Морок

- Призрак! Я видел призрака, Юу! - непоседа успевал и подробно пересказывать вчерашнее приключение с карпами, и выстраивать в своей пиале добротную гору из варёного риса, перекладывая палочками с общего блюда. С жареной скумбрией и яйцом он уже расправился, причём так стремительно, что у Широямы уже возникли сомнения, а были ли они на столе. Сам мужчина к завтраку ещё не притронулся, только хмуро копался в своём телефоне. - Да что ж такое, сеть не ловится... - Самого настоящего, да такого отпадного, представь, кожа прозрачная, мерцает, как от луны... - Я сегодня всё утро скакал, как придурок, по номеру с трубкой в вытянутой руке... - Красивый, только исчез быстро, жалко... - И вроде документ загрузился, но отправлял полчаса, и в итоге сорвалось...       Управляющая в своём роскошном кимоно проплыла мимо них с видом оскорблённого достоинства, хмурый Юу проводил её тяжёлым взглядом, а потом перевёл его на обжору напротив. Тот набил щёки, как хомяк, и безуспешно пытался продолжить свой рассказ, не дожевав. - Кстати, Казуки, ты в курсе? Накамура-сан тебя ненавидит, она мне утром жаловалась, что ты вчера бегал полночи, как ненормальный, все клумбы в саду перетоптал, - саркастично заметил сэнсэй. Сатоо от возмущения проглотил всё разом: - Какие клумбы, сейчас зима! - Клумбам на это фиолетово, зима или лето, они просто есть. - Да плевать на них! Ты слышал, я говорю, я видел духа! Всамделишного! - Ну конечно... - рассеянно кивнул Юу, снова уткнувшись в экранчик. - А я не могу этот клятый вай-фай заставить передать мои деловые письма. Так того и гляди, все планы к чёрту полетят, мне нужно с организаторами турне списаться, с иностранными партнёрами и коллегами, а ещё Йоко... - Ты не слушаешь совсем. Я говорю, там, у пруда с карпами, мороз, наверно, градусов двенадцать-пятнадцать был, а парнишка такой - в кимоно, шея голая, руки без перчаток, смотреть больно, а он и бровью не повёл, как ни в чём не бывало... Внезапно из-за спины Широямы выскочила, как чёртик из коробки, почтенная Накамура-сан и затараторила с подозрительным любопытством: - Прошу меня простить, уважаемые гости, но мне показалось, вы что-то говорили о нашем лотосовом прудике? - Неужели, меня кто-то слышал? А то я уже было подумал, что сам привидение. Сдох, но не заметил, когда именно, как в кино. Говорю с Юу, а он ноль внимания. Я там у вас видел у пруда... - О, госпожа Накамура, вас мне и надо! - перебил Широяма, оторвавшись от мобильного, он выглядел угрожающе, нервно постукивал пальцами по столу. - У вас в рекламе было написано, что вай-фай работает на всей территории отеля! - Так он и работает на всей территории. Хотите сказать, что ваши устройства не видят сеть? - Видят, но сигнал такой слабый, что... - А вот про сигнал в брошюре ничего не было сказано, - с торжествующим шипением отразила атаку Накамура-сан. - Так что там с прудиком, юноша? Призрак был только в хаори и кимоно?.. - Да-да... - Вот чёрт, - неожиданно ругнулась достопочтенная женщина в сердцах и с неподобающей возрасту и статусу скоростью побежала прочь из холла, оставив гостей завтракать в недоумении. - Нет, Юу, похоже, это она тебя ненавидит с твоим интернетом, а не меня, - ехидно усмехнулся Казуки и проворно стащил кусочек жареной рыбы у сэнсэя. - Забудь ты об этой почте, ненадолго же приехали. - Забыть? Казуки, это ты можешь себе позволить, а не я. - Ох, только вот не начинай старую песню об ответственности. Сам для себя решить не можешь, вот и психуешь. Вспомни, не я затащил нас в эту глушь, могли бы сейчас в какой-нибудь гостинице на крупном курорте пить глинтвейн и кататься на сноубордах. Но заметь, в итоге не я ною. Раз уж мы тут, стоит расслабиться. Широяма впервые за утро вслушался в слова ученика и к собственному неудовольствию вынужден был отчасти согласиться. Но только отчасти. - Извини, ты же знаешь меня. Но я попробую. Только мне всё же придётся съездить в ближайший посёлок, не могу я людей подводить. От этих писем зависит работа, и не только моя. Легко быть свободным и цыкать на бедных стариков, когда ни к чему не привязан, - закончил он уже с лёгкой усмешкой, явно расслабившись. Такое простое решение проблемы, как небольшой отъезд, явно его успокоило. - Ну, во-первых, ты совсем не бедный. А во-вторых, пока всё-таки не старик. И поступай как хочешь. Но мне тут нравится, я с тобой не поеду, - Казуки чуть было не добавил "И я хочу снова увидеть моё привидение", но в последний момент передумал. Широяме не было это интересно, а ему вконец расхотелось обсуждать это с кем бы то ни было. "Чудо только для меня, - тихо улыбнулся он воспоминанию. - Надо, пожалуй, проведать карпов". - Да, конечно, развлекайся, лыжи, онсен, но не забывай о практике, я перед отъездом занесу гитару, взял акустику. С Накамурой-сан я заранее договаривался, она не против, можешь у себя в номере... - А можете и в холле играть, Сатоо-сан, - произнесла снова возникшая из воздуха старушка-управляющая. - Если, конечно, вы хороши в своём деле. "Прямо местный чеширский кот, а не бабка", - позабавился про себя Казуки и отметил, что её лицо-маска снова изменилось: теперь она смотрела конкретно на него более благосклонно, хитрые старческие глазки с десятками тонких морщин в уголках даже словно благодарили его за что-то. - Обижаете, госпожа Накамура, я играю как бог! Вы ещё влюбитесь в меня, когда услышите! - Я вряд ли, - тут же посерьёзнела женщина, - но послушаю с удовольствием. - Ну вот, теперь я спокоен за тебя, Казу-кун, оставляю в надёжных руках. - А вы никак ехать куда-то собрались, Широяма-сан? - Да, мне нужно ненадолго отлучиться, всё ваш вай-фай хвалёный. - Я бы не стала этого делать на вашем месте. К вечеру обещают сильный снегопад, у нас тут места такие, как завьюжит, дорогу может завалить, долго не проедете. - Не волнуйтесь, Накамура-сан, я вернусь к вечеру, даже нет, после обеда буду, и стану с удвоенным рвением наслаждаться вашим гостеприимством. Управляющая бросила недоверчивый взгляд на развеселившегося мужчину, который наконец приступил к завтраку, и вовремя, иначе бы Сатоо под шумок безжалостно подчистил всё самое вкусное. ***       Конечно, после обеда он не приехал. Смс, которое получил Казуки, по своей безэмоциональности скорее напоминало телеграмму, высеченную на куске льда, и в общем гласило, что сэнсэй не успел разобраться с делами и переночует в деревеньке. Удивляться было нечему, как и предполагалось, Широяма снова увяз в своих рамках и обязанностях. Но Казуки это не расстраивало, даже наоборот. Дух этого необычного места как-то не вязался в его представлении с суровым педантичным Юу. Тут всё было не так просто, традиционализм необъяснимо мешался в обстановке с юностью, сам воздух как-то подбадривал, будто шептал на ухо: "Поиграй со мной! Поймай меня!" Казуки наконец добрался до онсена, собираясь, снял пирсинг, но полностью изменять привычкам не стал, остался в европейской одежде. Встретил в коридоре двух милых девушек-иностранок, которые в сопровождении горничной шли в женское отделение. Все трое были в юкатах и все трое смерили его настолько презрительными взглядами, что он подумал, не ведёт ли здесь где-нибудь госпожа Накамура курсы под названием "Мимика и жесты для порицания попирателей устоев". Но наслаждение от купания в горячем источнике ему эта встреча не испортила. Он подмигнул дамам, изобразил замысловатый поклон и отправился в душ. Густой пар вокруг купальни согревал тело ещё до погружения в обжигающую воду. Бассейн был обложен изумительными, нарочито неряшливо разбросанными грубыми камнями контрастных цветов, можно было сидеть в воде и, зажмурившись, гладить их приятную шероховатую поверхность в горячей испарине. Запах минералов был резким и при этом приятным. Казуки устроился поудобнее, откинул голову назад и расслабился. Бесспорно, у хозяина рёкана был вкус и отличное чутьё на красоту, здесь всё так здорово сочеталось: естественное и искусственное, суровая и при этом загадочная в своём расточительстве природа и забота об удобстве постояльцев. Сатоо зевнул, потянувшись всем телом, и ухмыльнулся собственным мыслям: "Кажется, я старею, да? Скоро, не дай боже, начну с Юу перебирать его виниловые пластинки и играть в преферанс. Но тут правда классно, ну и пусть, что по-стариковски". Краем глаза он заметил резкое движение у входа, словно тонкая тень мелькнула и нырнула назад. Тревожно обернулся и сморгнул - видения не стало. Просто завитки пара танцевали в воздухе, клубясь и играя.       Он вернулся в номер полностью расслабленным и ленивым, уселся, опираясь о стену спиной, как обмякшая тряпичная кукла, даже ноги прятать в тепло не стал, наоборот, согревшееся тело так ныло, что хотелось его остудить. Сделал над собой усилие, заварил чай и съел вторую конфету с подноса. Казуки попытался полистать путеводитель, но от мелких иероглифов неумолимо слипались глаза, а спать он ещё не собирался. К тому же самое интересное в журнале он уже запомнил почти наизусть. Больше всего ему понравилась легенда о местном духе гор, который раз в двенадцать лет просыпается и совершает жатву: забирает себе души заблудших путешественников. От этой сказки мороз по позвоночнику маршировал доброй армией мурашек, но он любил такие страхи и такие истории, красивые и жуткие одновременно. Подумав, он подхватил чёрную красавицу-акустику, оставленную ему сэнсэем, и спустился вниз - пусть Накамура-сан убедится, что он крут. Но к его удивлению, аудитории не наблюдалось, впервые внизу никого не было, даже прислуги.       Помещение насквозь просвечивалось белым сиянием гор снаружи, а здесь за стёклами было тепло и уютно, несмотря на гулкую пустоту, совсем не страшно. Сатоо намеренно выбрал столик так, чтоб вид был на ту же часть сада, на которую открывался и из его номера. Но мостик не попадал в поле зрения, что немного расстраивало, именно сейчас хотелось бы обращаться туда, к тому месту и к его "хозяину". Казуки расчехлил гитару и легко прикоснулся к струнам, вглядываясь в слепящую белизну за окном. Всё-таки каждый раз как в первый...       Ведь в звуках время текло иначе, вибрация струн искажала его, то ускоряя, то останавливая, замораживая напрочь сильным и властным заклятием песни. Сатоо с детства умел входить внутрь мелодии, как в потайную комнату, и каждый раз она то разрасталась, то уменьшалась в размерах, там появлялись новые детали и приметы. То она выглядела как пещера Алибабы, то как синтоистский храм, то как спальня хорошенькой одногруппницы или как магазин сладостей. Сегодня там было холодно, был этот дивный красный мостик. Казуки опустит веки и играл его с нежностью, играл ту самую встречу, он почти не испугался, когда распахнул глаза и увидел перед собой призрака. Он сидел напротив, ссутулившийся, сосредоточенный. Подбородок на сжатых в замок руках, локти на столе, надутая губа чуть-чуть вперёд. Странно, старинные привидения вроде бы так не должны скрючиваться и потешно морщить нос. Ничуть не благородно, совершенно не изящно, по-мальчишески просто. Немного бледноват, но не так, как показалось в саду, наверно, от снега. Вполне обычный молодой японец в кимоно и хаори, не гостиничных, но очень скромных, без особенного шика. Он не светился, сквозь него не было видно окружающих предметов. Человек? Только вот глаза потрясающие: без дна, безгранично глубокие, какие-то сказочные. Он внимательно слушал игру Казуки в пустом холле, ловил каждый звук и ничего не говорил. - Нравится? - приветливо улыбнулся Казуки, прерываясь. Парень серьёзно кивнул. - Хочешь попробовать? - сам спросил и испугался, а в ответ - чудо: восхищённо расширившиеся глаза и частые торопливые кивки, в такт которым вдруг застучало-зашлось сердце тревожным предвкушением и желанием дотронуться. Его слушатель с любопытством потянулся к гитаре через стол, а Казуки не выдержал, ахнул: - Обалдеть, какие у тебя пальцы красивые! Длиннющие! Как... Как... - призрак застыл, ожидая окончания фразы, а Сатоо позабыл всё на свете, утонув в этих угольных зрачках, нужное слово всё не шло на ум, он неловко замешкался, подбирая, и ляпнул первое попавшееся: - Как лыжи! Юноша отдёрнул руку, его лицо перекосило от недоумения, через секунду Казуки лицезрел прямо перед собой выставленный в недвусмысленном жесте прекрасный и длиннющий средний палец, и ещё спустя миг его словно ветром сдуло из холла. - Эй, куда... Обиделся, что ли? Ну да, как-то не очень вышло, - виновато пробормотал студент себе под нос. Необходимость извиниться за глупость была вяжущей, тяжёлой, сдавливала горло, хотелось скорее догнать беглеца, но тот уж слишком быстро ретировался. Хотя Сатоо почти на сто процентов был уверен, что можно подкараулить его у прудика. Он уже не считал парнишку духом, но про себя всё равно звал его своим привидением, это звучало так... правильно. Казуки забросил в номер гитару, взял сигареты, оделся и вышел на улицу. Стало заметно теплее, но вездесущая Накамура-сан оказалась права, снег шёл почти сплошной стеной, всё сыпался и сыпался. Он брёл неторопливо в ритм снегопаду, шаги поскрипывали уютно, убаюкивающе, неспешно курил на ходу, морщась и облизываясь от мокрых крупных снежинок, и сам себе посмеивался. "Ну надо же, блин... Лыжи..." У лотосового прудика Казуки зажал себе рот ладонью, чтоб не расхохотаться в голос, зрелище был невероятно милым и забавным до невозможности. На раскладном стульчике с прикреплённым к нему огромным красным зонтом сидело круглое пухлое нечто. Выглядело как толстый снеговик или просто большой ком из тёплых вещей, из которого торчали тонкие ручки-веточки и быстро что-то зарисовывали в лежащий на коленях скетчбук. Казуки уже знал, что увидит на листе, и всё же спрятал потушенный окурок в пустую пачку, подошёл близко-близко, нырнул под зонтик и заглянул через плечо. Его тут же встретил знакомый непристойный жест, после чего злюка снова взялся за карандаш и продолжил работать. На странице в мельчайших деталях оживал карп кои, почему-то выплывающий из приоткрытых губ. - Прости меня, пожалуйста, я, конечно, сморозил, но... Он пытался разглядеть реакцию, но нижняя часть лица паренька утопала в пушистом шерстяном шарфе, плечи укутывал плед, на голове была нереальных размеров объемная меховая шапка. В итоге - сбоку было видно только нос и ресницы, хотя даже эти самые нос и ресницы выглядели сердитыми. - Ох, не могу, какой же ты закутанный, - усмехнулся студент, и тут ком как-то яростно фыркнул, взвился весь и размашисто написал на своём наброске: "Это всё твоя вина!" - Но почему? - изумился Казуки, прочитав. "Ты сдал меня старой карге!" - появились недовольные иероглифы на брюшке мастерски нарисованной рыбы. - А чего ты в мороз в одном кимоно и хаори... "А чего ты в рёкане шастаешь в футболке и джинсах?" Вопрос удивил, а ещё больше поразило и расстроило то, что тот по-глупому злится и не хочет разговаривать нормально, пишет зачем-то, в глаза не смотрит, чарующие странности начали раздражать. - Ну мне так удобнее. А надо переодеться? По-моему жить нужно так, как нравится, рёкан-не рёкан... Только на этих словах ком взволнованно зашевелился, задышал и повернулся к собеседнику. Несколько порывистых движений и вдоль рыбьего хвоста появилось карандашное "Правда?". Казуки не понял вопроса, а ещё ему было жалко карпа до ужаса, красивый же выходил карп. Но мальчишке это почему-то было важно, глаза сверлили буравчиками, и он не выдержал - кивнул. Художник вскочил на ноги, торопливо отсоединил зонт от стульчика, словно только что принял какое-то определяющее решение, сложил стул, всё засунул под мышку и, не прощаясь, потопал прочь, вглубь сада. Сатоо было направился за ним, но его беспокойный призрак обернулся и замотал головой так остервенело, что шапка свалилась на землю. Казуки обречённо развёл руки, вот упрямый какой! Подскочил к нему, поднял шапку, отряхнул и вернул на место, попутно отмечая, что щёки у болезненно-бледного существа порозовели от мороза, а пальцы вообще красные и дрожат. "Живой, ну конечно же..." - подумал Сатоо с удовольствием и решительно выхватил у замёрзшего его ношу. - Руки спрячь, погрей, а то отвалятся. Давай я тебе донесу всё. Тут ведь недалеко, да? Ему снова не ответили, но отбирать вещи юноша тоже не стал. Помялся немного, а затем повернулся и пошёл вперёд по едва различимой тропинке между деревьев, царственно позволяя Казуки идти следом. Снег мягко хрустел под их ногами, и хотя художник в своих неудобных шерстяных доспехах передвигался неуклюже, как пингвин, но делал это удивительно быстро, поэтому они скоро добрались до цели - дверь вела в отдельные апартаменты в другом флигеле. - Спасибо, конечно, я не услышу, да? - беззлобно вздохнул Сатоо, на что "его привидение" отреагировало совсем неожиданным образом. Он злобно вырвал из рук студента скетчбук, вытащил карандаш, написал что-то на всё том же несчастном карпе, вырвал лист и сунул в лицо Казуки. Студент остался у захлопнувшейся перед самым носом двери с оказавшимися ненужными зонтом и складным стулом, дурак дураком, совершенно потерянный. Стоял и прижимал ладонью к губам несчастный набросок. Бумага была дорогой, шероховатой, приятной на ощупь, она пахла как-то по-особенному, хотелось думать, что пахла... им. От снега на ней медленно расплывался необычный рисунок и слова. Последняя фраза была: "Конечно, не услышишь, идиот. Я немой!"