Морок

      Когда Казуки был маленьким, ему часто снился один и тот же сон. Он падал с головокружительной высоты, падал и падал, пока не ударялся животом о ледяную воду. И он не знал, что было хуже - боль или холод, который мгновенно проникал под кожу, заставляя обожжённое тело каменеть. Но стоило коснуться дна, и наступало бесконечное счастье. Он превращался в карпа кои. Дрожь отступала: рыбе не было страшно, она не мерзла и не страдала.       По утрам Казуки всегда вспоминал взахлёб в мельчайших подробностях, как гибко вертелся там, на глубине, разглядывая свои красные, отливающие золотом чешуйки, и жалел только об одном: что дневной свет едва проникает сквозь толщу воды и становится таким мутным и приглушённым на дне, а из-за этого всего великолепия не увидеть. Мама слушала его пересказ десятки раз, улыбалась, гладила по голове и говорила, что эти грёзы - добрый знак. Карп, плывущий против течения, обязательно станет драконом, а её мальчик будет сильным и красивым мужчиной.       Он давно вырос, и сон перестал повторяться, однако воспоминание оставалось приятным и нежным фрагментом детства, таким, как мамина вышивка в рамке на окне. Когда он видел карпов, живых, на картинках и фото или в репортажах о Дне детей, от которых в глазах рябило, настолько яркими были рыбы-флаги, Казуки вздрагивал и заново ощущал этот переход от страха смерти к чуду изменения. А потом рефлекторно смотрел на свои руки: не истончились ли они, не вытянулись ли в плавники? - Просыпайся-просыпайся, кому говорю! Надо же, вырубился, - знакомый низкий голос вырвал его из холодной воды, там, по ту сторону видения. Сатоо хотелось всхлипнуть: "Подожди, Юу, я почти, почти, я ещё не..." Но обрывки сна осыпались в пол невидимой чешуёй незавершённого превращения, самолёт уже приземлился, а он и не заметил. - Надо же, я сто лет этого не видел, - потянулся Казуки, зевая с совершенно счастливым видом. - Давай, соня, нам надо ещё багаж получить и в прокат.       Всю дорогу он не мог замолчать ни на минуту, слишком много было внутри горячего сияния, которым зарядил его старый любимый сон, казалось, если не рассказать всего-всего-всего, то он просто взорвётся от переполнявшей его энергии. Так хорошо было, что даже больно, и знакомый зуд в пальцах напомнил о музыке. Он понял, что гитары и правда бы не хватало в поездке, и преисполнился какой-то истеричной благодарностью к Юу, который захватил с собой инструмент. Одними лыжами неделю сыт не будешь, а если болтать непрерывно, то, чего гляди, язык отвалится. - Я был в рёкане только один раз во время школьной поездки, это было что-то. За девчонками хотели подглядывать, когда купаться пошли, ну, ты понимаешь, лет по четырнадцать нам было, возраст такой... Только, конечно, не получилось ничего, отделения разные, но мы слышали, как они мылись за перегородкой, пугали их, шумели. Так влетело потом от нашей учительницы... - Придурки, - вяло прокомментировал задрёмывающий Широяма. Было видно: мужчина очень устал, и Казуки наивно полагал, что болтовня поможет ему продержаться подольше. Предлагал даже заменить за рулём, но тот не дал, считал, что Сатоо тут же во что-нибудь врежется, а он и спорить не стал, чтоб лишний раз не раздражать насупленного сэнсэя. - Так вот, о чём я... - продолжал он почти без пауз. - Хочу ещё раз всё это увидеть, эти узкие коридоры, комнатки, горячие источники. Нас в той поездке распределили по номерам по пять человек, спали как селёдка в банке, непривычно было, весело. Я один в семье, к таким ночёвкам не привык, вот и понравилось. Ну как спали... Всю ночь страшилки травили, до утра. Зато на экскурсии я уснул прямо в музее, стоя... Надо мной ещё месяц потом все ржали.       Юу не ответил, Казуки задумался о своём. Солнце в молочно-белой дымке следовало за автомобилем, над ломаной кардиограммой заснеженных гор. Сатоо больше не знал, что рассказывать. Он смотрел в окно и бормотал обо всём, что приходило на ум: о том, как солнце похоже на пса, который бежит за хозяином, о том, что цвет у неба удивительный - такая смесь розового и жёлтого, что у него, наверно, и названия-то нет, и о том, как красивы тонкие ветки голых деревьев, что он больше всего любит их именно обнажёнными, изящными, без пены листвы. Вдруг машину резко тряхнуло и стало заносить, студент еле успел перехватить руль и выкрутить так, что их развернуло боком. Широяма вскинул голову, дёрнулся и ударил по тормозам. Тишина после остановки была оглушительной, они испуганно смотрели друг на друга, на улице медленно падал снег, авто стояло задом наперёд на разделительной полосе. Невесть откуда взявшийся грузовичок, проезжая мимо, просигналил им раздражённо и с издёвкой. - Вот именно, - разрядил обстановку расплывшийся в улыбке Казуки. - Я тоже считаю, что ты дурак, сэнсэй. Надо было меняться, я говорил. - Тут недолго осталось. - Недолго нам жить оставалось сейчас. Чуть не сдохли.       Широяма поднял взгляд на дорогу, впереди, метров за четыреста, виднелась небольшая заправка. Странно, раньше он её не заметил. Хотя что уж там, раньше он вообще, похоже, спал. - Это всё твоя болтовня виновата, - сердито проворчал Юу. - Вон, смотри, там и маленький магазинчик есть, купим кофе, я приду в себя, и доедем без проблем. На заправке добродушный старичок с радостью подсунул им в придачу к кофе карту местности и путеводитель, хотя Широяма уверял, что он знает, куда ехать, да и навигатор справится и так, но Казуки сделал щенячьи глаза, чем мигом завоевал доброе расположение дедушки: - Ты, сынок, хороший мальчик. Правильно, присматривай за отцом. Эти гаджеты ваши до добра не доведут, вон как вас на трассе развернуло-то, небось электроникой машинка напичкана, а толку ноль, от такого не спасает. В руках, в руках вся сила, и в глазах! Берите карту, не пожалеете. Юу злобно цыкнул, но даже объясняться не стал, выложил деньги, забрал покупку с прилавка и резво зашагал прочь. Сатоо приветливо поклонился торговцу и последовал за раздосадованным мужчиной. Вдогонку им раздалось: - Если вы в здешнем рёкане остановитесь, будьте осторожны! Онсэн хорош, ничего не скажу, да и еда что надо, Накамура-сан своё дело знает. Но там злой дух водится! Колокольчик звякнул, путешественники поспешно вернулись к автомобилю. - Ну что за бред? - прорычал Юу сквозь зубы, заводя мотор. - Ты злишься, потому что он назвал тебя моим отцом, старик, - засмеялся парнишка. - Нет, потому что терпеть не могу брехливую деревенщину. - А они не любят сварливых токийцев. Это у вас взаимно. - Но я не выгляжу так плохо, чтоб считать тебя моим сыном! - Нет, это я выгляжу так хорошо, - торжествующе произнёс Казуки. Позже Широяма, правда, мысленно поблагодарил старикашку с заправки: Сатоо с интересом погрузился в изучение путеводителя, и поэтому в салоне воцарилась блаженная тишина. До пункта назначения доехали без происшествий.       Гостиница была довольно большой и двухэтажной, с парой флигелей. Казуки даже присвистнул от изумления, он явно не ожидал, что отдых будет настолько комфортабельным, думал, что будет как в детстве - скромный рёкан в небогатой деревеньке. А этот находился вдалеке от любых поселений, подъезд был трудным. Но само место того стоило - уединённый живописный уголок, невероятно тихий, как из другого мира. Они оставили машину на охраняемой стоянке у гостиницы и двинулись к воротам. Во внешнем дворике у дверей их встретила пожилая женщина в нарядном дорогом кимоно с фамильными гербами в сопровождении двух девушек в стандартных юкатах. - Добрый вечер, Широяма-сан, Сатоо-сан! Вы очень пунктуальны, как раз вовремя, - поклонилась госпожа, и сотрудницы за ней. - Добрый вечер! Да, думали чуть раньше назначенного приедем, но вышло почти минута в минуту. - Меня зовут Накамура-сан, по телефону вы разговаривали со мной. Я - управляющая гостиницей, приношу свои глубочайшие извинения, что хозяин не может поприветствовать вас. - Никак не может, - почему-то печально поддакнула одна из служанок. - Юмико, тише, - шикнула на неё вторая. В это время на круглом белом лице Накамуры-сан не дрогнул ни один мускул, вежливая улыбка не покинула его, но тем не менее, выражение каким-то чудом изменилось с чинного на неодобрительное. - Проходите, пожалуйста, - пригласила она. - Ох и достанется же этим двум птичкам от этой мымры, - шепнул Казуки на ходу, склонившись к уху Юу, и чуть не ударил того своими злосчастными лыжами по голове. Они оставили багаж у входа, переобулись, их проводили в просторный холл, который тоже очень удивил юношу. Он был обставлен гораздо более современно, чем представлял себе Сатоо. Выделенная обеденная зона с кожаными чёрными диванчиками и низкими столами, мягкие пуфики и даже небольшой стильный бар, а ещё - круглый стол для крупных компаний с жаровней, устроенной прямо в его центре. Это выглядело неожиданно модно, даже по-столичному. Всё вокруг было чёрным и деревянным, в традиционном стиле, но не совсем под старину. То здесь, то там ниши в стенах украшала прекрасная каллиграфия и гравюры. Казуки замер у одной, изображающей зимний сад, и Накамура-сан, заметив это, кивнула с пониманием: - Работа нашего хозяина. Блестящая! Увы, больше таких не будет. - Какая выдержанная строгость линий, - уважительно произнёс Широяма. - Какие ветки клёвые! - выдохнул Сатоо с упоением, джазмэн и управляющая одновременно иронично скривились. - Присаживайтесь, прошу вас. Девушки угостят вас чаем, уточнят ваши вкусы в еде, а потом покажут наш рёкан и проводят в номера. Если что, меня почти в любое время можно найти здесь, вот там в уголке стойка. Приятного отдыха! Не успела она откланяться, как молодой человек в очередной раз нарушил заведённую церемонию, от чего белая чинная маска лица госпожи Накамуры подверглась новому испытанию. - Разные номера, Юу? Да ты смеёшься... - фыркнул парень, плюхаясь на диванчик, и скрестив руки на груди. У Широямы задёргалась бровь, он вежливо кивнул управляющей, чтоб показать, что разговор окончен. - Это традиционный рёкан, а не дешёвый любовный отель, Казуки, - тихо заговорил он, когда женщина отошла от их столика. - Я понимаю, ты больше привык именно ко второму, но... - Да иди на хрен, - ругнулся ученик и, подумав с минуту, добавил приторно-сладко: - Сэнсэй... Спустя полчаса, лёжа в своей комнате под котацу, куда он забрался даже не переодеваясь в гостиничную юкату, Казуки думал, что, в принципе, не расстроен и не удивлён. Этого стоило ожидать. Конечно, Широяма перегибал, никто бы внимания не обратил, если бы они остановились в одном номере, приятели часто так делают. Но разве они приятели? Точно нет, и очень жаль. У Казуки была одна психологическая проблема: он всегда искал в людях понимание, всегда пытался сдружиться. Открывался окружающим направо и налево, нырял в интересных знакомых, как в омут, так же, как в различные увлечения. У него никогда не было ни минуты свободного времени, то одно, то другое: встречи, выставки, вечеринки, студенческие проекты, новые хобби. И всё вкусное, и всё забавное, и всё хотелось попробовать. Он словно не жил, а бежал на предельной скорости, причём не знал, куда же собственно бежит, что преследует. И цеплялся за каждого нового друга, отдавая себя самозабвенно, надеясь взамен получить что-то ответное. Но пока ни разу ни нашёл ничего стоящего. Временное успокоение ему давала лишь музыка, в остальном находились лишь очередные препятствия, планки и перегородки. Те самые рамки, о которых Казуки твердил Юу. Как же он их ненавидел...       Раскинув руки в стороны, он повалялся так под блаженным теплом ещё немного, потянулся, достал с деревянного подносика на столе конфету, задумчиво отправил в рот. И пока сладкая нежная мякоть таяла на языке, принял очередное решение вселенской важности. В общем-то все решения у Казуки были именно такими, и почти все звучали примерно одинаково: "Не киснуть, не спать, подъём, вокруг столько классного!"       И в этот раз он действительно был прав, классного было даже с избытком. Нарочитая роскошь номеров частично объяснила ему, почему рёкан показался ему таким пустым. Нет, конечно, постояльцы могли уже и разбрестись по комнатам, время было к ночи, но всё же создавалось ощущение, что здесь мало кто может себе позволить отдыхать. На горячие источники можно съездить и с большей экономией, курортов, развлечений и лыжных трасс рядом нет, глушь ведь, а обстановка как в знаменитых Киотских люксах. Раздвинув сёдзи, Сатоо обнаружил нишу с зоной отдыха, там можно было выпить чаю, любуясь на пейзаж. В номере даже отдельная ванная была. Настоящий шик! Онсен - это здорово, он тоже был, и Юу, наверно, уже ушёл туда отдавать дань традициям. "А потом спать завалится, какой же скучный... Если вообще уже не спит", - усмехнулся Казуки. Но при этом сноб и зануда Широяма не поскупился на такое путешествие, странный он человек. Студент даже не знал толком, испытывает ли дискомфорт из-за того, что за него платит его любовник. Любовниками они тоже были своеобразными, свобода этих отношений зашкаливала даже для Казуки. Общение строилось на взаимных допущениях, подколках и спорах. И то, что сэнсэй платит, было так же естественно, как то, что Сатоо готовит ужин, вытаскивает кататься на мотоциклах, или как то, что в постели каждый мог оказаться в любой роли: как сверху, так и снизу. Всё в зависимости от настроения, цвета луны, вкуса виски или от уровня драйвовости концерта, на который удалось сорваться. При этом было понятно сразу, что в любой момент времени, расставшись, ни один из мужчин не пожалеет и не захочет большего. Пустота в самом приятном из всех возможных её звучаний, вот что было между ними.       Конфета давно была съедена, но тонкое послевкусие не исчезало. Казуки рассеянно рассматривал подсвеченный фонарями зимний пейзаж, и вдруг сердце его болезненно сжалось от восторга: в глубине сада на фоне чёрного и белого влекуще выделялся удивительной красоты красный деревянный мостик, на который он не обратил внимания сразу. Но сейчас странным образом сладость во рту соединилась с острым контрастом цветов, превратив далёкий алый полукруг в пульсирующий магнит. Жутко захотелось пройти по нему и узнать, что же дальше, поэтому он не стал мешкать. Спотыкаясь по дороге, Сатоо вприпрыжку побежал на улицу, один раз даже чуть не растянулся в коридоре во весь рост, но вовремя ухватился за стену. Верхнюю одежду напялил на ходу, замотался в шарф. Накамура-сан, с которой он случайно столкнулся нос к носу, сначала осуждающе поджала губы, потом с вышколенным терпением заметила: - Морозно, не простудитесь, Сатоо-сан, - и отступила, пропуская его вперёд.       Впрочем, особого приглашения не требовалось, он летел во весь опор, чуть ли не крича от удовольствия. Ноги скользили по ледяной корке, кое-где утопали в снегу, когда он ступал чуть правее или левее дорожки. Жалко было только, что вокруг не было ни души, чтоб разделить с Казуки это чудо. Он со всей ответственностью и нежностью залепил бы любому встреченному снежком, чтобы показать, как же он счастлив. Так хорошо было здесь в волшебной тишине, где даже белые хлопья с неба сыпались как-то бережно, будто боялись нашуметь, потревожить кого-то. Паренёк подставлял лицо тающим снежинкам и улыбался.       Вот и мостик, потёртый, под старину, украшенный умелой резьбой. Уцепиться зубами за перчатку, стащить и провести скорее по изгибам и узорам, по влажному дереву. Любопытный Казуки сделал шаг, ещё, и ещё, и с сожалением вздохнул. Сказочное препятствие уже позади. Просто вблизи мостик оказался совсем крохотным, а возвращаться не было никакого желания. Он отправился дальше и через пару минут неспешной ходьбы изумлённо замер.       Эта часть сада была освещена гораздо хуже, чем прилегающая к стенам гостиницы, один тусклый фонарик лишь добавлял картине миражности, а не разрушал её. Рядом с жалким источником света, сжавшись в три погибели, сидело худенькое потустороннее существо в кимоно, хакама и в хаори, если б не мороз, можно было бы подумать, что это человек, хрупкий юноша в традиционной одежде, но было дико холодно, даже для Сатоо, в тёплом пуховике, замотанного в шарф по самые уши. К тому же необычное создание явно делало что-то загадочное, склонившись над неизвестным предметом. Его белые руки в свете фонаря порхали с фантастической скоростью, и каждому движению вторил монотонный стук. "Заклинание творит, не иначе", - мысленно решил Казуки, вспомнил слова старика на заправке об обитающем здесь духе, и... случайно наступил на какую-то ветку. Предполагаемый йокай вскинул голову, словно испуганный оленёнок, и Казуки оторопел: глаза привидения были сердитыми и до одури живыми, а ещё - красивыми. Красивее он в жизни не видел ни у парней, ни у девушек, ни у настоящих, всамделишных оленят. - Прости! - выдохнул Сатоо с облачком пара, но таинственного мальчишки уже и след простыл, он сорвался с места в одну секунду и бесшумно исчез в глубине сада.       Казуки разочарованно подошёл к фонарю, к тому месту, где сидело существо, и внезапно по-детски засмеялся, даже щёки потёр от умиления.       В идеально-круглом маленьком прудике для выращивания лотосов скользили красные и чёрные карпы-кои. Пухлые, важные, но восхитительно грациозные. Посмотришь, так каждый и правда почти дракон, лишь немного не дорос. По берегам водоёма лежал аккуратными брусочками сколотый кем-то с заботой и осторожностью лёд, поблёскивая алмазной пылью, как дорогое украшение.