The Power Of Love

      Ванна с холодной водой — отличный способ избавиться от жарких воспоминаний вчерашней ночи. Я погружаюсь в ледяную воду с головой, долго стараюсь отвлечься от желания вдохнуть кислорода. Приоткрываю глаза, смотрю сквозь мутный слой воды, словно боюсь вновь увидеть изуродованное пулей лицо Жорина. Мои внутренние страхи спровоцировали очередное видение. Кажется, что дверь в ванную комнату приоткрылась и кто-то большой и крепкий подошел ближе. Я вмиг выныриваю, убираю волосинку с лица, чтобы получше рассмотреть незваного гостя.       При виде моего оголенного тела Юра смутился, тут же прикрыл глаза ладонью, отвернув лицо в сторону.       — Прости... Я звал тебя, а ты не отвечала.       — Именно поэтому решил ворваться ко мне в ванную?       — Извини, — в его голосе слышится раскаянье, — ты должна была прийти в зал. Я целое утро прождал тебя...       — Подай полотенце.       Протягиваю руку Юрию. Парень растерянно убирает свою ладонь от лица и смотрит на полотенце, висящее на крючке слева на стене. Он берется за краюшек и не смотрит в мою сторону, быстро протягивает. Мне приходится слегка подняться, чтобы взять его. Встаю на ноги, укутываюсь в приятную ткань махрового полотенца и приподнимаю ногу, чтобы вылезти из ванны.       — Ты была с Владом?       — Нет. Я словила зверя покрупнее.       — В смысле? — прохожу мимо Юрия, задев его плечом. Он тут же замечает мои гематомы на подбородке и предплечьях, пытается остановить, но я уже оказываюсь в комнате. — Что это за херня? Аня? Ты снова дралась?       — Правильно сказать — принимала удары.       — Что произошло? Эй? Когда ты успела? Мы виделись всего девять часов назад!       — Как только ты уехал, я тут же пустилась во все тяжкие. — Освобождаю тело от полотенца, снова заметив смущенный взгляд Юрия, как он ловко отводит глаза в сторону. Надеваю халатик, подхожу ближе к тумбе, открыв первый ящик. Я выбираю розовые трусики, надеваю их не спеша, знаю, что Юра не повернется до тех пор, пока не произнесу очередные слова.       Только справившись с этим простым делом, я позволяю себе подойти к окну и аккуратно открыть его. Сигарета между губ и пламя от зажигалки. Вдыхаю едкий дым, окутывая им свои легкие. Я расслабляюсь всякий раз, как только делаю очередную затяжку. Юрий подходит ближе ко мне, рассматривает каждый синяк, не в силах поверить, что я так крупно попала.       — Власов? Или же те парни... Как его там... Суриков?       — Разве они могли бы сделать такое? — усмехаюсь, серьезно задумавшись насчет интеллектуальных способностей тренера.       — Астахов? — он произносит эту фамилию сквозь зубы, снова пробудив в моем разуме воспоминание... Выстрел... Мозги Жорина у меня на лице. — За что?       — За то, что мы с Малиным решили убрать его.       — Что? Ты и Костя?.. В чем дело? Объясни мне, Аня! — он кричит вслед, пока я ухожу на кухню. — Аня?!       — Мы наняли Жорина для того, чтобы он убрал Астахова, ясно? Кирилл это всё просек! Он застрелил чертового Жорина у меня на глазах, измазав моё тело его мозгами! Застрелил, а затем пытался трахнуть меня своим членом в рот! И как ты думаешь, кто вступился за меня?       Юра не может поверить в то, что я говорю. Он с шоком смотрит на меня, сканирует каждое движение.       — Мой родной брат позволил бы Астахову снова орально изнасиловать меня, если бы не Ирина! Эта мелкая шлюха отсосала возбужденный член Астахова, лишь бы он не трогал меня! Побеспокоилась о моем моральном состоянии! Не знаю, что ее двигало в тот момент… Ревность, что я буду брать член её любимого ублюдка в рот, или же выгода, ведь после этого вряд ли бы кому удалось так приблизиться к Цареву?.. А может, это... — запнулась, не могу найти подходящих слов…       — Она спасла тебя от этого? Боже… — он хватается за голову, начиная учащенно дышать, словно не может переварить такую информацию. — Мы рассуждаем, о чем думала Ирина в тот момент! Вместо того, чтобы поговорить об убитом человеке! Ты серьезно?       — Мне ничуть не жалко Жорина, ясно? Он сдох, так ему и надо… Просто я никогда бы не подумала, что он сдохнет по моей вине… Это… Как-то… Неправильно. Выходит, что я подставила человека, я приблизила его неминуемую смерть.       — Где Костя?       — Он сбежал… Он вынужден был бежать. Яну похитили.       Юра распахивает глаза, приоткрывает рот, чтобы спросить, но я уже отвечаю.       — С ней всё в порядке. Они вместе. Я пока не знаю, где именно, он не говорит, но помогать мне точно уже не будет. Он не может рисковать Янкой... Да и я не позволю.       — Ты говорила с ним?       — Несколько минут назад. Он оставил мне некие инструкции. Сказал, то, что мне поможет, в его кабинете. Необходимо попасть туда, но я так сильно боюсь, что...       — Боишься? — Юра не может поверить и в это. Он медленно подходит ко мне, пока я продолжаю ходить по кухне в поисках хоть одного чайного пакетика. — Впервые вижу тебя такой…       — Слабой? — вмиг произношу это слово и делаю несколько шагов в сторону от друга. — Ничего. Скоро всё опять встанет на свои места... Дай мне немного отойти от этого... Всё же человека застрелили на моих глазах, а от его мозгов я отмывалась девять часов.       — Не стоит держать всё в себе, Аня.       — Я и не держу! — эти слова злят меня, поэтому начинаю переходить на ультразвук. — Разве не видишь? Я уже не боюсь, черт возьми! Я снова та сильная и независимая... и... храбрая... глупая девчонка.       Последняя фраза вылетает из рта тогда, когда сердце сильно сжимается. Я не могу контролировать собственные эмоции до сих пор. Думала, что холодная вода всё же перемешает мне мозги, взбудоражит их, заставит выкинуть дурные воспоминания.       Силы покидают тело. Я присаживаюсь на край стула, сделав три глубоких вдоха. Юра забирает из моих рук сигарету, тушит ее в пепельнице, снова обращаясь ко мне:       — Что будешь делать? Нельзя это так просто оставлять!       — А что ты предлагаешь? Может, соберешь всех своих ребят из спортзала и дашь отпор Астахову и его дружкам? Кстати, будет неплохой рекламой. Пусть все увидят, к чему приводят тренировки у Юрия Белокопытова. Думаю, народ сразу же повалит, только к этому времени мы уже будем лежать где-то расчлененными.       — Ты так не веришь в себя, Аня? — он присаживается на корточки. Наши лица напротив друг друга, я буквально чувствую на себе напряженное дыхание Юрия.       — Он может забрать у меня всё, что захочет... Но веру в себя ему забрать не удастся. Это единственное, что у меня есть в данной жизни.       — Эй, — Юра нежно гладит меня по гематоме на подбородке, — у тебя есть я. И всегда буду.       — Рисковать тобой я не намерена.       — А ты и не рискуй. Просто делай то, что считаешь нужным. Давай помогу тебе убежать, действительно попрошу ребят и попытаюсь как-то...       — Я доведу дело до конца, Юра. Я сделаю всё, чтобы Царев в меня влюбился, и обчищу его карманы.       — Сама говорила, что этот план…       — Есть другой план, и Астахов его мне поведает, обязательно поведает, как только поймет, что Владислав влюблен.       — Ты серьезно? — он сосредоточен на том, что я собираюсь сказать.       — Я почти уверена, что здесь должно пахнуть смертью...       — Что собираешься делать?       — А как ты думаешь? — я улыбаюсь, продемонстрировав коротенькое серебристое платье своему другу — Я еду в «Моцарт».       Прохожу дальше по танцполу, собираюсь со всеми мыслями. Забываю о кусочках черепа, о мозгах и другой мерзости в своих волосах. Забываю о том, что случилось вчера. К черту. Я сильная и независимая девушка, которой палец в рот не клади. Мне должно быть похуй на смерть какого-то ублюдка, который не смог постоять за себя. Мне должно быть...       Но, увы, убить в себе чувства совести не так то и просто. Всё время кажется, что Жорин стоит рядом со мной, что он косо смотрит на меня, словно осуждает за то, что я его в это втянула. Нет уж, милый мой покойник, в это втянул ты себя сам. Тобой руководили деньги, жажда денег и власти. Но никак не я.       Поправляю волосы, освобождая оголенную спину. Каждый взгляд, принадлежащий похотливому парню, направлен на меня. Некоторые перешептываются, другие уже заказывают для меня коктейль и думают подойти поближе для знакомства. Наверное, думают, что какая-то «Ночная Бабочка» заявилась сюда в поисках клиента.       Мне плевать на их мысли и суждения. Я смотрю на ступеньки, ведущие на второй этаж. Медленно ступаю по ним, хочу растянуть этот момент, чтобы получше удостовериться в собственных моральных силах.       Чувствую его взгляд на себе. Я ощущаю каждой клеточкой то, как он оценивающе смотрит, как немного шокирован моим появлением. Юная брюнетка на его коленях заметно напрягается. Она ерзает, словно хочет вернуть внимание Владислава обратно к своей персоне, но никак не выходит. Быстро отчаявшись, девушка пересаживается на кресло рядом и вмиг берет пачку сигарет, словно это единственное спасение в данной ситуации. Я стараюсь не обращать внимание на его карамельные глаза, стараюсь даже не думать о том, что явно завладела его мыслями. Должна держать подбородок высоко поднятым. Во мне говорит некий пафос, словно я переняла его у Царева. Точно такое же безразличие к другим, как и у него.       Останавливаюсь возле соседнего столика, уже спиной ощущая взгляд Влада.       — Ира, нам нужно поговорить. — коротко и ясно.       Длинноволосая шатенка заканчивает поцелуй с Владимиром и вмиг поворачивает голову ко мне. Она обескуражена, словно и не ожидала меня увидеть здесь. Наверное, ищет какие-то следы этой страшной ночи, но тональный крем хорошо выполнил свою работу и сделал гематомы почти незаметными. Тусклый свет помещения и мой акцент на платье с открытой спинкой сделали своё дело.       — Анна? — она приподнимается на ноги, шокировано осматривает меня, затем ловко обращается к своей «жертве», оповещая о том, что отойдет ненадолго.       Я стараюсь быстро пройти в сторону уборной, даже не посмотрев в сторону Царева. Запах его парфюма действительно манит к себе. Приятно, даже как-то завораживающе действует на моё тело. Буквально несет навстречу к высокомерному ублюдку, и всё ради того, чтобы понюхать чуть подольше.       Теплые пальцы хватают меня за запястье и слегка притягивают к себе. Я замираю, он держит меня, не дает даже сделать шаг. Хватка несильная, но весьма настойчивая. Оборачиваюсь лицом к Владу, собираюсь уже что-то сказать, но пока сама еще не продумала ни одного слова. Я просто смотрю в его карамельные глаза, пытаясь понять, чего он добивается. Губы сложены в симпатичную улыбочку, без доли высокомерия и пафоса, он смотрит так, словно и не мог предположить, что мы еще когда-нибудь увидимся.       Лишь спустя недолгую секунду его взгляд становится насторожительно опасным. Влад встает, всё еще не отпуская моей руки. Он делает всего один широкий шаг, и вот уже ничтожные сантиметры отделяют нас друг от друга. Смотрит так, словно видит сине-фиолетовый синяк и большую гематому под таким слоем тонального крема и пудры. Его взгляд не останавливается, он обследует каждую чёрточку тела, замечая синяки в районе предплечья.       — Куда ты вляпалась? — сквозь зубы, осуждающе и невероятно грубо проговаривает Царев, еще сильнее приблизившись ко мне.       Его беспощадное дыхание невероятно холодное. Он словно превращает меня в ледышку, которая не может даже пошевелиться. Недовольство его поведением растет каждую секунду. Мне хочется бежать, хочется даже врезать ему по этой морде, которая впервые не осуждает... Взгляд человека, который будто беспокоится обо мне. Точно такой же взгляд был и у Юры сегодня утром. Непонимание, жалость, желание помочь…       Царев в эту минуту не кажется мне сукиным сыном, которому я желаю всего самого худшего в жизни. У меня в эту минуту вообще нет к нему отрицательных эмоций. Я просто смотрю на него, продолжаю стоять и ждать, пока он что-то скажет или хотя бы шевельнется. Именно любой его жест станет для меня отправной точкой, и, наконец, перезагрузка эмоций и действий будет завершена.       — Выбрала не того партнера для спарринга.       — Я его знаю? — кажется, наш диалог не нравится его сучке. Она высокомерно закидывает ногу на ногу и скуривает сигарету, как-то жестоко потушив окурок в пепельнице.       — Хочешь научить его?       — Проучить, — поправляет Царев, и мне удается избавиться от его хватки.       — Мне повторить, или ты сам вспомнишь мои каждодневные слова?       — Сама справишься?.. — быстро проговаривает Царев и как-то усмехается очевидному факту.       — Вот именно! — приближаюсь к его лицу, едва ли не прошептав на ухо сквозь зубы: — Сама!       Хотелось бы быстро отодвинуться от него, но не выходит. Его запах действительно манит к себе. Я чувствую дыхание на своей ключице. Медленно подаюсь назад, ухватив его выдох. Кажется, что легкие устраивают блядскую бойню и буквально рвут сами себя на части. Глазами он следит за мной, за каждым действием, вдохом и выдохом. Влад приоткрывает свои губы, словно опять собирается поцеловать меня, как и в прошлые разы. Он словно одурманен моим появлением, а я поддаюсь на его провокации из-за симпатичного личика.       Хватаю Иру за руку и веду её в сторону туалета, задев Царева плечом. Мы преодолеваем это расстояние за считанные секунды. Входим как всегда без очереди, едва ли эти шлюшки не нарываются на скандал, когда открывают рты в нашу сторону. Захлопываю дверь, пока Ирина проверяет, нет ли кого-нибудь в кабинках.       Наступает эта чертовски невозмутимая тишина.       Я поворачиваюсь в сторону девушки, пока та завязывает свои длинные локоны в конский хвост и подходит ближе к раковине. Она открывает холодную воду и начинает умываться. К её счастью, на лице нет ни грамма косметики.       — Обсудим вчерашнее?       — Нечего тут обсуждать, — грубо отрезала Ира. — Я всего лишь не позволила тебе взять в рот член своего любимого человека.       — Тогда какого лешего ты беспокоилась о моей...       — Мне плевать на тебя, Аня! Разве не понятно? — она закрывает кран и выпрямляет спину, чтобы получше меня рассмотреть. — Я всего лишь...       — Закрой свой рот, Ира, — быстро подхожу к девушке, замечая то, как она засуетилась. — Я знаю, что такое думать о себе и что значит думать о других! Что за чертовщина происходит?       — Тебе не следовало подставлять своих друзей, Аня. Тебе вообще не следует вступать в битву с Кириллом. Это же бесполезно.       — Я раздавлю его, ясно? Точно так же, как и он меня! Я превращу его в грязь, по которой будет не стремно топтаться.       — Ты сходишь с ума…       — Расскажи про план! С тобой всё понятно, этот тощий с легкостью перепишет на тебя всё, что только имеет. Но, согласись, Царев не такой дебил.       — Царев влюбится и всё отдаст. Это уже проверено, это уже…       Её глаза забегали в поисках определенной точки опоры. Ира пытается отойти от меня, хочет побыстрее закончить этот разговор. Не даю ей сделать шаг. Шатенка останавливается и с непониманием смотрит на меня, словно я не имею права задерживать её.       — Рассказывай, иначе, клянусь, я забуду то, что ты сделала для меня вчера, и въебу тебе так, что зубы треснут. — Хватаю её за руку, не даю сделать и шагу, стараясь добиться ответа.       Ира стоит и глупо смотрит на меня, словно пытается выбесить. Боже мой, да я серьезно не смогу сдержаться и не врезать ей по этой глупой морде! Волнами уже накатывает ярость. В груди словно полыхает огонь. Он холодными волнами проходит прямо в голову и снова оказывается чертовски жарким и нестерпимым.       — Что за план?       — Влюбить, залететь и…       — Да не вешай мне лапшу на уши! Я похожа на долбанутую шлюху, которая поверит в это? Хватит врать!       Она смотрит куда-то в сторону, наконец, расслабленно выдохнув. Ира указывает мне на хватку, словно говорит этим, что мы уже не одни.       Его присутствие сразу же чувствуется. Становится как-то напряженно, невозможно дышать, словно Царев сковывает меня какими-то невидимыми цепями.       — Вы опять что-то не поделили?       — Какого хуя? — разгневанно шепчу себе под нос, резко обернувшись к Владу. — Это женский туалет!       — И что?       — И то! Если ты не отрезал себе свои бубенчики, то, будь добр, пошел нахуй!       — Какая ты грубая… — он ближе и ближе подходит ко мне со всей своей развязной манерой.       Легкий ветерок от убегающей Иры на моей коже. Мне остается только смотреть за тем, как она ловко покидает туалет и хлопает дверью.       — Зашибись! — раскидываю руками от такой хитрожопой подлости. — Это ж надо было!..       Снова тишина. Кажется, даже музыку совершенно не слышно. Я поворачиваюсь к Цареву, скрипя зубами, чтобы не ляпнуть ему лишнего. Дьявол и Преисподняя, да я же так и хочу врезать ему по этой морде. Едва только он строит такую гримасу, будто ему всё дозволено, он центр Вселенной, как я уже киплю от гнева!       — Не выводи меня. Лучше уебывай!       — Сколько еще ты намерена отрицать тот факт, что я тебе не безразличен?       Воздух кажется тяжелой ношей.       — Что-то происходит, верно? Может, всё суждено так быть? Ты и я… Здесь… Опять… Вместе…       Он делает этот шаг и касается рукой моей щеки. Костяшками пальцев проводит по губам, заставляя их приоткрыться. Взгляд завораживает. Он словно обладает тем самым гипнозом, который заставляет подчиняться. Впервые мне не хочется уходить. Впервые я стою, словно статуя, и наслаждаюсь тем, что делает Влад. Считанные сантиметры разделяют нас. Кажется, что он пользуется моей слабостью и тем, что душа до сих пор разбита после вчерашнего. Кажется, что он чувствует, как я ловко потеряла в себе уверенность и до сих пор не могу перезагрузить собственные чувства. Влад смотрит в мои глаза, окунается в них, вдыхая воздух. Всё тело трясет от такой близости. Я боюсь этого поцелуя. Знаю, что его уж точно не избежать.       Ненавижу ушлепка. Должна ненавидеть. Но что-то так и тянет к нему, и это отнюдь не желание побыстрее выполнить план Астахова и избавиться от всех цепей. Я сама укутываюсь в цепи, которые выпустил Царев, и мне впервые хорошо под чьей-то защитой. Именно, защитой. С ним чувствую себя в некой безопасности. Пока сама не могу себе доверять после вчерашнего, я до сих пор не пришла в себя, кажется, что остатки мозгов еще в моих волосах.       Он вытягивает меня из тьмы. Прогоняет все плохие эмоции и чувства, вселяя в тело некую нежность. Я отдаюсь этому чувству. Заглядываю в его глаза, которые впервые смотрят на меня без вызова.       — Поцелуешь меня? — кончик его губ слегка приподнимается в легкой усмешке, но она впервые не выглядит оскорбительной, а скорее забавной.       — А если я не хочу?.. — глотаю воздух, продолжая смотреть на его движение руки.       — Тогда не стояла бы здесь.       Внезапно обнимает меня за талию и прижимает к себе. Наклонился лицом ко мне, а мягкие губы вмиг обхватывают мои, унося в невидимый танец страсти.       Горячий язычок проникает в мой рот, исследуя каждый миллиметр. Он уводит меня куда-то в глубь комнатки, прижимая спиной к стене. Поднимает мои руки, сильно сжав их в области запястий. Не перестает целовать, не перестает тяжело дышать.       У меня кружится голова. Мозг буквально отключается, почувствовав приятные мурашки по всему телу. Что-то содрогается внутри, рвется наружу, и я никак не пойму, что это за чувство. Сжимает горло, отказывают голосовые связки, издавая какой-то звук, похожий на стон.       Нет, это скорее рычание, которое требует, блядь, чертовски требует продолжения. Он углубляет этот страстный поцелуй, выводит меня из равновесия. Одной рукой прижимает мои руки к стене, другой проводит по талии. Секунда, и его мощная ладонь находится на моей правой груди. Сжимает, но без всякой боли. Мои глаза широко распахнуты, я собираюсь что-то сделать, но не в силах. Лишь смотрю за тем, как он, закрыв крепко глаза, продолжает меня целовать. Боже, с такого ракурса он еще красивее.       Страсть сжигает меня без остатка. Что-то непонятное происходит внутри меня. Всё пылает. Заставляет отдаваться его умелым рукам и никак не сопротивляться. Царёв нежно проводит по второй груди, вмиг забираясь под платье. Каково его удивление, когда не находит никакой преграды в виде бюстгальтера.       Ничего не чувствую, кроме его губ. Твёрдые, неумолимые, заставляющие ощущать то, что никогда не было мне подвластно. Словно его губы открыли какой-то потайной сейф в моем сердце и, наконец, выпустили на свободу неизведанные чувства, о которых даже я раньше не подозревала. Стремительный натиск ощущений. Мне хочется отвечать ему, хочется прижать к себе так же, как и он прижимает меня. Не понимаю, как у него это выходит — притягивать меня к себе без помощи ладоней. По-прежнему его левая рука держит мои над головой, прижимая их к стене, а правая продолжает ласкать набухший сосок груди. Но какой-то неведанной силой Царев всё же притягивает мое тело к своему, заставляя почувствовать тот же жар, что блуждает по его коже. Его пьянящий запах наполняет ощущениями. Дыхание горячее и сладкое, будто со слабым вкусом меда и пряностей. Всё манит меня к нему, а главное, я начинаю себя корить за то, что раньше не отдавалась этому поцелую. Боже, он целовал меня два раза, но во время каждого я думала о том, как бы его ебнуть по башке, как бы его убить и еще больше возненавидеть.       Сейчас всё отходит на второй план. Даже о плане Астахова не думаю полноценно, как о том, что что-то здесь не так. Я не могла так легко поддаться ему. Может, эту мою ответную страсть спровоцировал ряд событий, которые произошли ночью? Может, я просто хочу почувствовать, что кто-то есть рядом со мной, кроме Юры, тот, кто так же защитит меня?.. Не мог же этот пафосный ублюдок так легко завладеть моим сердцем и заставить отдаваться его страстным прикосновениям так легко и доступно.       Тянущая боль внизу живота, горящая и неловкая.       К черту все мысли.       Я просто хочу отдаться этим ощущениям, ведь, возможно, не сегодня, так завтра меня пристрелят так же, как и Жорина, а я так и не пойму, что такое целовать и хотеть продолжения.       Не понимаю тягу к этому мужчине, что-то настолько трогательное в этом моменте, что даже поцелуй останавливать не охота. Горячие губы продолжают накрывать мои в неумолимом танце под названием «поцелуй». Я начинаю задыхаться от такого натиска ощущений.       Его рука продолжает крепко сжимать мою грудь, доставляя какую-то теплую и приятную боль. Влад вмиг проводит ладонью по груди, словно извиняется за свою несдержанность. Его рука ложится мне на талию, слегка разочаровав. Я надеялась, что он продолжит эту ласку, которую так требует моё тело. Но кажется, он добился того, что хотел... Я его действительно возжелала...       Не останавливая поцелуй, Царев отпускает мои руки и теперь нежно держит за талию. Ничуть не растерявшись, я обвожу руками его шею, и мы слегка покачиваемся из стороны в сторону. Языки убраны, теперь это нежный и более романтический поцелуй с послевкусием страсти. Аккуратно, не спеша мы немного засасываем губы друг друга, продолжая время от времени открывать глаза. Я жду, пока он закончит, пока отойдет и что-нибудь скажет. Жду, но не хочу этого. Мне гораздо приятнее обнимать его, понимать, что он так же не может оторваться от меня. А может, просто не хочет задеть мои чувства? Ведь если он первым закончит, я наверняка почувствую себя какой-то ущербной или что-то в этом роде... Может, он просто ждет, пока я закончу этот поцелуй, поэтому сделал первый шаг, отпустив мои руки и убрав горячий язычок из моего ротика?       Определённо я испугалась. Но не его... Я испугалась того, что перестала чувствовать отвращение к Цареву за какие-то пять минут. Один поцелуй, и всё, я стала такой же девчонкой, которыми он пользуется каждую ночь. Поддалась его очарованию, позволила ему пополнить список такой неприступной крепостью. Но что-то мне подсказывает, что этот случай — исключение из правил. Что-то здесь не просто так... Что-то происходит...       Подняв руку, он снова изучает мои скулы, как-то нежно простонав при этом.       — Ты такая сладкая… Моя Конфетка…       Стоит ему оторваться от моих губ и произнести эти слова, как буря проносится по моему телу. Что-то сильно ударяет в голову, и я вынуждена отступить в сторону. Влад с непониманием смотрит на меня, но руки с талии не убирает. Я делаю этот шаг: отцепляю его ладони и прохожу к раковине, смотря на своё отражение в зеркале.       — Можешь мне объяснить, что это было?       Он молчит. Слегка шокировано отступает назад, затем всё же подходит ко мне и становится позади. Его руки снова обводят мою талию, но на этот раз чуть выше. Царев прижимает меня к себе, продолжая смотреть на нас в отражение. Кажется, что он так же запутан, как и я, только вот единственное — у него нет никакого приказа…       — Я скажу одно — ты мне очень нравишься, Аня. И это залог твоей непокорности и характера воительницы. Серьезно... Я не хочу сломить тебя, понимаешь? Не хочу подчинить... Я просто хочу того, что сейчас между нами было.       — И что это было, Влад?       Он улыбается, едва я называю его по имени.       — Это всего лишь поцелуй, ясно? Только поцелуй! У меня давно не было мужчины, — в мыслях добавляю, что его вообще никогда не было. — А у тебя давно такой феминистки в списке.       Стоит только посмотреть в его глаза, как резко осознаю, что сказала. Постой, а что тут такого? Я всегда говорила прямо то, что думаю. Здесь нет смысла злиться и как-то непонятно реагировать. Но Царев разбивает каждую преграду между тем, что было, и тем, что сейчас происходит. Он резко оборачивает меня за предплечья и заставляет смотреть в глаза, ловко обхватив пальцами мой подбородок и слегка приподняв его.       — Считаешь меня пафосным придурком? Считаешь, что мне от девушек нужно одно? Знаешь, Аня, девушки делятся на два типа: те, с которыми можно провести ночь, и те, с которыми можно провести жизнь. Но ты... ты третий тип, тот, которому я еще не дал определение. Какого хрена ты тогда позволяешь мне целовать себя, если придерживаешься такого мнения? Ты не из тех глупых сучек, которые поддаются мне за счет ласковых словечек и красивого личика. Ты не просто так позволила мне касаться себя, не просто так позволила поцеловать и не просто так отвечала на поцелуй. Так что же тобой руководит?       — Такой же список, как и твой.       Его глаза словно меняют цвет. Когда-то карамельные, с нежностью, превращаются в черные угольки с какой-то зловещей ноткой.       — Пользуешься мной?       — Точно так же, как и ты мной.       — Ты мне нравишься. Я хочу делать то, что делал три минуты назад. Хочу обнимать, целовать тебя, чувствовать, как твоё тело дрожит от моей близости. А ты делаешь это для того, чтобы самоутвердиться? Чтобы показать мне, что не только я могу пользоваться тем, что дала мне природа, и охмурять девушек ради выгоды, но и ты тоже так можешь?       — Вот именно. Я тоже могу так легко пользоваться парнями. Ты не центр Вселенной, Влад. Я целовала тебя только потому, что мне хотелось, а не потому что ты как-то действуешь на меня. Я по-прежнему тебя ненавижу, по-прежнему презираю твою пафосную натуру. Это всего лишь поцелуй, черт возьми! Ничего большего!       — Вот это, — он делает шаг назад и указывает пальцем мне на грудь в область сердца, — не стоит обманывать.       — Вот это, — обхватываю его палец и еще сильнее прижимаю к своей груди, — вообще ничего не чувствует.       — Значит, я здесь неспроста. — Делает еще один шаг навстречу и снова целует.       Черт бы его побрал! Я не хочу целовать его губы, я не хочу чувствовать то, что было несколько минут назад. Не хочу снова теряться в его объятиях и нежности. Не хочу ощущать себя слабой девушкой, которой так необходима защита от собственной глупости. Видит Бог, я старалась его отвести от себя. Я старалась сделать так, чтобы он не подумал, что для меня что-то значит этот поцелуй. Не хочу, чтобы он знал, как я жажду его губ каждую секунду.       — Всё не просто так, Конфетка. Я к тебе ближе, чем к Бонни был Клайд.       — Убийцы, грабители…       — Безудержно влюбленные. Их любовь шла против всех правил и суждений. Два совершено разных человека сумели найти отправную точку для своих отношений.       — Вот только их расстреляли…       — Умереть вместе — не такой уж и плохой конец для прекрасных отношений. Мы гармонируем друг с другом…       — Я что-то пропустила, или ты сказал про отношения?       — А разве ты не хочешь попробовать?       — Нет уж, увольте…       — Давай, — подмигивает Царев, — что ты теряешь? Побудь со мной несколько дней и реши для себя раз и навсегда, что хочешь. Может, тебе захочется быть со мной в полноценных отношений без измен и строгих правил?       — Я такая, какая есть. Я никогда не изменюсь.       — Сильная и независимая девушка… Хм, а зачем меняться, если именно такой ты мне и нравишься? Может, мне нравится вместе с тобой пиздить каких-то придурков? Может, мне нравится, что ты с легкостью принимаешь мои вызовы? Может, мне нравится всё, что в тебе есть?       — Ты не знаешь меня…       — Так позволь узнать, — еще один легкий поцелуй, — позволь мне показать, какой я есть на самом деле…       — Всё-таки ты сознаешься, что это всё фальшь? Что на самом деле ты писаешь сидя и заманиваешь девок в свою постель деньгами от наследства?       — Может, я просто искатель своей спутницы? Может, я тот же самый Клайд, который так и не нашел свою Бонни для безудержной жизни и нестандартных отношений?       Это его план... План Кирилла. И он действительно действует. Он был прав, Цареву нравятся такие, как я. Ему нравится то, что я такая стерва и феминистка.       Он хорошо всё продумал...       Только вот проскакивал ли в его мыслях тот факт, что я могу поддаться на столь завораживающие слова? Думал ли Кирилл, что я позволю себе обрести симпатию к такому, как Царев?       Позволю ли я себе сделать это?       — Попробуем.