Ад для лентяев

      После быстрого ухода компании, возглавляемой Анастасией, на пустыре стало тихо и абсолютно неуютно. Рин поежилась, будто от холода, и достала очередную сигарету.       — Ну что, — бодро сказала она, явно скрывая за бравадой невесть откуда взявшуюся робость. — Пойдем за пивом?       — Ты серьезно? — иронично спросил Хоодзуки, убирая трубку. — Серьезно собираешься провести свидание в Японском Аду, сидя на пустыре на задворках складов, попивая пиво?       — Ну, если честно, — немного нервно рассмеялась девушка, — у меня закончились и варианты и фантазия. К тому же, мне все ра… то есть, можно и на пустыре посидеть, ностальгия.       — Какая еще ностальгия?       — Вы что, когда подростком были по пустырям не бегали, от взрослых не прятались? — изумилась девушка.       — Зачем? — не понял Хоодзуки.       — Как — зачем? — в свою очередь удивилась Рин. — Дабы скрыть неподобающее поведение!       — Какое у тебя было… неподобающее поведение? — с любопытством спросил демон. Интерес, к слову, был чисто профессиональный.       — Так это… пиво пила, курила, — растерялась девушка. — Да-а, — протянула она внезапно, — столько времени прошло. Родители возлагают на тебя большие надежды, а ты все так же пьешь пиво на пустыре. Ужас! С другой стороны, — продолжила она после небольшой паузы, — отрадно понимать, что в мире есть некая стабильность.       — Любопытное детство. Мой подростковый период проходил уже здесь, в Аду, а тут не до глупостей.       — То есть, Вы с детства такой… ответственный? Неужели совсем не развлекались?       — Я пытал грешников, — пожал плечами демон. — В такой работе не до шуток.       — Ну это да, конечно… — рассеяно согласилась Наташа. — Тут нужен серьезный подход.       На пустыре воцарилась тишина.       — Испугалась? — Хоодзуки прервал молчание.       — А? — вынырнула из своих мыслей девушка. — Испугалась? Да нет, конечно. Я просто подумала, что на этом пустыре ничего не происходит, совсем как в Австралии.       — Почему как в Австралии? — хмыкнул Глава Администрации, вспоминая свою интересную поездку.       — Потому что там реально ничего не происходит. Вы слышали хоть какие-нибудь новости об Австралии? — девушка, похоже, реально была возмущена. — Там спокойствие и идиллия, я слышала об этом материке только один раз — в 2011 году, когда там бушевал пожар, а после того как его потушили, опять наступила тишина. Мне кажется, когда на Земле что-то происходит, и начинают твориться неприятности, австралийцы выглядывают в мир, мерзко хихикают, показывают неприличный жест и уходят обратно, потому что их это не касается. Единственное, что может тебя подставить в Австралии это природа, точнее, животный мир. Там дикая живность! Особенно насекомые: они вечно куда-то летят, ползут и прыгают. Если перевернуть камешек или корягу — увидишь развитую цивилизацию, которая тебе не обрадуется, и придется от неё бежать. У меня ребята ездили туда и привезли море чудных ощущений, особенно о кенгуру. Пашенька вел машину и делился впечатлениями: едешь ты по трассе, огороженной заборами, а на встречу тебе кенгуру. Ты ей сигналишь, а она скачет! Тебе сворачивать некуда, только если на тот свет, а она все равно скачет прямо на тебя! Ду-ура! Серьезно, едешь по Австралии, а по обочинам дорог валяются кенгуру: кишки, кровища, а вот мозгов нет, что объясняет, почему они себя так ведут. Вот еще ситуация: пошел на пикник, только сел, разложился, а из кустов кенгуру прыг-скок по вашей еде и нет её. Стоишь ты такой несчастный, вслед ей думаешь: «прыгучая… падла!» и с горя идешь гладить утконоса, а этот мерзавец ядовит. Что? Серьезно, это ведь ут-ко-нос, это образец чувства юмора Господня, как он может быть опасен?! Что потом говорить в загробном мире?! Этого сбила машина, у того был инфаркт, а я.. эээ, Господи, я погладил утконоса? Позорище!       Наташа сокрушенно покачала головой и решила отдышаться после длинной тирады.       — Утконосы, — сдавленным голосом произнес Хоодзуки, стараясь не захохотать от подобных излияний, — не до такой степени ядовиты. Летального исхода не будет, особенно для человека.       — Плевать, — мрачно отрубила девушка. — Достаточно того факта, что утконос — ядовит. Утконос! Он милый, конечно, я не спорю, но вот зачем? Зачем млекопитающему яд?! Австралия, одним словом.       — Оказывается ты много знаешь о животных Океании, — одобряюще произнес демон. — Откуда?       — Я вообще животных люблю, — Наташа пожала плечами. — К тому же, некоторые факты из их жизни меня очень забавляют, но мы отвлеклись от темы, да? Предлагаю три варианта дальнейшего развития событий: остаемся на пустыре, идем в магазин за пивом или идем еще куда-нибудь. Я бы посмотрела на места Вашей предыдущей работы, но только те, где не очень грязно. В том смысле, чтоб кровь в лицо не брызгала.       — Все остальное тебя ни капли не смущает?       Рыжая искренне задумалась прежде чем ответить:       — Кажется, нет.       Хоодзуки тихо рассмеялся и потрепал девушку по голове.       — Идем, — потянул он её за руку. — Я покажу Ад Звериных Пыток, тебе должно там понравиться, а еще прогуляемся до дворца Энмы, посмотреть на Рыбоцвет.       — Рыбоцвет? — переспросила Рин, слегка порозовев. К слову, смущаться она начинала каждый раз, когда он брал её за руку, чем изрядно веселила демона, невольно заставляя его делать это чаще, наблюдая за реакцией, как за забавным экспериментом. — Это такие цветы?       — Не совсем, — ответил Хоодзуки. — Это и растения и животные сразу.       — Мутанты? — обрадовалась девушка и даже подпрыгнула от воодушевления. — Мы идем смотреть мутантов? Честно-честно? Слушайте, это самое потрясающее свидание, которое только можно себе вообразить!       Поток эмоций был прерван коротким поцелуем. Не то чтобы ему не нравилось за этим наблюдать, просто времени у них было не так много. А метод действенный. И приятный.       Дворец Великого Царя Энмы был намного ближе чем Ад Зверей, поэтому Глава Администрации сейчас имел удовольствие наблюдать, как Рин изучает Рыбоцвет.       — Рыбка, — мурлыкала она, тыкая пальчиком в вышеозвученное. — Рыбка-рыбка, какая прелесть! Они только здесь расти могут или на поверхности тоже?       — Не задумывался над этим.       — Как размножаются? Корневой системой или икрой? Если икрой, то её как семена в землю кидать надо или сначала в аквариум и ждать мальков?       — Не скажу, — отрезал Хоодзуки, — Потому что потом ты их себе запросишь, а я откажу.       — Почему? — изумилась девушка, тут же расстроившись.       — Потому что не положено. Возникнут лишние вопросы, поползут слухи — нам это ни к чему.       — Но… они такие милые! А если маленький-маленький, в горшочке? Я никому не покажу!       Демон отрицательно покачал головой.       — Но…       — Нет.       Рин уставилась на свои туфли и принялась душераздирающе вздыхать..       — Где ты так потрясающе научилась давить на жалость? — поинтересовался Хоодзуки. — На меня, правда, не особо действует, но выглядит эффектно.       — Жизнь научила, — туманно ответила девушка, поднимая голову. Вздыхать, однако, не перестала. — Давайте пойдем на компромисс: один цветочек!       — Нет.       — Будьте добрее!       — Я по-твоему прихрамовое Божество, что ты мне тут желания загадываешь?       — Э… Нет, демон.       — Еще вопросы?       — Не думала, что в обязанности демона входит зажатие цветов, — надулась Рин.       — Не тебе обсуждать мои обязанности, смертная, — фыркнул Глава Администрации. — Подумай лучше о своем поведении: первое свидание, а запросов целый вагон.       Наташа вздрогнула, словно на нее выплеснули ушат ледяной воды, и отступила назад.       — Простите! — с ужасом пролепетала она.       — Я пошутил, — поспешно ответил Хоодзуки, чуть сильнее сжав руку девушки в своей: мало ли что ей в голову взбредет, — неудачно просто. Послушай, не нужен тебе этот Рыбоцвет наверху. Будешь любоваться им тут — внизу.       — Мне через несколько часов домой, — тихо напомнила Наташа.       — И что? Больше «проведать» не придешь? — спокойным голосом переспросил Глава Администрации. — Энтузиазм исчерпан?       — Я… ой! — залилась краской девушка и постаралась отвернуться.       Картина была премилая, демон усмехнулся:       — Расскажи-ка подробней, отчего ты так покраснела.       — А что Вы… так смотрите, — еле слышно пробормотала она в ответ.       Хоодзуки тут же коварно поинтересовался, «как» и полюбовался на гамму эмоций, отразившуюся на её лице. Наконец, с выражением ужаса, она выдала:       — Скажите честно, Вы мысли можете читать?!       — Нет.       — Какое счастье! — с облегчением выдохнула Наташа, уткнувшись своему спутнику в плечо. — Потому что, узнай Вы что у меня в голове — убили бы.       — Так, может, расскажешь? — вкрадчиво предложил демон. — Судя по тому, как покраснели ушки, в твоих мыслях происходило нечто весьма… интересное. Даю слово не убивать.       — Ни за что! — страшным шепотом ответила девушка, по-прежнему не поднимая головы.       Глава Администрации иронично хмыкнул: как он уже успел понять, Наташа не могла молчать долго, особенно, когда смущалась. Поэтому, если выдержать многозначительную паузу, девушка запаникует, смутится еще больше и как-нибудь объяснит своё поведение.       Хоодзуки успел досчитать до тридцати, прежде чем его плечу стали невнятно излагать девичьи фантазии. С интересом склонившись чуть ближе, он успел услышать невнятное «я думала, что Вы больше не захотите со мной встречаться, а Вы спрашиваете, приду ли еще, значит хотите, значит можно надеяться, что я Вам интересна хотя бы».       — С этого момента поподробней, — скомандовал демон, подхватывая Наташу за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза.       — Что… подробней? — испуганно переспросила девушка.       — «Хотя бы интересна» — это как понимать? — Хоодзуки испытывал непонятное удовольствие, заставляя спутницу чувствовать себя неловко, высказывая ему в лицо практически признание в чувствах.       Рин попыталась мотнуть головой, но вырваться не вышло.       — П-пустите, — чуть не плача попросила она. — Это не… не правильно, такое спрашивать! Что за садизм!       — Не имею ничего общего с садистами, — отпустил её Хоодзуки, пожимая плечами, —, но мне хотелось бы, что бы ты запомнила одну простую истину: любой демон будет интересоваться именно тем, что творится у тебя в душе. Это наша «святая» обязанность — выворачивать человеческие души, выискивать там слабые стороны и подталкивать к тому, что нам выгодно.       — А недавно уверяли, что перевоспитываете, — пробурчала Наташа обижено.       — Перевоспитываем и наказываем мы тех, кто нам поддался, поэтому их души и пребывают в Аду.       — Толкаете на гадости, что бы потом за них наказать? — изумилась рыжая. — Как-то это… неправильно.       — Абсолютно правильно, — возразил демон. — Тебя толкают, а ты не поддавайся. Так ты закаляешь свою душу и даешь себе шанс после смерти избежать Ада. Демоны в любом случае остаются в выигрыше: любая душевная борьба, любые эмоции нас питают, в независимости от того, что выбрал человек. Любой выбор основывается на страдании и терзаниях, а от них мы только сильнее.       — Прямо-таки любой… — насупилась Наташа. — Больно мрачно Вы все расписываете.       — Даже если ты выбираешь между чем-то хорошим: допустим, у тебя есть шанс уехать работать в другой город, при этом, тебе и дома неплохо, особой нужды нет, и ты начинаешь метаться, рассматривая все «за» и «против», пытаясь просчитать все «если» и «вдруг». А просчитать их практически невозможно человеку. Поняла?       Дождавшись согласного кивка, Хоодзуки, увлекшийся лекцией, продолжил:       — В основном, разумеется, это относится к низшим демонам: для них это основной источник сил и существования, но, в целом, природа любого екая одинакова. Даже в Аду, если ты обратила внимание, пытки направлены скорее на духовные муки. Да, боль грешники ощущают, но любые раны тут же затягиваются, давая кроткую передышку, дабы мы могли наносить новые, а боль не притуплялась. И так до окончания срока наказания. Для грешников мучительнее именно повторение непрекращающегося кошмара, ожидание новой боли. Их страх, отчаяние — все эмоции выплескиваются наружу неконтролируемо, оттого в Нижних Мирах мы так сильны. Хотя, и в бренном мире, благодаря смертным, на многое способны. Если ты помнишь нашу первую встречу, то именно поэтому я сказал, что встречи с демонами для людей обычно смертельны. Видишь ли, очень сложно удержаться и не завладеть чужой душой полностью, доведя человека до суицида, например, или толкнув его на преступление. Мы, демоны, не умеем отдавать, мы забираем — особенно светлые эмоции, благородные порывы… любовь.       Тут Хоодзуки сделал паузу и внимательно взглянул своей спутнице в глаза.       — Я предпочитаю говорить правду и немного старомоден в некоторых вопросах. Так что, Наташа… смотри на меня… Не красней, я серьезно. Ты отдаешь себе отчет в том, что ты ставишь на кон, продолжая общение с демоном? При том, что в ответ ты не получишь почти ничего?       — Я бы… хотела подробней уточнить про «почти», — еле слышно ответила девушка и вновь покраснела. Практически осязаемая жаркая волна её смущения окутала демона пьянящим приливом сил. Хоодзуки впитал ее безотчетно, успев все же отметить некоторую странность: выезжая в командировки в Японию он такого не испытывал, словно это была эмоция не одного человека, а сразу нескольких. Вспомнив, что японцы по своей сути весьма сдержаны, чего о рыжей не скажешь, списал это на особенности менталитета, но из головы выбросить тот факт, насколько это приятно именно с ней, не получилось.       — А что ты хочешь? — понизив голос почти до шепота спросил Глава Администрации, удивляясь новым даже для него самого интонациям, промелькнувшим в простом, казалось бы, вопросе. — Поцелуев? — он провел тыльной стороной пальцев по ее щеке до подбородка и, придерживая его двумя пальцами, запрокинул рыжую головку для короткого поцелуя. — С этим у нас проблем вроде нет… Может… — второй рукой он прижал девушку теснее и остановил ладонь чуть ниже поясницы, но не наглея окончательно, — тебе уже хочется чего-то большего?       Девушка судорожно выдохнула, отступая назад, встряхивая головой, будто избавляясь от дурмана.       — Это надо хорошенько обдумать, — слабым голосом ответила Наташа. — Желательно покурить и выпить при этом, а то я упаду сейчас…       — Только без обмороков, — своим обычным строгим тоном ответил Хоодзуки. — Ты еще хотела многое тут осмотреть. Хотя, в Ад Звериных Пыток мы теперь не пойдем. По двум причинам: слишком далеко, а время позднее; нет гарантии, что ты не запросишь какое-нибудь животное себе.       После небольших размышлений Хоодзуки решил, что возвращаться в Квартал Красных Фонарей бессмысленно. Во-первых, далеко, во-вторых, есть нормальные заведения в приличных кварталах, где так же спокойно можно посидеть и поговорить, а в-третьих, отходить далеко от Администрации не имело смысла: как прикинул демон, ночевать странной гостье придется у него, не отправлять же ее к Хакутаку, к этому озабоченному придурку? Развлечение «смути спутницу» Хоодзуки хотел оставить только для себя, да и мысль о том, чтобы ему ночевать с легендарным Зверем в одном доме, дабы ее защитить, не вызывала ничего, кроме отвращения.       Рыжее проклятье сидело непривычно тихо и сосредоточенно курило, уставившись в никому не ведомое. Столик у них был дальний, и девушка забилась в самый угол, постаравшись максимально укрыться от чужих взглядов. То ли не хотела шокировать окружающих своей принадлежностью к миру живых, то ли наконец-то стала бояться.       — Как я понял, саке ты не пьешь? — полуутвердительно произнес помощник Энмы, пытаясь скорее вывести девушку на разговор, нежели интересуясь заказом.       — А? — встрепенулась та, рассеянно хлопая глазами. Судя по изумлению, отразившемуся на её лице, она даже не заметила, как они дошли до кафе, зашли внутрь и отвоевали столик — поздний вечер пятницы давал о себе знать скоплением посетителей. Хоодзуки молча протянул ей меню, еще раз удивившись, как подобное создание не от мира сего дожило до своих дней в относительной целости и сохранности.       — Ага, — невпопад согласилась Рин, принимая меню с таким видом, что любому становилось ясно: девушка абсолютно не понимает, что это ей пихают в руки и с какой целью.       — Заказать тебе что? — переформулировал вопрос Хоодзуки со вздохом.       — Зачем? — еще сильнее изумилась девушка.       — Вот это меня уже откровенно настораживает, Рин! — повысил голос демон. — Ты помнишь, кто ты и где?       — Местами, — отозвалась девушка, и взгляд у неё наконец-то сфокусировался на собеседнике. — Заказывать мне ничего не надо.       — Сама же хотела выпить и обдумать. Или ты уже…?       — Я обдумала и поняла, что выпить — это я погорячилась, — улыбнулась Наташа. — Максимум — кофе, если его здесь делают.       — Делают, — подтвердил Хоодзуки, поворачиваясь к официанту.       — Вот и славно, — с искренним облегчением прошелестело из угла.       — Неужели наконец-то испугалась? — решил прояснить ситуацию Глава Администрации, как только официант ушел.       — Испугалась, — подтвердила Наташа, заставив невозмутимого обычно демона поперхнутся воздухом — он-то ожидал уже привычного «нет» и забавной истории, но никак не подтверждения. — Но не Вас. То есть, Вас, но не так, как Вы подумали. Или может подумали, я не знаю…       Хоодзуки устало прикрыл глаза, однако уголки губ у него предательски дрогнули:       — Давай сначала, — предложил он. — Что там я подумал?       — Не знаю, — искренне ответила Наташа. — Я просто подумала, что Вы подумали, что я испугалась Вас, а потом решила, что Вы подумали, что я Вас испугалась по-другому. Но это я озвучивать не буду потому что там ужас вообще.       — Еще немного и я сойду с ума, — меланхолично констатировал Хоодзуки. — Прошу заметить, это будет первый пример в истории Мира, когда смертный довел демона, а не наоборот.       — Не надо сходить с ума, Вы мне нужны живым и здоровым. Кстати, а вот учитывая пребывание в Аду, демоны больше живые или уже того?       — Смотря какие, — ответил Хоодзуки, в который раз удивившись умению рыжей девчонки отвлекаться от неприятных тем и с воодушевлением перескакивать на вопросы, которые нормальных людей не интересуют. — Есть, так сказать, «изначальные» демоны, есть «перерожденные» — духи, набравшие большое количество сил…       — Перерожденные — это те, кто был до этого другим существом? — уточнила Наташа, с наслаждением вдыхая запах кофе, появившийся перед ней с почти волшебной быстротой.       — Да, чаще человеком, — уточнил Хоодзуки, — при этом в моменте «становления» возможны различия. Я, к примеру, умер.       Девушка поперхнулась напитком так, что чуть было не умерла сама.       — Как… умерли? — пробормотала она, избавляясь от подступивших после кашля слез.       — Как все умирают? — усмехнулся её реакции демон. — Меня заперли в храме, а я с детства был… настойчивым и решил, что просто так не исчезну.       — Как заперли? В каком храме?! За что?! — ужаснулась Наташа, вцепившись в руку административного работника так, словно он вот-вот должен был испариться.       — Зря я упомянул себя в качестве примера, — сам себе пожаловался демон, осознавая, что Наташа не отвяжется, пока не вытянет всю историю, проще рассказать сразу, может получится отделаться малой кровью.       — Я мало что помню из жизни в бренном мире, это было очень давно. Так что история будет короткой. В деревне, где я жил, началась засуха. Длилась больше года, на полях ничего не росло, все голодали. Меня было решено принести в жертву Богам. Сопротивляться я особо не мог, мне было… Сколько же мне было тогда? Человеческих лет шесть или семь, к тому же ослабевший от голода.       — Как же родители не вмешались? — Наташа сидела мертвенно-бледная, словно собиралась упасть в обморок, если не хуже.       — Я рос без родителей, — спокойно объяснил Хоодзуки, не видевший в этой истории ничего особо страшного — в Аду за несколько тысяч лет он видел и не такое.       — Совсем никто не был против? — с ужасом проговорила девушка. Брови её стремительно сошлись на переносице, и обычно веселое выражение лица сменила маска презрения и ненависти. — То есть, пользуясь тем, что ребенок один в деревне и заступиться некому, жители решили скинуть с себя обузу под предлогом жертвоприношения Богам? Решили проблему легким путем? Даже мысли ни у кого не возникло, что это гадко и отвратительно, и… Ох, как же я ненавижу людей! Какие все-таки сволочи!       Хоодзуки на секунду показалось, что оттенок ее глаз с ярко зеленого сменился на желтоватый. Рассмотреть он не успел, отвлеченный шумом: спокойно идущий по залу официант упал на ровном месте с полным подносом посуды, в тот же момент с кухни донесся звук, будто что-то взорвалось, а телефон Хоодзуки внезапно издал жалобную трель — и отключился.       — Ой, — запричитала Рин, — ой-ой, техника! — и выхватила у демона из руки мобильник. — Оживай, миленький, не делай так! Зачем ты не включаешься? Не будь негодяем, работай!       И она отчаянно трясла мобильник, будто от подобного воздействия любая техника должна починиться сама, причем моментально.       — Странно, — искренне протянул Хоодзуки, отбирая телефон обратно. — Кажется, я его не ронял, да и вообще использовал аккуратно. С чего бы?       — Я Вам новый куплю, простите меня-а, — тут же отозвалась Рин, и зашмыгала носом.