The Power Of Love

      — Никогда не думала, что эти вещи могут быть несовместимы друг с другом? — он кивает мне на закуренную сигарету. — Нужно делать что-то одно — либо пить, либо курить.       — Либо же заткнуться! — резко выпаливаю. — Порой, когда закроешь рот, веселье приходит гораздо быстрее.       — У меня пропало настроение исключительно из-за того случая, который произошел всего пять минут назад на улице.       — Извини, я ведь забыла, что ты можешь кулаками махать только во время спаррингов! — с сарказмом произношу я и замечаю нотку злости в лице Владислава.       Он усмехается, совсем перестает злиться, и, кажется, именно мои слова прибавляют настроение. Начинает даже раздражать данный факт, что ему весело после моей дерзости. Докуриваю сигарету и окунаю фильтр в его полупустой стакан из-под виски.       Он, кажется, даже не замечает моего глупого и опрометчивого шага. Почему-то желание насолить ему гораздо сильнее, чем желание поблагодарить за спасение.       — Кто это? — смотрю на его телефон, который за пять минут вибрирует уже третий раз.       — Черт, — выругивается Влад, — это Юра.       — Юра? — переспрашиваю и в эту же секунду проклинаю себя.       Черт бы меня побрал… Рассматриваю всех посетителей, привстаю на ноги и делаю всё, чтобы танцующие внизу барышни не отвлекли мой четкий взор на двери клуба. Может, он уже давно находится здесь, или же сразу побежал в тот проулок и ищет там мой охлаждённый труп.       — …Поднимайся… — за своим желанием найти Юру, прежде чем он заметит меня, сидящую спокойно здесь с Царевым, я пропускаю половину разговора.       — Где он? — снова смотрю на Царева, вынуждена сесть на место и продолжить свои попытки успокоиться и перестать дерзить этому высокомерному козлу.       Я должна быть благодарной, должна хоть на секунду забыть свою ненависть, которую испытываю к нему, и вспомнить, прежде всего, о плане Астахова. О своей работе… Мне даже не будет жалко этого козла, когда я начну вить из него веревки и забирать потихонечку денежки. Легкая ухмылка появляется на лице, когда мне удалось представить, как Царев стоит на коленях и умоляет меня не уходить. Неужели я действительно полагаю, что мне удастся охмурить его до такой степени? Он не похож на тех, кто может так самоотверженно любить девушку. Воспользоваться на одну ночь, а возможно, даже на несколько дней — да, это видно по его поведению с барышнями за соседним столиком. Одна из них смотрит теперь на меня, словно читает мысли или же просто замечает этот мой пронзительный взгляд. Высокая блондинка с татуировкой на запястье. Я смотрю на китайский иероглиф и фыркаю от тупости данного тату. Какой недалекой идиоткой нужно быть, чтобы наколоть себе подобное. Уверена, что она даже не знает и приблизительного значения данного иероглифа.       Зато Царев глаз от нее не отводит. Он смотрит на блондинку и берется за свой стакан, в который минутой ранее я кинула свой фильтр от докуренной сигареты. Влад, кажется, даже не думает смотреть, что сейчас плавает в его виски. Он просто поднимает стакан в знак того, что пьет исключительно за эту блондинку, и прижимает к губам. Открывает рот, опрокидывает всё содержимое в горло, и именно в этот момент я, увлеченная смехом, едва не падаю со стула. Ладонь к губам, лишь бы никто не видел этой моей победной улыбки. Мне не удается увидеть, что сейчас происходит с Царевым. Я лишь смотрю на блондиночку, которая как-то суживает глаза, словно не может понять, что случилось с тем, кто только что выпил за нее.       Он словно подавился этим алкоголем. Начинает усиленно кашлять, чем полностью выводит из себя девчонку. Она отворачивается к своим подругам и кивает им на дамскую комнату. Берут свои сумочки, и в ту же секунду их уже не видно.       Конечно, понимаю, что сейчас придется спасать этого упыря, может, это будет отдельный плюсик между нашими отношениями.       Он поворачивает голову ко мне, усиленно кашляет, как вдруг открывает рот и просовывает в горло два пальца. Парня даже не берут рвотные позывы, едва он касается гортани. Медленно отводит руку вперед своего лица, и мне удается увидеть, что именно вытянул Царев. Он держит окурок между указательным и средним пальцем. Внимательно смотрит на него, словно замечает мою помаду, которая осталась на фильтре, и тут же переводит свой взгляд на меня. Полный жестокости и злости. Он в гневе и скрывать этого не намерен.       Ничуть не пугаюсь, продолжаю смеяться, но теперь уже в открытую. Мне нужно много времени, чтобы утихомирить себя, но еще больше, чтобы перестать так громко смеяться.       — Думаешь, это смешно? — он ворчит, выглядит как рассерженный обожравшийся хомяк.       Слезы начинают вытекать под такой бурей эмоций. Я вытираю слезу со своей щеки, и поэтому не могу заметить, как ловко Царев пересаживается ко мне на соседний стул и обхватывает за талию, заставляя посмотреть на него. Он буквально поворачивает мой стул в свою сторону, да так, словно не дает мне шанса выбраться из этого уголка. Смотрит в глаза, пожирает этим взглядом, заставляя меня буквально проглотить данный смех. Моё тело напрягается, ждет каких-то болевых действий со стороны Царева. Сквозь зубы шепчет мне едва ли не на ухо. Его лицо совсем близко к моему. Мускулы парня напрягаются, такое ощущение, что они вот-вот разорвут плотную футболку.       — Никогда бы не подумал, что ты можешь возжелать кому-то смерти лишь за то, что спасли тебя. Я снова указал тебе на то, что ты слабая девушка, ведь так? Мы в твоей среде уличных драк, и даже тут ты оказалась ниже, чем я.       — Не стоит смешивать меня с грязью…       — Я всего лишь хочу сказать, что тебе стоит всегда помнить: ты маленькая и хрупкая куколка, а не здоровенный двухметровый мужик, который может сломать каждого.       Отодвигается от меня, но талию до сих пор не отпускает.       — Ты ведь знаешь, что я могла бы ушатать их, — лгу сама себе, хоть и до последнего убеждаю в том, что действительно могла бы дать отпор троим ублюдкам.       Прекрасно понимаю, что он прав, но признавать это даже самой себе — ни за что! Я сильная, независимая и непременно пройду все препятствия, и помощь мне не понадобится! Он только всё больше и больше унижает меня, заставляет себя почувствовать какой-то ущербной. Еще никогда не принимала тот факт, что я слабая девушка, не способная постоять за себя. Только перед Астаховым я действительно являюсь такой, не способной даже поддаться своим эмоциям и желаниям, чтобы ударить, а то и убить этого гадкого ублюдка, испортившего мне жизнь.       Но это чувство, что я испытываю с Царевым, — ненависть, однако какая-то смягченная тем обстоятельством, что только десять минут назад заставило меня посмотреть на него другими глазами. Меня в конец добивают его действия. Царев отодвигает свой стул и, наконец, отпускает мою талию, позволяя сесть как и раньше. Парень делает глоток, но уже из моего стакана, и смотрит куда-то в сторону, его взгляд направлен на дамскую комнатку, куда только что вошли трое девушек и его блондинистая сучка, которая привлекла внимание Влада.       Я осматриваюсь по сторонам, вижу, как к нам по ступеням спешит Юрий. Он раздражён, боже, никогда не видела парня таким взвинченным. Его глаза словно потеряны в пространстве. Я не могу обнаружить зрачки, всё словно смешалось с глубокой темной бездной, которую никак не убрать из глаз. Юра оглядывается, замечает меня и спешит подойти. Движения механичные, никогда раньше не видела его таким растерянным. Едва он доходит, я уже самолично начинаю подниматься на ноги.       Он хватает меня за плечи и прижимает к своему телу, не смотря ни на кого, кто так яро начал пожирать нас глазами. Может, некоторые могли подумать, что это мой старший брат, который отличается невероятной заботой. Так и есть, он для меня как родной. Даже Вадима я так не люблю, как Юрия, который продолжает обнимать и вдыхать мой запах. Запах живой плоти.       — Почему ты отключилась? — делает шаг назад, чтобы заглянуть в мои бесстыжие глаза.       Я знаю, что он разозлен данным фактом. Может, он даже злится из-за того, что именно Царев подоспел быстрее, чем он сам. Но в другую секунду я уже забываюсь сама, как и забываю то, о чем только что думала.       — Спасибо, что спас её! — благодарит Юрий Царева, и тот выпивает остатки моего виски.       Напряжение нарастает. Я предлагаю Юрию свой стул, а сама обхожу столик и присаживаюсь на тот, на котором всего пару минут назад сидел Царев, до того, как поперхнулся окурком.       — Вам следует поговорить, — быстро проворчал Царев и встал на ноги, всё еще наблюдая за дверьми дамской комнаты. — Я скоро.       — Гляди, хламидий не подцепи.       Отходит на приличное расстояние, как вдруг резко замирает и поворачивает голову на меня. Я не знаю, что должна чувствовать девушка, которую позвали в клуб, а потом бросили ради секса с другой… Для меня чувствовать что-то человеческое не привычно. В каждой ситуации я привыкла искать собственную выгоду. Казалось бы, главной проблемой для меня было принятие того факта, что Царева не просто нужно избить в конце вечера и украсть у него деньги из бумажника, а именно охмурить, заставить его заинтересоваться мной. В самом деле мне как-то неприятно, что он уходит к той блондинке, или же это всего лишь обида, что план проваливается?       Всё бы ничего, я бы справилась с этими непонятными чувствами, но его взгляд заставляет меня вжаться в стул и едва дышать. Карие глаза полностью владеют моим телом. Кажется, что он нажимает на все невидимые кнопочки, которые пророчат мне беспокойство. Всё постепенно начинает перерастать в некое напряжение, потихонечку завладевая моей женской гордостью.       Всё внимание было привязано именно к моей персоне, а сейчас я вынуждена его делить с другой невзрачной девчонкой. Сомневаюсь, что ей вообще есть восемнадцать. Обычная потаскушка, которой следует надавать лещей, чтобы не строила глазки занятым парням и не уводила такую добычу.       — Перестань на него так глазеть! — ворчит Юра, и именно его голос разрывает между нами этот зрительный контакт.       Царев уходит, оставляя за собой право выбора, пока я снова должна выслушивать наставления Юрия.       — Скоро тебя действительно поймают, Аня, и я не смогу тебе помочь.       — Зачем ты позвонил ему? Я бы справилась!       — Ты? — он серьезно не верит моим словам. — Сколько их было, Анна?       — Трое.       — Твои шансы были двадцатипроцентными! У них было преимущество, Аня, — чертов нож! Я всё слышал!       — Пара приемов, и…       — И я бы сейчас оплакивал твоё мертвое тело в том переулке! — резко перебивает меня и хватается за голову. — Когда же ты поймешь, что против противников, у которых есть преимущество и мужская сила, не нужно идти?!       — Не ты ли говорил, что нам нужно совершенствоваться! Значит, ты сделал намек на то, что следует выбирать себе противника не по силе и пытаться всякими способами одолеть его!       — Я такое говорил? — удивился Юрий, еще глубже погружая меня в раздражение от такого разговора.       — Не включай этого «папочку». Мне не семнадцать, ясно? Я совершеннолетний человек, который отвечает за все свои выебоны!       — Вот именно! Выебоны! — делает акцент на том слове, которое мне пришлось сказать.       Мы на несколько секунд замолкаем.       — Скажи, — он вновь начинает разговор, только уже с более теплым голосом, — не думала ли ты охмурить Царева в самом деле?       Закатываю глаза, пытаюсь изобразить недовольную гримасу, лишь бы Юра подумал, будто мне действительно плевать на Царева.       — И не строй такие глазки, — быстро проговаривает он, вздернув бровь. — Я прекрасно тебя знаю, Аня.       — Тогда ты должен знать, что я не настолько тупа, чтобы пытаться охмурить, а затем ограбить такого, как он. Он меня бесит, раздражает точно так же, как и ты своими попечениями! — хватаюсь за бутылку виски, которую Царев заказал для себя, и наливаю немного себе в стакан.       — Ты пьешь, — задумчиво произносит Юра, — значит, драться не намерена.       — Верно! — я радостно поднимаю руку и хлопаю в ладоши. Неужели до него дошло очевидное? — Алкоголь полностью ломает всякую координацию.       — Обещай мне, Анька, что ты не…       — Приветики!       Её голос мне никогда не спутать. Я поднимаю глаза, опустив предварительно руки, уже знаю, что вряд ли смогу сдержать свою дерзость по отношению к Ирине. Её длинные волосы на сей раз были заплетены в толстую косу. Ярко-красная помада на губах, пожалуй, единственное из косметики, что было на лице этой швабры. Злость заполняет каждую клеточку моей души. Держаться уже нет сил. Я намерена высказать ей всё, что думаю, и плевать, что здесь полно людей, которые заметили, как сильно я сжимаю стакан в своей руке. И когда я успела за него схватиться?       Тощий?       Серьезно?       Она приобнимает друга Царева по имени Владимир, а парень едва ли не кончает от такой наигранной ласки Ирины. Видно, как его глазенки бегают туда-сюда, как он старается придать своему телу силу и устоять на ногах. Едва не оступается, подходит всё ближе к столику и предлагает Ирине один из наших стульев, попутно взяв другой с соседнего пустого столика, где недавно сидела компания молодых девиц. Я внимательно смотрю за этим дебилизмом. Боже, как же он пытается ей угодить! Похоже, он никогда раньше не трахался или же не имел таких девиц, как Ирина, которая явно сможет ублажить любого парня. Опыта у неё дохера. И действительно, я оказываюсь права. Володя дружелюбно спрашивает, что Ира будет пить, и не спешит присесть на свой стул, словно уже намерен спуститься сам к барной стойке за алкоголем для спутницы.       — Сухой мартини, — она улыбается ему, показывает зубы. Кобыла, ей-богу, самая настоящая кобыла!       Парень удаляется, предварительно представившись Юрию.       Я смотрю на него, провожаю взглядом, и едва Володя удаляется уже по ступеням вниз, хватаю за руку шатенку и резко дергаю, предварительно надавив большим пальцем на секретную точку возле её запястья.       — Ай! — она кричит от боли, пытается разжать мои пальцы свободной рукой и уже намерена хлестануть меня по лицу бутылкой виски.       — Какого хуя ты тут делаешь? — сквозь зубы. Я стараюсь несильно давить на её руку, но злость уже завладела моим разумом. Желание причинить боль этой напыщенной суке велико!       — Я пришла со своим парнем, — она пытается быть дружелюбной. Говорит мягко и раздумчиво, полагает, будто после этого спокойного тембра голоса я её отпущу.       — Эй-эй, Аня, что ты творишь? — Юра как всегда лезет не в своё гребаное дело. Он старается сжать мою руку таким же болевым приемом лишь для того, чтобы я отпустила запястье Ирины.       Мужская сила. Я не могу сопротивляться. Отпускаю руку шатенки и тут же делаю пару глотков виски. Алкоголь обжигает горло, потихонечку, теплой волной опускаясь вниз по грудной клетке.       — Я пришла со своим парнем, ясно?       — С каких это пор ты являешься девушкой тощего? — киваю ей на поднимающегося Владимира, как вдруг понимаю, что она пытается мне сказать своим напряженным взглядом.       Он дал ей дополнительную цель. Видимо, дела у Астахова настолько плохи, что он решил облапошить и этого невзрачного зашуганного парнишку. Ирина зажмуривает глаза на секунду, когда я ей взглядом киваю на Володю. Всё точно, она должна будет соблазнить его.       — Может, объясните, в чем дело? Откуда вы знаете друг друга? — Юра не может понять ничего, да ему и не следует вникать в суть этого дерьмового дельца.       — Женские разборки, — коротко процедила я. — Какого хера ты пытаешься лезть? Сам учишь меня, что не стоит лезть, когда мужики разбираются!       — Девушка пришла с…       — Твой мартини, — Юра не успевает договорить. Володя ставит алкоголь на стол напротив Ирины, и та фальшиво улыбается ему.       Боже, как же они ведутся на эту её натуральную красоту! Фальшивка. Не могу понять этих мужиков. Я смотрю на Юру и замечаю в его взгляде некую заинтересованность в шатенке. Закатываю глаза. Ладно этот тощий клюнул на нее, но здравомыслящий Юра меня действительно поразил своим интересом.       — Спасибо, — целует его в щеку и поворачивается к Юрию, а этот кот даже глаз с нее не сводит.       Я уже начинаю представлять на лице Юрия мечтательную улыбку. Так и охота дать по его глупой безответственной морде, лишь бы он перестал пускать слюни на эту дешевку.       — Я не представилась… Ира, — протягивает ему руку, и тот целует пальчики с аккуратным маникюром. — Мне очень приятно с вами познакомиться.       — Юра. Взаимно, — он говорит два слова, еле выдавливая их из себя.       Все могут подумать, что парню попросту неприятно общение с ней, но я-то знаю, как он уже запал. Пару раз видела за эти два года нашей дружбы, как парень пытался ухлестнуть за девушками. Он мгновенно становился послушным теленком, выполнял каждую их просьбу, был словно сам не свой. Еще одно доказательство, что именно мы снимаем мужиков, а не они нас. Нам захотелось — мы получили. Стоит всего лишь улыбнуться коронной улыбкой, как это сделала Ирина, и всё, двое парней вокруг нее слюнки уже пускают.       Хватаюсь за голову. Я не выдержу еще минуту в этом треугольнике. Вымораживает тот факт, что мой лучший друг клюет на эту суку. Так и охота залезть ногами на стол и рассказать всему клубу, как эта потаскуха насасывала у взрослого мужчины, давшему мне новую жизнь.       Они общаются на протяжении десяти минут. Кажется, что я слышу только голос Иры и Юрия. Девушка говорит глупости, а тренер с ними соглашается, и этот фальшивый девичий смех…       Мне нужно держаться…       — А где Влад? — Володя осматривается по сторонам, и его вопрос является отличным поводом для того, чтобы я смогла удалиться.       — Пойду, позову его. Хватит сифилис подцеплять, — встаю на ноги, направляюсь к туалетной комнате, предварительно еще раз тяжелым взглядом пронзая Юрия.       Похоже, мне предстоит длинный разговор завтра утром. Стоит придумать хорошие аргументы, чтобы парень еще больше не увлекался этой сучкой. Хотя мне проще сказать всю правду о ней. Пожалуй, это лучший способ отцепить Юру от шалавы.       Всё к черту. Ничего не выходит. План Астахова оказывается дерьмовым. Я никак не могу понять, как человек может отдать всё своё состояние какой-то девке, которая якобы будет оттрахана другими и потеряет ребенка! Что за бред творится в голове Астахова? Неужели это действительно срабатывало?       Или он настолько глуп, или же считает меня глупой. Я, может быть, и отличаюсь от Ирины внешностью, но по уму я явно выше этой суки. Лишь она может наивно полагать, что так всё и будет, в то время как я буду пытаться разведать настоящий план Астахова. Просто так он мне его не расскажет, по крайней мере, не сейчас, когда мне еще не удалось влюбить в себя Царева. Глупость! Дебилизм! Этот напыщенный индюк не знает, что такое любовь, ровно так же, как и не знаю я. Знаю, как отлупить пьяного мужика и забрать деньги, как наигранно улыбаться и хвалить, но без понятия, что такое любить. А этот урод знает только то, как транжирить денежки из наследства да трахать всех расфуфыренных сучек, которые ему улыбнутся. Я ненавижу его, как и он меня. Стараемся доказать друг другу, у кого жизнь лучше. Кто же из нас сильнее по характеру, и кто же обладает волей к победе в запланированных целяx?       Знаю, что наверняка сейчас в одной из кабинок будет жуткое зрелище.       — Бля… — проговариваю вслух, наплевать, что тощие высокие девки стоят в очереди и смотрят на меня.       Я становлюсь прямо возле двери, обхватываю дверную ручку и готова уже надавить вниз, чтобы войти.       — Тут, вообще-то, очередь! — высокомерно проговаривает блондинка с жвачкой во рту.       — Еще одно слово, и я ебну тебя об эту дверь! — сквозь зубы, дерзко, без малейшего спокойствия.       Я раздражена до предела, когда слышу некие колкие слова в свой адрес. Не сейчас, сучки, не сейчас…       Разворачиваюсь, резко дергаю телом вперед. Они тут же делают поспешные шаги назад, словно ожидают от меня атаки. Усмехаюсь их трусости и спокойно захожу в женский туалет. Две кабинки. Возле раковин, на столике, лежит сумочка той расфуфыренной красотки, которая завладела интересом Царева. Трудно было её не узнать. Розовая, так блестит… Я тихонечко подхожу к первой кабинке и открываю её.       Выкрик, и она старается прикрыть свою мохнатку ладонью, пока другой рукой отталкивает дверцу обратно.       — Занято! — кричит изо всех сил пьяная особа, старающаяся побыстрее освободить свой мочевой пузырь.       — Что я там не видела? — бурчу себе под нос, приближаюсь ко второй кабинке, но, прежде чем её оттолкнуть, прислушиваюсь.       Заглушенные вздохи и какие-то непонятные звуки, словно приглушённый всплеск воды. Я уже осознаю, что именно они там делают, но заглядывать совсем не охота. Надо взять себя в руки, не буду же я лицезреть его хуй, в конце концов! Вряд ли я от такого зрелища потом не блевану в одну из раковин. Да, хорошо бы еще добежать до них, а не выпустить всё на свои ножки.       — Долго еще будешь? Пора бы кончить!       Тишина. Наступает абсолютная тишина, только слышно журчание из соседней кабинки, откуда через десять секунд выходит пьяная особа и еле добирается до выхода.       — Конфетка, это ты? — он запыхавшийся, это слышно по голосу.       — Всех болячек набрался?       — Кто это? — возмущенный голос. Я уже не сомневаюсь, что он принадлежит той блондинке.       — Скажу честно, я ошибалась в тебе. Думала, что ты являешься скорострелом! — смотрю на ручные часы. — Хотя постой, ты ведь здесь всего пятнадцать минут. Не дотягиваешь даже до планки.       — Ты слишком высоко её ставишь, учитывая свою неопытность.       Он открывает кабинку и начинает выходить. Капельки пота на лбу и застегнутая ширинка, которая скрывает за собой выпуклый бугорок, что сразу же бросается в глаза. Я даже не могу представить, как ему удалось запихнуть свой стояк в столь узкие джинсы. Замечает мой взгляд, подает свою борцовку мне, словно считает, будто я являюсь местной вешалкой. Кидаю вещь в сторону столика и попадаю как раз возле той раковины, где остановился Царев, чтобы умыться.       — Ты там живая? — заглядываю в кабинку, вижу абсолютно голую девушку, но каково моё удивление, когда ей оказывается совсем другая.       Невысокая шатенка с татуировкой на всю спину. Она начинает в спешке одеваться и нечаянно задевает дверцу кабинки, открыв её еще сильнее. Ах, вот она, блондиночка. Похоже, что она вот-вот отключится. Девушку всю трясет, и её партнёрша по этому экстремальному половому акту начинает приводить подружку в чувства, слегка побив по лицу ладонью.       — Ты что же, накачал её для того, чтобы дала?       — Она никогда еще не испытывала такой кайф, — улыбается Царев и смотрит на моё отражение в зеркале, продолжая умывать лицо от пота.       — У вас там, наверное, еще и фаллос лошадиного размера, раз получилось удовлетворить её?       Шатенка с высокомерной злостью захлопывает двери, лишь бы я перестала смотреть на блондинку в предобморочном состоянии.       Подхожу ближе к Цареву, буквально ощущаю запах его длительной работы.       — Вижу, что ты хорошо потрудился.       — Да, конфетка, только вот кульминацию ты мою явно обломала.       — До наступления утра еще далеко. Уверена, ты еще успеешь подцепить всякой гадости с другими шалавами.       — Не боишься, что потом тебя заражу? — он суживает глаза, оборачивается ко мне и вытирает лицо одноразовыми бумажными полотенцами.       Что-то стреляет прямо в сердце, разбудив неописуемую бурю желания ударить Царева по этой наглой морде. Я размахиваюсь, пользуясь его отвлеченностью, и мне удается нанести этот удар. Резко и явно дав ему ощутить боль. Он даже не покачнулся от моего удара, его лицо не развернуло в другую сторону. Царев мгновенно дергается вперед, обхватывает меня за талию и приподнимает над полом.       Голова кружится. Эмоции на пределе дозволенного. Я теряюсь, не знаю, что он собирается делать. Кинет меня об стенку или же запрет в одной из кабинок и начнет окунать головой в унитаз с целью промыть мозги? Всё смешивается, не дает мне возможности рационально мыслить и, наконец, решиться на то, что задумала. Я пытаюсь ударить его ногой по выпуклости между ног, но Царев этот удар предотвращает. Он сажает меня попой на край столика возле раковин, разводит мои ноги одним резким и болевым движением. Правой ладонью держит мои руки в районе запястий за спиной.       — Чертов ублюдок!       Пристраивается между моих ног. Я ощущаю его возбуждение. Черт возьми! Его стояк буквально трется о то, что находится у меня между ног. Даже умом не могу произнести ни единого слова, чтобы как-то успокоить себя.       Свободной рукой этот мудак касается моего лица и сдавливает щеки двумя пальцами, намерено повернув лицо в свою сторону, словно хочет, чтобы я видела эту тень ярости в его глазах.       — Полегчало?       — Только сильнее раззадорила себя этим ударом! Я хочу еще.       — Я тоже, — усмехается Влад, — только не кулаками.       Начинаю внушать себе, что чувствую пульсацию его органа. Ёбнутый кретин, как же я хочу задушить его прямо сейчас.       Не желаю ощущать тепло, исходящее от его мускулистого оголенного торса. Не хочу чувствовать его обворожительный аромат. Не хочу, чтобы он едва отросшей щетиной касался моего плеча, приближаясь к уху и шепча на него мягкие слова, которые едва ли не выносят меня вперед ногами из этой комнаты.       — Конфетка, какая ты на вкус?       — Вкус пьяной вишни.       — Что ж… — задумчиво шепчет, задевая щетиной мою щеку, и проводит по ней еще раз, на этот уже нарочно. — Возможно, я знаю, что стоит сделать, лишь бы ты перестала стараться выебнуться передо мной.       — Я отнюдь не выебываюсь, потная подмышка, я лишь демонстрирую, какая я.       — Продемонстрируй, — приближается ко мне своими губами, — давай, раз такая смелая. Уверен, ты не сможешь даже коснуться их.       Воздух словно замерзает в легких, поэтому они так сильно сжимаются внутри грудной клетки. В горле непроходимый ком, и, черт побери, как же я пытаюсь его проглотить вместе с потоком желчи. Всячески отбрасываю желание вцепиться зубами в его губу и прокусить её.       Его не отвлекают даже те девушки, которые выходят из кабинки и берут сумочку, на которой я едва ли не сидела своей жопой. Влада даже не смущает тот факт, что после того, как девицы вышли, вошли другие и косо смотрят на нас.       Этот индюк просто стоит и ждет, пока я докажу ему то, чего даже не собиралась исполнять. Пытается сделать из меня послушную куколку, которая продемонстрирует, как далеко она может зайти, чтобы доказать своё превосходство.       Не буду вестись на провокацию, не смотрю даже в его глаза…       Он отпускает мои щеки, и его ладонь скользит по лицу вниз. Кажется, что тело реально дрожит, и это совсем не потому что мне жутко больно в районе запястий, а потому что он так близко. На такое расстояние ко мне могли приближаться только враги, к которым испытывалась невероятная агрессия и желание подзаработать, но не истинная цель, которую мне приказали охмурить. Я должна хотеть заглушить в себе эти эмоции, должна думать логически и поступать так же обольстительно, как и Ирина… Но вместо логического мышления я позволяю девичьим наивным мыслям овладеть данной ситуацией.       Его губы влажные, а глаза невероятно задумчивы. Я окунулась в них с головой, словно оказываюсь в райском саду, где одно лишь блаженство. Нирвана, очень похоже, когда напиваешься и слышишь лишь тихий шум в голове, словно собственный мозг борется с алкоголем. Некое невесомое состояние.       Тело расслабляется, и я оказываюсь полностью во власти Царева. Он не спешит ничего делать, просто смотрит на меня. Бегло. Сначала на губы, потом в глаза, потом на лицо в целом. Кажется, что и сам не знает, что дальше говорить и как поступать. Я чувствую, как его xватка на моиx рукаx слабеет, и легкая ухмылка появляется на довольном лице. Он не отодвигается, не думает даже отходить и предоставлять мне личное пространство. Он владеет мои пространством так же, как и мыслями.       Все смешивается. Никак не могу найти ту ненависть, которую испытывала к нему всего минуту назад. Где то желание дать ему по яйцам, заставив страдать и позабыть о сексе на несколько недель?       Будто под гипнозом. Отказываюсь верить в то, что моё тело так расслабляется, а разум где-то витает. Я возвращаю всё обратно в тело, представляю, как бью по спящему мозгу кулаками, словно по боксерской груше.       Мысль пролетает… Глупая мысль…       Наивная идиотка! Откуда во мне это?!       Не могу поверить!       Я не могу поверить в эту ёбнутую чепуху! Неужели я действительно подумала о том, чтобы сейчас поцеловать его губы.       Черт возьми! Да, они манят меня к себе, но привлекают именно преддверием поцелуя. Часто ли я целуюсь? Нет! Определенно нет. Именно поэтому это чертово желание проснулось на миг, а не потому что передо мной супер-парень, которого захотелось поцеловать. Думала ли я о том, что будет лучше для меня, или же заботилась и о том, чтобы позволить Цареву ощутить всю приятную гамму поцелуя?       Не могу ответить ни на один из сотни тысяч вопросов. Я смиренно закрываю глаза и делаю то, что самой хочется. Могла ли я его поцеловать только потому, что именно он это возжелал? Определено нет! Я всегда искала собственную выгоду в том, что делаю, даже сейчас целую лишь потому, что самой захотелось, а не потому что он спровоцировал.       Теплые губки и мокрый язычок заставляют едва ли не отключить мозг и отдаться полностью мощным рукам Царева. Он целует мои губы умело, увлажняет их, оставляет мокрые следы после своей страсти, пока я пару секунд наслаждаюсь, а потом резко поворачиваю голову.       — Ну всё, всё! Достаточно! — отталкиваю коленками в грудь Царева, и он вынужден отойти на два шага назад. — Мы равны, ясно?       Обескуражен, слегка приоткрыл рот и тяжело дышит, словно не может поверить в то, что я не поддалась и всё же оттолкнула. В его глазах столько непонимания, парень явно не может сообразить, что это не он меня старался только что использовать, а я его использовала и оставила ни с чем.       Теряется под моим взглядом и полнейшим безразличием. Похоже, ему это впервой, когда девушка прекращает столь клевый поцелуй.       — Ты права, — его взгляд меняется, как и выражение лица, — мы равны.       Протягивает мне свою ладонь, и я тут же её жму. Не проходит и секунды, как Царев берёт свою майку и идет к выходу из туалета.       — Думаю, теперь мы не будем враждовать? Ты признала, что я клевый, я признал, что ты не промах…       — Разумеется. Закажи самого лучшего виски, я скоро приду.       — Желаешь отметить наше перемирие?       — А я думала, мы только что решили, что будем братанами, ведь так?       Он подмигивает, указав на меня пальцем.       — Правильно подметила, — соглашается с моими словами, но в его взгляде всё же проскакала нотка недопонимания моего поведения. — Можешь полагаться на меня.       — Я полагаюсь. Поэтому доверила тебе выбрать алкоголь. И да, не скупись, ты ведь богатенький сукин сын.       Улыбнулся и вмиг вышел.       Начинаю учащенно дышать. Касаюсь собственных губ, словно ощущаю это сладкое послевкусие обворожительного поцелуя. Черт возьми, кто бы мог подумать, что за три секунды облизывания губ друг друга я смогу ощутить некий жар внизу живота? Что это вообще за блядство такое?       Несколько мгновений позади, я встаю на ноги и поворачиваюсь к зеркалам, чтобы получше рассмотреть своё лицо.       — Бляяять, — протяжно, без малейшего усилия успокоиться.       Блеск немного размазан, но и это так не беспокоит, как красные щеки. Я покраснела, как малолетняя школьница! От этого мне становится настолько плохо, что желание убить саму себя начинает расти ежесекундно. Не могу понять, почему вообще начала вгоняться в краску. Что тут такого? Всего лишь какой-то поцелуй, и то чтобы оценить его, попробовать, смогу ли в дальнейшем поцеловать, чтобы выполнить план Астахова.       — Симпатичный парнишка, — брюнетка с розовой помадой на губах подходит к одной из раковин и как-то непонятно смотрит на меня, — отлично смотритесь.       — Ты еще, блять, кто такая? — высокомерно проговариваю, чувствуя, как голос вибрирует от некого раздражения после её слов.       — Я невольная свидетельница вашей химии.       — Какой еще химии?       — Не чувствуешь? — удивлено спрашивает, словно это так очевидно. — Воздух до сих пор раскален до предела из-за того, что между вами произошло.       — Я всего лишь поцеловала этого мудака, чтобы он пришел в себя.       — Да, — усмехается, — я видела. Знаешь, когда просто целуют, то глаза не закрывают.       — Причем здесь глаза? Хули тебе вообще надо! Иди, ссы, умывайся, и обратно на танцпол соблазнять женатиков, чтобы угостили коктейлем.       — Не волнуйся так за меня, милашка. И да, отвечу на твой вопрос… Когда закрывают глаза — больше наслаждения. Девушка, закрыв глаза, позволяет своему сердцу раскрыться и ощутить этот поцелуй по-другому, не просто с бухты-барахты, а именно после большого желания и влюбленности.       — Влюбленности? — я смеюсь. — Да что ты знаешь об этом? Что ты вообще знаешь о нас?       — Возможно, я ничего не знаю, но зато я прекрасно вижу. Готова поспорить, что следующие несколько дней он будет постоянно шутить, пытаться обратить внимание на других и как-то уколоть тебя этим, а все потому что испытал то же, что и ты.       — И что же я испытала? — продолжаю с неким пафосом слушать идиотку, хотя сама уже направляюсь к выходу.       — Прежде всего ты почувствовала. Уверена, такая, как ты, вряд ли частенько поддается своим чувствам. Умой лицо холодной водой, красные щеки быстрее пройдут.       Захлопываю двери. Нужно выпить, чтобы они быстрее прошли. Я осматриваюсь, наблюдаю за тем, как за столиком явно всё неспокойно. Поначалу я даже не знаю, как реагировать и за кого мне сейчас стоит заступаться. Я подхожу всё ближе и ближе, и времени на размышления, какую сторону принять, нет совсем.       Юра, явно в одно рыло выпивший остатки этого дерьмового виски, вскочил на ноги и схватил Володю за грудки. Царев всячески старается успокоить моего тренера, пытается ему что-то сказать и усадить обратно. Наверное, по этой причине Царев до сих пор не надел борцовку обратно на свой торс. Все, кто сейчас сидит на втором этаже за столиками, смотрят, затаив дыхание, словно уже мысленно представили будущую драку. Знаю, стоит Юре замахнуться, этот тощий явно обосрется от страха. Но замах не будет сделан, пока Царев так крепко держит друга.       — Готова поспорить, — наклоняюсь к довольной Ирине, которая увлеченно смотрит за всем происходящим, — что виновата во всем ты.       — Я всего лишь отказала ему в танце, а он начал настаивать. Предполагала ли ты, что этот смазливый уродец сможет постоять за девушку? — она указывает на Владимира.       — Ты сама строила глазки Юре.       — Юра? Его зовут Юра? — смотрит на моего тренера оценивающим взглядом. — Приказа соблазнить нищего тренера у меня не было. Так что можешь не переживать за свою собачонку.       — Лучше бы ты переживала за свою совесть, грязная потаскуха. Клянусь, едва нам стоит остаться наедине, я тебя так разукрашу, что даже любимый трахатель Астахов тебя не узнает.       — А потом никто не узнает тебя, Нюта, — говорит мягко, как и Кирилл, словно желает меня убить воспоминанием о нем. — Не забудь, что я так же ловко могу подставить тебя, как и ты избить меня.       — Это мы еще посмотрим.       Вмиг разгибаюсь и подхожу к Юрию. Я буквально отталкиваю Володю обратно на стул. Царев возмущенно смотрит на меня, пытается открыть рот и явно внушить, что я не должна вмешиваться…       — Эй, — обхватываю лицо Юрия ладонями, и парень мгновенно расслабляется.       Царев чувствует это, он отпускает руки Юры, словно доверяет мне. Взгляд тренера сосредоточен на мне. Его лицо смягчается, больше не играют желваки, нет никакой злости. Юра едва не падает. Быстро же его вырубает алкоголь. Наверное, всё потому, что парень совсем не курит и не употребляет. Его организм привык к бешеным тренировкам, но не привык к употреблению алкоголя, тем более в таком количестве.       — Слушай меня, слушай мой голос… — я ощущаю, как Царев внимательно наблюдает за мной и тем, что я делаю с Юрой. — Я отвезу тебя домой, положу в постельку, и ты хорошенько выспишься. Слышишь?       Он кивает, больше не возмущается и не пытается на кого-то кинуться.       — А завтра, я обещаю, мы займемся раскруткой твоего зала, хорошо?       — Ты мне поможешь? — пьяный голос, да настолько, что я не с первого раза разбираю, о чем он говорит.       — Разумеется. Я даю тебе слово, — улыбаюсь, и это последний выстрел, который убивает порыв Юрия устроить разборки, и парень присаживается на стул, опираясь локтями о стол.       — Как же я нажрался, Аня…       — Ничего страшного. Я позабочусь о тебе.       Его взгляд убивает. Не могу понять, какого хрена он так на меня палит. Снова некая дрожь пронзает тело, и это уже начинает меня выводить из себя. Собираюсь скорчить недовольную рожу и повернуться к Цареву. Так и делаю… Резко, раздраженно, едва ли не фыркаю при виде его лица.       Как можно так пристально смотреть на меня… так… восхищенно? Не понимаю, не собираюсь понимать. Я в тупике, и этот факт ничем не убрать из сознания. Смотрю на него, окунаюсь в омут карих глаз. Словно я и он чувствуем, что явно что-то идет не по запланированному и пропитанному ненавистью сценарию. Что-то изменилось, и мне это никак не удается понять. Почему он стал по-другому смотреть на меня, будто видит не дерзкую самку, привыкшую добиваться своего, а некую леди, которая так любит помогать другим людям.       Я не могла поступить иначе. Конечно, люблю всякие поединки и частенько являюсь инициатором драк, но сейчас она была бы явно не к месту. Если Астахов поменял немного планы и приказал Ирине соблазнить этого тощего — я не собираюсь мешать. Мне же лучше, что она ушла с моей дороги и позволяет продолжить идти по пути, который для меня выстроил Кирилл. Не будет путаться под ногами и мешать мне делать то, что приказано.       Царев, словно опьяневший школьник, продолжает смотреть на меня так, будто впервые видит бабу. Он прикусывает нижнюю губу — едва заметное для меня действие, но как только мне удалось это разглядеть, так мозг вмиг взорвался от неожиданных эмоций. Я просто отворачиваюсь, присаживаюсь на свободный стул и обнимаю опьяневшего Юрия, вторя ему лишь то, что совсем скоро он будет дома.       Влад присаживается рядом с нами и натягивает на свой торс борцовку. Он подзывает молодого официанта и делает заказ на самый лучший алкоголь, который только имеется в его новоиспечённом клубе.       — Вы так красиво смотритесь, — фальшиво произносит Ира, но эту фальшь замечаю только я, — вы встречаетесь?..       — Я удивлен, что вы встречаетесь! — резко пропаливает Царев и как-то неодобрительно смотрит на своего дружка, который по-прежнему сидит с опаской, что на него нападет Юра.       — Мы случайно встретились сегодня в торговом центре…       — Мда, случайно, — буркнул, расставляя на всех стаканы для предстоящего алкоголя.       Едва Царев ставит пустой стакан напротив Юры, тут же прожигает меня взглядом. Я убираю стакан, поясняя взглядом, что мой тренер явно не будет больше пить. Ему уже предостаточно.       — Братан, — весело произносит Царев, и после его слова Ирина едва не поперхнулась оливкой, — не обламывай кайф Юрке.       — Кайф начнется тогда, когда он проблюёт всю ночь, а на утро не сможет встать.       — Ты за него в ответе, — пожимает плечами и соглашается с моим действием. — Похоже, нужно будет поменять персонал.       — Что? Парнишка так медленно по ступеням бегает? — усмехаюсь, смотря на официанта, который буквально несется по лестнице с бутылкой заказанного алкоголя.       — Нет должного уважения.       — Он что, должен тебе еще в ноги кланяться? Не сильно много ли ты о себе возомнил?       — Я неплохо буду платить им за это.       — Всё за деньги не купишь. Уважение нужно завоевывать справедливыми поступками, а не зелеными купюрами.       — Мы опять спорим с тобой? — поворачивается ко мне лицом. — Я думал, что мы теперь с тобой братюни.       — Что это еще за слово? — не понимает нас, как, впрочем, и не понимает саму ситуацию, в которую попала. Ира благодарит официанта, который приносит алкоголь, и ставит бутылку на стол, снова возвращаясь к нашим персонам с этим вопросом. — Я никак не могу понять.       — Это как друзья.       — Но дружбы между мужчинами и девушками не бывает, — жмет плечами, специально провоцируя Царева на спор.       Кажется, она старается даже помочь мне охмурить его. Пытается сделать всё, чтобы тот признал, что испытывает ко мне симпатию. В самом деле? Что за бред… Даже я не думаю сейчас об этом, рановато…       — Дружбы нет, но есть обоюдное уважение и отсутствие всякой дискриминации, — разливает алкоголь всем поровну, но именно мне наливает на несколько капель меньше. Зажимает? Или же не хочет, чтобы я так же нахуярилась, как и Юра?       — Она редко бывает в компаниях, поэтому можешь не заморачиваться и не объяснять ей. Понять всё же не удастся, — проговариваю и замечаю, как она злится.       — Я вообще удивлен, что она в нашей компании.       — Влад… — внезапно прорезается голос у тощего.       — Подожди, Володь, — кладет ладонь на грудь тощего и смотрит на Царева, — почему ты так думаешь, Владислав?       — Я знаю таких, как ты. Шкуры, желающие заполучить богатенького парня, который будет обеспечивать каждый их вдох.       — Ты назвал меня шкурой? — возмущается, едва ли не привстает на ноги.       — Ты не прав, — внезапно выпаливаю я, и все смотрят на меня, — я бы назвала её шалавой.       Царев подмигивает мне, радостно улыбается после моей небольшой поправки. Владимир снова сует язык в жопу и сидит так, словно ничего и не происходит.       Она не в праве что-то сказать. Знает, что я могу засадить её. Не имеет права сказать что-то против и как-то намекнуть, что я делаю то же самое, ведь потом может оказаться на пустыре разрубленной на части. Астахов не простит ей, если что-нибудь сболтнет Цареву про план.       Пользуюсь моментом. Засаживаю эту суку, мысленно припоминаю ей каждую свою боль и обиду, которую испытывала в прошлом.       — Ладно, хорош, — поднимаю руки, — думаю, пора нам всем фальшиво друг другу улыбнуться и сделать вид, что каждый уважает члена данной образовавшейся компании.       — Хороший тост, — Царев поднимает стакан чуть выше и протягивает на середину стола для того, чтобы чокнуться им с другими. — Прямо, правдиво, открыто.       Звон стаканов и эти фальшивые улыбки.       Только один его взгляд заставляет меня вдуматься, что же произошло в чертовом туалете и что происходит именно сейчас? Мне не по себе! Впервые чувствую какую-то непонятную замкнутость. Растерянность перед его взглядом.       Пью, чтобы убрать подальше от себя эти подозрительно кошмарные чувства.