The Power Of Love

      Умереть за того, кого любишь? Считается ли это нормальной и достойной смертью, или все же найдется тот умник, который заговорит о моей невменяемости? Разве никто из вас не думал отдать жизнь за любимого? Разве никто из вас не сталкивался с тем, с чем столкнулась я?..       Вряд ли ваша жизнь дерьмо, чтобы даже подумать о смерти! Самое лучшее в жизни — это сама жизнь! Никто не вправе отнять её, никто не вправе даже натолкнуть на мысль о смерти. Тогда почему я так отчаянно сопротивляюсь, стараясь проглотить этот яд? Почему не могу посмотреть Ему в глаза, почему не могу принять тот факт, что проиграла битву с Дьяволом? Кирилл победил! Не только морально меня уничтожил, но еще и заставил выполнить этот приказ.       Всего лишь один чертов приказ, но я уже готова покончить с собой, лишь бы в дальнейшем он не повторился.       — Хочешь сдаться — давай, пей! — Он спокойно сложил руки на груди и продолжает смотреть на меня, облокотившись о дверной косяк. — Я знал, что ты полнейшая трусиха, не способная справиться с эмоциями. Едва ты даешь им вырваться из плена собственного контроля, как тут же становишься жалкой... Ты жалкая, Анна. На тебя даже смотреть невозможно.       — Тогда какого хуя ты стоишь и смотришь? Может, тебе следует отвернуться?       — Ты собираешься убить себя... Это будет справедливо, ведь из-за тебя погибла Ирина... Страдает Вова... Страдаю я, — последнюю фразу говорит весьма тихо.       Убивает его безразличие. Готова сделать глоток, прислоняю флакончик к своим губам. Вдох...       — Это будет справедливо, верно? — снова повторяет Царев в той же похуистической манере. — Ты поплатишься за каждое свое лживое слово. Поймешь, каково это — чувствовать боль внутри себя и притворяться, что все в норме...       — Жаждешь моей смерти? — усмехаюсь, глядя в его безэмоциональное лицо.       — Честно? — слегка задумывается и расправляет руки, сделав шаг ко мне. — Да.       Мы смотрим друг другу в глаза. Мне совсем не трудно поверить в то, что никакой любви и не было. Он знал обо мне с самого начала, и теперь все становится на свои места.       Он знал... Он лишь подыгрывал мне.       Что же это? Боль? Неужели мне наконец-таки больно не только за себя, но и за него тоже? Я словно принимаю его обиду на себя и начинаю сгорать от стыда.       Несколько мгновений. Время тянется весьма медленно… Пока я начинаю приподнимать флакончик и открываю губы, Владислав продолжает стоять и тупо ждать моей смерти. Кажется, ему даже нравится тот факт, что я скоро захлебнусь кровью и сдохну у него на глазах.       Капелька вытекает, и я едва успеваю среагировать... Резко бьет меня по рукам. Флакон падает на пол и разбивается. Жидкость начинает стекать куда-то в сторону, к небольшому коврику.       Хватает меня за шею, прижимает к стене. Так резко, так быстро... Ударяюсь головой, но, кажется, ему этого и хотелось. Хотелось моей боли...       Глаза пылают яростью. Желваки устраивают блядские гонки на его лице. Сквозь зубы, не скрывая своей злости и того факта, что я раздражаю его:       — Ты глупая идиотка! Даже представить не можешь, как мне хочется дать тебе пиздюлей за этот поступок! Ты, блять, хоть понимаешь, что она погибла по твоей вине? Признайся ты во всем чуть раньше, и этого можно было избежать!       — Если ты такой невъебически умный и все знал обо мне, тогда какого хрена?       — Да потому что я люблю тебя! Ты, чертова идиотка, я люблю тебя, слышишь? — Его ладони ложатся мне на лицо и сильно сжимают, заставляя смотреть строго в глаза озлобленного Царева. — Я хотел, чтобы ты сама пересилила себя и рассказала правду... Я лишь хотел дать тебе шанс избавиться от лжи... Избавиться от секретов. Снять эти чертовы оковы и дать себе свободу действий. Но ты все же пошла по той дороге, которую для тебя выбрал Он.       Разочарованно выдыхает, отпускает меня и отходит на несколько шагов. Царев хватается за голову и несколько секунд стоит в тишине, пока я принимаю для себя один-единственный выход.       — Она мертва… — секунда задержки, и я дожидаюсь, когда Влад поворачивается в мою сторону. — Он знал, что она не сможет убить человека. Знал, что она слишком слаба. Он сам подтолкнул её умереть...       — А что в твоем случае?       — Я делала все, чтобы он понял, что ненавижу тебя.       — Ненавидишь? — усмехается, будто для него это реальная новость, о которой не мог знать и даже догадываться. — Я не должен быть удивлен, но все же...       — Мои чувства к тебе — это всего лишь фальшь... — лгу ему, обманываю даже саму себя. — Я бы не сдохла так же, как и она... Значит, пистолет в сейфе предназначен для меня. Сейф открывает, кладет бумаги и берет пистолет.       — И убивает тебя, — заканчивает фразу Владислав. — В чем тогда смысл?       — Смысл в кассете…       — Ты серьезно думаешь…       — Я много лет убегала от друзей Алексея Астахова. Различные группировки вот уже четвертый год разыскивают меня с целью скормить заживо свиньям. Они жаждут мести за своего погибшего друга. Они уверены, что именно я убила его... А на этой записи мои доказательства невиновности... Если хочу жить, — ставлю ударение именно на это слово, — то должна буду добыть её...       — Для этого должна принести бумаги, — ловко продолжает за меня Влад, — и быть готовой к выстрелу...       — Я не собираюсь просить у тебя помощи. Это слишком нагло с моей стороны. Не имею права. Но... Мне нужна эта самая помощь...       — Подписать бумаги?       — Да, — поднимаю глаза, смотрю в его задумчивое лицо, не уверена до конца, что он поможет мне.       — Мне нужен лишь один ответ, Анна, и тогда я смогу помочь тебе...       — Для ответа нужен вопрос. Задавай его.       Слезы, стоп! Не должна я сейчас раскисать, не должна позволять эмоциям снова взять верх. Я жалею о том, что так долго тянула с этим ядом. Нужно было его выпить сразу же, едва только Царев заставил меня рассказать ему все в его доме. Раз не удалось убить себя, придется спасти... Попробовать спасти.       — Есть ли у тебя чувства ко мне?       — Это так важно? — усмехаюсь его вопросу и собираюсь покинуть комнату.       Он хватает меня за руку, заставляет остановиться. Господи, как же мне трудно дышать. Голова кружится от недостатка кислорода, в ногах невероятная слабость, и она словно ломает мне кости. Мгновение, за ним еще одно, прежде чем я поднимаю глаза на лицо Владислава. Он спокойно ждет ответа. В его глазах загораются огоньки надежды, огоньки любви... Боже, неужели он и вправду влюбился в меня и намерен помочь? Неужели его любовь такая же сильная, как и у Ирины, и он готов на что угодно?       — Я люблю тебя, — на выдохе, с явными признаками панической атаки, — люблю, Влад.       Радость появляется на его лице. Он облегченно улыбается, прижимает меня к себе. Нежные объятия, боже, они действительно мне были необходимы. Сладкий поцелуй в губы, какие-то невнятные слова.       Медики спокойно проходят в квартиру. Их встречает разбитый Владимир, который на руках выносит свою умершую возлюбленную. Нас это отвлекает. Заставляет включить чувство такта и сострадания. Просто смотрим друг на друга, мысленно отвечая на взаимные вопросы. Да, я готова на все ради него... Да, он готов помочь мне. Ненормально это, ведь так? Ненормально снова использовать своего любимого, подставлять его под удар, в то время когда сомневаешься в себе. Разве я смогу так легко обмануть Астахова и предпринять попытку убить его или хотя бы отвлечь болезненной раной, чтобы ухватить кассету? Хватит ли мне сил противостоять ему? Смогу ли?       Смогу ли?..       — Если это действительно любовь, а не одна из твоих уловок, чтобы я помог тебе, то учти... — делает глубокий вдох, — я не отступлюсь от тебя никогда.       — Никогда? — не плакать, черт, я не могу плакать от такого умиления.       — Этот ублюдок за все поплатится. За нее, — кивает на труп Ирины, который уже запаковывают, прежде чем уложить на носилки, — за твоих друзей, за Юрку... За то, что он сделал с тобой.       Нужно верить ему. Я должна довериться хоть кому-то, хватит уже одной сражаться с целым миром!       — Эта тварь сегодня сдохнет...       Спотыкаюсь о собственную ногу. Прохожу мимо многочисленной охраны, зная, что это верная смерть. Я будто в гнезде ястребов, которые вот-вот накинутся на меня и вытащат все кишки наружу. Каждый смотрит с опаской, ждет, что вот-вот схвачусь за оружие и начну мочить их. Они даже представить не могут, как я себя сдерживаю, чтобы не выхватить револьвер, который дал мне Царев, и не позвать смерть, чтобы забрала этих ублюдков.       — Остановись, — Джо заставляет меня замереть на месте возле высокой белой двери, — расставь ноги.       — Ты что, обыскать меня хочешь? Или ищешь способ, чтобы наконец-таки бабу полапать? — поворачиваюсь к нему лицом. Приходится приподняться на носочки, чтобы получше рассмотреть его реакцию. — Самое важное у меня в сумке!       — Откуда мне знать? Может, у тебя пистолет?..       — Ага, специально для тебя в пизду его засунула! На, проверяй! — расставляю ноги на ширине плеч и слегка отпячиваю попу. — Проверяй, ну же!       На секунду замялся, но все же проводит своими огромными ладонями по моему хрупкому телу, удостоверяясь, что никакой выпуклости, кроме ягодиц и сисек, нет. Джо позволяет мне выпрямиться, после чего открывает дверь и пропускает в большую просторную комнату. Белоснежный оттенок стен и пола, но этот ярко-красный ковер и бордовый стол реально пугают. Кажется, что я попала в какой-то голливудский фильм, где Астахов — крестный отец, а я всего лишь букашка, пришедшая чтобы упасть к нему в ноги. Он перебирает перстни, просматривает какие-то бумаги.       Сейф... Единственное, на что мой взор сейчас направлен. Я смотрю строго на стену, в которую он встроен, и не отвожу глаз, пока Астахов не отвлекся.       — Как я вижу, ты справилась не очень быстро...       — Пришлось повозиться. — Открываю сумку и с позволения Джо достаю две папки с бумагами.       — Помнится, я тебе давал только зеленоватую. — Он улыбается, понимает, что произошло, и, кажется, рад этому. — Ирина умерла, я так понимаю?       — Она не нашла другого выxода и убила себя.       — Знал, что она слаба.       — Знал? Тогда почему доверил ей такое дело? Послал её на верную смерть...       — Надо же было как-то избавиться от нее раз и навсегда! Она как дворняга, её постоянно прогоняешь, а она все возвращается и возвращается. — Кажется, он испытывает облегчение в связи с её гибелью.       — Мне её так же не жаль. Умирала она, кстати, весьма кошмарно.       В ушах звон, особенно в левом. Именно в нем сейчас прячется небольшая штучка, имеющая бежевый оттенок. Сразу заметна, и мне повезло, что мои волосы скрывают этот очевидный шпионский атрибут.       — Твой похуизм в данном случае не уместен!       Влад настоятельно просит меня попридержать коней.       — Покажи мне… — протягивает руку, чтобы взять папку. — Ну же, давай сюда.       Кажется, он сейчас кончит от переизбытка кайфа. Астахов читает каждую строчку, видит эти подписи и несколько строк, прописанных Владиславом. Он на вершине блаженства, когда последний лист так же не обделен подписью Царева. Вторая папка следом, и имя тощего. Дьявол, готова поклясться, что Астахов едва ли не всплакнул от осознания своей власти и целого состояния.       — Я горжусь тобой. Знаешь, ты весьма талантлива. Не думал, что так просто удастся заполучить все эти бумаги...       — Скоро он найдет нас...       — Не бойся, он не будет вредить тебе. — Оглядывается по сторонам в поисках поддержки своего охранника Джо.       — Что вы задумали?       — Всего лишь указали полиции, где сейчас Владислав Царев, который совершил очередное преступление и изнасиловал юную девушку...       — Что он имеет в виду?       — Девушку?       — Тебя. — Так легко указывает пальцем в мою сторону, после чего дает знак Джо.       Высокий бугай, кажется, не спешит выполнять приказ. Он переступает с ноги на ногу и несколько секунд стоит в ступоре. Только после твердого взгляда Астахова охранник все же открыл дверь и сделал жест рукой, подзывая кого-то.       — Что ты задумал? — Паника поселяется в моем сердце, когда вижу двоих накачанных парней. Каждый смотрит на меня, как на сырое мясо, готовое употребить в пищу. — Ты совсем ума лишился, чертов придурок?       — Это последнее твое задание. После этого ты чертовски богата и свободна... от меня. Но полиции нужны будут доказательства. — Строго смотрит на свою охрану, затем отворачивается в сторону.       — Собрались изнасиловать меня? И ты думаешь, что после этого я скажу все, что повелишь мне?       — Разве у тебя есть выбор? — Он явно разочарован, увидев в моих глазах страх. — Не думала же ты, что все так просто? Если хочешь, чтобы он не охотился на тебя, то придется потерпеть несколько минут жесткого секса.       Тот, кто повыше, делает шаг в мою сторону и без труда заламывает руки. Шаг в сторону, легкий кувырок, и мы лежим на холодном полу. Я бью его коленкой по яйцам, пытаясь высвободиться. Еще одна попытка, но на этот раз они действуют вдвоем. Ловко, даже не прикладывая особых усилий, хватают меня по разным сторонам. И даже не думаю сдаваться. Я продолжаю бороться за свою жизнь и за свою честь.       Они хладнокровно действуют, пытаются схватить меня за горло. Делают всё, лишь бы мои силы быстрее покинули меня. Даже не пытаюсь кричать. Я спокойна. Должна быть спокойна, ведь именно так могу рационально мыслить. Если сейчас ударю первого, то придется сразу же бить и второго. Отвожу правую руку назад к пояснице, пытаюсь максимально быстро собраться с силами и ударить. Они недооценивают меня, этим я и пользуюсь. Считают, что я хрупкая девушка, которая не сможет максимально больно ударить. Они не знают, какие приемы я изучала, как ловко могу заломить их двоих в одну секунду. Они сомневаются в том, что девушка вообще что-то может сделать в такой ситуации. Что ж, придется им показать...       Резко отвожу руку, удар по почкам, и кровь сразу вытекает из моего разбитого носа... Я недооценила того факта, что позади стоял Джо, и он ловко разорвал эти тонкие нити моего сопротивления.       — Твоих друзей отпустили, не стоит так переживать. Вот только Костя Малин...       Стараюсь молчать. Не делаю даже чрезмерных вздохов. Влад не должен слышать, как мне тяжело. Стук где-то в груди. Мне невыносимо больно. Единственное, что жду, так это действий Астахова. Совсем не страшно за себя. Я уверена в собственных действиях и силах. Знаю, на что способна.       Шаг. Я почти готова. Еще один, теперь уже не дышу.       — Не думал же ты, что все так просто?       Он останавливается, едва только ввел комбинацию.       — Неужели ты что-то задумала, Нюта? — медленно на его лице появляется ухмылка. Самодовольный, уверенный в себе. Кирилл даже не подозревает, что происходит за дверью этого кабинета.       — Уже исполняю.       Ни разу не попадала в цель. Астахов-старший долгое время учил меня стрелять, но это было попросту невозможно из-за плохого зрения. Сейчас, когда контактные линзы делают свое дело, уверенности во мне хоть отбавляй. Ловко раздвигаю ножки, хватаю пистолет, прикрепленный специальным ремешком на внутренней стороне бедра, и направляю в лицо Джо. Они, явно растерявшись, поспешно отпускают меня и делают несколько шагов к двери. Настало мое время властвовать.       Дышать, я должна дышать. Но, черт возьми, это так трудно. Забыть все обиды и не дать эмоциям захватить меня. Я просто не могу выкинуть из головы тот унижающий меня поступок Кирилла... Его член, направленный мне в рот, его самовлюбленную ухмылку. Не могу даже предположить, что сейчас сделаю, имея такую власть в данной ситуации.       — Ну что? — слезы душат, сложно произносить эту речь, которую давно придумала. — Как тебе ощущать страх? В кои-то веки при власти вновь я, а ты всего лишь жалкий избалованный мальчишка, которого даже отец не ценил.       В его глазах гнев. Кирилл не может поверить в то, что находится у меня на мушке.       — Это твой план? Убить меня? — смеется, продолжив открывать сейф.       — Отойди от него! — строго велю Астахову, хотя сама знаю, что нихрена не выстрелю.       К несчастью, он нужен живым. Черт побери, а как же хочется раскроить ему череп.       — Ты ведь понимаешь, что живой тебе отсюда не выйти?       — Плевать. Возможно, я сегодня сдохну, но двоих из вас точно с собой заберу. А сейчас отойди от сейфа, иначе автоматически попадешь в этот список.       Снова смеется. Полностью игнорирует меня, делает это специально, словно напоказ.       — Я всегда знал, что ты станешь той самой причиной, по которой я захочу убивать. Сначала я убил из-за тебя, теперь убью тебя саму...       В голове непрерывный звон. Маленькие кусочки пазла начинают выстраиваться цепочкой, чтобы создать общую картину.       — Ты... — слегка шепотом, — это был ты...       Перед глазами словно нарисовалась картина, как Кирилл жестоко убивает своего отца несколькими выстрелами в упор.       — Потайной проход. Дверь открывалась возле шкафа и всегда была незаметна, — в его голосе слышны нотки гордости за самого себя.       — Убил своего отца?..       И почему я сразу вспоминаю те моменты, когда Астахов старший обнимал своего сына и говорил, что гордится им? Невозможно передать ту бурю эмоций, которую я сейчас испытываю. Он убил своего отца... Как это вообще может уложиться в голове? И кажется, это намного больнее, чем тот факт, когда меня обвинили в смерти Алексея. Я много раз думала о том, кому была выгодна смерть Алексея... Каждый раз представляла, как Кирилл держит оружие в руках и хладнокровно убивает своего собственного отца. Но тогда я думала, как это вообще возможно? Как он мог оказаться в двух местах одновременно? Ведь попасть в кабинет Алексея можно было только по одному-единственному коридору, который был оснащен камерами видеонаблюдения. На этих записях нет ни одного человека, кроме меня, который входил в этот кабинет. Теперь всё ясно, потайная дверь... Где же она была?       Этот кабинет я исследовала вдоль и поперёк, значит, всё-таки у них были от меня секреты. Конечно, безродная девчонка, которую приютили, дали ей хорошее образование. Со мной никогда не считались, всегда думали, что я не имею права даже знать о делах Алексея Астахова. Но было заметно, как он гордился мной. В его глазах всегда читалось восхищение, когда я хорошо справлялась с любыми его просьбами. Я могла выстрелить куда угодно, в кого угодно, даже в ногу охранника иногда попадала, хотя целилась совсем в другое место. Я могла хорошо драться. Легко схватывала, выполняла любые приемы против сильных бойцов. Я могла даже умереть за него, быть живым щитом против пуль и холодного оружия. Я была благодарна ему и готова была отдать свою жизнь в доказательство этой самой благодарности. Он спас меня. Возможно, я бы закончила, как и моя мать: скопытилась бы где-то в подворотне от очередной дозы героина. Или была бы как мой брат, который, собственно говоря, ничему не научился у Астахова. Он такой же предатель, такой же эгоист. Всегда думал о себе, даже в те моменты, когда меня в очередной раз избивали за попытку украсть деньги для очередной дозы матери. Мой брат всегда бросал меня в самый трудный момент, даже в этот раз я не удивлена, что его нет рядом. Возможно, именно в этот день я поставила бы жирную точку всем нашим жизням. Гнилым жизням. В этой самой комнате собрались отбросы этого города, которые так хотят выжить, карабкаясь по чужим головам. Я бы закончила с этой всей дребеденью всего несколькими выстрелами. Эти гнилые люди сдохли бы, ровно так же и я.       Единственное, о чём сейчас жалею, так это о том, что позволила Владу присутствовать при этой всей херне. Я знаю, что он придёт, слышу, как штурмовики берут это задание. Похоже, Власов всё-таки сдержал свое обещание. Кто бы мог подумать, что я соглашусь пойти в полицию и рассказать всё капитану Власову, дам ему всю нужную информацию по поводу Кирилла Астахова и его темных делишках. Стану одной из тех шестёрок, которых гасила бы в самый первый момент встречи.       Я согласилась пойти и выиграть время. Разведать обстановку, сказать, сколько охраны и где кто именно стоит, сколько у них оружия, кто на самом деле здесь в здании... И самое главное, проникнуть в логово к зверю, но я не должна его убивать. Что бы ни сделал Кирилл Астахов, я не могу просто так взять и выстрелить в него, хотя так хочется. Только он знает, где мои друзья, только он может их освободить. Я должна держать себя в руках, не должна проявлять слабость и стрелять в него. Очень хочется, руки так и чешутся. У меня даже начинает болеть голова, а всё из-за того, что я не могу просто нажать на этот грёбаный курок и разнести ему голову. Шум всё приближается, слышен топот, кажется, человек пяти, а может и больше.       Я не успеваю никак среагировать на движение Джо, и он просто захлопывает дверь. Закрывает ее изнутри, не давая шанса полицейским пробраться внутрь. Всё происходит слишком быстро — секунда, и меня валят на пол. Я роняю оружие, пытаюсь добраться до него, но, черт возьми, как же это сложно, когда на меня буквально повалились двое охранников. Удар, и я захлебываюсь собственной кровью. Кажется, мне ломают нос.       Не могу позволить себе сдаться. Только не сейчас. У меня появляется шанс пойти против всех. Против всего. Я самолично заставлю Кирилла рассказать мне, где сейчас Юра, где другие. Я заставлю его, чего бы мне ни стоило, а потом просто засуну ему в рот пистолет и нажму на этот чёртов курок. Я поубиваю всю охрану, лишь бы они мне не мешали, но открою двери лишь тогда, когда покончу со своим главным Дьяволом.       Больше не позволю ему вмешиваться в мою жизнь, руководить ей. Больше не позволю ему никогда появляться в моих снах. Больше не позволю ему быть кошмаром наяву, который заставляет испытывать боль каждый раз, едва только произнесет хоть одно слово. Я покончу с этим раз и навсегда, а сделаю это именно сейчас.       Ну же, Анна, давай, ты сможешь... Сколько сил я потратила на то, чтобы подойти к этому концу и поставить эту чёртову точку. Вижу пистолет, тянусь изо всех сил к нему. Кажется, Кирилл и Джо не обращают на меня никакого внимания. Они спешат собрать все документы в большой рюкзак, закидывают из сейфа деньги. Они спешат, но куда? Разве есть выход из этой... Блять, как я сразу не подумала?       Конечно, у них есть выход. Не зря Джо отодвигает стол и ловко убирает ковер. Он ломает несколько досок... потайной выход, конечно, под зданием.       — Никогда бы не подумал, что ты решишься на такое. Где же твоя гордость? Видимо, ты настолько слаба, что не способна даже сдержать слово. — Направляет на меня оружие.       — На это нет времени… — Джо старается поторопить своего босса, но, по-моему, Кирилл уже принял решение.       — Я буду скучать по тебе, Нюта. — Усмешка, готов выстрелить.       Мгновенно прилагаю все свои силы и ногами отталкиваю от себя одного из охранников. Выстрел, парень тут же падает замертво с отверстием в груди. Ещё один выстрел, я поднимаюсь на ноги и кидаюсь в сторону откинутого стола. Прячусь за него, едва только восстановив дыхание. Сразу же смотрю на собственную руку и улыбаюсь. Я успела, я сделала это. Схватила этот чёртов пистолет, и сейчас осталось только набраться сил и храбрости, чтобы совершить задуманное.       Второй охранник едва только пришел в себя после смерти своего товарища и пытается остановить меня. Он ползет в мою сторону настолько быстро, насколько только может. Мне необходимо принять решение, и именно это решение будет стоить мне жизни. Выстрелить в охранника, с которым могу справиться и без пули, или же ответить Астахову?       К счастью, Кирилл снова вмешивается в мои решения. Он сам убивает паренька и начинает палить по столу.       Готова обернуться, лечь на спину и ногами оттолкнуться от стола, чтобы немного прокатиться по полу. Вдох, действую быстро, не забывая при этом о своем плане.       Отталкиваюсь, и скользкий, окровавленный пол делает свое дело. Я скольжу, многочисленные разы жму на спусковой крючок, направляя оружие в ту сторону, где только что стоял Кирилл.       Всё как в тумане. Я сначала не могу сообразить, что за тело падает на пол. Только остановившись после скольжения, замечаю, что это отнюдь не Астахов. Его усмешка по-прежнему на лице, но в глазах читается явный страх. Страх за свою жизнь, за то, что я могла его победить. Джо сначала падает на колени. Только оглядев свои раны, мужчина с явным страхом смерти падает лицом вниз.       Я снова нажимаю на курок, но патроны закончились. Сейчас остаётся только надеяться на чудо, надеяться на то, что у Астахова нет запасного пистолета и он сейчас его не вытащит и не выстрелит мне прямо в голову. Стук в дверь. Кто-то отчаянно тарабанит, слышно, как полицейские стараются выбить ее.       — Анна?! Слышишь меня? Открой дверь! Открой дверь!!! — это его голос. Голос моего любимого, который так беспокоится, жива я или уже сдохла.       — Знаешь, когда в тот день я оттрахал тебя, я знал, что ты мне будешь мстить. Знал, что ты захочешь моей смерти, но не думал, что ты будешь так близко к исполнению желаний.       — Тебе никогда не узнать, насколько человек может измениться, лишь бы справедливость восторжествовала. Я готова была даже в огонь прыгнуть, лишь бы увидеть, как ты сдохнешь. Но потом решила, зачем мне прыгать, если этот огонь я сама смогу развести и сжечь тебя в нём?! Развести мне поможет твоя прелестная зажигалочка. Она ведь ещё у тебя? Ведь ее, похоже, настало время и использовать. Ты будешь гореть, сукин сын, будешь пылать в этом огне, а я, блять, буду стоять и смеяться. Смотреть, как тебя выворачивает наружу от всепоглощающей боли. Возможно, в этой боли ты найдешь хотя бы отголосок той самой, которую я испытала за все эти годы, скрываясь от друзей Алексея. Твоего отца, которого ты так хладнокровно убил. Ты всё скинул на меня: и разбитую машину, и те пропавшие часы. По-моему, ты так никогда и не узнаешь всей правды. Возможно, и не стоит тебе ничего рассказывать... В тот момент, когда ты понял, что Ирина влюбилась в Владимира, ты даже не пытался ее остановить, зная, что потом она не сможет ничего ему сделать. Ты знал, что она покончит с собой, и также знал, что я влюблюсь в Царева. Ты подписал мне смертный приговор, Кирилл. А когда понял, что Царёв обо всём догадался, когда я тебе рассказала, что он всё знает обо мне, ты струсил и решил убрать двух зайцев одним выстрелом. Подписка документов, а потом моё изнасилование и убийство, якобы случайно такое... Царева бы посадили, и он никогда не смог бы доказать, что ты имеешь к этому какое-то дело. Всё ловко продумано, всё было изначально продумано. Вот твой настоящий план! Ведь там ни о какой беременности и речи не могло идти, ты знал, что так всё будет. Ты всегда всё знаешь наперёд, манипулируешь людьми, заставляя их делать всё, что тебе только пожелается. Сам ты ни на что не способен! Даже попасть в меня не смог! Надо же, это конец, Кирилл. Мы с тобой здесь, вдвоём заперты в этой комнате, и я не позволю тебе прыгнуть в эту пропасть и скрыться... Но также не позволю тебе оказаться в руках полиции. Ты сядешь, отбудешь срок, на свободе станешь авторитетным мужчиной, таким же, как и твой отец. Заработаешь миллионы... А что потом? Ты будешь так же использовать девушек ради своей выгоды? Но никогда не испытаешь той боли, что испытала я. Возможно, мне стоит дать тебе уйти, чтобы потом совершить задуманное. Это не то время, не то место, где я хотела бы тебя убить. Нет, мне не дадут это сделать. С минуты на минуту они откроют эту дверь, к чертям собачьим сxватят тебя, а меня заберут за убийство, — киваю в сторону Джо, вспоминая слова Власова про применение оружия. — Я знаю, что Власов это мне так просто не отпустит, слишком много свидетелей, слишком много доказательств, чтобы меня посадить. Даже Влад тут бессилен. Он не сможет сделать что-то, не сможет мне помочь. Поэтому давай договоримся.       Он насторожился. Смотрит на меня своими глазами, как будто впервые видит. Возможно, именно в этот момент он разглядел во мне личность, которая не даст так просто своим эмоциям выйти на поверхность. Кирилл делает несколько шагов, отходит в сторону, чтобы получше видеть меня, чтобы распознать мой настрой. Я серьезна, как никогда. Я продумываю каждое свое слово, и он это прекрасно понимает.       — Сейчас я отпускаю тебя. Позволяю тебе уйти, не буду препятствовать, задерживать тебя как-то. Просто скажи, где мои друзья, и иди, куда хочешь. В следующий раз, когда мы встретимся с тобой, в этот день только один из нас останется в живых.       Кажется, он в шоке. Он ничего не может мне ответить, не может даже пошевелиться. Кирилл раздумывает недолго, быстро соглашается, как всегда улыбаясь, перебирая свои перстни. Он обходит стол и приближается ко мне. Я знаю, что в его действиях нет ничего опасного, знаю, что он уже давно согласился на моё предложение. Быстро говорит мне адрес, так легко это всё произносит, как будто и нет ничего плохого в похищении людей. И вот тот момент, когда мы с ним окончательно понимаем, что в этот день никто больше не умрет. Он протягивает мне руку, поднимает с мокрого пола, позволяет наконец-таки встать с этой крови, которая так быстро вытекает из ран троих умерших людей.       — Не в это время и не в этом месте, говоришь? Похоже, это единственные разумные слова за сегодня.       — Документы также не трогай! — едва я произношу эти слова, как Кирилл тут же бросает рюкзак на место. — Не смей брать с собой!       — Похоже, ты хочешь, чтобы я скрывался от полиции и от бандитов точно так же, как и ты?       — Поверь, в этом нет ничего страшного. Порой даже адреналин настолько сильно зашкаливает, что испытываешь некий кайф, что за тобой гоняются и собираются либо посадить, либо голову оторвать.       — Вот такой ты мне нравишься: сильной, волевой, которая знает, о чём говорит. Ну что ж, до встречи, Нюта.       Быстро подходит к этому отверстию в полу и начинает спускаться по небольшим ступенькам. Последний взгляд, направленный строго мне в глаза. Это вызов! Он знает, что мы обязательно встретимся, и произойдет это очень, очень скоро. Астахов уверен в себе, уверен в своей победе. Готова поспорить, что после того, как он выберется отсюда и будет где-то далеко-далеко, уже начнём готовиться к той самой войне, которая у нас произойдет. Но разница между нами будет лишь в том, что он только начнёт готовиться, а я готова к ней уже давным-давно.       Быстро заметаю все следы. Я кладу аккуратненько доски назад, скрываю ковром это самое место, куда спустился Астахов.       Нужно найти тот радиоприемник, который недавно был у меня в ухе, но из-за драки выпал. Нахожу его, слышу каждое слово, что говорит Владислав. Кажется, они уже собираются пользоваться услугами слесаря. Несколько мгновений, подбегаю к двери и открываю. О боже, какой сложный замок, кажется, что я нахожусь не в кабинете здания в центре города, а в каком-то подземном бункере, который будет защищен со всех сторон даже от ядерной ракеты. Как только дверь открывается, меня валят на пол, кричат, чтобы я прижала руки к голове и не двигалась. Несколько штурмовиков пробираются в эту небольшую комнатушку, исследуют каждого, проверяют пульс.       — Чисто, — это единственное, что они говорят.       Мне остается только смотреть, как тяжёлые бутсы останавливаются рядом, кто-то неодобрительно смотрит на меня, прожигая дырку в моей спине.       — Поднимите ее! — приказным тоном.       Со мной не особо церемонятся. Резко хватают за руки настолько болезненно, что, кажется, сейчас вырвут с мясом. Меня поднимают. Дают возможность вытереть кровь с лица и посмотреть капитану в глаза. Он стоит рядом с каким-то мужчиной старше его по званию. Этот самый мужчина неодобрительно смотрит на меня, затем на Власова и снова на меня.       — Вы хоть понимаете, сколько сил, сколько людей я вложил в эту операцию? И что я вижу? Трупы троих охранников Кирилла Астахова, но не его самого. Так в чём же дело, Капитан Власов? Вы лично сказали мне, поручились, что Астахов будет схвачен с поличным.       — В рюкзаке... где-то, хоть в одной папке, должна проскакивать его фамилия. Все деньги он переводил на своих девушек. Только их имена в документах...       Они отвлекаются на находку в рюкзаке. Несколько дисков, множество пачек с деньгами, а также шесть разных папок.       Меня поспешно выводят из кабинета, надевая при этом наручники.       — Что происходит? Власов, стой, мы так с тобой не договаривались! Ты сказал, что я буду свободна! Слышишь меня?       — Капитан, посмотрите, что мы нашли!       Я знала, что они быстро обнаружат потайной ход, но не знала, насколько будет сильно разозлен Власов. Он буквально подбегает ко мне, дает сильную пощечину и требует от каждого из своих коллег, чтобы никто не написал об этом в рапорте. Хватает меня за плечи, трясёт, как какую-то куклу.       — Ты дала ему уйти?! Ты хоть понимаешь, сколько смертей лежит на его грешной душе? Ты хоть понимаешь, сколько сил потрачено на то, чтобы его схватить? Я знал, я говорил, что тебе не стоит доверять. Ты всегда думаешь только о себе, блядская эгоистка. И где теперь твои друзья? Где заложники, которых он скрывает? Поверь, Анна, я засажу тебя и за подделку документов, и за многочисленные грабежи, и за соучастие в убийстве, и за участие в покушении на убийства. Сидишь у меня по полной, девочка, и никто, никто не поможет, — шепотом, чтобы никто не услышал, — даже Влад. Уведите ее!       Меня снова разворачивают, ведут по длинному коридору, заставляя опустить голову. Я чувствую запах его одеколона, знаю, что он здесь, знаю, что он рядом. Он пытается пробраться ко мне, но никто не дает ему схватить меня за руку, не дают прижать к себе и понять, что всё хорошо, что я жива. Едва только ему обо всем расскажут, он разочаруется во мне, поймёт, что я действительно эгоистка, что со мной не стоит даже никаких отношений иметь, не говоря уже о большой и светлой любви.       — Я вытащу тебя, слышишь?       Наступаю пяткой на ногу одному из полицейских, пользуюсь тем, что его поглощает боль и он ослабил хватку. Кидаюсь к Владу, даю ему себя обнять и на мгновение, пока не подоспело подкрепление, защитить...       — Они в старом клубе Кости Малина! — шепчу на ухо, прежде чем нас разнимают.       Он не сдается, ломится ко мне, раскидывая на своем пути всех. Я спокойно, приняв тот факт, что вместе нам не быть, иду на улицу. Тюрьма? Хм, звучит не xуже, чем Ад.