The Power Of Love

      Нежно гладит по щеке. Делает это, едва прикасаясь ко мне, словно боится разбудить. Даже не слышу, как дышит. Не шевелится, продолжая наблюдать за тем, как я сплю. Главное не проколоться, не хочу нарушать такую идиллию. Дышу ровно, не шевелюсь, притворяясь спящей. Боже, насколько у него нежные руки.       — Я знаю, что ты не спишь, — игриво хватает меня за щеку, — хватит притворяться.       — Если ты знал, что я не сплю, зачем тогда сидел столько времени, наблюдая за мной?       Открыв глаза, замечаю его широкую улыбку. Черт, такие растрепанные волосы мне нравятся больше, чем его повседневная прическа. Медленно опускаю глаза все ниже и ниже. Внимательно разглядываю татуировку на правой стороне груди. Кончиками пальцев провожу по якорю. Завораживающая работа. Да что уж там говорить, каждое его тату сводит меня с ума. Даже я, будучи разрисованной на шестьдесят процентов тела, по достоинству оцениваю работу мастера.       — Скажешь что-нибудь? — улыбка сводит с ума. Поправив мои волосы, Влад хочет прижать к себе. — В чем дело?       — Между ног все побаливает.       — Разумеется, — смеется от очевидного, — а еще просила глубже и жестче.       — Я не виновата, что ты себе шланг такой отрастил!       Пытаюсь встать с кровати, но резко оказываюсь перехвачена его руками. Все же прижимает меня к себе, уткнувшись носом в мои волосы.       — Но, согласись, управляю я им великолепно!       — На себе что ли проверял? Или доверился своим опытным партнершам? Кстати, как там твоя пассия... как там её... Юля?       — Что? — не понимает, почему я вообще начала всю эту тему. Черт возьми, а может, он просто забыл имя той своей барышни! — Причем здесь она?       — Судя по её манерам, девушка весьма...       — Она его не высказала, потому что не успел ей вставить!       Резко отвожу локоть назад и ударяю Влада по ребрам. Он не отпускает меня, слегка сгруппировавшись, начинает смеяться с прерывистым кашлем.       — Черт, Конфетка!..       — Так пойди, проверь!       — А ты, оказывается, у меня ревнивая! — Насильно поворачивает мою голову в свою сторону, продолжая так же крепко держать руками. — Что, может, еще и СМС тебе показать?       — Спасибо, мне и прошлого раза хватило!       Молчит. Неужели понял, что ревность у меня попросту зашкаливает. Как вспомню, что он совсем недавно трахал двух барышень в своем клубе, так сразу дрожь берет. Кто они, откуда, номера их мобильников и адреса... Убью сук. Бля, а существует ли пояс верности? Мне хотя бы такой, чтобы взять под замок его член и открывать только тогда, когда именно мне захочется секса... Думаю, что нафиг сломаю ключ, ведь открывать буду довольно часто. Он меня сводит с ума все сильнее и сильнее. Его невозможно не хотеть. Между ног снова все влажно, когда Царев начинает поглаживать мой сосок. Дьявол и Преисподняя, он делает это специально. В бедро упирается его член. Как же он стоит, снова невероятно горяч и тверд.       От такой близости пробегают мурашки. Во рту привкус металла, так сильно я прокусила собственную щеку изнутри, лишь бы успокоить желание. Жажду его губы, совсем не боясь того, что мы недавно проснулись и изо рта не очень приятный запашок в связи с поеданием той пиццы в четыре часа ночи. Все кажется настольно нормальным и естественным, что не думаешь даже об утреннем душе, хотя он просто необходим. Хорошенько объездив меня вчера, он так и завалился спать, весь потный от вожделения. Сколько у нас это длилось? Часов пять, затем легкий перерыв около часа и снова по новой? Кажется, мы поспали всего пару часиков, но голова почему-то совсем не болит.       — Скажи еще раз, — шепчет одними губами, задевая мое ушко высунутым язычком, — скажи еще раз, что любишь меня.       — А разве ты этого еще не понял?       — Мне не нужно это понимать, Аня. Сейчас мне нужно это слышать. Это довольно необычно, когда такая похуистка и бесконтрольная девушка, как ты, влюбляется. Я думал, что для тебя чувства чужды.       — И ты принял это для себя как вызов.       — Я не пытался влюбить тебя в себя. Ни в коем случае! В меня вообще влюбляться нельзя. — Отпускает меня, с глубоким вздохом переворачивается на спину, раскинув руки.       — Это почему еще?       — Ты же видела вчера, что я сумасшедший псих, готовый прыгнуть с высоты второго этажа.       Усмехнувшись, встаю с кровати. Даже не пытаюсь скрыть наготу своего тела, мне нравится то, как Влад смотрит на меня. Нет никакого стеснения ни у него, ни у меня. Мне на секунду кажется, что его член живет своей жизнью. Половой орган дернулся, когда парень улыбнулся, разглядывая мою попу.       — Главное, что ты мой личный псих, а на остальное мне плевать.       Без лишниx слов вхожу в ванную комнату. До сих пор в сердце приятные искры. Мне хочется позабыть обо всем, хочется верить, что все это настоящее.       Единственное препятствие, которое осталось, — Астахов. Провожу рукой по кулону, вспоминая то, что должна буду сделать. Мне необходимо доложить Кириллу о том, что Царев влюбился в меня. Я должна буду сделать это... От этого зависит моя жизнь.       Боже, что же будет дальше? Ну, скажу я это Астахову — он решит, что пора. Что потом-то, блять? Мне что же, придется выйти замуж за Влада, а потом в брачную ночь убить его и вступить в права наследования? Что мне нужно будет сделать?       Все мысли на второй план. Для начала я хочу принять душ, пойти заняться сексом с тем, кого люблю, а дальше уже буду решать проблемы по мере иx поступления.       Вхожу в квартиру с опаской. До сих пор кажется, что сейчас откуда ни возьмись появится Джо и накинется на Влада с кулаками. У меня нет сомнений в том, что Влад сможет одержать победу над таким сильным соперником. Вспоминаю то, как Владислав дрался: что в клубе, что при нашем спарринге, но в особенности тот случай, когда он уложил этих уродов и отправил одного из них на тот свет. Неужели он ни разу не хотел попробовать себя в профессиональном боксе и стать чемпионом мира среди своего веса? Определенно, этот вариант меня бы устраивал... Возлюбленная самого клевого боксера планеты... Черт, аж возбуждающе звучит!       — Подожди меня здесь, — указываю на незаправленную кровать, заметив осуждающий взгляд Влада, — я дома редко бываю.       — Я заметил, — кидает взгляд в сторону нестиранной одежды, которую я постоянно скидываю в углу небольшой комнатки, — кровь так никто и не отмывал.       Лишь сейчас понимаю, что за запах резал мне нос. Та самая кровь, моя и тех отморозков, смешанная в несколько небольших луж на полу. Был бы здесь красивый ковер, то нахуй пришлось бы выкинуть. Запекшаяся кровь — это самое отвратительное зрелище. Кажется, что теперь уже её ничем не оттереть.       — Я почти всё время живу в спортзале или же в хорошем клубе, где полно милых пьяненьких парней.       Скулы заиграли на лице. Влад напряженно смотрит на меня, медленно расстегивая свою кожаную легкую курточку. Влажные от дождя волосы кажутся в этом отблеске слегка рыжими. Царев беспрепятственно снимает с себя куртку, кладет её на край кровати, медленно встает на ноги, чтобы подойти ко мне. Его не смущает мое желание взять как можно больше хорошей одежды, запихивая её в небольшой пакет. Влад откидывает его в сторону, пара маечек летит прямо в лужу запекшейся крови.       — Ты совсем… — закрывает мой рот своими губами, и мне остается только промычать ему в рот.       Мощные руки обхватывают мои ягодицы, сжимают с такой силой, что оставляют синяки. Внезапно подбрасывает меня, ловит и обнимает, заставляя ногами обxватить его бедра. Прижимает к стене, ровно так же, как и вчера. Его ладони переходят к моему лицу, гладят по щекам, слегка приоткрыв губки указательными пальцами.       — Сводишь меня с ума! — рычание хищника.       — Что, уже стояк? — усмехнувшись, отвечаю на его поцелуй, стараясь промежностью прижаться к его члену. Черт, мне действительно удается почувствовать этот твердый агрегат, жаждущий побывать во мне. — Оу, решил остаться в этом сраче еще на десять минут?       — На десять минут? — хмурит брови. — По-моему, вчера у нас вышло больше десяти минут?       — Ты и секунды считал?       Смеется вместе со мной, резко обхватив за талию и поставив на ноги. Еще один нежный чмок в ушко, позволяет собрать мне вещи.       Еще когда прижимался ко мне, я чувствовала вибрацию его мобильника в заднем кармане джинсов. Царев делает несколько шагов к кровати, собирается поднять свою куртку, но так и не дотягиваясь до нее, отвечает на звонок. Резко отвлекся от своей кожанки, подходит к окну и открывает его, пуская холодный воздух ко мне в квартиру. Капельки дождя оказываются на подоконнике, совсем не смущая Царева.       Он слушает то, что ему говорят. Спокойно, но всего несколько секунд, после чего кладет телефон обратно в задний карман и поворачивается ко мне.       — Где у тебя туалет?       — Вот дверь, — без эмоций отвечаю я, пытаясь упаковать свои любимые рваные джинсы в пакет к остальным вещам, — что-то случилось?       Приоткрывает рот, пытаясь улыбнуться, но тут же хмурится. Кажется, его лицо напряжено, даже проскакивает капелька гнева в глазах. Пара мгновений, и звонок в мою дверь заставляет немедленно задрожать. Кто бы это мог быть? Вряд ли Юра пропустил сегодняшнюю тренировку, которая проходит каждый вторник рано утром с другими ребятами, и решил проведать меня. Пораскинув мозгами, я соображаю, что это может быть только Астахов.       В горле уже чертов ком, проглотить который не могу уже второй месяц. Я поворачиваюсь к коридору, смотрю на входную дверь, чувствуя неприятные эмоции от преддверия этой встречи.       — Я... — он замялся.       Боже, только не это! Они не должны здесь встречаться, только не сейчас, не в этот, блять, охуительный для меня момент! Черт, я не могу в это поверить, я не могу этого допустить! Смотрю в открытое окно, готова уже выпрыгнуть нахрен, лишь бы не быть в этот момент здесь.       — Тебе звонят, — кивает на входную дверь, а сам направляется в сторону туалета, — мне нужно успокоиться.       Он кивает на свой стояк и только сейчас, наконец, выдавливает улыбку.       Быстро направляюсь в сторону входной двери, едва только дождалась, когда Влад скрылся из комнаты. Подбегаю, хватаюсь за ручку и слегка надавливаю вниз. Дверь открывается.       Холодок пробежал по моей спине. Волосы становятся дыбом. Блондинистый парень, чья правая рука снова поднята к подбородку, а пальцы перебирают перстни. Вид весьма суровый, пугающий меня до кончиков волос. Я готова кричать, готова кинуться к кратеру вулкана и сгореть нахуй. Хочется драться, вопить во весь голос, чтобы меня кто-то спас.       Кто-то сейчас находится за стеной, в пяти метрах от меня. Нельзя кричать, нельзя так реагировать на самого опасного врага в моей жизни. Он Дьявол во плоти. Он тот, по взгляду кого я понимаю, что являюсь ничтожеством. Ни на что больше реагировать не могу, даже рационально подумать не способна.       Меня всю трусит. Его взгляд заставляет желать лучшего. Только не это, не хочу, прошу... Он все же входит в квартиру, касается моего плеча, словно толкает, прижав к стене. Слезы вот-вот вытекут из глаз, уже начинают душить этим ужасным состоянием беспомощности. Я смотрю в комнату, боюсь, что сейчас из туалета выйдет Влад, и как мне тогда всё объяснять?       — Прошу, уйди. Царев здесь, — киваю на куртку Владислава, и он одобрительно улыбается.       Улыбка Дьявола. Хитрая, уже явно что-то замыслил. Он пугает меня, снова пробуждает желание умереть, лишь бы не быть сейчас с ним рядом. Снова заставляет чувствовать себя пустым местом, снова заставляет признать эту чертову власть надо мной.       Шаг вперед, его губы шепчут, дыхание холодное. У меня губы словно отмерзают, на них появляются трещины, но кровь загустела и совсем не вытекает. Покалывает что-то в сердце, а разум уже придумал альтернативные планы отступления. Открытое окно сейчас в самом главном приоритете, затем уже полоснуть ножом по венам, перерезать себе горло или даже выхватить пистолет из кобуры и выстрелить себе в рот.       — Ты должна довести дело до конца именно сегодня.       — Что ты задумал?.. Каков план, прошу, расскажи мне. — Он с недоверием смотрит на меня. Так, Аня, нужно действовать на сто процентов. — Я ведь на твоей стороне, пойми меня.       Пересилить себя. Я должна послать свой разум нахуй, запереть душу на замок и сделать все, чтобы не блевануть на его роскошный костюм.       — Я сделаю всё, чтобы выбраться из этого дерьма, — делаю это, касаюсь ладонью его щеки и ощущаю, как он запылал от страсти, хотя сам немного в недоумении, — только скажи, в чем заключается этот план.       — Неужели надоело общество супер-мачо? Заставь его поставить подпись, а дальше дело твоего кулона.       Резко дотрагиваюсь до того кулона, который был подарен мне Астаховым несколько дней назад.       — Что там?       — Одно весьма необычное вещество, заставляющее сделать все, что потребуется.       Пользуется моей неграмотностью и хочет обмануть? Или в самом деле говорит чистую правду с таким видом, будто делал это много раз?       — Что за бумага?       Едва успеваю задать вопрос, как Астахов протягивает мне папку, которую все это время держал в левой руке.       — И как я должна убедить его?       — Вылей эти капли ему в алкоголь, и в течение трех минут он станет покладистым, подпишет все, что ему подсунешь.       Мы оба слышим, как скрипнула дверь.       — Уходи, уходи! — разворачиваю и толкаю в спину, и даже наплевать на то, что боюсь его до чертиков.       Именно в этот момент я понимаю, что боюсь совсем не Астахова, а скорее того, что Влад все узнает. Боже, как же я сильно люблю Владислава, что готова даже скинуть со ступенек Кирилла. Единственное, что удается сделать Астахову, так это оставить свою папку на моей полочке. Несколько мгновений, чуть прикрываю дверь, громко прокричав:       — Щас, блять, специально рок-н-рол включу и начну так отплясывать, что потолок нахуй обвалится!       Поощряющий взгляд Астахова, пока я делаю перезагрузку мозга, смешивая все эмоциональные заскоки вместе, превращая их в один сплошной глухой выкрик. Приоткрыв рот, я высвобождаюсь от страха перед Кириллом, постепенно вторя себе, что он уже ушел. Теперь с неким облегчением могу вернуться к своему любимому человеку, посмотреть в его глаза и наивно себе внушить, что все будет в порядке.       Прячу папку, ловко закинув её под валяющуюся на полу собственную куртку. В эту самую секунду в коридорчике появляется Царев. Он слегка озабочен тем, что я так учащенно дышу, будто столкнулась со сломанным лифтом, а квартира моя на шестнадцатом этаже. Улыбаюсь, внушая ему, что все в порядке.       — Заебали эти соседи снизу, — буркнула я весьма недовольно, чтобы он скорее поверил мне.       — Наезжали?       — А ты не слышал?       — Вода журчала, — оборачивается обратно к комнате, словно вспоминает то, как у меня неуютно в ванной, — у тебя там кран протекает, ты в курсе?       — Надо будет Юрке сказать, чтобы починил.       — Юре? — Медленно подходит ко мне какой-то соблазнительной походной дикого зверя, который, вместо убийства, скорее захочет прижаться ко мне. — Ты снова заставляешь меня ревновать.       — В самом деле? Оказывается, не одна я такая...       — Собственница? — Целует в щечку, притянув к себе поближе. — И что у нас в планах?       — Ты обещал мне романтику на сегодняшний вечер.       — Точно, — идеально подыгрывает мне, по-прежнему крепко обнимая, — можем поужинать у меня в клубе или же закажем столик в хорошем ресторане...       — Лучше купим вина по дешевке, а в каком-то ларьке закажем по большой шаурме. Как тебе такая идея?       — Ты серьезно?       — Нахуй мне какие-то рестораны, деликатесы, которые стоят целое состояние, если я реально люблю уличную шаурму?       Улыбается, будто такого от меня явно не ожидал.       — И куда рванем?       — Как насчет твоего дома? Тетя ведь на Бали, не так ли?       — Еще долго будет.       — Ну так давай же оторвемся, как и прошлой ночью, только вот... — хватаю его за горло, слегка сдавливая, шепча сквозь зубы, — еще раз прыгнешь — я тебе кадык вырву.       — Понял, — поднимает руки вверх в знак моей победы, после чего я отпускаю его, — похоже, в наших отношениях лидерство будет у тебя.       — А могло быть по-другому?       Позволяю ему взять пакет с моими вещами.       — Давай быстрее...       — Моя куртка... — он останавливается на пороге.       — Я возьму её, иди.       Возвращаюсь обратно в комнату, схватив куртку Влада. Резко берусь за нее, стряхиваю остатки дождя на пол. Что-то вылетает и стремительно направляется под кровать. Надеюсь, это не его бумажник с кучей кредиток. Не стану же я лезть ради этого под кровать, где полно грязи и пыли? Подхожу еще ближе к входной двери, удостоверяюсь, что Влад уже давно направился вниз по ступеням. Аккуратно беру папку в руки, не вижу смысла сейчас читать то, что должен будет подписать Царев. Я запихиваю папку с бумагами в свою пыльную дамскую сумочку, которую брала с собой только на большие «дела». Еще раз оглядываю квартиру, знаю, что после сегодняшнего я сюда больше не вернусь. Томно выдохнув, выхожу на лестничную площадку. Теперь моя жизнь кардинально изменится, и вопрос только в том, будет ли в этой жизни Влад...       Разум сразу же принимает единственное правильное решение. Я расскажу ему обо всем, непременно расскажу, но только после того, как он подпишет бумаги, отдам их Астахову и попрошу свободы для себя. Если Влад действительно меня любит, ему деньги не будут важны. Буду надеяться на то, что он согласится сбежать со мной куда угодно, лишь бы быть вместе.       Скрещу пальцы в надежде, что у меня получится.       Приятная музыка. Снова та самая песня, которую я слушала совсем недавно. Странно, я сравниваю себя и Влада с Бонни и Клайдом, как вдруг слышу эти же слова в данной композиции. Надо же, возможно, это та самая мелодия, которая олицетворяет наши отношения. С долей ненависти, с долей злости, но с такой большой и искренней любовью, пусть она и строилась частично на лжи. Готова повторить снова тот день, когда его чертова пассия решила нас убить. Тот день, когда автомобиль Влада разбился, а мы вынуждены были идти черт знает сколько километров до ближайшего дома.       Ммм, каким горячим был его член, как ловко он вошел в меня, как мощно разрывал эти преграды на своем пути к оргазму. В ту минуту для меня ничего не было, ровно так же, как и сейчас.       Я в который раз перечитываю бумаги, и мне трудно в это поверить. Все имущество должно перейти к некой Анастасии Деренко. Только по последней бумаге я понимаю, что это якобы его жена.       Жена, твою мать! Какого черта? Он что же, обманывал меня все это время, а сам оказался женатиком, или же это снова промыслы Астахова? И только дойдя до последней бумаги, я ужасаюсь. Сколько же у него денег?.. От такой цифры отхожу несколько минут, пока Владислав настойчиво не начал стучать в дверь.       — Ты там уже долго…       — Извини, я сейчас.       — Извини? — переспрашивает Царев, будто не верит, что именно Я это сказала.       Быстро складываю все бумаги обратно в папку, а её саму прячу в сумку. Несколько секунд, смотрю на свое отражение в зеркало, настойчиво попытавшись снять эту цепочку с кулоном. Только сейчас замечаю на ней два круглых камушка по бокам, нажимаю на них, как вдруг кулон раскрывается. Две половинки. В одной темно-коричневая жидкость, в то же время как в другой светло-желтая, похожая на мочу мамонта.       — Аня?       Захлопываю кулон, удостоверившись, что он больше не откроется самостоятельно. Надавливаю на дверную ручку, медленно выхожу из ванной комнаты, увидев Влада. Секунду мне кажется, будто в глазах парня заиграла тревога. Но только на секунду.       Протягивает мне свою руку, и я, словно умалишённая, берусь за его пальцы, позволяю делать со мной все, что вздумается. Несколько мгновений, прежде чем Царев ласково шепчет мне на ушко, как сильно меня любит, а затем, приобняв, ведет к барной стойке.       — Будь я здесь одна, непременно бы заблудилась! — оглядываю большую гостиную, третью по счету на первом этаже этого «замка».       — Моя покойная мать любила много пространства.       — А отец любил изрядно выпить?       — Вообще-то, это бар моей тети.       — Теперь понятно, почему она так помешана на балах-маскарадах и прочей ерунде.       — Именно поэтому её сейчас здесь нет. Необходимо отдохнуть от этой всей средневековой фигни.       — Почему тебя не назвали другим именем? Скажем, Артур или Ланселот? Бернард или Джозеф?       Усмехается, предложив мне Маргариту.       — Я не пью это дерьмо.       — А что же ты пьешь тогда?       — Хочешь, чтобы я тебе показала?       — Сделай одолжение...       Снова телефон. Я в который раз закатываю глаза, не поверив в то, что нас вновь прерывают. Влад извиняется, отходит чуть дальше и берет свой мобильник в руки. Читает то, что высветилось на экране.       — Я на пару минут. Не скучай.       Тревога в его голосе заставляет и меня волноваться. Кажется, уже догадываюсь, что звонят ему именно по поводу того убийства, когда защитил меня.       Едва он выходит из комнаты, как внезапно мой новый мобильник начинает вибрировать. Что это за адский телефонный апокалипсис? Неужели не могут понять, что... О, заебись, еще и неизвестный номер.       — Алло! — пусть знают, что говорить не хочу вовсе, поэтому в голосе столько пренебрежения.       — Куколка, — его слово, и я начинаю оглядываться по сторонам, опасаясь, что он находится от меня слишком близко, — ты одна?       — Он вышел минуту назад. Но скоро вернется.       — Я так понимаю, бумаги еще не подписаны?       — У него есть жена? — единственное, что меня сейчас волнует. Я даже не думаю о том, что жидкости две в этом чертовом кулоне, только одно — жена Владислава, которую не знаю, но уже хочу придушить.       — Брак фиктивный, был заключен еще шесть месяцев назад.       — Что? Значит, у него есть жена?       — А ты думала, что я просто так на него глаз положил? Все давно уже спланировано и действовать начало, — усмехается Кирилл, продолжая томным голосом внушать мне свою власть — Когда ты сделаешь то, что от тебя зависит?       — Там две жидкости...       — Коричневую...       — А что не так с желтой?       — Если добавишь желтую — он захлебнется собственной кровью и умрет.       Глаза расширяются от ужаса.       — И нахера она вообще делает у меня в кулоне?       — Это на всякий случай, вдруг план развалится, и нужны будут другие пути для отхода.       — Ты сумасшедший придурок! — эмоции берут верх, я начинаю терять контроль.  Подпишет, что дальше?       — Как только подпишет, дашь ему желтенькую...       — Что? Что за нахуй? Ты только что сказал...       — Такой шанс подвернулся избавиться от него. Он же замочил одного из друзей Сурикова, а его старшего сына отправил в реанимацию. Вся вина падет именно на этого бизнесмена.       — А ты выйдешь чистеньким из воды, пока я буду гнить от тяжести греха?       — Хочу заметить, что гнить ты будешь с сорока миллионами рублей. Разве это так плохо?       — Сорок миллионов мне и около миллиарда тебе? Разве это справедливо?       — Хочешь больше? — он смеется, заставляя меня едва ли не реветь от всего ужаса.       — Я не хочу в этом участвовать…       — Неужели ты настолько влюбилась в него? Неужели забыла, что ты только моя девочка?       — Это не твое дело…       — Тогда вот тебе мотивация — посмотри СМС…       Стараюсь не сбросить вызов, быстро нажав на новое сообщение, прибывшее две секунды назад.       Идите вы все в пизду! Как такое может быть?! Как такое вообще возможно? Неужели я в самом деле марионетка Бога, который продолжает издеваться надо мной и потешается при виде боли?       Увидев связанного, избитого тренера, я едва не кричу от боли. Все внутри сжимается, сердце бьется на осколки, и собрать его никак не получится. Смотрю в его глаза, на гематомы и обширные синяки по всему оголенному телу. Три фотографии с разных ракурсов передают мне всю атмосферу, в которой сейчас находится Юрий.       — Умрешь не только ты, но и он, — даже не прижимая телефон к уху, я слышу то, что говорит мне Астахов, — и он...       Следующая СМС, где Костя Малин лежит без сознания на полу. Кровь вытекает из его носа густой суспензией.       — И она.       Фотография Яны Малиной. Моей единственной подруги и жены Костика. Только взглянув на её разбитые губы, я не смогла пересилить себя и посмотреть на все лицо в целом.       — И даже этот бедняга...       Следующая СМС, где уже фотография Алексея из нашего спортзала. Боже мой, ему досталось больше всех. Парень явно без сознания, и я молюсь Дьяволу и всем его приспешникам, чтобы он был жив.       — Все поплатятся за то, что ты не смогла добыть эти денежки. За то, что твоя любовь превыше их жизней. Ну так что, моя Нюта, решай сейчас, иначе передо мной на коленях сидит Яна Малина.       — Стой! — едва услышав, как он перезаряжает пистолет, я начинаю кричать. — Стой!       — Правильный выбор. Я позвоню через двадцать минут в надежде, что все будет сделано. Сначала коричневая жидкость, подписи на всех бумагах, а затем уже оторви желтенькой. Как только все сделаешь, я пришлю за тобой Джо. Через месяц уже будешь купаться в деньгах, а пока я предоставлю тебе хорошее укрытие.       — А мои друзья?       — Я их отпущу...       — Тебе нужны только бумаги, верно? Тебе ведь нет необходимости убивать Влада?       — Нет, ты права, но это было бы весело, — слышу, как он улыбается, — лучше не упускать шанс, когда на него охотится Суриков и именно его могут обвинить в смерти Царева.       — Если я отдам тебе бумаги, подписанные бумаги, ты...       — Ты ведь сама понимаешь, что он будет охотиться за тобой до конца дней.       — Но мои друзья будут живы, ведь так?       — Я понимаю, к чему ты ведешь, но не советую так подставлять свою шикарную нежную попку.       Отключается, прежде чем я успеваю ответить.       Вот и все. Это мой очередной конец, и в этот раз смерть не будет обходить стороной. Гнилая жизнь заканчивается ровно в тот момент, когда Владислав возвращается обратно. Я вмиг отворачиваюсь, беру бутылку водки и мартини.       — Все в порядке?       — Мандариновый сок есть?       — Рядом, на полочке снизу, — спокойно отвечает мне.       — Я сейчас приготовлю хороший коктейль.       Времени нет. Я делаю свой выбор.       — Тебе явно понравится!       И пусть он будет неправильным, я собираюсь сделать все, чтобы мои друзья спаслись.       — Только гляди, слабаков он вмиг вырубает.       Плевать на эту любовь, в данный момент важна жизнь тех, кто доверился мне, кому верна я.       — Подложи пеленочку под себя, можешь еще и штанишки намочить.       Терпение, отгоняй все свои чувства прочь. Юра, Яна, Костя, Лешка... Спасти их, наплевав на себя.       — Готов?       Открываю незаметно кулон, достаю небольшой флакон коричневой жидкости и выливаю его в правый бокал и выбрасываю его на пол. Толстый ковер не дает флакончику создать шум. Берусь за бокалы и оборачиваюсь к Владиславу, который все это время настраивал музыку, возвращаясь к той песне, которую слушали несколько минут назад.       — Где мой? — протягиваю ему бокал, куда добавляла коричневую жидкость. — Говоришь, слабаков вырубает?       — А то.       — Как же ты?       — Себе меньше водочки налила.       — Постой, — он ставит свой бокал обратно на стол, к тем нескольким, которые мы не допили ранее, и тянет меня к себе, — поставь.       — Для чего? — сильнее сжимаю бокал в руке, не даю возможности Владу отобрать его у меня. — Не перепутай, прошу, не хочу опьянеть раньше тебя.       — Без проблем, — ставит его неподалеку от своего и тянет меня за талию еще ближе, — потанцуем?       — Надо же, в тебе проснулась интеллигентность своей тетки?       Последняя моя шутка на сегодня. Слезы застывают в глазах, я едва не начинаю рыдать в его теплых объятиях. Целует меня в щечку, я чувствую его улыбку. Щетина немного задевает мою шею, пока горячие ладони начинают пробираться под мою юбочку, схватив за ягодицы.       — Может, переместимся в кроватку?       — Тебе нужен от меня только секс?       — Я был бы не против войти в твою киску... Ты даже не представляешь, как сильно она течет, когда я в ней... — заставляет слегка расставить ноги, проводит ладонью по промежности.       — Ты сейчас говоришь о моей вагине, как об отдельном живом организме.       — В чем-то ты права...       Господи, дай мне сил оторваться от него. Запри мою любовь, выкинь ключ от этой шкатулки... Я не могу чувствовать такую тягу к нему, зная, что выберу скорее смерть, чем попытку его убийства.       — Жаль, что не хочешь…       — Попроси свой член еще немного побыть в штанишках...       Протягивает мне бокал.       — Это точно мой бокал? — я должна была налить в разные, хотя бы не по размеру, но по расцветке. Теперь стой и гадай, какой бокал принадлежит мне, а какой Владу.       — Разумеется.       — Прости, просто я намешала тебе чуть больше водки, чем себе... Не переношу этот напиток...       — Ты уже второй раз извинилась за сегодня... И второй раз напомнила мне про водку, — настороженно смотрит мне в глаза, — тебе нехорошо?       — Все в порядке...       — За нас? — быстро отходит и начинает улыбаться, заставляя меня поверить в каждое слово       Долго смотрю на бокал, не в силах понять, что делать дальше. Мне нужно выпить первее, чем он, верно? Черт, я думаю слишком много, а делаю весьма мало. Он уже собирается сделать глоток, не дожидаясь, когда я возьмусь за бокал.       Ну же, Аня, решительней. Хватаю его и опережаю Влада.       — Отличный тост. — Глоток.       Что же будет дальше? Как я пойму, что выпила нормальный алкоголь, не смешанный с тем веществом, после которого он должен будет послушно взять между пальцев ручку и поставить подпись?       Он смотрит на меня, в его глазах вспыхивает гнев, демонстративно выливает содержимое своего бокала на пол, в какую-то секунду даже победно улыбнувшись.       Меня покачнуло в сторону. Едва не падаю, ухватившись за стол. Мой собственный бокал так же ловко падает на ковер. Вся жидкость растекается, пока я едва не падаю на пол. Сильнее держусь за угол стола, проверяя, не потеряла ли я уже сознание, и это все дурной сон. Внутри все переворачивается, все мои органы будто меняются местами. В животе как-то болезненно сжимается, от сильнейшей головной боли я ойкаю.       — В чем дело? — наигранно беспокоится Царев.       — Что-то голова кружится... — спешу оправдаться перед ним, сама не понимая, почему он вылил свой бокал на пол.       — Тебе плохо?       Учащенно дышу, пытаясь не терять сознание. Что-то не так. С ним что-то не так. Это больше не любящий меня парень, который постоянно улыбается глазами, глядя на меня. В его глазах ненависть, какая-то злость, которую не может сдержать. Говорит сквозь зубы, пренебрежительно относится ко мне и даже как-то победно улыбается, глядя на мое состояние.       — Кажется, я все-таки перепутал бокал!       — Что? — шокировано смотрю на него, не зная, что происходит. — Алкоголь, он как-то неправильно действует на меня. Вызови скорую, я переборщила...       — А мне ты собиралась вызвать скорую?       Он усмехается, подходит ближе к барной стойке и берет в руки сигарету. Вмиг подкуривает её, сделав две глубокие тяги. Смотрит высокомерно, смотрит без какой-либо любви.       — Я тебя прошу...       — О чем ты меня просишь? — он отходит на несколько шагов и спокойно курит, присев в кресло, закидывает ногу на ногу, продолжая с вызовом смотреть на меня. Ему плевать, что я сейчас начну подчиняться ему, ему плевать на все...       Я уже знаю, что выпила то вещество, которое должно было заставить Влада подписать бумаги.       — Не думал я, что ты решишься на такое...       — Прошу! Влад, ты не так все понял...       — Что это за отрава такая?       — Нет... нет...       — А Вова? Ему тоже грозит такая же опасность?       — Нет! Нет, она ничего не сделает!       — Откуда такая уверенность?       — Она любит его! Очень сильно! Честно, я впервые вижу, чтобы она так любила...       — Впервые видишь? Значит, работаете вы давно! — усмехается, продолжая делать глубокие тяги. — Значит, она любит его, да? И не подсунет ему эту отраву...       — Это не отрава. В твоем бокале была не отрава! — он будто и не слышит то, о чем я говорю.       — А как же ты? — боль в его глазах сопровождается одинокой слезой, стекающей по щеке. — Это было притворством, да? У тебя даже рука не дрогнула, когда ты добавляла это в мой бокал...       — Прошу, поверь мне, у меня не было выбора!       — Так что же это такое?       — Я не знаю. Какое-то манипулирующее средство. Выпив его, ты будешь делать все, что тебе говорят.       — Ах так, да? — расцветает, начинает улыбаться, и на этот раз искренне, смотря за тем, как меня всю трусит. — Ну так давай, Конфетка, расскажи мне, на кого ты работаешь?       — Я не работаю на него, нет! Не работаю, честно! — Хотя сама уже хочу сказать его имя. Сказать, кто меня заставил сделать это. Рассказать обо всем...       — Кто он?       — Пойми, у меня не было выбора... — держаться, я же сильная. Не должна говорить имя, не должна даже как-то думать об Астахове.       — Кто он?       — Я не знаю… — думай, Аня, думай о чем угодно... Думай о тех парнях, которых так ловко обкрадывала, думай о том, как много раз тебе давали отпор. Думай о Юре, о его светлой и честной симпатии, думай о его спасении...       — Кто он?!       — Астахов! — это сильнее, чем мое самообладание. Эмоции разрывают меня. Больше не могу скрывать что-то от него, кажется, что он задаст вопрос, и я обо всем расскажу. — Кирилл Астахов.       — И кто он тебе? Любовник? — с осторожностью спрашивает Владислав, боясь услышать ответ.       — Нет...       — Кто же? Друг?       — Нет!       — Брат?       — Нет! Он мой самый главный враг в жизни! Тот человек, который подставил меня. Он тот, из-за кого я вынуждена скрываться. Вынуждена жить в этом гнилом мире. В мире, где нужно выживать, подобно собаке.       — Расскажи, что вас связывает! — встает на ноги и медленно направляется ко мне. Он присаживается на корточки, убрав свои волосы с лица, чтобы получше разглядывать эмоциональные заскоки и гримасу боли.       — Его отец. Он спас нас с братом, дал нам кров, дал нам жизнь. Кирилл домогался до меня, но всякий раз я...       — Что произошло? — не намерен ничего слушать, он переходит к самому важному.       — Мой брат переспал с его девушкой. Я же решила сбежать и сперла часы, это было как бы не серьезно, но... ему нужен был лишь предлог, чтобы сделать это со мной. Он ждал, когда я сотворю что-то против его воли... и дождался. Он разозлился... Он орально надругался надо мной.       — Он... заставил тебя? — сглотнул. Сильно зажмурил глаза и не смог даже что-то произнести. Его лицо становится суровее, скулы напряжены, а пальцы на руках сейчас вот-вот сломаются от такого сильного сжатия.       — Поставил меня на колени и заставил открыть рот. Измывался надо мной около часа. Я сказала, что все узнает его отец, а он лишь усмехнулся и сказал, что превратит меня в фарш...       — Ты рассказала? — резко распахивает глаза, в которых застыли слезы, но он не дает им потечь по щекам.       — Да. По его виду мне казалось, что он верит мне, и он срочно позвал Кирилла. Но когда Кирилл вошел в комнату, Астахов старший был давно мертв. Ему кто-то выстрелил в голову...       — Серьезно?       — Кирилл был без оружия. Он зашел и через секунду выбежал оттуда с криками… Камеры это записали. Всю вину повесили на меня.       — И что потом?       — Я начала скрываться. Я бежала, куда глаза глядят. Попала к Жорину.       — Жорину? — Кажется, он удивлен, поэтому несколько секунд смотрит куда-то в сторону, будто переваривает эту информацию.       — Да.       — Он тоже с вами заодно?       — Весь его бизнес пошел крахом из-за Астахова. Я предложила ему денег, чтобы он убил Кирилла, но тот все узнал и застрелил Жорина у меня на глазах.       — О-па, а я то думаю, куда он пропал? — радостно смеется, будто ему действительно плевать на то, что Жорина жестоко убили.       — Это не смешно, твою мать! Из-за меня убили человека, вышибли ему мозги! Да, он не был ангелом, он был животным, похотливым и конченым ублюдком! Но он был человеком... Его жизнь закончилась из-за того, что я не способна быть такой, какая есть, рядом с Астаховым. Он пожирает меня своими глазами, заставляет чувствовать себя ничтожеством. Заставляет принять его власть, заставляет меня понять, что я не смогу противостоять ему. Не смогу сделать ничего, чтобы как-то возразить ему. Он мой самый главный кошмар. Кошмар, от которого мне никогда не избавиться.       — И он приказал тебе убить меня?       — Я... Я не собиралась убивать тебя. Честно, отраву я бы никогда не использовала. Если только для себя в том случае, когда ты захочешь поквитаться со мной... В этом замешана твоя жена, какая-то там Анастасия. Она заодно с Астаховым...       — И когда же ты собиралась выпить его? — пропускает мимо ушей слова о своей жене и смотрит на кулон, будто давно уже знал о том, что там отрава.       — Я не знаю. Мне было с ним спокойно, зная, что в любой момент могу проглотить содержимое, и... У меня нет выбора...       — Он был у тебя...       — Нет... У них мои друзья. Яна, Костя, Леша.. У них Юра.       — Что? — истинный шок. Хоть сейчас я рада, что смогла добиться от Владислава настоящих, неподдельных эмоций.       — Они избивают его, издеваются, как только могут. Ты лакомый кусочек, твои деньги для них — это всё. Они пойдут на всё, что угодно, лишь бы завладеть ими. Астахов знает, что я не смогу тебя убить. Поэтому он наверняка пошлет Джо сделать это и подставить Сурикова, чьего сына ты избил. Он прислал мне фото... Посмотри в моем телефоне, они там.       Молча тянется к моему новому мобильнику и ловко заходит в СМС-сообщения. Несколько секунд Влад смотрит словно в пустоту, затем выдыхает. Снова эта усмешка, после чего начинает смеяться, издеваясь надо мной.       — Тут ничего нет, — демонстрирует мне экран мобильника.       — Что? Только что было несколько СМС, посмотри. Он мне звонил... — Не могу поверить, когда Влад заходит еще и в последние вызовы, но ничего не обнаруживает.       — Тут нет никаких вызовов.       — Я тебе клянусь! Он только что был! Только что...       — Здесь пусто, Анна, — спокойно смотрит на меня, затем кладет телефон на стол, немного приподняв руку.       — Я ведь под препаратом! Я не могу лгать! — стараюсь доказать ему свою правоту, чувствую, как в груди разгорается пожар.       — Кто сказал, что ты под препаратом? — Он усмехается, прежде чем встает на ноги и поправляет свою футболку.       — Что? Но как же, ты же... — осматриваюсь по сторонам, не могу понять, почему трудно поверить ему. Ведь я все рассказала, не хотела, но рассказала. Разве это не действие той чертовой жидкости?       — Наши бокалы до сих пор стоят там... Ты рассказала мне все сама, без всяких манипуляций. Ну что, Анна Комарова...       — Откуда ты знаешь мою фамилию? — Не может быть. Как он мог узнать? Где я прокололась?       — Мне все уже давно известно!       — То есть ты знал, что…       — Я все знал! — снова тихо повторяет: — Все знал...       — Влад, поверь... Я люблю тебя. Да, черт побери, я влюбилась впервые в жизни, а тут такое... Прошу, поверь мне.       — Я тебе верю. Верю, Конфетка, — шутка, или он говорит на полном серьезе? Не могу разобрать. Все его слова кажутся лицемерной ложью.       — Я думала, что подпишешь документы... Я расскажу тебе всю правду и выпью этот яд... Я думала докричаться до тебя, чтобы ты оставил свои деньги им в обмен на жизнь моих друзей...       — Миллионы долларов? Серьезно? За жизнь тех, на кого мне наплевать?       — Наплевать на Юру? Наплевать на...       — Мне на единственного не наплевать... На тебя, Аня! Если бы ты все сразу рассказала, если бы... ничего бы этого не было! Никто бы не пострадал! И Вова, как и я...       — Вова… — все встает на свои места. Я едва ли не задыхаюсь, поняв, что на данный момент происходит с этим тощим парнем. — Если действую я, значит, действует и она тоже.       Секунда нужна для того, чтобы он понял всю опасность. Влад широко раскрывает глаза, хватается за ключи от автомобиля и протягивает мне руку.       — Поехали! — с опаской смотрю на него, боясь даже пошевелиться. — Живо вставай, Аня, поехали!       Все как в тумане. Мне стоит только взяться за его ладонь, и кажется, что этот человек больше не мой. Нет того тепла, нет ничего, что означало бы любовь. Кажется, что все это было притворством, так же, как и изначально планировалось. В эти минуты, пока мы едем в автомобиле, превышая всякую дозволенную скорость, мне уже не так хочется жить. Я сжимаю кулон между пальцев и собираюсь его уже раскрыть и выпить эту жидкость, лишь бы не чувствовать себя ничтожеством, которым оказалась в глазах любимого человека. Он больше не верит мне, и кажется, что никогда не верил.       Сейчас, когда все встало на свои места, больше не имеет смысла надеяться на лучшее. Я не думала, что именно так он отреагирует на рассказ о моей жизни. Не думала, что возненавижу себя и захочу смерти. Все должно было быть не так. Все должно было быть по-другому. Он должен был понять меня, черт возьми, и дать надежду на то, что будем вместе.       А сейчас... Просто тормозит возле высокого многоэтажного дома, велит мне пошевелиться и выбегает из автомобиля. Владислав быстро открывает дверь подъезда, посылает консьержку нахуй, лишь бы она не сделала свою работу, передвигая старые конечности. Я еле успеваю за Владом. Перепрыгиваю сразу через несколько ступеней, поняв, что лифт мы не дождемся. Быстро, без тени сомнения. Такое ощущение, будто нам обоим плевать на то, что случилось в его доме несколько минут назад. Нас обоих заботит только тощий, только то, что у них могло случиться с Ириной.       Дверь в квартиру открыта. Слышатся его крики. Это сводит с ума, обескураживает на пару мгновений и заставляет действовать еще быстрее. Мы врываемся в спальню и с ужасом замираем, глядя на то, как тощий старается засунуть два пальца в рот Ирине и спровоцировать рвоту. У него ничего не выходит. Кровь хлещет, как из-под крана. Девушка хрипит и бьется в конвульсиях, а парень не способен даже телефон удержать в руках.       — Отойди. Вова, ты в порядке? — Он хватает его за грудки и оттягивает от умирающей Ирины, заставляя немедленно посмотреть в глаза. — Блять, да ответь же мне!       В шоке. Парень не может ничего сказать. Он лишь плачет и рвется обратно к длинноволосой, но Царев его не отпускает.       — Она сказала, что не может. Она выпила... Она выпила сама... — хватается за голову.       Только когда удостоверяется, что его друг в безопасности, Владислав спешит вызвать скорую.       Как под гипнозом... Я наклоняюсь к девушке, обхватив голову Ирины руками. Аккуратно кладу её на свои колени, потеряв контроль и упав на пол.       Это смертью пахнет? Верно?       — Ира? — она реагирует глазами, продолжая задыхаться, и старается отплевывать кровь и сказать что-то. — Не стоит, не трать силу. Скорая едет...       — Ты... — едва ей удаётся произнести хоть звук, как я уже готова провалиться сквозь землю от всепоглощающей эмоциональной боли, глядя на её состояние. — Ты не смогла... и я тоже...       — Дура, нахуя ты это сделала? Мы могли вместе избежать этого!       — А как бы... ты поступила?..       — Боролась. Черт возьми, ты же знаешь, что я бы боролась и тебе помогла...       — Не хочу... убегать... как ты... это не жизнь. Остановись, Анна... — она улыбается, и снова вспышка боли в её глазах, а кровь вытекает на этот раз из носа.       — Если это конец, то, прошу, умирай... Просто умирай, не мучайся… — закрыв глаза, осознаю, как меня уже колышет. Истерика захватила тело, мне трудно держать её голову в своих ладонях, проскакивают мысли даже ускорить её смерть, облегчив мучения.       Как же её трясет, как же ей страшно и больно...       — В сейфе... в его сейфе... видеозапись... ты не виновата, — распахиваю глаза, смотрю на её запачканное кровью лицо, — тот, кто убил Алексея Астахова... запись...       Секунда, тяжелый всхлип. Она не может больше говорить. Её кровь брызжет во все стороны, пачкая мне руки и одежду.       — Откроет его... — через силу она старается договорить, — откроет его, когда бумаги... бумаги принесешь... возьмет пистолет.. и убьет тебя... видео там... кассета там... Аня, я же не...       Глаза тускнеют. В них больше нет жизни, нет даже желания жить.       Конец. Это чертов конец, поэтому я кричу и не могу больше быть рядом с ней. Опускаю её голову на пол и спешу покинуть комнату. Побыстрее смыть с себя её кровь, побыстрее отойти от шока и больше не видеть её страданий. Я не могу. Я не такая сильная...       Даже отсюда слышны её стоны и предсмертные всхлипы. Несколько мгновений, прежде чем они заглушаются криком Владимира. Она мертва... Она отмучилась...       Все кончено… Только сейчас, глядя на её смерть, я осознаю силу этой любви. Она так сильно любила тощего, но не сильнее, чем я Владислава...       Беру кулон, достаю флакончик и открываю его. Секунда, вторая... Прислоняю к губам.       Вот она, сила моей любви...