимает, что Гилберта не устраивает в нынешнем состоянии комнаты. Ниоткуда не дует, пол не проваливается. Состояние спальни не ухудшается. И чего там ремонтировать? Жить же можно. Гил не особо обращал внимание на его недовольные комментарии. Благодаря той книге, Гил знал, что призраки не особо любят ремонты и перемены в обстановке.       Тянуть с этим они не стали, и уже на следующий день взялись за дело. Для начала они решили поменять прогнившие доски. Хотя, чтобы быть точнее, следует сказать, что, закупив все необходимое для замены, Людвиг отправился на работу, оставив Гилберта выполнять всю работу самому.       — Помог бы, вместо того, чтобы ворчать, — недовольно пробубнил себе под нос Гилберт, думая, как бы ему передвинуть кровать. Она оказалась на удивление тяжелой, и одному Гилу было как-то тяжело.       — Я уже говорил тебе, что против всякого ремонта, — несмотря на то, что Гилберт сказал свои слова очень тихо, Брагинский услышал его.       — Вань, я ведь тоже здесь живу. И фактически являюсь хозяином этой квартиры, — обернувшись к нему, сказал Гил, но, вовремя сообразив, каков его собеседник, добавил. — Точно так же, как и ты. Меня нельзя назвать человеком, который следит за порядком. Но такое состояние комнаты меня напрягает.       Иван не ответил, отвернувшись от него. Байльшмидт же вернулся к размышлениям, на тему того, как же ему отодвинуть эту кровать. Пару раз Гил пытался, чуть приподняв, (чего у него не вышло), подвинуть ее. Неоднократно просто пытался ее толкать. Все его попытки ни к чему не привели. Брагинский, все-таки повернувшись, с улыбкой наблюдал за ним.       — Че ты ржешь? — раздраженно спросил его Гилберт, пнув в сердцах ножку кровати, которую он уже возненавидел.       — Ты выглядишь забавно, — хмыкнул призрак. Но быстро примирительно спросил. — Куда ее отодвинуть?       Гил, сразу успокоившись, удивленно посмотрел на него и указал на тот небольшой участок комнаты, где замена досок не требовалась. Кровать тронулась с места и с раздражающим скрежетом по полу медленно отправилась в пути к указанному месту, направляемая спокойным взглядом Ивана. Видимо, этот противный звук не приносил ему каких-либо неудобств. Гил же боролся с невероятным желанием попросить Ивана прекратить. Но, понимая, что только с его помощью он добьется желаемого, Гилберт вынужден был терпеть. И как этому призраку удается не обращать внимания на этот отвратительный, бьющий по слуху звук?       Когда кровать завершила свой путь, и звук прекратился, Гилберт облегченно вздохнул, но, обратив внимание на то место, где она раньше стояла, несколько раз удивленно моргнул. В полу красовалась огромная дыра. Удивленно переглянувшись с Иваном, Гил подошел к ней и заглянул туда.       — Че она такая глубокая? — почесал голову Гилберт.       — Может это что-то типа ниши? — предположил Брагинский и тоже заглянул.       — Они разве не в стенах? — засомневался немец, но тему эту они продолжать не стали, решив разгрести содержимое дыры.       Там было действительно много вещей. Об их существовании, как и самой «ниши», Иван даже не догадывался. Поэтому он предположил, что это все попало туда еще до того, как он заехал в эту квартиру. В дыре находилось несколько коробок, как пустых, так и полных всякой дребедени. Валялись пыльные и грязные вещи, такие как ботинки и куртки. Находилась там и вполне пригодная к использованию одежда, хоть и была невероятно пыльной. Например, длинный шарф.       — Это случаем не твой? — спросил немец у призрака, достав его.       — Мой, — немного погодя, кивнул Иван и радостно улыбнулся.       Попытавшись максимально отчистить его от пыли, Гилберт поднялся и надел этот шарф на Ваню.       — С ним ты определенно выглядишь лучше, — заметил Байльшмидт. — Но его все равно надо постирать.       Последнюю фразу он выдавил с трудом, так как сильные руки прижали его к не менее сильному и на удивление теплому телу. Улыбнувшись, Гилберт сам обхватил его руками, решив, что подумает о странности своего поведения позже.