Да что вы такое говорите?!

Это все случилось так быстро, неожиданно и внезапно, что я даже не успел собрать все свои мысли, чтобы получше в этом разобраться. Раньше я думал, что уже взрослый и вполне осведомленный человек, но я ошибался... *** Тихо, как мышка, я прошмыгнул в гостиную. Как ни странно, но Валеры на его привычном месте не было, лишь Зоя Онидзуковна со скрипом покачивалась в своем кресле. Из открытого рта вываливались вставные зубы, морщинистые руки держали старенькую книжечку - бедная старушка уснула, записывая очередной рецепт. Я подкрался поближе и с интересом стал разглядывать книжечку. Коричневая кожа потерлась, корешок был потрепан, надпись на обложке гласила «Хозяйке на заметку». Конечно же, любопытство родилось раньше меня, вместе с ленью. Склонившись над старушкой, я попытался вытащить книжечку из маленьких ручонок, но это было не так-то просто. Хрупкие ручки бабульки вцепились в книженцию мертвой хваткой и никак не хотели отпускать. Тогда я воспользовался планом «Б». Аккуратно взяв за легкое запястье, я переместил руку на колено. Книга все еще оставалась в руке Зои Онидзуковны, но теперь я мог ее пролистать. Писанина, писанина, еще писанина, но мой взгляд заметил одно очень известное слово. Мне показалось или там было действительно написано «член»?! Вернувшись на страницу назад я снова прочел: «Спустившись ниже, он взял в рот его член.» Я не поверил своим глазам и прочел снова, но предложение не изменилось, кто-то по-прежнему брал в рот чей-то член. Я пролистал вперед и стал читать последнюю запись: «Красные волосы спускались взъерошенными прядями по молочной коже, на которой выступали капли пота. Брюнет резко схватил Мишу за волосы и заглянул в ярко-зеленые глаза, тогда парень не удержался и впился страстным поцелуем в губы Валеры. Похотливые руки спускались все ниже и ниже, расстегивали джинсы и массировали плоть». Не смотря на то, что мои глаза не такие уж яркие (как она вообще разглядела, что они зеленые?! У нее же зрение -43!!!), я сразу понял, что речь шла именно обо мне и именно о моем соседе Валере. От волнения мое сердце стало биться чаще. Что это?! Я никак не мог предположить, что этот одуванчик Сталинской эпохи может написать нечто подобное, мне самому об этом думать даже стыдно! Мало того, мне стало до жути интересно чьи же «похотливые руки спускались ниже и ниже, расстегивали джинсы и массировали плоть». Мало того, я серьезно рассуждал над этим вопросом добрых шесть минут, пока старушка во сне не шмыгнула носом, тем самым напугав меня чуть ли не до смерти. Нет, здесь явно какая-то ошибка... *** - Ты знаешь, что я видел?! – я кинулся на шею Валере, когда тот пересек порог квартиры. Встретив ничего не выражающий взгляд парня, я продолжил: - Знаешь?! Знаешь?! – еще один взгляд в мою сторону: - Откуда я могу знать? - А… ну да, - замешкался я и продолжил, используя больше мимику, нежели речь. - Я захожу! А там! БАЦ! А я такой: «Оё-й!»! А она: «Ха-ха!»! Вот! - Ммм… - протянул Валера, наблюдая за моими конвульсиями. – Здорово… - Нет! Ты не понимаешь!!! – продолжал я. - Да все я понимаю… она вчера сказала, что из нас с тобой можно склеить отличный яой с PWP и NC, и что из тебя получится отличный сэмушка для такого укэшки. - И что это значит? – я ошалело посмотрел на Валеру. - Не знаю, - вздохнул он. В моей голове смешалось множество мыслей, приправленных непонятными и заковыристыми словечками. С одной стороны, я сторонник идей очумелой бабульки, но писать в таком возрасте любовные романы про геев… нет, здесь явно что-то не то. *** - А вот ты где, братец, - протянула Зоя Онидзуковна, когда я вошел в небольшую кухоньку. – Проголодался? Покормить? – бабулька начала суетится, что-то разогревать и кипятить. - Эм… я тут спросить хотел… - Да-да? – оперным голосом напела Зоя Онидзуковна. - У вас было тяжелое детство? – серьезным голосом спросил я. - А? – удивилась старушка. - Вас били? - Э? - Вы голодали? - У? - Может быть, вы выросли в гетто? - Я? - Отвечайте! Мне можно довериться! Вам нужен психиатр! Я уверен это лечится! Вы перестанете писать романы про геев, усыновите Валеру, он нарожает вам детишек, и все будет кошерно! - Нет, - усмехнулась старушка, - яой не лечится! - Да что вы такое говорите?! – кричал я. Зоя Онидзуковна лишь усмехнулась, пихнула меня на стул и начала свой рассказ. - Тогда я была еще очень маленькой девочкой. Началась война. Папа ушел на фронт, мама с утра до ночи работала на заводе, я же большую часть времени проводила в госпитале, я помогала медсестрам заботится о больных. Как-то раз, когда я уже собиралась домой, я услышала странные звуки. Детский интерес взял свое, я чуть отдернула шторку и увидела двух мужчин. Они оба были солдатами, я знала их, они были очень хорошими. Они оба были голыми. Один из них издавал протяжные стоны, руки второго блуждали по похотливому телу, а их пульсирующая плоть... - Не об этом речь! - перебил я старушку, чувствуя, как алеют щеки. - Да, ты прав, мой мальчик! - Зоя Онидзуковна испустила легкий смешок, от которого я покраснел еще больше. -Тогда я сильно испугалась и после этого случая избегала двух солдат. Спустя десять лет, когда мне исполнилось пятнадцать, я снова подумала о солдатах. Я слишком хорошо все запомнила, и это не давало мне покоя, каждый вечер перед сном я вспоминала эти громкие стоны, эти манящие тела, движущиеся в такт друг другу... - ЗОЯ ОНИДЗУКОВНА!!! - снова перебил я, получив в ответ недовольный взгляд. - Мне стало казаться, что все мужчины, окружающие меня, тоже геи, - продолжала старушка. - Я постоянно краснела от таких мыслей, но что-то заставляло меня думать об этом снова и снова. На мой день рождения мама с папой подарили мне очень красивый блокнот в кожаном переплете. На обложке красивыми буквами было выведено «Хозяйке на заметку». Мама сказала, что сюда я могу записывать полезные наблюдения, советы и различные истории. Я воспользовалась ее советом, - эту фразу Зоя Онидзуковна произнесла как-то слишком коварно. – Вот так вот я и стала первым в СССР фик-райтером. Ну так что? Гей? – уточнила Зоя Онидзуковна, глядя на меня. В ответ я неуверенно кивнул. – О! Наконец-то! Наконец Сталин послал мне тебя! – Зоя Онидзуковна крепко сжала меня в объятьях, отчаянные попытки освободится от стального захвата не увенчались успехом. – Пойдем! Я покажу! – бабулька схватила меня за руку и потянула к кухонному шкафу. – Вот он мой огромный скелетище в буфете! – она распахнула дверцы, на полочках с вареньем, шоколадом и чаем, как ни в чем не бывало, стояли диски. И диски эти были, сами уже догадываетесь, какого содержания. – Вот смотри, вот это только недавно вышло! А! Вот это вообще кавай! А! Вот еще! Вот! А еще у Валеры на пишущей машинке знаешь сколько всего такого? - На ноутбуке? – уточнил я. – Да ну, какая разница?! Вот ты знаешь почему я в том углу, где Валера сидит, пыль никогда не вытираю? Это я специально, чтобы паутину его эту не порвать, специально пауков развожу! – судя по виду, Зоя Онидзуковна была очень довольна собой. – Так ведь это все модем… - вздохнул я. – Шо? - Та, - махнул я рукой, - Неважно. *** С бабкой мы быстро поладили. Она познакомила со всем клубом престарелых яойщиц. Оказывается, она такая далеко не одна. А я то думал... Часто Зоя Онидзуковна спрашивала меня о таком, о чем мне думать даже было стыдно, вытягивая из меня слова клещами, она сочиняла все новые и новые фанфики, главными героями которых становились воплощения меня и Валеры. Не смотря на то, что фанфиков становилось все больше и больше, а все бабушки-яойщицы залпом читали писанину Зои Онидзуковны, на душе у старушки творилось черт знает что. И каждый вечер она наливала корвалол в свою любимую голубенькую кружечку, садилась на подоконник и, наверное, думала о новом пейтинге. Конечно, о чем она думала я могу только догадываться, но, скорее всего, она думала именно о новом пейтинге, потому что мысли такой женщины вряд ли занимали «внуки, дети и семечки».