The Power Of Love

      Морской ветерок ударяет в лицо, теплый летний бриз влечет за собой в рай. Я заставляю себя верить в то, что это не сон и всё происходит на самом деле. Кажется, что стою на берегу моря и смотрю на то, как солнце соприкасается с горизонтом. Чьи-то руки обнимают моё хрупкое тело и не дают упасть со скользких камней. Хочется верить в то, что этому человеку я действительно дорога.       Но одно мгновение разрушает каждую частичку счастья. Толкает меня, наплевательски поступив с моей жизнью. Падаю в холодную воду и не имею возможности выбраться. Меня уносят на глубину эти морские волны. Силуэт мужчины продолжает стоять на краю и никак не реагирует. Будто сам стал одним из этих камней, что окружают берег. Тяну руку вперед, жажду получить помощь. Волнами меня все дальше и дальше уносит от берега. Никогда прежде еще не было желания ступить на эту грешную землю и снова оказаться в мире гнили и похуизма. Еще одна жалкая попытка, и меня совсем нет.       Темнота. Вокруг лишь черные пятна, и они стремительно приближаются ко мне. Даже в такой темноте я могу разглядеть эти кляксы, как будто живая тягучая жидкость покрывает мою кожу. Единственный просвет где-то впереди, возле того самого силуэта мужчины, который толкнул меня в воду. Кажется, начинаю понимать, кто именно скрывается за этой маской безрассудства и эгоизма. Еще чуть-чуть, и удается скинуть со своих глаз серую пелену, не дающую мне разглядеть его лицо.       Надо же! Царев так возмужал. Словно с момента нашей последней встречи прошло много лет, и все это время он усердно занимался прокачкой своего тела. Неужели все это время я нахожусь в некой коме и не могу никак проснуться, а он является моим главным ночным кошмаров, затмив собой Астахова? Еще одно движение, я пытаюсь дотронуться до его лица и проверить, смогу ли ощутить тепло, исходящее от его губ. Немного усилий, ну же, наперекор боли и этой слизи, что сдавливает мои кости и едва ли не ломает их, проникая под кожу. Вот мои пальцы совсем близко, еще сантиметр...       Обнимает меня, прогоняя прочь эту темную кляксу, покрывшую мое тело. Его поцелуй властен и безграничен своей нежностью. Обхватываю его крепкие плечи, надеясь, что больше Влад не позволит мне страдать. Поднимаю свои глаза, пристально смотрю в его суровое лицо и лишь сейчас замечаю эту томную улыбку. Он что-то скрывает под этой маской безразличия. Сначала толкает меня в воду, но стоит и наблюдает за тем, как я тону, будто не может уйти и забыть. Сейчас спасает от этой слизи и, наконец, обнимает, будто всегда это хотел сделать, но не мог преодолеть какую-то моральную преграду, которую сам же выстроил. Сейчас, обнимая меня, он тяжело выдыхает, сжимает руки в кулаки, вроде бы локтями старается оттолкнуть меня от себя, но в то же время еще сильнее прижимая.       Дыши. Ты справишься. Я смогла, и ты сможешь...       Ну же, давай... Держи меня за руку. Крепче сжимай мои ладони в своих руках и не вздумай даже отпускать. Знаешь ведь, как сильно я нуждаюсь в тебе. Знаешь, что не могу больше прожить чертов день, не думая о тебе. А сейчас, когда нахожусь без сознания и мозг заставляет меня проснуться, осознаю, что одинока.       Открыв глаза, вдыхаю аромат медицинского спирта. Мерзко на душе, словно меня избивали не двадцать минут, а всю ночь. Приподнимаю голову, оглядев большую одиночную палату. Повсюду пищат приборы, стоит капельница, иголку ввели довольно глубоко, никак не выдернуть. Во мне нет никаких сил. Единственное, что вижу, так это букет роскошных роз рядом на столике. Записка, лежавшая совсем близко, манит к себе. Я пытаюсь дотянуться до нее, едва не свалившись с кровати. Боже, тяжело дышать. Ребра ноют, давит сильно в груди некой тяжестью. Пара секунд, и записка уже у меня в пальцах.       «Выздоравливай, крошка. К.А.»       Кирилл, кто бы мог подумать? Розы действительно шикарны, даже придраться не к чему. Единственный вопрос, который мне хочется задать, так это про время. Сколько я здесь? Почему одна? Неужели этот чертов упырь вздумал еще и палату мне оплатить? Иначе как объяснить тот факт, что здесь так чисто, красиво и со вкусом все обставлено. Будто и не в России вовсе. Может, я действительно нахожусь где-то за границей?       — Как вы себя чувствуете? — в комнату тут же входит медсестра в беленьком халате и заговаривает на русском.       — Мне хуево. Такое ощущение, что сейчас заблюю весь этот шикарный пол.       Кажется, она теряет дар речи от моего ответа. Сжимает губы, делает вид, что вовсе и не слышала мата. Поправляет мне капельницу, затем улыбается, глядя на розы.       — Ваш парень весьма заботлив...       — Эта мразь не мой парень!       Она снова засуетилась, после чего резко направилась куда-то в сторону, взяв со стола мою медицинскую карту. Единственное, что я вижу на ней, так это свою настоящую фамилию. Приоткрыв рот, не могу найти нужных слов, начинаю пристально смотреть на девушку.       — У вас ребро треснуто, но осколков не было обнаружено. Вы чувствуете лёгкое головокружение?       — Сотрясение? — шепотом спрашиваю я, стараясь побыстрее встать на ноги.       — Не вставайте, не стоит! — она подлетает ко мне и пытается уложить обратно.       — Похоже, я тут не один день, не так ли?       — У меня особое распоряжение. Вы должны полностью поправиться, — она старательно укладывает меня обратно на подушки и стремительно поправляет иголку, которая глубоко вошла в кожу. — Поймите, все на ушах стоят от того, кем вы являетесь.       — И кем же? — я собираюсь усмехнуться, как вдруг звучит то, чего не ожидала:       — Эта частная больница принадлежит Владиславу Цареву. Его личным распоряжением было то, чтобы о вас как следует позаботились.       Его имя, и уже улетаю хрен знает куда. Что это за такое блаженство, которое чувствую каждой клеточкой тела? Почему я забываю, как дышать, едва только представив его образ рядом? Почему собираюсь уже завыть от любви, что распирает меня, и плевать на то, что он наговорил. Я эгоистка, ей-богу, нельзя так любить! Самоотверженно, не думая о последствиях. Я знаю, чем все это закончится, но собираюсь довести дело до этого рокового конца. Нет злости на него, нет даже какой-то обиды... Я просто люблю, забывая о том, кем являюсь. Люблю, забывая о том, кем он меня выставил.       Трахнул, подумаешь. Я сама подписалась на эту историю. Сама начала с «пролога» и знаю, что «эпилог» уже не за горами. Мне намного интереснее было бы прочесть самую середину, кульминационный момент. Но разве он не наступил тогда, в клубе? Разве слова Царева о том, что это был лишь секс, ничего не значат?       Я к нему ближе, чем Дьявол к Преисподней. Реально сводит с ума мысль, что он где-то далеко развлекается с какой-то шалавой, а я тут. Но даже в этом есть свои плюсы, ведь он заботится обо мне, верно? Делает это по-своему, порой на отъебись, но действительно заботится!       — Он был здесь? — мне нужен этот ответ, хотя сама уже понимаю, что не услышу того, чего желаю.       Девушка печально виляет головой и оставляет меня одну, еще раз попросив не предпринимать попыток к бегству. Закрываю глаза. Реснички уже мокрые от слез боли. Мне надо её почувствовать, надо понять, что я никакая не пацанка, что я, черт возьми, девушка. Прежде всего я должна чувствовать эту адскую боль от своей глупой влюбленности, чтобы потом знать, что это за поганое чувство, и никогда больше ему не поддаваться. Мне почти удается перезагрузить воспоминания. Даже не могу представить, что было бы со мной, не подоспев Юрка так скоро.       Юра? Так, стоп. Нужно все хорошенько вспомнить. Лежа на полу, теряя сознание от боли и сильного удара по голове, я успела разглядеть обувь своего спасителя. Лакированные ботинки, так хорошо начищенные. Они принадлежали явно не моему тренеру, который даже в клуб пошел в костюме, обув под него мокасины.       Еще раз! Анна, соберись! Кто это был?       Гул в ушах не дает мне покоя. Я прижимаю ладони к голове, наплевав на то, что эта чертова игла снова глубоко входит. Кровь маленькой струйкой начинает стекать на локоть, а оттуда небольшими каплями падать на белые простыни больничной койки. Удар был явно справа, такой яростный, что парень, избивавший меня, не ожидал его. Такое я видела только тогда, на этом чертовом бале-маскараде, где Царев врезал Жорину.       Черт! Неужели?       Плевать на боль и запреты. Я встаю на ноги и направляюсь к узкому высокому шкафчику, где уже давно заметила свои вещи. Игла задерживает меня, я резко выдергиваю её из своей вены, зная, что так нельзя. Открыв шкаф и удостоверившись, что все мои вещи аккуратно сложены, я улыбаюсь про себя. Надо же, я не была в них в момент избиения. Кто-то наверняка позаботился и об этом, поэтому привез мне чистые джинсы и футболку. Знает, что я не ношу чертов лифчик, знает, что предпочитаю маленькие, едва заметные стринги. Снимаю с себя больничную ночную рубашку, надев моментально трусики. Так быстро никогда прежде не одевалась. Даже не помню, как скоро я оделась тогда в сеновале, едва прочитав переписку Влада и Владимира. Взгляд падает на цепочку с кулоном, которую мне дал Астахов. Почему она здесь? Не могу никак вспомнить, была ли она на моей шее в момент избиения? И даже если и была, как не порвалась?       Открываю дверь, выхожу прочь из палаты. Впереди довольно длинный коридор, заставляющий меня судорожно задрожать. Я вижу Его в конце. Вижу Его возле выхода и начинаю искать пути к отступлению.       — Смирнова! — кричит мне вслед и бежит так яростно, что поджилки у меня затряслись не по-детски.       Начинаю в панике искать черный вход, заглядывая в каждую дверь, на которой нет номера палаты. Как только оказываюсь в тупике, со швабрами наперевес начинаю наступать на Власова.       — Хера тебе надо?       Он замирает возле двери, тяжело дышит, после чего усмехается моей глупой попытке побить его шваброй.       — А говорила, что не причиняешь физического вреда другим!       — Какое обвинение на этот раз ты мне предъявляешь? — Опускаю швабру, воспользовавшись шансом выйти из кладовой.       — Пришел к тебе взять показания, — коротко объясняет Власов. — А ты уже собираешься дать деру?       — А что мне остается, когда ты, растопырив ноздри, бежишь за мной?       — Ты побежала первой, — оправдывается и следует за мной к выходу. — Разве тебя уже выписали?       — Я сама поставила подпись на своей будущей справке. Говоришь, показания? Кто-то кого-то ограбил, и ты думаешь, что это была я?       — Три дня назад жестоко избили Антона Сурикова. Его отец довольно известный человек, которому явно не понравилось, что сына избивают третий раз за год.       — Поменьше бы выебывался — побоев бы не было.       — Откуда ты знаешь, что парень...       — Сам сказал... Три раза за год, — напоминаю я и открываю дверь, почувствовав запах свободы. — Разве порядочный человек отхватывал бы пиздюлей так часто?       — Я бы попросил тебя не сквернословить, но, увы, это твоя натура, по-другому ты говорить не можешь, — пожимает плечами. — Три дня назад он незаконно проник к тебе в квартиру.       Молча смотрю по сторонам, желая найти остановку маршрутно-транспортных средств.       — Пытался совершить над тобой акт насилия...       — Не знаю, что там на моем лице, судя по боли, много ссадин и кровоподтеков, так что считай, что насилие частично было совершенно.       — Послушай, Аня, чем быстрее мы поговорим с тобой, тем быстрее я замну это дело.       — Хочешь закрыть меня? — усмехаюсь после его слов. — Чтобы спасти сыночка богатенького и влиятельного папаши?       — Я хочу спасти своего друга, Аня. Влад переступил через черту.       Воздух в легких превратился в камень. Сильно сдавливает грудь, сердце замирает. Я просто смотрю с открытым ртом на Власова и только сейчас замечаю, что он в штатском и даже без каких-либо бумаг.       — Мне нужны твои показания, Аня. Нужно, чтобы ты подтвердила, что парни ворвались к тебе домой в попытке изнасиловать, а Влад дал им отпор. Нужно подтвердить, что они имели при себе холодное оружие и угрожали убить тебя.       — С ними так серьезно?       — Один из них скончался по дороге в больницу, Аня.       Все рушится. Смотрю на Власова широко распахнутыми глазами, считая, что он мне врет. Но его серьезность заставляет едва ли не споткнуться о собственную ногу.       — Двое других сейчас в реанимации. Их жизни уже ничего не угрожает, но все же дело приняло серьезный оборот. Мне нужно, чтобы ты подтвердила все на следствии, иначе Влада могут легко посадить.       — И ради этого ты пришел ко мне лично?       — Я знаю, как ты любишь сбегать. Как любишь менять фамилию, как любишь скрываться и просить своего дружка Малина помогать тебе в этом.       — Знаешь?       — Если ты поможешь мне, если все расскажешь следователю и в дальнейшем в суде, обещаю, что сниму с тебя все обвинения в разбойных нападениях и кражах.       — Поэтому он повез меня сюда? — киваю на клинику Царева, слегка усмехнувшись.       — Только потому, что ты ему безумно дорога.       — То-то он меня не навещал...       — А кто тебя навещал вообще, Анна? — он останавливает меня одним этим вопросом. — Даже твой лучший друг, твой преданный тренер не соизволил прийти в палату хоть раз.       — Значит, у него были дела.       — Дела под названием «Запой»!       Бред? Не так ли?! Разве может мой лучший друг забить большой и толстый и оставить меня одну в незнакомом месте? Разве мог он забухать, как и тогда в клубе, и полностью проигнорировать мое состояние? От незнания я полностью теряюсь. Не понимая, как реагировать правильно, снова начинаю смеяться в лицо Власову. Он уже не удивляется, как это было раньше. Просто кивает на свой автомобиль серого цвета, предлагая подвезти меня и обговорить все по пути.       — Не бойтесь, капитан, все будет так, как вы скажете!       Чертов придурок. Он снова заблевал всю свою квартиру. Даже не удивляюсь, когда в съемной двушке нахожу пустые бутылки из-под пива, а самого Юрия на кровати. Рядом стоит полный тазик с тем, что выходило из тренера после выпитого. Прохожу дальше по квартире, поспешно открыв окна. Пока закуриваю сигарету, начинаю искать глазами его одеколон. Хоть как-то заглушу на время этот противный запах.       — Пиздец, нажрался, как последняя скотина! — оскалив зубы, я начинаю убирать бутылки.       Не брезгую даже вынести этот тазик и вылить его содержимое в унитаз. Несколько раз смываю, развеяв запах освежителем воздуха. Продолжаю тщательно убираться в квартире, заметив кое-что странное для моего глаза. С самого начала должна была предположить, что Юра пил не один. Дверь была открыта, на столике три пивных бокала, а также один из-под шампанского. Остатки губной помады на хрустале дают мне понять, что здесь явно была девица.       Что за нахуй? Презерватив? Серьезно? Это...       Использованный презик с известной всеми субстанцией лежит возле кровати, на которой продолжает спать тренер. Кажется, он явно не ожидал моего скорого выздоровления и вообще появления в этой квартире! Меня колотит от одного осознания, что его невменяемым состоянием воспользовалась какая-то шалава. Хорошо, что хоть предохранялся. Будет шанс не подхватить заразу.       — Аня? — приоткрыв глаза, это пьяное чудо смотрит на меня, не в силах поднять своей головы.       — Я была бы не против сейчас, если бы появились Астахов с Джо и привели тебя в порядок. Как в прошлый раз.       Резко приподнимается с кровати и смотрит на меня шокированными глазами. Юра хватается за голову одной рукой, корчится от боли, но не собирается сдаваться. Тренер встает на ноги, пусть не с первого раза, и спешит подойти ко мне. Боже, ну и выхлоп. Такое ощущение, что он бухал не три дня, а все свои двадцать четыре года.       — Как ты? Тебя выписали?       — Представь себе. Ах да, большое спасибо за то, что так часто навещал меня. — сквозь зубы. Иду на кухню, специально задев Юрия плечом.       — Аня?!       — Даже не думай, понял? Даже не думай оправдываться? Боже, какая я идиотка! Надеялась на то, что ты со мной до конца! А вот, на что ты меня променял! — киваю на пустые бутылки и корчу рожу, ощутив невероятную мерзость от всего этого зрелища. — И от кого же я узнаю, почему мой лучший друг не приходил ко мне? От Власова, блять! Ты хоть представляешь, какой это удар в спину?       — Власов? Он приходил к тебе?       — Тебе, блять, какая разница? Тебе ведь все равно, верно? А я должна ехать к тебе, проверять, дышишь или нет, и еще выносить за тобой блевотину. Романтика, блять!       — Хватит материться! — Он хватается за голову в очередной раз, пытается прижать ладони к ушам. — Я не знал, как показаться тебе на глаза, понимаешь? Ведь из-за меня ты не закрыла квартиру, и эти пидорасы избили тебя...       — Ты винишь себя? — удивляюсь от его слов, едва не споткнувшись о бутылки, пытаясь дойти до кухни. — Ты считаешь, что они не нашли бы другой способ попытаться убить меня?       Сбрасываю пепел на пол, все равно нужно будет пылесосить.       — До этого дело не дошло...       — Не дошло, и пусть так. Я спасена, слышишь?       — Только потому, что Влад захотел извиниться перед тобой. Он отменил нашу встречу и направился к тебе домой...       — И спас меня, затем поместив в свою клинику. Ты знал, где я... и тебя не было… Даже этот упырь Астахов цветы прислал! — охаю от осознания данного факта. — А ты жрал водяру, запивал пивом и ебал каких-то шлюх...       — Я? — ошарашенно смотрит на меня, пока не кивнула на следы контрацепции. — Ничего не помню...       — Помнишь, с кем xоть буxал?       Телефон Юрия начинает издавать непонятные звуки. Сама не могу понять, то ли это такая устаревшая мелодия, то ли он искупался в рвотной массе. Оставляет меня на несколько секунд одну, спешит к мобильному, дабы ответить на звонок и не остаться с расколотой от боли головой. Тренер на секунду застопорился, смотрит на экран мобильного и как-то выдыхает. Он отвечает мгновенно, заставляя меня провалиться сквозь землю.       — Привет, Влад.       Конфетка…       Его сладкий голос пронзил меня. Он хочет, чтобы я снова ощутила этот миг наслаждения от приятного тембра. Хочет, чтобы я снова окунулась сполна в это дикое для меня чувство. В груди заиграли искры желания, чтобы Владислав оказался здесь. Почему меня так тянет к нему — ответ ясен, но зачем он спрашивает сейчас обо мне?       — Да, она здесь. — Юра смотрит несколько секунд на меня, затем хмуро выглядывает в окно. — Вижу, сейчас скажу ей.       Кладет телефон обратно, поправляя тюль. Кажется, ему совсем не нравится то, что сказал ему Влад. Нахмурив брови, тренер оборачивается ко мне, не сказав ни слова. Он делает все, чтобы ничего не говорить мне. Да ежу понятно, что именно хочет Владислав. Я уже знаю, что он наверняка подъехал к дому тренера и ждет меня внизу. Именно меня, иначе почему Юра до сих пор стоит, как вкопанный, и недовольно смотрит куда-то в сторону.       — Он меня ищет?       — Да. Хочет, чтобы ты спустилась, — коротко и ясно, не дав мне шанса даже посчитать это приказом и как-то возразить.       — Ясно.       Направляюсь к выходу, поправив шнурок от кроссовка.       — Аня?       Поворачиваюсь на долю секунды.       — Спасибо, что заботишься обо мне. И... прости...       — Лучше опохмелись, у тебя это клево начало получаться! — киваю ему на закрытую стеклянную бутылку Балтики Семь, направившись вон из квартиры.       Я не спешу. Снова обдумываю каждый свой шаг, который ведет меня навстречу Цареву. Я делаю небольшие шаги, вспоминаю все, что было с нами связано. Естественно, в воспоминаниях прорезается тот момент на сене. Помню, как он ласково заправлял мне волосы за ушко, как шептал что-то, как нежно входил каждый раз с моим новым стоном. Мурашки по телу, так приятно становится от осознания, что этот момент действительно был прекрасен. Самое светлое воспоминание в моей жизни.       Я всего лишь игрушка в руках Астахова. Я всего лишь марионетка, которая должна исполнить приказ. Я сжимаю сердце в тиски, пытаясь его успокоить. К счастью, квартира Юры на первом этаже. Мне остается только спуститься по четырем ступеням и открыть дверь подъезда.       Вот он, новый автомобиль Царева. Вечер, уже наступили сумерки. Лёгкий ветерок начинает будоражить кожу своей прохладой. Я рада ему, хоть он способен охладить меня. Фары излучают ближний свет. Совсем не слепит, xоть они и направлены на меня. Я иду навстречу автомобилю и вижу, как Царев наклоняется в сторону и открывает для меня пассажирскую дверь. Держусь за ручку, присев на переднее сиденье. Сначала даже не смотрю на него, просто сижу молча, отвернув голову в сторону.       Переключает передачу, делает музыку чуть громче и начинает движение.       Вдох... Черт, кажется, я сейчас вся рассыплюсь, как только Влад еще раз косо посмотрит на меня. Кладу руки по швам, стараясь не изображать из себя недотрогу.       Теплые пальцы переплетаются с моими. Он берет меня за ладонь, сильно сжимает её и кладет на коробку передач. В этот момент все катится к чертям собачьим! Мне хочется кричать от безумия, что сейчас накрыло меня теплым пледом вместе с головой. В душе пылает пожар, и останавливать его даже не вижу смысла. Черт, как же он тяжело дышит. Никак не может справиться со своими эмоциями, сильнее сжимает мои пальцы, плавно управляя автомобилем левой рукой. Нет никакой спешки, просто едет по улицам города и не обращает внимание ни на кого, кроме меня.       Не могу заставить себя посмотреть в его лицо. Бляха муха, да мне серьезно срывает крышу от его теплых пальцев, что сейчас нежно поглаживают мою ладонь. Если бы он не был за рулем автомобиля, клянусь, уже давно бы набросилась и поцеловала, и плевать хотела на то, ответил бы он на поцелуй или нет. Внимательно слежу за дорогой, жду, когда же Влад соизволит остановить автомобиль. Еще немного, и совсем с ума сойду.       И он делает это, блять, он делает то, что заставляет меня сладко застонать. Кончиками пальцев проводит вверх по руке, добирается до моей шеи и нежно поглаживает. Опускает руку все ниже, доходит до груди. Она набухла, соски привлекают внимание Царева, поэтому он без угрызения совести проводит ладонью по левой груди, слегка сжав её.       Ну все, в пизду все эти прикосновения.       — Останавливай! — твердо приказываю, не оставив ему шанса потягаться со мною в диалоге.       Влад включает «аварийки» и притормаживает перед торговым центром. Смотрит на меня. Черт, эти карамельные глазки сводят меня с ума. Резко накидываюсь на него, обхватив одной рукой за волосы, чтобы плотнее притянуть к себе. Мне даже не приходится заставлять его приоткрыть губки, Влад уже сам начал руководить этим поцелуем, вмиг проникнув в мой рот своим языком. Забираюсь ему на колени. Наплевать, что пару раз задела руль спиной, и машина начала сигналить, привлекая внимание не только прохожих, но и других водителей. Все притормаживают, смотрят на то, что творится в автомобиле. Стыд и срам! Господи, помилуй! Увидеть это какому-то ребенку... Но мне настолько плевать, собственно говоря и всегда было, а сейчас тем более. Шикарная грудь? Верно? Я никогда не смущалась и не стеснялась своих форм, именно поэтому сейчас ловко избавляюсь от футболки, закинув её на заднее сиденье.       Он смеется сквозь поцелуй, быстро среагировав и накрыв мои оголенные соски своими ладонями. Одновременно и прячет их, и доставляет себе удовольствие, поглаживая грудь.       Губами направляется ниже, уже целует ключицу, шею. Чмок за ушком, и я снова застонала. Теплые мурашки пробегают по всему телу, едва ли не одаряют меня токовым разрядом в голову. Снова смеюсь, едва мужчина стучит нам в окно и заявляет, что сейчас вызовет полицию.       Влад блокирует двери, продолжая жадно посасывать мою кожу на шее. Я прогибаю спину, снова прижимаюсь к рулю. Пронзительный сигнал. Кажется, кто-то ударяет по капоту автомобиля.       — Хочешь, выйдем и дадим им пиздюлей? — шепчу сквозь поцелуй, становится как-то обидно за новенький автомобиль Царева.       — Скорее ты сейчас мне кое-что сможешь предоставить.       Мы как две половинки: соединив нас, получается убойное сочетание. Мы еще те сумасшедшие, явно поxлеще, чем Бонни и Клайд. Полностью дополняем друг друга, чувствуем каждую клеточку души. Один начинает говорить, второй заканчивает, ничуть не поменяв смысл.       Игривый укус за нижнюю губу, увлекает за собой. Сиденье опущено, Влад ловко переворачивает меня и сейчас снова сверху.       — Кажется, эта поза уже была, — хмурю брови, на что Царев наоборот забавляется моей реакцией.       Снова поцелуй, сладкий и необходимый, именно в губы. Нежно посасывает верхнюю губу, языком пробирается внутрь. На этот раз он уже ничего не исследует, все давно знает. Каждый уголок моего рта, каждый сантиметр моего лица. Целует в носик и на несколько мгновений замирает, продолжая смотреть мне в глаза.       Тяжело дышу, кажется, совсем вспотела. Наши тела прилипают друг к другу. Волосы Царева совсем растрепались и невероятно блестят в таком свете фонаря. Закрывает на секунду глаза, дает мне полюбоваться этими шикарными ресничками и принять тот факт, что безумно хочется продолжения. Между ног приятная влага. Несколько раз спрашиваю себя, может, это вообще месячные? Начинаю считать, сравнивать числа, и только когда Влад нежно улыбается, понимаю, что безумно потекла от желания почувствовать его в себе.       Черт, да я, как сумасшедшая, накидываюсь на его губы и завершаю эти сладкие минуты. Отодвигаю Влада рукой, пока другой тянусь за футболкой. Ловко перепрыгиваю на пассажирское, спрятав свою грудь под ткань, и поправляю взлохмаченные волосы.       — Ищи нас на Ютубе, — коротко оповещаю Царева о том, что пара подростков вплотную подошли к автомобилю и снимают все на камеру телефона.       Он молча переворачивается на спину и поднимает кресло. Садится поудобнее, делает музыку чуть громче и выключает «аварийки». Выезжаем с этой улицы, снова вернувшись на главную дорогу. Никто из нас не говорит ни слова. Я, открыв окно, без спроса беру сигарету Влада и закуриваю последнюю. Он, кажется, готов что-то сказать, но не осмеливается. Считает, что тишина сейчас в самый раз, и, черт, как же он ошибается.       Я догадываюсь, куда мы едем, лишь спустя полчаса. Высокий дом, как в средневековье. В этот раз он кажется более современным благодаря освещению дорожки и прекрасному отстроенному фонтану. В прошлый раз он явно еще не был готов, поэтому просто стоял без воды и ничуть не привлекал к себе. Сейчас же смотрю на разные огоньки и с замиранием сердца понимаю, что это завораживает.       — Решил познакомить меня со своей тетей?       — Она сейчас на Бали.       — Отправил её отдохнуть?       — Решил, что будет неплохо, если временно её не будет в России.       — Это как-то связанно с тем, что тебя хотят посадить?       Он молчит. Глушит автомобиль и выходит из него, предварительно разблокировав двери. М-да, кажется, я его не на шутку разозлила. Даже как-то смешно становится, ведь по сути это я виновата в том, что он влип в такое дерьмо. С другой стороны, его никто не просил помогать мне, и сама могла бы справиться. Пусть даже сдохла бы в тот день, все равно освободилась бы от Астахова и этих дурацкиx игр в «жизнь».       — В детстве у меня был друг, — выхожу из машины и поражаюсь тому, о чем начинает говорить Царев, — как-то раз мы гуляли с ним по этому дому. Здесь не было тогда ни окон, ни дверей. Пустое здание, которое таило в себе кучу приключений для мальчишек восьми лет.       Открывает дверь и входит в холл. Влад снимает с себя обувь и спешит куда-то по коридору, явно не в тот огромный зал, где когда-то пела девушка. Идет к большой закругленной лестнице, ведущей на второй и на третий этаж соответственно.       — Мы были теми еще сорванцами, — усмехается, отдавшись воспоминаниям, — схватили водяные пистолеты и начали бегать по этой стройке. Каждый пытался намочить другого как можно сильнее.       Разве не понимает по моему выражению лица, что мне плевать на эти рассказы? Я не вижу в этом никакого смысла, просто тупо стою и жду, пока Влад поднимется до второго этажа и остановится, облокотившись о перила.       Жду, пока он скажет что-то по поводу того дня, объяснит мне, как так вышло, что человек погиб! Я жду, но, видимо, напрасно.       — Мы поднялись по лестнице, что оставили рабочие. Внезапно я оступился и едва не рухнул вместе с ней с этой высоты. — Смотрит вниз, будто представляет себя маленького, лежащего в луже крови и совершенно мертвого. — Мой друг подхватил меня в последний момент. Он спас меня тогда, мы посмеялись и забыли. Бегали по всему второму этажу, развлекались, как могли... А когда подошло время спускаться — весь азарт отошел на второй план, мы вдруг поняли, что лестница-то упала... Сначала мы звали родителей. Моим было все равно, они отдыхали в летнем домике, не слышали, даже не хотели слышать.       Влад хватается за перила и перелазит через них, продолжая удерживаться.       — Что ты творишь? — резко кидаюсь по ступеням, но по его одному взгляду понимаю, что парень явно не хочет, чтобы я была наверху. Он требует, чтобы оставалась там, где сейчас стою, ровно посередине зала.       — К вечеру мы совсем потеряли голос, и тогда друг сказал, что прыгнет вниз. Тут не высоко, совсем не страшно. Прыгнет, позовет родителей, и мы продолжим игру на улице. Это тогда было так по-геройски. И я вдруг почувствовал некую зависть. Решил, что он уже был героем, когда спас меня, теперь героем стану я, и без сомнений спрыгнул отсюда.       Мгновение, прыжок. Я кричу от шока и ужаса, который успела увидеть. Реакция идет уже от мозга, именно он посылает команду моему телу, и ладони накрывают глаза. Всю трясет от того, что совершил Царев. Он прыгнул, черт его дери, взял и спрыгнул с этих перил, будто внизу на самом деле матрас, а не бетонный пол, выложенный красивой плиткой.       Чья-то теплая ладонь накрывают мою и пытается убрать руку с лица. Виляю головой, глотаю свои слезы, не способна поверить в то, что это он передо мной. Влад стоит рядом и тяжело дышит, будто переломаны все кости и ему ужасно больно. Несколько мгновений отделяют меня от облегчения, когда вижу его целого и невредимого.       — Я прыгнул тогда так же, как и сейчас. Но тогда я сделал это, чтобы выебнуться перед другом, а сейчас чтобы показать тебе, на что я готов. Я готов на всё, Аня, если ты еще не поняла, чтобы спасти тебя.       — Какого черта?.. — отходя от шока, начинаю испытывать депрессивные нотки безумия, нахлынувшего на меня. — Ты чокнутый придурок! Ненормальный идиот! Хоть понимаешь, как я тебя ненавижу? Ты блядский псих!       Он, что, смеется? Этот придурок смеется надо мной! Стоит и откровенно хохочет, пытаясь меня обнять и прижать к своему телу.       Безмозглое существо, раздражающее меня своей наивной глупостью и безрассудным поведением! Я бью его по груди, пытаясь высвободить свою ярость и донести до маленького мозга этого упыря, что так делать нельзя. Он ничего не понял, снова делает шаг ко мне с этой же усмешкой. Еще один удар. Ничего будто не чувствует, словно комар укусил. Бью на этот раз по лицу ладонью. Шлепок пронзает эхом закрытое помещение.       Ноль реакции.       Кулаком по морде, и на этот раз он не делает перехват, чем обескураживает меня. Впервые кулак достигает цели и сталкивается с его носом. Удивлена, почему он, зная, куда я ударю, и увидев этот мой замаx весьма четко, не остановил!       Улыбка исчезает, но вместо нее нет никакой ярости или обиды. Влад широко раскидывает руки и хватает меня в свои объятия, не предоставив ни малейшего шанса выбраться. Сильно прижав к своему телу, шепчет мне на ухо, заставляя успокоиться и не дергаться так яростно.       — Отвали от меня! Отвали, придурок!       — Тсс, тише, моя Конфетка, тише.       — Отпусти! Влад! Немедленно! Я тебе сейчас по яйцам врежу, придурок!       Шепчет, соблазнительный голос тревожит мою душу, а он все шепчет и не думает останавливаться. Мурашки по всему телу, волосы становятся дыбом, когда Царев позволяет себе снять с меня майку и кинуть её в сторону. Одной рукой хватает меня за руки и резко прижимает к стене грудью. Он позади меня, дышит мне в спину, продолжая свободную руку тянуть к моим джинсам.       — А теперь ты, — легонечко целует меня, проведя ладонью по промежности через плотную ткань, — скажи мне, Аня, почему ты рядом со мной?       — Ты что, совсем из ума выжил после прыжка? Ты сам же меня привез...       — Вопрос состоит в другом: почему ты поехала?       — Выбора не было.       — Брось, — усмехается, снова проводит ладонью, но на этот раз хватается пальцами за бегунок молнии, — ты ведь могла выпрыгнуть из автомобиля, если бы захотела.       — Ты дверь заблокировал.       Смеется моей логике, тянет бегунок вниз.       — Расскажи мне, прошу тебя. Доверься.       — Так же, как и в том дряхлом сарае? Снова хочешь присунуть свой член?       Резко разворачивает меня к себе и обхватывает ладонями лицо. Заставляет смотреть ему строго в глаза, и нет у меня сил как-то сопротивляться.       — Я думал, что ты все же имеешь грамм мозга в голове и поняла, для чего я тогда сказал это!       — Для чего же? Обиделся, что я с Юркой целовалась?       — Пытался сделать так, чтобы ты ушла! Ушла из моей жизни, и наши дороги судьбы никогда бы больше не пересекались!       — Для чего это все?       Отпускает меня, отходит назад и хватается за голову, будто не способен успокоить собственные мысли. Едва я задала вопрос, как Влад снова подходит ближе, но на этот раз берется за мои ягодицы и приподнимает вверх. Обхватываю своими ногами его бедра. Такая близость обычно появляется в преддверии секса. Дышим одним воздухом, кажется, он становится чертовски холодным.       До чего же его карамельные глаза притягиваю меня. Он может соблазнить одним лишь взглядом, а если еще слово какое скажет, так все, можно самой в могилу ложиться. До чего ж он сводит меня с ума. Безумие...       — Мне кажется, я совсем запуталась. Такое ощущение, что я стою на краю мира, собираюсь падать в эту пропасть, слиться со Вселенной, но она меня не принимает. Отказывается дать местечко в своих безграничных владениях.       Смотрит на меня с неким облегчением, будто рад, что я начала говорить.       — Понимаешь, я должна сражаться со всеми. Ведь я всю жизнь сражалась. Я не знаю, как жить в этой чертовой жизни! Я не знаю, что такое жизнь. Сражалась с братом, с матерью. Сражалась со своим главным врагом. Но так и не смогла победить.       — Анна, позволь мне помочь тебе... Ведь ты не одна, — тихонечко, с осторожностью шепчет Влад.       — Ты и сам себе помочь не можешь! То-то Власова подключил. Как ты мог их так сильно избить?       — Увидев тебя в луже крови, я не смог сдержаться. Я хотел, чтобы эти суки сдохли, — сейчас по-настоящему боюсь его, ведь на лице проступили желваки, а глаза словно загорелись адским пламенем ярости, — я бил, бил, бил и бил до тех пор, пока не понял, что он превратился в кровавое месиво. Я не мог сдержать себя.       — Так почему ты не приходил ко мне? Почему не проведал хоть раз?       — А я нужен был тебе?       — А как ты думаешь? Вот этот чертов ответ, почему я сейчас здесь, с тобой!       Не могу даже закончить говорить, ведь его губы уже страстно накрывают мои. Черт, это какое-то слабоумие. Я сама готова отдаться ему сейчас целиком и полностью, лишь бы дал договорить. Впервые я хочу говорить! Знать все, что он чувствует ко мне. И похуй на то, что будет, даже Астахову в этот момент готова бросить вызов, лишь бы знать, что происxодит между нами.       — Ты нужна мне, слышишь? Нужна! Но пока ты мне не расскажешь, в чем дело, пока не расскажешь свои секреты... Я не смогу преодолеть свое желание.       — А какое твое желание?       — Мое желание — забыть все, что было раньше. Оставить эти предрассудки в прошлом и быть с тобой...       — Ты действительно полагаешь, что сможешь перевоспитать меня? Сможешь сделать из меня истинную леди, поxожую на твою тетку? Вот все притворство? Фальшиво улыбаться людям, которых не знаю и уже презираю! Жрать деликатесы и знать, какая вилка для какой еды... Я не могу, я такая, какая есть! Я не изменюсь никогда! Как-то я жила в этом мире в таком образе, вот и дальше проживу.       — Ты сама говоришь, что не знаешь, что такое жизнь. Так позволь мне показать тебе! Не будь дурой! Позволь мне сделать тебя счастливой! Я ведь могу, я хочу.       — Уверен, что хочешь меня, а не именно мое тело?       — Да причем здесь твое тело? Я, блять, даже не прикасался к тебе, а уже влюбился...       «Не отпускай мою руку, сильнее, крепче прижми к себе!»       «Влюбился».       «Этот идиот меня раздражает! Всем своим нутром жажду его смерти, жажду видеть его страдания!»       «Черт, а этот поцелуй горяч!»       «Сама отдалась, сама подписалась на это и ни о чем не жалею!»       — Влюбился в меня? Постой... — голова кругом, я не могу понять, что сейчас услышала.       Черт возьми, ведь он так же, как и я, влюбился! Так почему меня это слово чертовски пугает?!       — Забудь! — он, не находя ничего в моем лице, отпускает на пол и пытается отойти. Берет в руки мою футболку и кидает мне, чтобы я немедленно оделась. — Я отвезу тебя обратно!       — Что? Да нихуя! Мы с тобой договорим, обязательно договорим! — Догоняю Влада уже возле дверей, где он намерен обуться в кроссовки. — Ты только что сказал, что влюбился в меня!       — Выходи, Анна. — Открывает входную дверь, собирается выключить свет в доме.       Блять, да его лицо совершенно обо всем не говорит! Он ждал, что я улыбнусь или хотя бы обрадуюсь его словам о любви, а увидел совершенно безжизненного человека. Настолько я не ожидала взаимности, что мое лицо явно было как у манекена — безжизненное и безэмоциональное. Обиделся? Или понял, что совершил глупость, влюбившись в меня, и таким образом снова пытается прогнать?       Во рту привкус морской соли. Я почему-то, закрыв глаза, вспомнила свой сон, то, как Влад бесцеремонно толкнул меня в воду. То, как он позволил прикоснуться к себе и избавил меня от той слизи. То, как старался оттолкнуть, но в то же время еще сильнее прижимал к себе. Боже, теперь это все реальность!       Вот он, не знающий, что ему делать. Он даже не знает, можно ли чувствовать любовь ко мне. Так же, как и я, не доверяет этому чувству, с опаской делает все, что может выдать его.       — Выходи, — строгим тоном приказывает Влад.       — Нет... — Отбрасываю футболку, плевать, что соски набухли и Царев на них жадно смотрит, я складываю руки на груди и с вызовом смотрю ему в глаза. — Не будет по-твоему. Ты ебнутый эгоист! Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал? Ты хоть понимаешь, что ответил мне взаимностью?       — Взаимностью? — эдакая гримаса удивления, но с такой большой долей радости в глазах. — Постой... Ты любишь меня?       — А ты, чертов псих, этого еще не понял? — Дьявол, я реально смеюсь, будто бы только что из Преисподней, где зажарила пару людишек. — Если я сижу здесь, слушаю это все, терплю твою грубость... Разве еще не дошло, как сильно я люблю тебя? Я ради тебя готова идти наперекор судьбе, наперекор самому Дьяволу!       Кидается мне навстречу. Хватает за талию и ловко подбрасывает себе на руки, где я снова обвожу его бедра ногами. Черт побери, эти сладкие губы так и манят меня к себе. Где-то вдалеке я слышу, как вибрирует его телефон, но даже на это нам сейчас плевать.       Мы быстренько добираемся до ближайшей комнаты, где Царев кидает меня на кровать и начинает срывать с себя одежду. Сначала обувь, эта рубашка, обнажая прекрасные кубики пресса, покрытые татуировками. Капельки пота стекают по его мощной накачанной груди, все сильнее привлекая меня к половой связи. Мокрая от пота рубашка летит к чертям, а за ней и эти джинсы. Вот то, о чем я ничуть не пожалею. Сама снимаю с себя джинсы, оставляя только трусики. Блять, да их хоть отжимай! Я так жажду секса, что сама начинаю ласкать собственную грудь, смачивая слюной пальцы правой руки. Провожу по соскам, нежно сжав один из них.       Ему рвет крышу! Царев снимает боксеры, высвободив свой член. В этом свете он еще больше. Ничего, один раз вошел, значит, второй для него не будет проблемой.       Даже не спрашивая и не лаская меня, Влад резко переворачивает на живот и стягивает мои трусики. Чувствую, как он наклонился к моей спине, как резко и жадно кусает за правую ягодицу. Нежно поцеловав место укуса, он тем самым сделал эту боль более сладкой и приятной. Продолжает покрывать мою спину и бедра поцелуями, оставляя за собой влажную дорожку. Мое тело дрожит от желания. Я не могу больше терпеть, не могу больше ерзать под ним и стонать от одного лишь прикосновения. Эта страсть накрывает нас с головой, даже воздух становится настолько горяч, будто его вообще не хватает. Легкие сильно сжимает, еще чуть-чуть, и я начну кашлять кровью, высвобождая свои разорванные органы по кусочкам.       Становит меня на четвереньки, возвращаясь немного назад. Пальцем входит в меня, проверяет, готова ли я принять его целиком. Боже, даже от одного пальца я застонала так, будто уже кончаю. У меня в груди так ноюще тянет, будто нет больше сил держать себя в руках. Отвожу руку назад и нащупываю его член. Влад позволяет мне взять его в руки, ощутить этот твердый ствол, всю его мощь и размер. Черт, какая же влажная головка, как он горяч и могуч в моих руках. Направляю его в себя, слегка задержав дыхание от преддверия блаженства. Едва только член начинает входить, заставляя каждой клеточке внутри меня раскрыться перед ним, как уже бьюсь в конвульсиях. В горле пересохло, не могу даже слово вымолвить. Каждый стон отдается некой болью в груди, пока парень начинает разгоняться до небывалой скорости. Он входит не до конца, я чувствую это, но даже такая осторожность не отгоняет прочь боль. Немного сжимает в животе, крутит и начинает покалывать, будто иголками.       Делаю глубокие вдохи, снова одной рукой дотронувшись до своей груди. На этот раз Влад не оставляет мне шанса. Заставляет прогнуться еще, обхватывает мои соски своими пальцами, слегка потянув за них. Блять, сносит крышу неимоверно! Я кричу, молю его не останавливаться, войти полностью. Не прислушивается к моим просьбам, он думает головой, а не членом. И представить сложно, что будет со мной, если Царев войдет полностью. Мне даже того, насколько он вгоняет, хватает сполна, чтобы чувствовать неимоверный кайф.       Еще, ну же, давай жестко. Да, его пальцы вонзаются мне в бедра до синяков. Я начинаю подлавливать темп и идти ему навстречу, и это так заводит Влада, что тут же слышу его стон. Как же он учащённо дышит. Плевать на то, что я теку, как сука, и все хлюпает. Мошонка бьется мне об ягодицы, пока Царев продолжает набирать скорость. Он давит ладонью мне в поясницу, заставляя приподнять попу.       Мощный толчок. По телу проносятся тысячи микрочастиц, которые вонзаются в мою кожу и воспламеняют её.       Еще пару толчков, и он выходит, заставляя меня передохнуть и набраться новых сил. Едва только я делаю пару вдохов и выдохов, как снова входит в меня, на этот раз делая это весьма грубо. Бесцеремонно Царев вторгается, рычит, словно зверь, продолжая сжимать мою правую грудь. Синяков точно не избежать!       Толчок, один, второй, и он извергается мне на спину, тут же заменяя свой член двумя пальцами. Быстро, прокручивая их и слегка надавливая внутри, начинает меня неимоверно трахать, да так, что я падаю на кровать и впиваюсь зубами в подушку. Кричу что есть сил, пока электрические импульсы пронзают мое сердце, разрывают его на части, а оно и радо, что так случилось. Части моего сердца ликуют от удовольствия, гоняют его по всему телу, как огненный шар. Что-то взрывается между ног, искрами пронзая каждый участок.       Давай! Давай!!!       Обессиленная кричу в подушку, пока Влад вынимает из меня пальцы. Дрожь неимоверно завладевает мной. Все тело вибрирует, между ног так приятно покалывает. Я словно в раю, улыбаюсь сама себе и чувствую такое небывалое счастье.       Ложится рядом со мной, тяжело дышит. Несколько секунд проходят в тишине, пока Влад не приподнимается и не берет что-то со стола. Какая-то влажная, небольшой формы мягкая ткань ложится мне на спину. Влад тщательно вытирает сперму и кидает эту салфетку куда-то на пол.       Наконец могу перевернуться на спину и посмотреть ему в глаза. Учащенно дышим оба, будто пробежали много десятков километров. Секс был на высоте, еще лучше, чем в первый раз. Боже, неужели каждый последующий будет лучше предыдущего? Тогда я готова трахаться хоть каждый час!       — Понравилось? — с любопытством спрашивает Влад и прижимает меня к себе.       Совсем не брезгую лечь на его потную грудь, едва покрытую волосами.       — Я голос сорвала.       Умиляется от моего ответа, нежно погладив по голове.       — Теперь ты моя, ясно? И даже не пытайся, блять, выводить меня и делать все, чтобы опуститься в моих глазах. Я не отступлюсь от тебя. Никогда.       — И ты готов прыгнуть, как супер-герой, даже в пекло, чтобы спасти меня?       — Я уже в нем. И пытаюсь сделать так, чтобы ты выбралась. — Нежный поцелуй в губы.       Будь все проклято! Ведь я так сильно люблю его...