The Power Of Love

      Кажется, что меня можно выжимать, как мокрую губку. Вода заливается не только в декольте, но и не щадит мои глаза, полностью размазывая макияж. Продрогла до костей. Сама того не хотя начинаю трястись от холода, пытаясь как-то согреть себя руками. Кеды расклеились еще давно, подошва осталась где-то там, на поле. Я шлепаю по лужам, не замечая никаких домов впереди.       — Мы идем уже часов восемь! — чтобы не сбить дыхание, я говорю тихо и не спеша.       — И что ты предлагаешь? Вернуться назад? — он останавливается всего на секунду, дает мне возможность стабилизировать свои силы и снова продолжить путь. — Осталось немного. Не может быть, чтобы за столько километров мы не нашли ни одного дома.       — Ты точно видел указатель населенного пункта?       — Когда ты об этом так часто спрашиваешь, я начинаю сомневаться!       — Да, блять, потому что мы прошли уже около сорока километров! Тебя это не смущает?       — Как ты это вычислила? — он замирает снова, дает шанс нормализовать дыхание и с этой проклятой усмешкой ждет от меня ответа.       — Ты, сука, издеваешься надо мной? — злость зарождается в моем сердце, начинает кипеть кровь.       — Просто за все эти восемь часов я раз сто усомнился в твоих интеллектуальных способностях!       — Лучше заткнись, Царев. Ей-богу, я тебе сейчас врежу!       Он расставил ноги, словно ждет от меня нападения и хочет встать в удобную позу, контролируя стойку. Сужает глаза, продолжая приподнимать правый уголок губы в провокационной усмешке. Морда так и напрашивается на удар моего кулака.       — Не зли меня...       — Может, полегчает, — продолжает провоцировать.       Стоит ему только вытянуть губы, будто при ожидании поцелуя, как я вспыхиваю молниеносно. Кидаюсь на этого ублюдка, готовлюсь к удару. Знаю, что он не сможет продумать мой план заранее. Я готовлю правую руку, хотя сама хочу нанести удар левой в область пупка. Немного затормаживаю, несколько секунд, и Царев пожалеет о том, что вывел меня из себя.       Он перехватывает удар и с легкостью блокирует моё наступление. Хватает меня за руки правой ладонью, заводит их за спину, пока другой обхватывает ниже бедер и буквально закидывает на своё плечо. Влад придерживает меня именно за бедра, немного их помацав, с таким же шутливым наклоном заявляя, что я слишком предсказуема.       Эмоции через край. Начинаю махать ногами, требуя, чтобы он поставил меня на землю, но этот чертов придурок, кажется, и слушать меня не желает. Тепло, исходящее от его тела, невероятно греет меня. Кажется, что кости больше не рассыпаются из-за такого продрогшего состояния. Дождь в данный момент не помеха. Он делится своим теплом, продолжая как-то неосторожно придерживать меня уже за попу.       — Хочешь свалиться в грязь лицом? — спокойно спрашивает, когда я снова пытаюсь дернуться.       — Уж лучше полежу в грязи, словно свинья, чем позволю тебе...       — Аня, я сейчас заткну тебя раз и навсегда.       — Вряд ли тебе это удастся! — секунда молчания. — Козел.       Он резко останавливается и кидает меня на землю. Зажмуриваю глаза, боясь, что сейчас болезненно приземлюсь.       Попой приземляюсь прямо в грязную лужу, её брызги попадают мне на лицо. В большей части страдают именно волосы, и без того спутавшиеся от проливного дождя. Чувствую, как эта грязная вода из лужи проникает в каждую ниточку моих шорт. Самовнушение тут на пределе. Уже кажется, будто все между ног чешется и щиплет. Я открываю глаз, не сомневаясь, что этот кретин начнет смеяться. Как-то даже не обидно, даже не злюсь, а скорее проклинаю себя за то, что как всегда не смогла сдержать язык за зубами. В какой-то мере я рада, что он отпустил меня. А ведь предупреждал, что кинет меня в грязь, да и я в тот момент была не против.       Покорно склоняю голову перед собственными ошибками и берусь за его протянутую руку. Он помогает мне подняться, продолжая смеяться и рассматривать грязное лицо. Убирает мокрые волоски с моих глаз, позволяя в полной мере взглянуть на него. Улыбка сходит на нет, сейчас только завораживающий взгляд и нежное прикосновение до моей талии. Он обхватывает аккуратно, без какого-либо требования.       — Искупалась?       — Всегда мечтала принять грязную лужу. Жаль, что не составил мне компанию.       Облизывает нижнюю губу, как-то соблазнительно наклоняется ко мне.       — У меня есть намного лучше предложение...       — Опять какой-то пошлый замысел?       Смотрит куда-то вдаль, будто провоцирует гром, который сию секунду прошелся звуковой вибрацией. Оборачиваюсь, пока он убирает свою руку с моей талии, и с замиранием сердца смотрю на небольшой дом неподалеку.       — Неужели? — пока радуюсь этой находке, замечаю, как Царев быстрым темпом начал приближаться к этому дому.       Стараюсь поспешить за парнем, навсегда распрощавшись со своими рваными кедами. Я кидаю их в ту самую лужу, в которой побывала моя попа, и спешу за парнем. Мы лихо преодолеваем небольшие кустарники, обходим сломанный забор и оказываемся возле ветхой двери, сбитой из старых досок.       — Света нет внутри... — констатирует факт и, сжав пальцы в кулак, стучит в дверь.       — Попробуй еще раз.       — Постучи в окно! — советует Царев и стучит еще раз, на этот раз более настойчиво.       Стараясь не свалиться обратно в грязь, схожу вниз по двум скрипящим ступеням. Рассматриваю сплошную стену из старого кирпича. Трещины по всему дому явно дают понять, что здесь не может жить нормальный человек. Кажется, что если снова подует шквалистый ветер, то дом попросту сложится в кучу. Нахожу окно, за которым лишь темнота. Я прижимаюсь к нему лицом, поняв, что всё задвинуто шторами, а света так и нет ни в одной из комнат. Начинаю стучать, хотя уже принимаю для себя факт, что потеряла всякую надежду. Стучу еще раз, кажется, что стекло едва ли не трескается от моего упрямства.       Всплески позади. Царев останавливается возле меня и молча смотрит за тем, как я продолжаю тарабанить по стеклу.       — Там никого нет…       — Не может быть! Мы прошли столько километров, чтобы обнаружить пустой заброшенный дом?       Зубы стучат от невыносимого холода. В эту секунду, когда понимаю, что оказываюсь права, голова внезапно закружилась. Я теряю всякую силу. Ноги абсолютно ватные. Хватаюсь за то, что ближе всего ко мне, и это оказывается рука Влада. Он подхватывает меня на лету, ловко забрасывает себе на руки и идет куда-то прочь от дома.       — Это не заброшенный дом. Скорее всего, хозяева куда-то уехали.       — С чего ты взял? — мямлю про себя, обхватив Влада руками за шею, чтобы снова не свалиться в лужу.       — Разве не слышишь, как корова мычит?       Прислушиваюсь. Но, кроме раската грома, ничего не удается расслышать. Дождь до сих пор затекает в глаза и мешает мне посмотреть, куда идет Царев.       Поначалу меня одолевает шок — неужели он сломал дверь и вошел в дом? Но лишь почувствовав запах скошенной травы, я понимаю, что мы отнюдь не в теплом и уютном доме. Влад закрывает за собой дверь, толкнув её в обратную сторону ногой. Дождь перестает литься на нас, но теперь очень громко капает на крышу сеновала. Ставит меня на ноги, а сам кидается осматривать небольшое строение. Ничего, кроме сена и нескольких вил, не было найдено.       Усталость берет своё, я падаю на небольшой тюк сена и почему-то ощущаю, как начинает ломить кости. Кожа вся похолодела, нет ни одного теплого участка. Волосы встали дыбом, когда я прикоснулась к своих треснувшим губам и почувствовала прохладную кровь, выступавшую из раны.       — Раздевайся, — его голос посильнее грома за окном. Поднимаю глаза на Влада, замечая, как он снимает с себя белую мокрую футболку и начинает выжимать из нее дождевую воду.       — Сейчас... не самое... лучшее время... для подъебов...       — Ты хочешь заболеть? Словить воспаление легких? У тебя скоро соски отвалятся от такого холода.       Кивает мне на мою майку, сквозь которую во всей красе просвечивается моя грудь.       — Давай, Конфетка, не думай сейчас о том, что ненавидишь меня и не хочешь подчиниться! Думай о своем здоровье! — настаивает Царев и расстегивает свои джинсы.       Дыхание застопорилось в горле. Я будто ежа проглотила. Не могу дышать, не могу даже слова сказать, когда вижу, как ловко Влад снимает с себя джинсы и начинает выжимать из них воду, вешая на крючок двери. На нем остались лишь белые боксеры, которые он ловко начинает с себя стягивать.       Что он делает?.. Боже, кажется, у меня сейчас лопнет голова. Чувствую, как мозг уже начинает вытекать из ушей… Или, может, это дождевая вода, которая попала в уши еще на улице? Не важно, ведь именно сейчас я не акцентирую внимание на своих ощущениях.       Смотрю строго на Царева. Он даже не стесняется того факта, что полностью голый. Выжимает воду из своих боксеров, вешает их туда же, куда и джинсы с футболкой, и спешит ко мне. При каждом его шаге член начинает раскачиваться, будто маятник часов. От этого вида у меня снова захватывает дыхание. Во рту привкус какой-то горечи, смешанной с кровью. От этого вида так сильно закусываю треснувшую губу, что становится невероятно больно. Не обращаю внимание ни на что. Лишь смотрю на его гладко выбритую зону паха и довольно-таки большой орган. Почему-то в уме отмечаю, насколько мал член Астахова по сравнению с органом Царева. Да и выглядит он у Влада гораздо симпатичнее...       Чертова идиотка! Я что, рассуждаю тут о членах, когда всё тело перестает меня слушаться из-за невыносимого холода?       Он подходит ко мне вплотную, а мои глаза до сих пор на уровне его паха.       — Давай помогу, — замечает мой пристальный взгляд на своем члене, но ничего не говорит, а лишь тянет к моей майке свои руки. — Надо укутаться в сено — теплее станет.       Позволяю ему снять майку. Ничуть не стесняюсь оголенных грудей. Никогда не сомневалась, что у меня прекрасная грудь, и она меня лишь красит. Даже сейчас, заметив оценивающий взгляд Царева и его секундное торможение, я ничуть не удивляюсь.       — Вставай, помогу тебе снять шорты...       — Я сама... — поднявшись на ноги, дрожащими руками пытаюсь расстегнуть пуговицу, но всё тщетно.       Влад берется мне помогать, он обходит меня сзади, чтобы было лучше, и протягивает руки вперед, ухватившись за пуговицу. Своим правым бедром я чувствую его член, который так яро прижимается ко мне. Царев глубоко вдыхает, расстегнув пуговицу, слегка наклоняется вниз, тем самым помогая мне немного стянуть мокрые шорты вниз. Дальше я сама опускаю их до коленей, и те сами падают к ногам. Делаю один шаг и замираю, обхватив себя руками, дабы согреться.       Влад вмиг выкручивает майку и шорты, избавляя их от большого количества воды, и вешает на дверь рядом со своими вещами. Он не смотрит на меня, словно дает возможность спрятать оголенное тело.       — Трусики тоже сними, — советует, даже не повернувшись, — можешь заработать воспаление придатков.       — Я уже сняла, — в быстром темпе избавляюсь от белых трусиков и выжимаю из них воду.       Я не замечаю больше никакого крючка или даже какого-либо места, куда можно было повесить мои трусики. Лишь рядом с Владом находится еще один свободный крючок, который будто манит меня к себе, и ноги сами идут навстречу. Влад совсем рядом, он старается не смотреть за тем, что я делаю, поэтому ловко отворачивает лицо и идет разрывать тонкую веревку от тюка сена. Вешаю трусики, обернувшись, продолжаю смотреть за тем, что делает Царев. Он ловко расправляется с сеном, посыпает большое количество на пол и оставляет столько же по бокам постеленного. Как только парень останавливается, начинает учащенно дышать.       — Приляг, — советует мне Царев, возвращаясь к своим джинсам, в которых всё это время был его телефон. — Как только высохнет, я попробую что-нибудь с ним сделать...       — Думаешь, — подхожу к постеленному сену и присаживаюсь на него, — он заработает?       — Надеюсь на это. Иначе для чего они рекламируют, что он может находиться под водой долгое время?       — Никогда не стоит верить рекламе. Им бы лишь продать...       Ложусь на сено и пытаюсь укрыться тем, что приготовил Царев по бокам... Сама даже не замечаю, как ловко он вернулся обратно и лег рядом со мной. Случайно коснулся рукой моего бедра, и меня мгновенно обдал такой неистовый жар, что едва ли не разорвал легкие.       Резко смотрю на него, стараясь понять, специально ли он это сделал. Царев замечает мой взгляд, замирает и смотрит на меня. Кажется, что его глаза сначала направлены на мою оголенную грудь, а уже потом на лицо. Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга, жадно хватая воздух ртами, пытаясь таким образом нормализовать температуру тела. Влад нежным взглядом рассматривает мои губы, затем подвигается чуть дальше, приподнимая руки.       — Ложись на меня.       — Что? — в шоке от его предложения, думая, что это очередная провокация.       — Мы согреем друг друга…       — Нет, спасибо, — отворачиваю лицо, продолжая накидывать на себя сено, — у меня другой способ.       Ладони обхватывают мою талию, и Царев едва ли не кидает моё хрупкое тело на себя. Он прижимает меня к своей груди, резко набросив на мою спину большое количество сена. Руки снова прошлись по моему телу, ладони замирают на пояснице, сильнее прижав меня.       — Знаешь, где-то в шесть лет я впервые познал, что такое смерть. Мой дядя после ссоры с тетей взял ружье и заперся в моей комнате. Я жутко испугался этого мрачного человека с оружием в руках, — Влад на секунду замолкает, немного елозит спиной, наконец находя удобную точку, — спрятался за кровать и выжидал, когда он направит на меня ствол.       — Он пришел с целью убить тебя?       — Скорее показать, насколько был слаб. Взяв стул, поставил его рядом со мной. Он сел и за какое-то мгновение выстрелил себе в голову. Мозги и вся эта хрень разлетелась по всей комнате, запачкав и меня.       Его слова заставляют меня вспомнить ту ночь, когда Астахов так легко вынес мозги Жорину. То, как я слышала звук расколовшегося черепа, пока старалась вытащить из своих волос остатки мозга и прочей слизи. Кровь, смешанная с неизвестно чем, вытекала из раздолбанной головы Романа Жорина, заставляя меня вмиг почувствовать себя виноватой в его смерти.       Влад прижимает к себе еще сильнее лишь на мгновение, но этого достаточно, чтобы я выкинула все мысли из своей головы.       — И что же такого сделала твоя тетушка, что заставило его вынести себе мозги?       — Она потеряла ребенка... В седьмой раз. В последний раз.       — То есть...       — У них не было детей, но так хотелось. Знаешь, всю мою жизнь я ассоциировал со словом «мама» именно свою тетю. Моей родной матери почти не было до меня дела. Всегда тусовки, дорогие клубы, машины, бриллианты — она хотела всё и сразу. Отец вкалывал как проклятый, чтобы стараться угодить её желаниям.       — И в конце концов они погибли?..       — Да, погибли, оставив мне кучу денег. Но скажи, разве деньги могут заменить родительское тепло?       — Мне этого не знать, — пожимаю плечами, чувствуя, как напрягся после моих слов Владислав.       — Ты сирота?       — Да. Про отца даже говорить ничего не хочу, а мать была конченой наркоманкой.       — Даже так?..       — Еще есть у меня брат. Полная мразь. Ему наплевать на всех, кроме самого себя.       — А вы с ним похожи...       От этих слов моя злость только усиливается. Я пытаюсь встать, но не получается, ведь Влад словно почувствовал напряжение и сильно сжал свои руки. Не дает даже пошевелиться, требует, чтобы я оставалась на пригретом месте.       — Ты такая же эгоистичная. Думаешь лишь о себе. Разве не так?       — Ты не знаешь, что у меня на душе. Не стоит говорить такие слова, когда между нами считанные сантиметры, а под моим животом твои яйца.       Смеется, нежно погладив меня по пояснице.       — И не надо делать так...       — Как? — прикидывается дураком, жаждущим от меня ответа.       — Не стоит гладить меня, ясно? Может, мне это не нравится?       — Серьезно? — еще одно провокационное поглаживание, на этот раз он касается подушечками пальцев моих ягодиц.       — Влад, с огнем играешь...       — Я чувствую, что ты уже согрелась, — соблазнительно шепчет, слегка приподняв голову к моему лицу. — А денек сегодня удался...       — Если учитывать легкое похмелье, сильную аварию и восемь часов топанья по бескрайнему полю — ты прав, удался.       — Ты еще забыла ливень и раскаты грома над нашими головами.       — А еще отсутствие хозяев и твоё упорное «нет» на предложение позвонить и попросить помощи.       — Мой телефон сильно намок...       — Ты мог это сделать до того, как пошел дождь.       — А может, я хотел побыть с тобой подольше?..       На несколько минут повисла абсолютная тишина. Что-то рвется наружу из моей груди, и что именно, никак не удается понять. Лишь когда я приоткрываю рот, чтобы начать разговор, понимаю, что именно...       — Я боюсь стать такой, как она... — представляю свою обдолбанную мать, полуголую, сидящую в собственной блевотине. — Боюсь, что начну так же колоться, стараясь уйти от всех проблем мира. Знаешь, у меня никогда не будет детей. Не хочу заводить их. Не хочу брать ответственность за кого-то, ведь этот мир чертовски паршив и невероятно изменчив, причем всегда в худшую сторону. А что если я не справлюсь, и моя дочь или же сын будут каждодневно выносить из-под меня горшки и вытирать лицо от пены?       — А с чего ты решила, что нужно проживать такую же жизнь, как и твоя мать? Ты не обязана повторять всё за ней, ведь она подавала неправильный пример. Ты должна слушать своё сердце, Анют, — мягко называет меня, и волосы враз становятся дыбом, — должна думать собственной головой и жить так, чтобы потом не сожалеть.       — А может, гены возьмут своё?       — Какие Гены? — он смеется в лицо, немного раздражая меня данным действием. — Прости... Конечно, я понимаю, что ты имеешь в виду, просто хочу разрядить обстановку.       — Ты можешь её разрядить, предложив мне сигарету...       — Увы, Конфетка, но промокшую пачку я выкинул много километров назад.       — На улице так темно, такое ощущение, что не пять вечера, а часов двенадцать ночи.       — Это невероятно нагнетает обстановку, верно?       — Эти тучи всё испортили.       Мы снова молчим. Прислушиваюсь к стуку его сердца. Невероятно, оно так ровно стучит, без малейшей задержки или же бешеного темпа.       — Почему ты пошла по наклонной? Тебе по кайфу доставлять боль другим, когда пытаешься их ограбить?       — Я беру лишь то, что у них на данный момент в кармане. Обычно в пределаx двухсот долларов, а бывает, что везет, и деньжат гораздо больше.       — Может, на эти деньги они хотели...       — Что? — перебиваю Царева. — Вылечить всех детей в округе? Брось, на эти деньги они хотели несколько часиков повеселиться. Я забираю у них кайф, а не жизнь.       — И ты считаешь, что лучше тех грабителей, которые заслужили свой срок в тюрьме?       — Определенно, я лучше. Я не шарю по чужим домам, не угрожаю пистолетом и не выношу все до последней серебряной брошки. Другого я просто и не знаю...       Он не стал спорить со мной. Лишь продолжил молчать, словно думает, что я собираюсь продолжить. Несколько мгновений, и действительно губы сами начали шевелиться.       — Был один случай...       Насторожился. Его грудь становится каменной, теперь мне совершенно не удобно лежать.       — Молодой парень. Лет двадцать на вид. Он сидел один, частенько смотрел в экран телефона, будто ждал кого-то. Привлек моё внимание весьма сразу. Я подошла поближе, решила заговорить, но он внезапно объявил, что ждет девушку. Окей, я отошла. Сидела и продолжала смотреть за ним, не находя другого кандидата. Он еще раз посмотрел в экран мобильного, как вдруг выражение лица изменилось. Боль? Даже не знаю, что это было, — пожимаю плечами, продолжив рассказ: — Он просто поспешил к барной стойке, где сидела я. Предложил выпить, я согласилась... Мы разговорись, и оказалось, что его девушка сообщила ему о расставании. Рюмка за рюмкой, и он потерял контроль. Я вызвалась проводить его на улицу и вызвать такси, а когда то приехало, попросту вытащила бумажник из кармана. Перед тем, как уехать, он сказал мне, что не стоит грустить, ведь моя улыбка сможет осветить мир. Не знаю, что случилось со мной потом, но я так и не вернула ему бумажник. Там было все: кредитка, водительские права, двадцать две тысячи рублей и... кольцо.       Чувствую, как Влад сглотнул.       — Кольцо?       — Оказывается, он ждал её весь вечер, чтобы сделать предложение. А она бросила его... Это сильно ударило парнишку в сердце... А потом еще я со всей жаждой наживы.       — Это единственный случай, когда ты пожалела, что сделала?       — Да. Единственный.       Закрыв глаза, вспоминаю всё, что случилось рядом с Владом. Блять, да неужели он действительно заставляет меня нервничать и чувствовать себя Нормальной?       Я вдыхаю запах его кожи, совершенно одурманенная от этих прекрасных покалываний в сердце. Поднимаю свои глаза, смотрю на его расслабленное лицо. Взгляд Влада направлен куда-то вверх. Его грудь вздымается, приподнимая мою голову.       Широкоплечий Владислав даже не знает, как яро я ощущаю его член в районе своего пупка. От этой откровенной сцены реально может поехать крыша. Продолжая жадно глотать воздух, я совершенно теряюсь во времени. Даже не с первого раза осознаю, что его тело действительно согревает меня. Капельки холодного пота появляются на лбу, и их вмиг убирает Владислав, оторвав правую руку от моей поясницы. Медленно собирает мои волосы и заводит их за уши. Я продолжаю смотреть в его лицо, приподняв голову, ожидая, что парень сейчас набросится на меня с поцелуями. Пока сама не осознала, что поцелуя жажду именно я.       Влажные губы манят меня к себе. Заставляют xотеть их, желать ощутить на вкус. Немного приподнимаюсь на руки и слегка касаюсь его подбородка своими губами. Взгляд Влада тут же направлен на меня. Едва я собираюсь отодвинуться обратно, как внезапно он хватает меня нежно за волосы и притягивает к своему лицу. Поцелуй всё углубляется. Губы жадно соскучились друг по другу, не могут насладиться этой страстью.       Влад, обхватив двумя руками, резко переворачивает меня на спину. Теперь он на мне, и это настолько кружит голову, ломая всякие преграды, что сердце вмиг останавливается. Отголоски прошлого заставляют меня вспомнить, что это не просто влечение, это часть плана... Что-то подсказывает, что в этот раз всё может зайти гораздо дальше. В этот раз нас вряд ли что-то остановит. Мы здесь, мы абсолютно голые и возжелавшие губы друг друга.       Приказ Астахова снова отходит на второй план, позволяя моему разуму немного вздремнуть и дать волю чувствам. Его совершенный запах дурманит меня. Невозможно представить, что будет дальше, ведь сейчас волна сладостного мгновения захватила меня. Его ладони начинают медленно спускаться по моей груди. Снова Влад сильно сжимает её и резко опускает свою голову вниз. Почему-то от страха я вцепилась в его волосы, стараюсь как-то отвлечь от этого желания, но уже поздно. Парень ловко обхватил мой сосок губами. Немного посасывая его, Царев движет свою ладонь к моим бедрам. Он даже не пытается как-то остановить время, как-то растянуть сладкие минуты. Жадно посасывает сосок, иногда принося мне такую приятную волну блаженства, уносящую на некий остров сладострастия. Задержав дыхание, с замиранием сердца жду, когда он проведет пальцами по половым губам. Боже, насколько же я намокла. И это вовсе не прохлада, выходящая из пор кожи, это желание ощутить себя необходимой.       Плевать на то, что он является самовлюбленным и...       Боже... Нет. Он не такой. Я просто хочу, чтобы он реально оказался эгоистичной мразью, чем на самом деле приму тот факт, что мне нравится Влад... Черт возьми, действительно нравится. До опьянения души, до полной свободы действий. Я отдаюсь ему без остатка, позволяю руководить процессом, позволяю делать со мной все эти вещи.       Палец нарывается на преграду сразу же, как только Влад решил, что уже можно...       Он отрывается от моей груди, хватает за обе руки и зажимает их выше головы.       — Ты... — тяжело дышит, не может поверить в мою невинность, поэтому заставляет себя спросить, — сколько тебе лет?       — Двадцать, — тихо отвечаю, ибо в горле до сих пор стоит комом желание продолжить.       — И ты...       — А ты думал, что я ебусь со всеми?       — Нет, — спокойно отвечает на мой повышенный тон Влад, — не думал.       — Тогда в чем проблема?       — Есть проблема, — тихо добавляет Влад, и я после этих слов пытаюсь освободиться. — Не ерзай...       — Ты уже ясно дал понять, что ничего не будет. Тогда, может, слезешь с меня и уберешь свой шланг подальше? — киваю на возбуждённый член, от размера которого едва не перехватывает дыхание.       Он чмокает меня в губы и начинает смеяться.       — Твоя дерзость так возбуждает...       — Перестань... — мягко пришёптываю, на что Влад буквально с цепи срывается.       Он накидывается на меня, еще сильнее сжав оба запястья. Жадно целует губы, слегка посасывая область кровоточащей ранки. Царев насильно заставляет меня раздвинуть ноги и пристраивается между ними. Его возбужденный пенис едва ли не разрушает моральную устойчивость. Я хочу завопить от страха, когда он упирается в девственную плеву.       — Будет больно?       — Я не причиню тебе боли, моя Конфетка…       Ему только стоит назвать меня «своей», как мозг отключается. Похуй, живем один раз. Я даже не могу с уверенностью сказать, что завтра Астахов не вытащит свой дряблый член и не захочет меня лишить невинности насильно. Так почему бы этому не произойти сейчас, когда так хочу почувствовать себя необходимой, когда так сильно поддалась на красивое личико Царева? Почему бы мне не ощутить все сладкие моменты взросления до того, как сдохну? А ведь смерть в данный момент поджидает меня буквально на каждом шагу...       — Расслабься. Это не больнее, чем на ринге.       — Но более интимно, тебе не кажется?..       — Возможно... — усмехается Влад и начинает медленно входить.       — Постой, — он останавливается по просьбе, — может, отпустишь руки?       — Тогда я дам тебе шанс столкнуть себя, — целует меня в щечку, затем медленно идет к губам, оставляя влажные следы.       Мгновение, и он входит в меня настолько резко, что я даже не ожидала. От боли тело всё съеживается, начинает вибрировать. Мозг едва не взрывается, хотя вспышки белой краской затуманили разум. Я открываю рот, стараясь вырвать свои руки от крепкой хватки Царева. Решила, что буду кричать, как никогда раньше, но вместо крика наружу вырвался протяженный стон. Мой рот накрывает своими губами, едва ли не вдыхает мой стон в себя. Его тело задрожало, но не продолжило свое дело. Влад будто ждет, пока я расслаблюсь и перестану так сильно сжимать его член в себе.       — Тсс, моя девочка, тихо... — целует мои мокрые от слез щеки, отпуская руки. — Никогда не жалей об этом, слышишь?       — А что, могу?       — Всё меняется в этом мире по щелчку пальцев, — снова целует мои слезы, — но мои чувства к тебе никогда не изменятся. Моя сладкая Конфетка.       Начинает так медленно выходить из меня, что всё вмиг защипало. Влад просит смотреть в глаза, и, о боги, его выражение лица действительно сводит меня с ума. Стоит только посмотреть, как ему нравится, заглянуть в эти карамельные глубины, и всё, я в его власти.       Темп меняется, теперь Влад сильнее сжимает мои бедра в своих ладонях, вонзая пальцы глубже в кожу. Он отдается этому процессу, применяя весь многолетний опыт. Временами нежен, учтив, но стоит мне застонать в голос, как зверь внутри него выходит наружу. Он начинает бешено трахать меня, даже не вспомнив, что несколько минут назад лишил девственности. И черт бы побрал этого Демона, но я поддаюсь ему, не обращаю внимание на едва заметную боль, вонзаю ногти в его бедра и подбадриваю продолжать этот темп. В живот словно вонзаются иголки, их тысячи, и численность продолжает расти ежесекундно. Парень даже не думает, насколько мне хорошо. Он то и дело останавливается, спрашивает, больно ли мне, а я продолжаю умолять его войти снова.       Кто бы мог подумать, что секс будет настолько крутой вещью? Все тело будто расслабленно падает на подушечки из облаков рая. Приятная вибрация проносится по всем участкам кожи, сильно сжимает сердце в свои тиски, разгоняя его до предельной скорости. В горле пересохло. Я стараюсь увлажнить свои губы, облизываю их, но всё тщетно. Влад наклоняется всякий раз, когда я прижимаю его за спину к себе. Что-то шепчет мне на ухо, нифига не разобрать. Я хочу, черт возьми, хочу, чтобы он продолжал.       Дьявол и его Преисподняя, как мне это нравится! Кто бы мог подумать, что я буду лежать под ним спустя месяц знакомства? Да какой там месяц, от силы недели три прошло, верно?       Путаюсь во времени, заставляя себя отдаться полностью ощущениям, которых начинаю бояться. Буря эмоций накрывает меня с ног до головы, где-то в области лобка начинает закручивать, слегка раздражать этим нежным покалыванием. Член входит в меня полностью, причиняя и боль, и наслаждения одновременно. Не знаю, отчего я так громко кричу, но я хочу, черт возьми, я хочу кричать!       Да, вот так. Да, и так тоже можно! Прошу... Сильнее... Нежнее...       Целуй меня.       Окунись сполна вместе со мной в этот рай.       Позволь мне прижаться к тебе. Позволь сказать, что ты мне безумно нравишься. Позволь рассказать обо всем, что случилось со мной за всю жизнь. Позволь мне довериться тебе, позволь, прошу тебя, поделиться переживаниями.       Я хочу сказать правду, я хочу признаться ему и сделать все, лишь бы были вместе. Сказки не бывает, это я прекрасно знаю, но всё именно в наших руках. Две противоположности? Тьфу ты, нет, конечно, мы абсолютно одинаковые. Сильные и независимые люди, которым плевать на мнение других, которые хотят жить в своё удовольствие.       Будь ситуация немного другая, не присутствовал бы между нами Астахов со своей жаждой наживы, я влюбилась бы в тебя, Влад... Безоговорочно, я позволила бы себе полюбить тебя. Позволила бы жить мыслями о тебе.       — Моя девочка…       Проклятье!       Ну зачем он говорит эти нежные слова, еще больше возбуждая меня. Целует в шею, наплевать, что буквально засасывает участок кожи, оставляя за собой красно-фиолетовые следы. Я хочу тебя, черт возьми, я хочу, чтобы это никогда не кончалось.       Но, похоже, мои желания спровоцировали то, о чем даже говорить трудно. Внутри все мышцы сжались, я враз потерялась в глубине наслаждения. Что это? Оргазм? Или же он нашел мою точку G?       Влад резко выходит из меня. Словно из автомата, сперма стреляет в разные стороны, немного обляпав мои бедра. Он так тяжело дышит. Прекрасное зрелище, когда парень, зажмурив глаза, приоткрывает рот для стона. В одно мгновение Царев падает рядом со мной на сено и двумя руками обхватывает тело, прижав к себе.       Кладу свою голову на его вспотевшую грудь, продолжая так же тяжело дышать, как и сам парень. В этот момент объединения кажется, что нам одинаково хорошо вместе, а расставаться даже нет в планах. Почему-то желание для второго захода появляется мгновенно, поэтому я целую его в губы, на что Влад радостно улыбается.       — Девственницы всегда ненасытны.       — Не сравнивай меня с другими…       — В отличие от других, я так же сильно тебя хочу, как и прежде, — он страстно целует меня, без язычка, но настолько захватывающе, что снова опьяняет разум.       — Ты жалеешь?       — Ты что? — он удивлено смотрит на меня. — Нет, конечно.       Еще сильнее прижав к себе, целует меня в макушку.       — А ты?       — Ничуть.       — Тогда к чему этот разговор?       — Может, к тому, что мы даже не встречаемся?       — Но мы же хотели попробовать, помнишь? — нежно поглаживает меня по предплечью. — Ты хочешь официальных отношений? Беспокоишься, что другие начнут пускать слухи о твоей порядочности?       — Мне поебать на их мнение...       — А... Кажется, я понял, чьего мнения ты опасаешься... Хочешь, можем не говорить ему пока...       Перед глазами образ лучшего друга. Я уже представляю, что будет с Юрой, когда скажу ему, что лишилась девственности с Царевым, и вообще инициатором этой половой связи стал именно мой поцелуй. Я проявила слабость, и да, ничуть не жалею об этом... Но, черт возьми, как бы он не подумал, что это также является частью плана Астахова. Да, в нем был такой пунктик, но трахнулась я с ним отнюдь не из-за приказа, а потому что реально захотела.       — Поспи, не думай о плохом. Теперь я рядом и никогда не отпущу... — прижав меня к себе, он вмиг задумчиво замолчал, тяжело дыша при этом.       Я закрываю глаза, отвергнув все мысли об Астахове, позволяю себе прокручивать этот сладкий момент в голове миллионы раз. На лице появляется довольная улыбка, боже... Неужели я счастлива в эти минуты? По-настоящему, без фальши и актерской игры... Я счастлива с ним.       Дождя больше не слышно. Приподнимаюсь, освобождая собственное тело от небольших травинок. Встав на ноги, мне удается оглядеть весь небольшой сеновал. Влада нигде нет. Взгляд направлен на крючки возле двери. Висит только его футболка и мои вещи.       — Влад? — еще раз осмотревшись, медленно двигаюсь к своим вещам и щупаю их.       Немного холодные от небольшого количества влаги, но это достаточно терпимо. Надеваю сначала трусики, затем свои шорты, которые превратились в обычную тряпку. Натянув майку, еще раз осматриваю сеновал, и только после этого собираюсь выглянуть на улицу.       Для начала прислушиваюсь, нет ли каких-нибудь голосов, и только потом позволяю себе потянуть за ручку ветхой деревянной двери и слегка просунуть голову.       Лишь одна тьма. Но есть что-то в этой тьме особенное. Лишь присмотревшись, я замечаю грузовой автомобиль рядом со старым домом, а в одном из окон тусклый свет.       Резко закрываю дверь, убрав волосинки с лица. Неужели приехали хозяева? Даже если это так, то ничего плохого мы явно не сделали. Просто пару часиков поспали в сеновале, разорвали три тюка и... разумеется, трахнулись. Хорошенько трахнулись.       От воспоминаний этого сладкого момента я заулыбалась. Прижав пальцы к губам, вспоминаю, как он нежно целовал меня. Голова немного закружилась, ноги снова стали ватными. Подхожу поближе к бумажнику Влада, который он положил на деревяшку, прибитую к стене в качестве надеждой полочки. Все на месте. Его кредитки, пятитысячные купюры. Кладу обратно бумажник на полочку, рядом с телефоном, как тут экран загорелся, оповестив о новом СМС.       Вовчик.       «Ты куда пропал? Неужели затрахнулся за ночь?»       Внимательно читаю строчку несколько раз, не веря в то, что вижу. Ноги подкашиваются. Я вынуждена сесть на корточки и продолжить читать всю переписку с Владимиром. К счастью, телефон Царева без всякой блокировки, что дает мне шанс всё прочитать. Смотрю на каждую из СМС, перехожу на самую первую, начиная медленно листать вниз.       «Они думают, что удастся нас облапошить! Власов давно предупредил, чего от нее следует ожидать».       Власов? Он знаком с Власовым? Так вот что он имел в виду, когда говорил про знакомого капитана полиции. Но эта СМС еще ничего не значит, ведь это как раз в тех числах, когда мы только познакомились.       Вовчик.       «И что ты предлагаешь?»       «Я соблазню её. Она поддастся. Пускай думает, что я от нее без ума, а в это время сама не заметит, как влюбится. Мне стоит только затащить её в постель, а дальше все само пойдет».       «Тебе не жалко будет её потом послать?»       «Я спровоцирую, а там уже дело за Власовым».       «Я не могу так поступить с Ириной».       «Эй, они же обычные шлюхи, как ты этого не поймешь? С ними так только и надо».       «Где вы сейчас? Почему уехали из клуба? Неужели ты хочешь прямо сейчас реализовать свой план?»       «Ты и представить не можешь, как она потекла в туалете, когда я её целовал. Все будет тип-топ».       «Где вы?»       «Едем по дороге. Она еще спит».       «Ты не передумал?»       «И не надейся».       «Что с тобой случилось? Мне приехать за вами?»       «Какие-то ебланы нас подрезали. Все идет по плану. Сегодня она раздвинет ножки. Надо только найти какой-то мотель или гостиницу».       «Ты сошел с ума, Влад. Я пасую. Не хочу расставаться с Ириной, она не такая».       «Ты чертов придурок. Она еще та мразь, помнишь, как Анна её гнобила в клубе две недели назад? Мы идем до ближайшего населённого пункта. Будь на связи, я наберу».       Всё внутри рушится. Я заглатываю воздух одновременно с обидой. Слезы обжигают мои пылающие от ненависти щеки. Разбита, растоптана. Поднимаю голову, представив Владислава рядом с собой. Хочется разорвать, хочется убить… Хочу кричать.       Кусаю себя за сомкнутый кулак, лишь бы не заорать во весь голос. Я желаю выплеснуть эту обиду на кого-нибудь. Хочу побыстрее нормализовать температуру в теле и перестать реветь, будто маленькая девочка...       Что же я наделала? Поддалась, стала какой-то мямлей, которая позволила с собой так обойтись. Я позволила ему лишить себя девственности, доверилась, черт побери, поверила в то, что смогу рассказать всю правду. Так, оказывается, он знал, что я играю с ним, знал, что на самом деле мной движет. Но я взяла в себе силы, остановилась, дала волю своим чувствам. До этого момента.       Что теперь делать? Как мне быть? Для начала нужно встать, утереть сопли и начать думать рационально. Хватаюсь за свой горячий лоб, вдохнув душный воздух. Я беру его бумажник и футболку, быстро покинув сеновал. Иду по грязным лужам босиком, наплевав на то, что ноги в который раз выпачкала. Все ближе и ближе, меня ведет именно его ароматный парфюм. Который никогда и ни с чем не спутать. Владислав будто и не замечает меня, в отличие от невысокого престарелого мужчины с седой головой. Дедуля смотрит на меня, улыбчиво приветствует, хотя по его глазам сразу понятно, что он насторожен. Для начала незнакомец смотрит на мои грязные босые ноги, затем поднимает глаза на майку, которая демонстрирует грудь.       — Я попрошу жену найти вам обувь, — кидается к дому, еще раз взглянув на меня, — подождите здесь.       — Очень любезно с вашей стороны, Николай, спасибо, — кричит ему вдогонку Влад и, наконец, поворачивается ко мне. — Дружелюбный старикашка. Сначала я подумал, что он заколет меня вилами, когда обнаружил нас голыми в сарае...       Замолкает. Стоит только посмотреть на меня, как внезапно понимает, что что-то не так.       Дайте мне сил не убить его прямо здесь и сейчас. Найти мужество, чтобы снова не зареветь, как маленькая девчонка, и не повысить его эго. В груди сдавливает яростное желание схватить Царева за горло и душить, душить, что есть сил. Моё тело все переполнено этими ужасными эмоциями, которые даже чувствовать не хочу.       — Тебе тут написали, — протягиваю ему вещи, и Влад едва успевает за них схватиться и не уронить в грязь. — Надеюсь, ты не начнешь оправдываться?       Он подозрительно смотрит на меня, делает навстречу шаг, но я резко предотвращаю попытку дотронуться до себя. Влад по-прежнему ничего не понимает, и лишь когда взглянул на экран телефона, он, кажется, осознает, что именно я видела. Просматривает СМС с невероятной для этого лица гримасой. Кажется, что ему словно неприятно читать собственную переписку с тощим. Но это всё мои предположения. Царев поднимает свои карамельные глаза с экрана телефона и произносит эту судьбоносную фразу:       — Я и не собирался.       Всё встаёт на свои места. Я начинаю истерически смеяться, внушая себе, что совсем не больно. Нет, меня действительно ничего не кольнуло в сердце... Плевать, что я почувствовала такую боль, которая даже и не снилась прежде. Плевать, что воспоминания этого прекрасного полового акта и провокационныx СМС смешиваются воедино и дают весьма неожиданный эффект. Я даже злиться не хочу. Дьявол, да он ведь правильно поступил! Я разве белая и пушистая девчонка, влюбившаяся в Царева при первой встрече? Нет! Нет, черт возьми, я ненавидела этого ублюдка почти до последнего дня! Я желала ему только зла, я хотела выполнить этот чертов приказ, чтобы доставить Цареву только самое наихудшее. Я руководствовалась словами Астахова, а сама получала кайф, когда осознавала, что не безразлична Владу. Выходит, он также играл, искусно и невероятно правдоподобно, как и я сама!       К чему тогда тут обиды? К чему я вообще начала весь этот бред?       Моя девочка.       Нет! Я должна забыть обо всем этом. Ну, подумаешь, лишилась я девственности с таким мудаком, уж лучше с ним, чем со старым потным наркоманом где-нибудь на помойке!       Конфетка.       Отказываюсь верить в то, что случилось. Я не думаю даже, что чувствует Влад. И сама себе не позволяю чувствовать что-то отличное от неприязни.       — Думала, что только тебе дозволено пользоваться людьми? Думала, что только ты можешь так поступать с чувствами других?       — О каких чувствах идет речь, Владислав? Скорее здесь твой личный дебют. Оскар в студию! — кричу на всю округу и хлопаю в ладоши, заметив растерянный взгляд Царева.       — Вы ведь с самого начала совершили оплошность! Двое сразу!.. Разве можно было так глупо подкатывать к нам с разницей в одну минуту?       — Никто к вам и не подкатывал, ясно? Да, я хотела, но…       — Не строй из себя недотрогу, Аня! Это всё было игрой, ведь так? Верно?       — К чему ты тогда спрашиваешь, раз знаешь, что все было игрой? Ты ждешь от меня какого-нибудь другого ответа?       — А что если и жду? — делает шаг ко мне, хватает за предплечья, наплевав на то, что я пытаюсь сопротивляться.       — Отпусти, иначе въебу по яйцам!       — Пустым яйцам, замечу достоверный факт.       Он смотрит мне в лицо, откровенно смеется, а я просто стою и не знаю, что ответить. Боже, как же это подло, давить именно на то, что было между нами.       — Ты мудак.       — А ты чокнутая дура, решившая, что сможешь меня обмануть. Разве я похож на того, кем можно воспользоваться?       — А я? Я похожа? — отмахиваюсь от его рук, стараясь говорить как можно громче, чтобы до этого ублюдка, наконец, дошло.       — Ты сама хотела, чтобы я вошел в тебя! Ты хотела этого секса, Аня, и не стоит отрицать!       — Я и не отрицаю! Но ты это делал не потому, что чувствовал, а потому, что хотел таким образом самоутвердиться! Ты хотел отомстить за то, что я решила тебя облапошить, как сам сказал...       — А вот тут ты уже не права! — снова хватает меня за руки и пытается прижать к своей груди. — Я сделал это не потому что решил самоутвердиться, а потому что хотел. Ясно? Я хотел тебя, Конфетка, так сильно, что определенно бы изнасиловал тебя, откажи ты мне.       — Ты больной, чокнутый ублюдок! — плюю ему в лицо, резко отмахнувшись.       Я направляюсь к дому, из которого уже давно вышел седой старик и протянул мне ботинки. Старые, поношенные, но всё же лучше, чем босиком по лужам. Даже не пытаюсь обернуться и посмотреть, как Царев вытирает лицо от моего плевка. Он реагирует весьма адекватно, будто и не злится вовсе. Как только мне удается обуться, Царев протягивает купюру в пять тысяч старику, но тот отказывается брать до последнего. Лишь несколько твердых слов грубым голосом, и старик тут же берется за деньги, приглашая нас в свой автомобиль.       — Здесь есть еще дома? — спрашиваю, когда Влад стоит и ждет, пока я присяду в старый автомобиль.       — Нет, дочка, — виляет головой старик, — тут только мы с женой, за всем этим добром следим.       Указывает куда-то вдаль, и если присмотреться, можно заметить большие строения наподобие старых коровников.       — Что ты удумала? — снова жестко хватает меня за руку и велит сесть в автомобиль.       — Не хочу я с тобой никуда ехать, понял?       — Нет, Конфетка, я тебя сюда привел, со мной ты отсюда и уйдешь.       Закидывает на заднее сиденье автомобиля, пропуская все маты мимо ушей. Мне настолько похуй, что дед сжался, словно клубок, и ведет автомобиль весьма быстро, но аккуратно, чтобы поскорее от нас избавиться. Наплевать даже на то, что Влад пытается поговорить со мной. Перед глазами лишь те СМС, лишь один неоспоримый факт — всё пошло ко дну.       Что теперь будет? Что же скажет Астахов на то, когда я расскажу про этот день? Разозлится ли он, поняв, что Царев изначально знал о моих желаниях и теперь ничего уже не выйдет?       Наплевать!       Закрыв глаза, сдерживаю слезы, приняв лишь одно — а ведь я влюбилась…