Последняя роза лета: Мертвый сад

Я думаю: думаешь ли ты обо мне? Я думаю: не придти ли к тебе? Я кот и меня понять сложно, Чувства ко мне, они есть у тебя? Чувства мои, ты же примешь их, да? Сыграю с тобой в «кошки-мышки» немножко…

      Когда они оторвались друг от друга, было уже слишком поздно. Все родные поняли, кто стоит перед ними, кто может так танцевать, и кто может забыться на глазах у толпы. Когда они танцевали, не было ни Эрика Алана Джонса Мейдона, наследника огромного состояния, ни Розанды Маклин-и-Кастильо, вымышленной девушки-пассажирки. Здесь сбросили свои маски Эрик Мейдон и Роза Картер. Настоящие и безумно скучающие друг по другу.       Стоило Эрику поставить Розу на ноги, они перестали существовать. Снова появился самовлюбленный наследник и бедная пассажирка, которой никогда не существовало. Рядом с их тенями, с их слабым отблеском пустых граней оказался Джек. Он аплодировал и восхищённо вздыхал.       — Ну, вы даете! — сказал Локвуд с восторгом, как маленький ребёнок.       — Джек, это не то, о чем ты думаешь… — замешкалась Роза в оправданиях, убирая растрепавшиеся волосы.       — Нет? А о чем тогда я думаю? — бросил Локвуд с вызовом.       — Джек, это то, о чем ты думаешь, — вмешался Эрик.       — Большое спасибо. Я понял! — буркнул он, сверля Розу взглядом.       Та, заметив движение в толпе, оставила мужчин и бросилась к темной фигуре. Это был Кинебил, и он как раз искал её.       — Нужно идти, — кратко сообщил он и предупредил: — Тебе это не понравится.       Кивнув, Роза прикоснулась к левому бедру, к которому обычно крепила кинжал, как замерла – его на месте не оказалось. Она обернулась в сторону Эрика, который о чем-то говорил с Джеком. К ним присоединился Хей. Заметив её растерянный взгляд, Эрик усмехнулся. Жестами Роза сообщила все, что она о нем думает, сказав напоследок, что с ним сотворит, если он подобное ещё раз выкинет. Тоже жестами. Потом развернулась и отправилась за Кинебилом. Они спустились к грузовому отсеку и довольно далеко зашли. Там внизу возле какого-то огромного контейнера стоял охранник.       Роза дернулась. Под ногами оказался черный кот с ярко-зелёными глазами. Он отошел от девушки и принял облик юноши в черном костюме.       — Я, кажется, предупреждала раньше, что с тобой будет, если ещё раз подобное выкинешь? — грозно прошипела она.       — Мисс, я прекрасно помню ваши пожелания насчет моей кастрации, — спокойно ответил он, — но давайте держать себя в руках. Я вам путь облегчил – камеры слежения испортил, так что отблагодарите меня килькой.       — Будет тебе, подхалим, — Кинебил отвесил парню подзатыльник.       Роза вышла из укрытия и прямиком направилась к охраннику. Спокойная и уверенная походка. Тот не обратил внимания. А когда обернулся, было слишком поздно, потому что Роза применила довольно сильный удар и вырубила охранника. Киар вовремя поймал его и оттащил в сторону, а затем подергал дверь.       — Заперто, — сказал он. — Какого черта нужно ставить охрану и камеры, если и так закрыто?       — Ну, мы-то добрались безо всяких осложнений, а ключа-то у нас нет, — ответила Роза, наклонившись к замочной скважине. — Изготовлен на заказ. Не откроешь и с отмычкой, — Она поднялась и посмотрела на Кинебила. — Там есть вода? Сможешь туда перенестись?       Конь-оборотень подошел ближе и растворился в воздухе. Спустя ещё пять секунд голос зазвучал с другой стороны.       — Вот это да! — произнес он заглушено.       — Что там? — спросила Роза, прижавшись к двери.       Наступило молчание. Потом Кинебил материализовался рядом с Розой и не один. За руку он держал босую, но весьма молодую даму с красными от слёз глазами, длинными белокурыми волосами. Одета она в длинный белый плащ с капюшоном, надетым поверх длинной сорочки. Она плакала и громко причитала.       — Боже! — воскликнула Роза, подойдя ближе к ней. — Что с вами случилось? Это сделал Уильям Сондрес? Что он вам сделал? Кто вы?       — Я говорил, что тебе это не понравиться, леди Роза, — проговорил Кинебил, и, заглянув в его холодные бездушные глаза, девушка поняла, в чем дело.       — Это банши? — прошептала растерянно Роза.       — Это Блэйр, банши твоей семьи, — ответил келпи. — А то, что она плачет именно сейчас – дурной знак.       Роза впилась глазами в бедную даму и схватила её за плечи. Она молила об одном у Богинь – «не сейчас»!       — Когда плачет банши, кто-то в скором времени умрет, — пролепетала Розалитта вслух. — Она может назвать имя?       — Нет, — Блэйр захлёбывалась в рыданиях, но продолжала говорить, — но это… не вы… и… вы…       — Кинебил, найди для неё безопасное место, Киар, найди Мунлайт и скажи ей, что мне нужна Воровка Баст! — скомандовала Роза и бросилась бежать наверх. Кристофер все-таки добыл для неё список пассажиров, но девушка им так и воспользовалась, поэтому сейчас мчалась со всех ног в свою каюту за списком.       Ворвавшись в свою обитель, Картер накинулась на список и изучила его полностью. Вчера она узнала, в какую каюту доставили коллекцию украшений, и в нем живет Лола Голд – Данилина.       «Пора!» — решила Роза и отправилась в её каюту.       Стащить ключи у персонала было легче легкого, поэтому, переодевшись в униформу горничной по имени Армин Лиф, Роза отправилась в логово врага. Волосы изменили цвет с черного на каштановый. Девушка проверила, остался ли кто в каюте, и вошла. Двигалась она очень осторожно. Свет не включила – зрение само по себе стало видеть во мраке. Теперь она стала искать драгоценности. Можно было заранее послать уведомление, но на корабле это провернуть и так не просто. Среди фотографий с драгоценными колье на столе, Роза отыскала одну-единственную цепочку из драгоценных камней, которую мигом узнала. Это цепочка когда-то принадлежала Элизабет Маклейн – бабушке Акии и Юджина Майор. Морская бирюза и роза, да, это одно из зачарованных колье. Но только где оно? Его здесь нет, но оно было тут.       Шум и вспышка на балконе. Роза метнулась к стене и прижалась, стараясь слиться с тенями. Запертая балконная дверь на рельсах отъехала в сторону сама по себе. В каюту вошла тень. Роза приготовилась. Тень неожиданно разворачивается к ней и кидает в неё огненный шар.       Едва успев отпрыгнуть, Картер по привычки пытается призвать меч, но тщетно, так что, достав из ножен кинжал, бросается на нападающего. Одним движением руки он сбивает её с ног и укладывает на лопатки, затем подставляет к горлу холодное лезвие. Розу впервые в жизни пробивает дрожь. Она долго смотрит через прорези маски в глаза напавшему на неё неизвестного полуночного гостя. Роза лягнула его ногой. Она узнала его.       — И какого черта, объясни мне, ты тут?! — начала она, поднимаясь на ноги и разминая мышцы.       — По той же, что и ты, — ответил Эрик.       — Нет, ты определённо пытаешься меня доконать! — с раздражением заявила Роза. — Пошел к черту, преследователь чёртов!       — Ты тоже поняла, что с Лолой что-то неладное, верно? — перевел тему Эрик, озираясь по сторонам.       — Это у тебя «что-то неладное» с головой! — возмутилась Картер, нервно одергивая форму горничной.       — А я и забыл, что ты умеешь так хорошо прикидываться служанкой, — с улыбкой заметил Эрик.       — Умолкни, извращенец! — рявкнула на него Роза, не заметив, как дверь открылась, и в каюту вошел Джек Локвуд, щелкнув выключателем.       Он потерял дар речи, увидев перед собой развернувшуюся картину: горничная и грабитель в маске. И они ещё спорят!       — Что происходит? — выдавил Джек из себя с трудом.       — А ты вообще куда шел? — с раздражением бросил Эрик.       — Сюда, — честно признался продюсер.       — Вижу, что не к соседу, — продолжал язвить Мейдон.       — А вы что тут делаете? — «дошло» до парня.       — Я темноты боялась, — ответила Роза, невинно захлопав ресницами.       — А я утешал, — так же ответил Эрик и подошел ближе к девушке, нагнулся, перекинул её через плечо, как мешок картошки, и понес на балкон. — Я украл тебя! Не беспокойся!       — Ну, не дурак ли ты после этого?! — возмущалась Картер, обращаясь скорее не к «похитителю», а Джеку, словно ждала от него соглашения.       Эрик в облике Феникса вышел на балкон, а затем перенёсся на безлюдную площадку на самой крыше корабля.       — Перед тем, как станешь меня отчитывать и лупить, предупреждаю: я тебя держу на приличной высоте, и от этого Локвуда нужно было как-то избавиться. Согласись, — спокойно произнес Эрик и встряхнул ношу.       Проклиная все на свете из-за прикушенного языка, Роза уперлась руками в его поясницу, пытаясь найти равновесие из-за прилившей к голове крови.       — Бред полный, но годится! — впервые, как про себя ответила, она согласилась с Эриком.       На неё нахлынули воспоминания, как он с ней точно так же идёт сначала по крышам и заборам при первом их знакомстве, а затем после её шестнадцатого дня рождения, когда Мейдон тащил её так по лесу. Роза насторожилась его внезапной помощи. От этого человека она всегда старалась ожидать подвоха, но ни разу этого не произошло. Картер тяжело вздохнула. И в это момент Эрик поставил её на ноги. Он смотрел ей в глаза, затем снял со своего лица маску и приблизился к ней. Роза сделала шаг назад.       И оступилась.       «Кто из нас дурак, так это я!» — подумала она, в секунду падения.       Он как всегда успел. Поймал её, когда стало почти поздно. Держал её в руках, в горячих объятиях.       — Ещё не все поздно вернуть, — прошептал Эрик.       — Все кончено, — ответила Роза, крепче сжав рукав его черной рубашки из шелка.       — Скажи, что ещё не поздно! — взмолился он.       — Нет, — ответила она, глотая комок, застрявший в горле и вызывающий слезы.       Обхватив широкой ладонью её затылок, зарывшись длинными пальцами в её душистые волосы, Эрик нагнулся и впился в её губы поцелуем. Такой обжигающий, страстный и властный, но в нем нет ярости, нет злости. Он дарует тепло и нежность, по которым так истосковалась Роза. И она, снова забывшись, наводит на его голове беспорядок, взъерошивая волосы. Она отвечает ему. И тоскует. Забывает обо всем на свете. Есть только он и сейчас – ничего больше нет за пределами созданного ими мира. Только осознание, что так будет всегда: замирание сердца с каждым прикосновением, каждым касанием, каждым поцелуем.       В конце концов, Эрик отстраняется от неё, прижимается лбом к её лбу и шепчет в губы:       — Прекрати сводить с ума…       Одно неловкое движение, и она падает во тьму…       Роза проснулась утром в своей каюте в сорочке, укутанной одеялами до подбородка. Она очень долго взвешивала и обдумывала произошедшее вчера вечером, а так же свое поведение. О действиях Эрика она думать не хотела, так как посчитала их неуместными. Потом закрыла глаза, вспоминая «Гамлета» (это успокаивало её), и повернула голову. Ей на глаза попалась копна черных волос. Тут-то Роза не выдержала.       — Уйди, отсюда олух! — вскричала она, спихнув мужское тело с кровати.       Тело рухнуло на пол, мужской голос сотряс стены каюты ругательствами.       — Странная человеческая самка! — произнес Киар, поднимаясь с пола и потирая ушибленное место.       — Пошел вон! — рявкнула на него Картер и швырнула вдогонку подушку.       Потом села на кровати и осмотрелась. Киар прижался к стенке и ждал дальнейшей трепки, но Роза сидела и смотрела на тумбу с телевизором. Что-то она увидела, и это «что-то» сильно встревожило её. Роза поднялась с кровати и направилась к тумбе. Нагнулась и взяла в руки холодный метал кольца с прекрасным белым камнем, окруженным маленькими бриллиантами.       — Он все-таки был здесь, — прошептала она с сожалением. — Он был здесь…       — О чем ты? — удивился Киар, осторожно двигаясь вдоль стены к входной двери.       — Ни о чем, — отмахнулась Роза, пряча кольцо от любопытных глаз.

Атлантика. 12 июля 2012 года. 18:54.

      Корабль завершал путешествие. Медленно он приближался к берегам Британских островов. Многие начинали паковать вещи, зная, что завтра вечером придется распрощаться со всеми удобствами этого чудесного лайнера.       Джек всю неделю уговаривал Розу выступить в баре. Он пробить её оборону сумел благодаря чашке чая и торту с вишней, который так обожала девушка. Она пела, пела как никогда. С Эриком она мало пересекалась, предпочитая одиночество или компанию книг. Изредка видела его где-нибудь в таком же одиночестве. Он сидел на перилах и что-то чиркал в своём альбоме, который она однажды видела.       «Решил примерить роль “Джека”», — подумала Роза.       Погода тем временем испортилась, но море оставалось спокойным. Только воздух похолодел, и солнце скрылось под толщей серых туч. Поэтому Роза мало выходила из своей комнаты, полагаясь на фейри и Мунлайт.       Задумка Джека Локвуда удалась – он сумел договориться с Джастином Кингом на прощальный вечер, последний концерт на корабле. Хитрый черт прекрасно помнил, как Роза спела песню «Призрак Оперы», поэтому это оказался тематический вечер. Точнее тематическое выступление. Песни из знаменитых мюзиклов, фильмов исполняли все, кто имел голос и слух, а их на корабле оказалось довольно много.       Стоя в своей каюте, Роза вновь вздохнула, хотя это было довольно тяжело в самом настоящем корсете из китового уса. Она внимательно изучала своё отражение. Стройная девушка с длинными распущенными тёмными волосами и белой чистой кожей смотрела на неё солнечными глазами. Белый корсет идеально утягивал её талию и поднимал грудь. Белый лёгкий подъюбник струился от талии вниз, красиво обводя линию бёдер. Роза очень удивилась: она так сильно изменилась за каких-то пять лет, что стало сложно в это поверить. Единственное, что в ней не изменилось, так это любовь к чёрным сапогам на малиновой шнуровке, какие были на ней сейчас, только в этот раз не на каблуке, а на подъеме. И не изменился её противный вспыльчивый нрав, какой она всегда проявляла при Эрике.       Роза накинула на себя чёрное длинное пальто и вышла из комнаты. Она должна спешить, иначе выступление провалиться. Поднявшись в коридор у главного зала, Роза с замиранием сердца слушала голос Хея, объявляющего её выход. Когда заиграла органная мелодия, и двери перед ней распахнулись, Роза, изобразив спокойствие, медленно пошла вдоль широкого прохода между кресел зрителей к огромной лестнице. На ней смотрели восхищённые взгляды, но на уме Роза переживала, что Джастин опоздал. Наконец она запела:

Во сне он звал меня, В мечтах манил... Так нежно имя Он говорил... И я мечтаю? Но здесь пока, Мой Призрак Оперы О, если он – моя судьба?

      Роза подошла к одной из колонн возле лестницы и прижалась к ней щекой. От переживаний её отвлёк голос Джастина, запевшего свою часть после небольшого проигрыша:

Еще раз спой со мной Дуэт страстей... Моя власть над тобой Сейчас сильней... И хоть ты хочешь назад уйти, Но Призрак Оперы Если он часть… твоей судьбы?

      Роза поднялась к нему на небольшой балкон по лестнице и протянула руку. Сейчас на нём был костюм Призрака: длинный чёрный плащ до пола, чёрный пиджак с подогнутыми полами, коричневатая жилетка с узорами, черный пластрон с алмазной булавкой на шее вместо галстука, белый воротничок рубашки, тёмные брюки, лакированные туфли, тёмный парик и белая маска на пол лица. Он потянул руку в кожаной перчатке к Розе. Девушка стыдливо посмотрела на зрителей и продолжила:

Внушает страх толпе Лик ужаса…

      Она осторожно протянула руку к лицу Джастина.

Я – маска на тебе…

      Он поймал её и крепко сжал в своей ладони.

Твой голос – я…

      Они запели вместе:

Дух твой/мой И голос мой/твой едины: Ведь Призрак Оперы Ведь это часть твоей/моей судьбы.

      И Роза закрыла глаза. Она слышала, как поют за их спинами бек-вокалисты, притворяясь тенями, шепчущими предостережения: «Он там, так близко Призрак Оперы... Страшись Призрака Оперы...»       Здесь и, правда, было что-то не так. То ли дело в акустики этого зала, то ли из-за влажности, но голос Джастина стал на себя не похож. Он поманил её встать к нему спиной и запел свою партию:

В мечтах ты знала, О том, кто я: Порок и тайна...

      Роза повернула голову и посмотрела на него через плечо, спев:

... внутри тебя...

      Он обнял её за талию, потёрся щекой о её волосы, чего бы никогда не сделал на глазах у Эрика, и они запели хором:

И в лабиринте, где ночь слепа, Здесь Призрак Оперы Ведь это всё… твоя/моя судьба.

      Роза откинула голову назад, положив её ему на плечо. Ещё бы чуть-чуть и она бы задремала прямо здесь, под громкий оркестр – так приятно было это знакомое тепло. Джастин не дал ей расслабиться, обхватил её за талию и поставил на небольшую банкетку. А Роза с неё перешла на широкие перила лестницы. Громко Джастин сказал ей:       — Пой, мой Ангел Музыки!       — Он там, так близко Призрак Оперы… — ответила Роза.       Она прикрыла глаза и запела без слов. Пару раз Джастин что-то говорил ей, но она пела всё громче и громче, всё выше и выше поднимала голос. Корсет не давал ей возможности свободно вздохнуть, взять больше воздуха. В глаза плыло. Позади бархатный баритон закричал:       — Пой со мной!       Роза обратила взгляд к дверям. Там стоял Джастин, но только в футболке и джинсах. Воздуха перестало хватать, голова закружилась. Под последние аккорды девушка пронзительно закричала и почувствовала, что падает вперёд, прямо вниз. Сзади за подол подъюбника кто-то с силой потянул, и Роза ощутила тепло окутывающее её. Она погружалась во тьму.       Сильный противный резкий запах заставил её открыть глаза. Над ней склонился корабельный врач.       — Корсет слишком сильно затянули, — сказал он, обращаясь к её друзьям, потом обернулся назад к Розе. — А вы должны немедленно отправиться в свою комнату и поспать.       Роза помотала головой.       — Я должна петь! — сказала она на полном серьёзе. — У меня есть просьба.       Удивленный Хей показал врачу, что девушка не изменит свое решение и проводил на место. «Призрак» протянул Розе руку, помогая встать. В тёмных прорезах для глаз блеснули тёмно-синие сапфиры. Роза больше не смотрела в его сторону. Они лишь спустились вниз, к зрителям, и приготовились. Роза села на ступеньки, когда между ними встал Хей, с новым объявлением.       — А сейчас песня Призрака Оперы и Кристины Дае «Нет Пути Назад» из оперы «Торжество Дон Жуана» в немного изменённом виде, — объявил он и скрылся среди зрителей.       «Призрак» запел первым:

Ты здесь, стоишь передо мной Хоть в вере ты убеждена, Но страсть желания покрыла пеленой Твои красивые небесные глаза.

      Роза отвернулась от него и вцепилась в подол своего подъюбника.

Я дам тебе огонь и страсть, Они тебе сейчас необходимы. И ты же знала, что эта за масть, И ты решила, ты всё решила...

      Последние слова «Призрак» почти прошептал. Он осторожно подходил к Розе, словно боясь спугнуть.

Больше нет у нас пути назад И возвратить и повернуть всё вспять не вправе Но есть конец в игре, где был азарт Пути к отходу мы закрыли сами...

      Роза поднялась на ноги. «Призрак» осторожно обошёл её и встал с другой стороны.

Какой соблазн тебя украсть во мне, И как опасны те запретные желания. И снова я открыл ту дверь к тебе, Меня не оставляет лишь осознание…

      Он в одно мгновенье оказался позади неё, обняв за плечи, нежно потёрся щекой о её щёку. Потом скользнул шершавой вниз по руке Розы, взял хрупкую ладонь в свои широкие ладони и поманил за собой, отступая назад.

Ведь больше нет пути назад, И мы покинули исходную черту. За нами тайны и желания следят, Как я с тобой уйду, Туда, где нет пути назад…

      Но Роза вырвала свою ладонь и боязливо отошла на шаг в сторону. Она старалась на него не смотреть и, бегая глазами по залу, искала надежду, запев свою партию:

Ты пришёл, пришел, чтоб забрать меня Туда, где слова – вода, Туда, где они испаряются. Не оставляя ни единого следа…

      Её сердце бешено стучало в груди, а голос задрожал, но по вине того, что он – подарок Великих Богинь, никто этого не заметил.

Ты одарил меня и страстью и огнём, Я без остатка отдаюсь тебе. Мой разум лишь тобою затемнён, Но всё же я решилась, решилась…

      Она всё-таки взглянула на «Призрака». Тот делал вид, что внимательно слушает её откровения, Хотя на самом деле Роза полагала, мысли этого человека были точно не здесь. Она, по сценарию мюзикла, стала медленно подниматься по одной стороне лестницы, «Призрак» – по другой.

И больше нет у нас пути назад… Назад мы не вернёмся никогда. Игра страстей давно вошла в азарт... Но мысли предо мной проходят, о проступках говоря – Один последний лишь вопрос: Сколько ждать, когда мы, двое, будет там? Когда в нас забушует кровь, А чувства верх возьмут в нас вновь? Когда огонь, в конце концов, поглотит нас?..

      Последнюю фразу произнесла жестоко и дерзко, встав напротив «Призрака». Тот, следуя по сценарию, одним движением руки сбросил с себя плащ, подошёл ближе и обнял её. Одной рукой он держал её за талию, другой – за плечи. Они запели вместе:

Больше нет пути назад, И мы покинули исходную черту, Мосты все преданы огромному костру, И больше нет у нас пути назад…

      В его голосе слышалась боль и горечь. Те же самые чувства она видела пять лет назад в его глазах, когда он был лишен свободы. Чего же сейчас-то он лишился? Неужели он не соврал в тот раз, взмолившись перестать сводить его с ума?