Последняя роза лета: Мертвый сад

Соединённое Королевство, Англия, графство Хэмпшир, Саутгемптон. 28 июня 2012 года. 9:32.

      После долгих раздумий, Роза решилась открыть Книгу Печали и на первом листе написала то, кем она является. Началось все с меньшего «Розалитта Анжела Розаликлео Дубмон-Маклейн Картер», затем прибавила свои достижения, одно из которых это открытие ящика Пандоры. Написала каждый свой «подвиг». За пять лет она довольно хорошо прославилась в магическом сообществе. Потом начала писать все, что делала и помнила. Написала, как тяжело было видеть смерть человека, сделавшего для неё столько. Перед глазами внезапно появился образ, как она записывает что-то в эту же книгу, но только кто-то диктует ей, что нужно писать. Но эта книга пуста! Все страницы чисты! Она сомкнула веки, стараясь забыть обо всем, что произошло тогда в покоях Эрика. Слишком тяжело все это помнить, но живя с болью, она чувствовала, что жива, ещё жива.       Отложив в сторону дневник и ручку, Картер поднялась со стула и решила прогуляться по палубе. Безвылазно сидеть на одном месте девушка не планировала. Потом уже на палубе, всматриваясь в темную воду, Роза с печалью шептала строчки песни:

Я лишь тяжесть, тяжесть, тяжесть, Груз в твоих руках…*

      Да, возможно и её «любовь похожа на железный шар, прикованный к ноге, и тянущий на дно», но она сделала все, что могла.       — Эй! — от резкого голоса, прозвучавшего над ухом, Роза вздрогнула и обернулась. К ней подошел высокий парень двадцати лет с растрепанными рыжими волосами, которые падали на ярко-зелёные глаза. Его лицо Розе не понравилось сразу: ей показалось, что она видит перед собой фейри – а вот по одежде можно предположить, что он – очередной мажор. Белый приталенный пиджак изо льна как никогда подходил для прогулок по палубе, как и светло-голубые джинсы. А вот обувь дорогая.       — Ты умеешь петь? — внезапно спросил он.       — А что такое? — удивилась Роза.       — Страха толпы нет? Отлично! Идём со мной!       Эта его фраза подразумевала, что тащить он будет её против воли. К тому же говорил, как заметила Роза, с ирландским акцентом. Он привел её в довольно темное помещение и показал двум парням и одной девушке. Те смотрели на Розу с недоверием.       — Думаешь, сможет? — спросил первый.       — Опять тащишь кого попало, — развел руками третий.       — Она споет, иначе шоу провалится, а ставить пластинку я не собираюсь! — уверенно заявил парень, и обернулся к подруге. — Переодень её и дай слова, путь выучит, а о цене мы поговорим уже после выступления.       — Чего? — пролепетала Роза, но девушка тут же завела её за ширму и вручила черное платье с длинными перчатками и накидкой. Когда Картер посмотрела на себя в зеркало, то выглядела, точно девушка гангстер. Ещё больше этот стиль подчеркнула шляпа. По пути ей объясняли стиль песни, что она должна петь и куда смотреть, если испугается толпы. Потом вывели в зал. Оказались они в баре на крытой верхней палубе. Там уже собрался народ. Парни посадили её на высокий барный стул, дали в руки микрофон и растворились едва ли не в буквальном смысле.       Заиграла джазовая мелодия, которую обычно исполняла Каро Эмеральд**, и Роза запела её песню «Помада на его воротнике», томно глядя на посетителей. Среди них попались и знакомые люди, так что у Розы оказался повод рассмотреть их внимательней.

На часах двадцать три, и место знаю я, Правда душит, и пиво дает знать о себе. Не ищу оправданий, когда это моя вина, Нужны ему деньги – обезналичит меня… Это неприятно, да, и не хорошо, В холле сидеть, он стоит вон там. Самодовольный вор, не поймает легав, Помада не моя на воротнике его…

      В дальнем углу она заметила Эйдона легком костюме с супругой, Андре с перевязанной рукой, который до сих пор строил из себя жертву, Катрину, и ещё несколько знакомых лиц.

За стойкой в баре Джо даст совет, Покорённую вершину больше не покорят, Не измениться он, я это не запомню, нет, Я хочу быть его, и не быть напрокат! Нет хорошего в том, что Джо удивлен, Мое сердце разбить вернётся завтра он. Хочу сказать «Прощай», но «Привет!» говорю, Помада на воротнике не похожа на мою…

      И тут она подняла глаза на вошедшего в бар посетителя. Прекрасный темноволосый Аполлон стоял в дверях, держа в одной руке бокал, а другой обнимая шикарную девушку за талию. На нем была белая рубашка и темные джинсы в обтяжку. От одного взгляда на этого мужчину перехватывало дыхание, а он сейчас смотрел на неё, смотрел прямо на Розу. Их глаза встретились, так же, как и при первой встречи. Тот огонь, тот блеск в его темно-синих сапфирах исчез, теперь там были только холод и пустота. В первую встречу было так же. Он с кошачьей грацией вошел в бар и сел со спутницей за дальний столик.       Песня-то закончилась, но как быть теперь? Зазвучала следующая. В этот момент Роза воздала должное Стелле, особенно когда та приезжала к ней и под вечер включала караоке. Именно поэтому большинство песен Картер знала наизусть. Все чувства отчаянья и боли, одиночества и печали, а теперь ещё и убийство Криса и встреча с Эриком – все это она вложила в песни, в голос. Свой изумительный голос, наполненный самыми грустными чувствами, которые она доселе не испытывала. Она все выражала в небывало печальных строках песни. Её горю не было предела. Дальше кто-то поставил песню Риммы «Не хватит слёз», наверняка посчитал, что для такого печального исполнителя подходит эта песня.

О, Боже, как же тяжело моё сердце болит и разрывается, Может быть, так гибну я… Глядя на тебя, оно кровью обливается, За какой же грех получила такое наказание я?!

      Да, она вложила все чувства в эту песню. Только вот Эрика это не волновало. Он сидел со своей спутницей, обнимал её, что-то шептал, но стоило ему посмотреть в сторону Розы, то его синие глаза выдавали ярость и злобу.

И мне не хватит слёз, чтобы боль эту пережить. Теряю я себя – вокруг меня лишь тьма. И никогда мне больше не соединить Осколки сердца – пропали навсегда. Так, боль, прошу, отпусти меня!

      Опустив глаза, Роза сокрушенно думала о том, что увидела в его взгляде. Это был ураган. Такой же, как тогда, когда они расставались. Больно и противно. Невыносимо больно. Поэтому Роза взмолилась Богиням, прося их смягчить, залечить раны на сердце. Только они оставались глухи который месяц к её мольбам.

Когда ветра задули огонёк, Я не смогла ту ночь назад призвать. Может быть, это утро не поняло намёк И стало рассветать, рассветать, рассветать, рассветать, рассветать… О, Боже, как хочется перестать носить тяжёлую маску спокойствия И не твердить: «подтекает туш». Как же хочется, чтобы помогли мне вернуть нашу ночь, где ты и я Любили друг друга в соединении душ…

      Стон, с которым она произнесла последнюю строчку, сорвался с её губ неожиданно, раскрывая чувства перед зрителями, перед слушателями. Она не хотела, чтобы так вышло, просто не сдержалась.       Звучит проигрыш, и Роза опускает глаза. Это не игра, она действительно сдалась. Сдалась первый раз в жизни. И плакала она не понарошку.

И мне не хватит слёз, чтобы эту боль пережить. Теряю я тебя – вокруг меня лишь тьма. И никогда мне больше не соединить Осколки сердца – пропали навсегда… И мне не хватит слёз, и океан мне будет мал, Чтоб пустоту внутри как-то возместить. Об этом ты не знаешь, никогда не знал, Забыть тебя хочу – больше не могу – Осознавать, что до сих пор я… больше жизни люблю тебя…

      Последнее она прошептала в пустоту, зная, что никогда не получит ответ, взаимный ответ. С ней будет только боль и осадок от предательства. Все, кто ей был дорог – пропал. Неважно бесследно, оказался в больнице, сбежал, скрылся. Все для неё теряло смысл, все, вот что она слепо верила, неправда. С ней только боль и разбитое сердце.       На этом и закончилась песня. Роза исполнила так, что если бы некоторые посетители не были так увлечены, то обязательно закричали бы «браво!» или «бис!». Не в силах больше петь грустные и слезные баллады она соскочила с табурета и умчалась прочь из бара. Ей нужен воздух. Она задыхалась.       Там-то она и столкнулась с виновником. Рыжий парень стоял возле бортика с зажмуренными глазами, подставляя веснушчатое лицо солнцу. Но стоило Розе приблизиться к нему, тот развернулся к ней, расплываясь в улыбке.       — Браво, дорогая! — обрадовался он, хлопала в ладони, как ребёнок. — Твой голос шикарен! А сколько чувств! Сколько чувств! Потрясающе! Давно такого не видел.       — Ты вообще кто такой, чтобы из меня куклу эстрадную делать?! — заводилась Роза не на шутку. У неё и так настроение было скверное, а тут ещё и такое заявление.       Парень протянул руку в знак приветствия и знакомства и дружелюбно улыбнулся.       — Джек Локвуд, продюсер, — представился он.       Поджав губу, Роза протянула и ему руку.       — Розанда Маклин-и-Кастильо, — отчеканила она заученную речь и вместо того, чтобы позволить молодому человеку поцеловать ей руку, пожала его почти у самого его носа.       — Покажешь, как это пишется, ладно? — заулыбался Джек, и оба прыснули от смеха.       — Ты тоже видел возрождение «Титаника»?! — удивилась Роза.       — Я пересмотрел все версии, но с ДиКаприо, мне кажется, романтичнее и трагичнее, — ответил мистер Локвуд. — Что ж, Джек и Роза встретились на корабле «Дивина», который плывет в Нью-Йорк, что же из этого выйдет на этот раз?       — Не беспокойся, корабль современный, тонет медленно, медленнее «Титаника», так что не беспокойся, — заверила его Роза и огляделась.       — Ты одна путешествуешь? — вдруг спросил Джек.       — Хочешь стать моим спутником? — улыбнулась Картер и вопросительно подняла бровь.       — Не будет скучно, — пожал плечами продюсер. — Какой твой номер каюты?       — Так просто его не получить, — засмеялась Роза, но внутренне насторожилась. — Это государственная тайна, — и она, подмигнув, игриво улыбнулась, а потом отправилась за своей одеждой.       По пути она столкнулась с Хеем, который её, к счастью, не узнал. Прокравшись мимо той девушки-стилистки, Картер умудрилась переодеться в гримерке. Потом постаралась так же незамечено выскользнуть из бара, как столкнулась взглядом с Эриком. Тот стоял довольно далеко, а вот разговор его родителей, которые оказались от неё всего в паре шагов, она услышала.       — Прошло столько месяцев, — мечтательно рассуждала вслух Алиона. — Пора бы им воссоединиться…       И Эрик не выдержал. Он подлетел к Розе, а она сделала шаг назад от испуга. И правильно: из-за чувств или из злобы он влепил ей пощечину. Она отшатнулась назад по инерции.       — Ничего себе «воссоединение»! — послышался удивленный голос Эйдона, а затем ответ Алионы:       — А ты хотел поцелуи и обнимашки?       — Считайте, что он ей «поприветствовал», — долетел равнодушный голос Клора Рейча.       С ужасом Роза схватилась за пылающую болью щеку и посмотрела на Эрика. Тот так и остался стоять с заведённой для удара рукой. У него был шок, как и у неё. Вот только она быстрее пришла в себя и гордо подняла голову. Эрик сделал вдох и опустил руку.       — Как ты могла так поступить с моими чувствами, жестокая леди?! — взревел он так громко, что проходившие мимо пассажиры, стали оглядываться на них.       — Жестокая?! — поспорила с разочарованием Роза, потирая пылающую щёку. — Видно из-за меня много мебели пострадало…       Он застыл на месте, точно громом поражённый, точно она знала. А она знала, как он бушевал, громил на своем пути все, что плохо лежало. Так он выпускал пар, а потом и дальше прикидывался, будто все хорошо.       Но вот это слово «жестокая», это её расстроило. Она не первый раз слышала такое.       «Раз они так хотят, пусть оно и будет!» — решила Роза и взяла себя в руки. — Не ожидала тебя здесь увидеть, — произнесла она.       — В новостях передавали, — кротко заметил Эрик.       — Я не смотрю телевизор, — соврала Роза. — Слышала только про объединение. Как? Получилось?       — Тринадцатого июля ни «Картер», ни «Беринг Фая» не будет существовать. Только «МейКарт-групп». Название не я выбирал.       — Согласна, так себе, — буркнула Роза себе под нос. Она видела, как он тянет к ней в попытке прикоснуться и исцелить.       «Становлюсь мазохистской…» — подумала девушка, чувствуя пульсацию на больной щеке. Она чувствовала боль, а значит жила. Она была жива, и это могло успокоить человека, потерявшего всякую веру в справедливость. Роза готова поклясться, что так называемому приготовленному для её семьи «правосудию» снесёт голову с плеч обломком своего меча.       — За тобой охотиться МИ-13, а ты свободно разгуливаешь по кораблю, — проговорил Эрик очевидно. — Не боишься?       — Два раза сбегала от них с сорокового и семидесятого этажей, думаешь, в океане не скроюсь? — нахмурилась Роза. — С этим я одна в силах справиться. Так что извини, хотя, за что это я извиняюсь?! Ты же мне едва челюсть не выбил с зубами!       Она обошла его и бросилась прочь, стараясь, чтобы со стороны это меньше всего напоминало побег. Просто отправилась в свою каюту с гордо поднятой головой, едва не свернув пару раз по пути шею.

***

      После её «побега от действительности» прошло два дня. И всё это время она не выходила из каюты, стараясь не пересекаться ни с кем. Поэтому, стоя возле выхода и держать за ручку, Роза сделала глубокий вдох-выход, распахнула дверь и перешагнула через порог в коридор. Никого там не оказалось. То её даже немного расстроило. Расправив складки на длинном и узком зелёном сарафане, Картер отправилась «покорять вершины айсбергов». Выход в свет теперь она называла именно так. К тому же наверняка новый знакомый Джек заскучал по ней. Его настрой, ярко-зелёные глаза и ирландский акцент настораживали её. Он ей не понравился. Сама она старалась говорить с шотландским акцентом, дабы отвести подозрения.       На верхней палубе никого не было. Точнее были только незнакомые люди, поэтому Роза с облегчением выдохнула воздух из лёгких и направилась в противоположную от носа корабля сторону, где решила предаться воспоминанием в тишине и спокойствие. Но стоило ей подойти и задуматься о том, что когда-то было, придумать план действий и продумать манёвры без надоедливых комментариев Мунлайт, как знакомый голос отвлек её, сбив с мысли.       — Привет, Роза! — радостно воскликнул Джек.       Рыжие волосы взъерошены, словно он их не расчесывал с утра вообще, и как всегда падали на глаза, из-за чего тот мотал головой, но руки в шевелюру не запускал. Ярко-зелёные глаза светились каким-то счастьем и небывалой детской радостью, словно для него не было на этом свете никаких запретов. В этот раз он оделся проще: белые широкие шорты, спортивная майка, открывающая сзади лопатки, и сланцы.       — Кто дал вам право фамильярничать?! — наигранно возмутилась Роза.       — Ты и только что, — ответил Джек, облокотившись о поручни. — У тебя расстроенный вид. Парень бросил?       Его слова ударили по больному месту в защите Картер. Она сжала в руке золотой медальон в форме сердца. Тот самый подарок Эрика, который он так «великодушно» разрешил оставить ей на память.       — Джулия Робертс в фильме «Красотка» говорила правду: «Мужчины в школе проходят специальный курс “как дать женщине по морде”», — разбито ответила Роза, понурив голову.       — Да, я видел эту картину, — признался Джек. — Как он мог тебя ударить?! Ты поэтому не появлялась два дня? Ждала, пока синяк пройдет?       — Синяка не было, но щека болела жутко, — сказала Роза, глядя на волны и морскую пену, которую оставлял за собой лайнер.       — Он козёл безскустный, раз бросил тебя! — заявил Джек.       — Ты по-другому заговоришь, когда лучше меня узнаешь, — усмехнулась Роза, вспоминая слова Криса перед ребятами Сондреса.       — Значит, мистер Мейдон – само совершенство? — спросил Локвуд.       — Прости, если он умен, красив, храбр, с юмором и манерами… — начала Роза, но Джек её перебил:       — Да он принц!       — Он – псих! — возмутилась девушка. — Самый настоящий несносный всезнающий псих, который на дорогих тачках гоняет на бешеной скорости, паясничают на мотоциклах, разбрасываются деньгами и достают простых девушек своими шутками и противным характером. С ним никакого терпения не хватит, а удачи и подавно! Несносный придурок и извращенный засранец!       — Неужели все настолько плохо? — удивился Джек.       — Представь себе, а потом перемножь на тысячу, хотя, нет, забудь, плохое описание, — махнула рукой Роза. — Знаешь, я могу очень долго подбирать к нему различные эпитетов, описывающих его самые «хорошие» качества, но сейчас тебе лучше отойти, потому что я очень зла и готова разбить о чью-нибудь голову все, что попадётся мне под руку.       — Узнаю шотландку! — восхищённо воскликнул Джек и зааплодировал. — Обожаю женщин со вспыльчивым характером.       Но Роза его не слушала, а продолжала выпускать пар, избавляться от всего, что наболело за эти месяцы.       — Зарза! — говорила она, обращаясь к образу, вставшему у неё перед глазами над тёмной водой. — Столько лжи все эти годы! Вы все меня за дуру держали! Вам нравилось смотреть, как маленькая Розочка мучается, верит вам. Больше не одному мужчине не поверю и ориентацию сменю!       — Эй, ну, зачем же так сурово? — спохватился Джек. — Последнее девать не обязательно. И первое тоже. Не думал, что у тебя был роман с Эриком Мейдоном.       — Что? — теперь спохватилась Роза. — А? Нет-нет! Не с ним, но, как ты понял, осадок неприятный остался. Все мои чувства оказались растоптаны, поэтому причин сменить ориентацию у меня предостаточно.       — Тебе с ней лучше отложить. Дай пообщаться с обычной барышней, — сказал Джек. — Я не местный, приехал из Ирландии, и не из Северной.       — А я из Шотландии, из Южного Ланкашира, потом пришлось пропутешествовать до Мадрида, — красочно соврала Роза.       — У тебя там родственники? — удивился Джек.       — Моя мама – испанка. Изабелла Кармен Лолита Сангри-и-Кастильо. Отец, естественно, шотландец. Брайн Маклин приехал в командировку, а уехал с женой. И такое бывает. Вот и получай убойную смесь «Розанда Маклин-и-Кастильо», живущую в современном мегаполисе. А у тебя что?       — У меня, — Джек осмотрелся вокруг, и это заставило Розу насторожиться. Она тоже обвела глазами палубу, заметив только прошедших мимо двух блондинок. — Я вырос в деревни у дедушки и бабушки. Они – фермеры. Родители занимаются бизнесом, благодаря которому их хозяйство процветает. Бывали, конечно, и неурожайные времена, но пращуры слишком горды, чтобы просить помощь у богатых детей. Вот и голодали какое-то время. А так бывало многое. Никуда обычно я не ездил, до того, как стал теперь тем, кто стоит перед тобой. Теперь я многое могу себе позволить. Круто, правда?       Роза не могла с этим не согласиться. Власть и деньги помогли ей объехать едва ли не весь мир, а путешествия позволили ей познакомиться со многими интересными людьми, например с Бомани. На этот раз девушка по имени Розанда Маклин-и-Кастильо лишена этого. Она всего лишь одна из граней, тень настоящей Розы Картер. Другие грани – Роуз Хартнес, Сильва Блэк, Дейзи Пруденс Белл, Римма Стоун, Воровка Баст, Анжела Оушен, Мэри Блад – появлялись и исчезали, точно вспышки алмаза на свету. Теперь блистала Розанда Маклин-и-Кастильо, такая же фальшивая грань, как и все другие в шикарном колье с одним-единственным настоящим бриллиантом.       В отчаянье Роза схватила золотой медальон и сорвала его с шеи. Долго вглядывалась в алмаз, а затем замахнулась.       «Все! Я устала! Больше не могу таскать этот груз!» — мысленно рассудила девушка.       Глубоко вздохнув, наполняя лёгкие соленым воздухом, она решилась и сделала рывок.       Запястье оказалось в стальном кольце. Она обернулась, как и Джек. Позади них стоял Эрик.       «Всё! — подумала Роза. — Об его голову я все и разобью!»       Она выбрала «жертву». Готовая выпустить и злобу.       — Что делаем? — спросил он, сжав руку с такой силой, что кулак невольно разжался и оттуда выпал медальон прямо на лакированный пол. Тогда-то Эрик отпустил запястье и поднял свой подарок.       — От печальных мыслей пытаемся избавиться, — буркнула расстроенно она, скрестив руки на груди, словно это помогло бы от атаки Мейдона. Тот недолго разглядывал свою семейную реликвию, изучал.       — Ты в курсе, сколько ему лет и из какой пробы золота он изготовлен? Или тебе уже все равно? — и он вопросительно поднял бровь.       — Я просто устала таскать его! — ответила Роза. — К тому же здесь с ним я чувствую себя начинающим утопленником с камнем на шее. «Твои песни напомнили мне, как нужно плавать, но я уже не в силах плыть…» — пропела она свою любимую песню.       — Кто это? — спросил Джек.       — Моя любимая Florence & The Machine, — ответила Роза. — Не станет же этот корабль тонуть под Селин Дион. Она мне не нравится.       — А как же Bee Gees «Оставаться в живых» и «Королева моего сердца» Уэстлайф? — заметил Эрик.       — А твои вкусы не поменялись? Меня, честно раздражала «Сверхмассивная чёрная дыра», — призналась Роза.       — «Ты – Королева Непредсказуемость, И сколько ждать, пока решишь признаться мне?» — глухо пропел Эрик строчки из песни.       — А как же «В огне»?*** — не отставала Роза.       Эрик замолчал и опустил глаза на ладонь, в которой держал медальон. Смотрел на него достаточно долго, потом, точно проснулся ото сна и посмотрел на Розу.       — Ты хотела его выкинуть? — вдруг спросил он.       — Да, прямо горела желанием, — язвительно отозвалась Картер.       — Давай, помогу. Ты не так замахнулась, — он подошел ближе к бортику, совершил замах – если бы рядом стояли девушки, они бы в обморок попадали от его грации – и швырнул кулон куда-то далеко в пучину Атлантики.       Роза осталась стоять с открытым ртом. Она долго смотрела сначала на Эрика, потом на темную воду, сверкавшую на солнце, как черный алмаз, затем снова на него. И завопила.       — ТЫ – ИДИОТСКИЙ ОЛУХ! КАКОГО ЧЕРТА ВМЕШАЛСЯ?! Я ТЕБЯ ОБ ЭТОМ ПРОСИЛА?! ЭТА ВЕЩЬ БЕШЕНЫХ ДЕНЕГ СТОИТ! Я БЫ ЕГО ПРОДАЛА В ЛОМБАРД, ДА ЖИЛА БЫ НЕДЕЛЮ, НЕ РАБОТАЯ! ИДИОТ! ОЛУХ! ДУРАК! НЕГОДЯЙ! СВОЛОЧЬ! БЕССОВЕСТНЫЙ ЧЕШИРСКИЙ КОТ! — далее последовал шквал ругательств на испанском и шотландском языках.       От её реакции Джек отшатнулся, а Эрик только расплылся в улыбке, словно ничего и не было. Словно Роза не была готова его убить.       — Тебе он так нужен? — вставил он свое слово, когда Роза прервалась.       — ДА! ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА! — вопила она. — На черный день берегла...       — Давай достану.       Повисло молчание. Никто из присутствующих так и не понял действия Мейдона, когда тот стал перелезать через бортик. Вцепившись в его руку мертвой хваткой, Картер потянула Эрика назад.       — Ты чего удумал, придурок?! — прошипела она.       — Ну, так тебе её достать или нет? — спросил он совершенно непринужденно, указывая на воду и обратно перемахивая на палубу.       — Ай, делай, как хочешь, мне все равно, — сдалась Роза, отпуская его руку с сожалением. — Надоел уже. Если потонешь – плакать не стану.       — Ну, и ладно, Мисс Непредсказуемость, — пожал плечами Эрик.       Роза отвернулась и направилась к другому краю. Она успела сделать пару шагов, как услышала еле уловимый всплеск воды. И остановилась, пребывая в догадках.       — Он все-таки прыгнул, да? — не оборачиваясь, спросила Роза спокойным голосом, хотя внутри дрожала.       — Да, — пролепетал позади ней Джек.       Значит, он правда прыгнул. Бросившись назад к бортику, Роза судорожно вглядывалась в тёмную воду, разыскивая темный силуэт Эрика, и не выдержала.       — ИДИОТ! — закричала она океанской глади. *"Груз в твоих руках" - художественный перевод припева песни «Heavy in your arms» группы Florence and the Machine. **Каролина Эсмеральда ван дер Леу известная как Каро Эмеральд — нидерландская джазовая певица. Художественный перевод её песни "The lipstick on his collar" ***"Твои песни напомнили мне, как нужно плавать, но я уже не в силах плыть» — строчка из песни британской группы Florence & The Machine «Swimming» («Плаваю»). Здесь и далее. «Queen of my heart» («Королева моего сердца») — песня ирландской поп-группы Westlife («Уэстлайф»). «Stayin’ Alive» (рус. Оставаться в живых) — песня британской поп-группы Bee Gees. «Сверхмассивная чёрная дыра» (англ. «Supermassive black hole») британской группы Muse. «Up in Flames» («В огне») американской группы She Wants Revenge (с англ. «Она хочет мести»).